Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
...нев от кажущегося
предательства начал стихать. Лео ведь хотел, чтобы ее и детей не было во
дворце, когда его вызов взбудоражит весь Версаль. Но какой смысл в этом
бегстве, если будущее не сулит им ничего? Она смогла бы ждать Лео даже год,
будь в этом необходимость. Но если он останется лежать на месте дуэли
бездыханным, существование утрачивало для нее всякий смысл. Бросив вызов, он
отказался от нее, от их общего счастья ради своей личной мести.
Ее сознание нарисовало картину распростертого на земле тела Лео, истекающего
кровью от рапиры Михаэля. Может быть, Лео и победит на дуэли. Она может
вынести что угодно, лишь бы знать это наверняка, но в дуэли нет и не может
быть ничего определенного.
Она ворвалась в апартаменты, едва дыша от слабости.
Месье Брион посмотрел на нее сначала с удивлением, а потом с сочувствием.
— Мадам... что-нибудь случилось?
— Пошлите ко мне Элси.
Она, пошатываясь, пересекла салон и вошла в спальню.
По дороге она мимоходом увидела свое отражение в зеркале и поняла, почему
Брион выглядел таким изумленным. На мертвенно-бледном лице выделялись одни
только обезумевшие глаза, волосы растрепались. Глядя на нее, можно было
подумать, что она встретилась с привидением и бежала от него.
Она принялась торопливо раздеваться, ее покрытые холодным потом пальцы
скользили по металлу крючков и пуговиц.
В комнату вбежала Элси.
— О, мадам, вы не должны были вставать с постели, — произнесла
она, ломая руки. — Вы еще не выздоровели. Позвольте, я позову лекаря.
— Не надо, просто помоги мне лечь в постель.
Через пять минут Корделия уже лежала в постели, молясь о том, чтобы утихло
бешено бьющееся в груди сердце.
Она чувствовала себя чрезвычайно слабой — скорее всего от вновь начавшегося
кровотечения.
Дверь в салон распахнулась, и за стенкой раздался резкий голос Михаэля:
— Брион, соберите мой чемодан и пошлите Фредерика с ним в город, в
гостиницу
Золотой петух
. Пусть ждет меня там. И поторопитесь! Да не
глядите на меня как идиот.
Корделия затаила дыхание, прислушиваясь к гневным выкрикам. Потом дверь в
спальню распахнулась от удара, и в комнату ворвался Михаэль.
— Убирайся! — бросил он испуганной Элси, которая автоматически
присела в реверансе и выбежала из спальни.
Михаэль подошел к ее кровати. Лицо его было бледно. Он посмотрел на нее,
пронзая насквозь своим холодным взором.
— Как ты узнала про это, шлюха?
Голос его звучал на удивление мягко. Корделия ничего не ответила и только
отвернула голову в сторону. Грубо выругавшись, он наклонился над ней и,
крепко взяв пальцами за подбородок, снова повернул ее лицо к себе.
— Вы с ним решили провести меня? Как он узнал про дневники?
Пальцы больно сжимали ее подбородок, и она стиснула зубы, чтобы не
застонать. Только бы он не заметил, что ей страшно.
— Я не знаю, о чем вы говорите, милорд. Я весь день провела в постели.
Вы можете в этом убедиться.
— Ты больше не обманешь меня, подлая дрянь, — бросил он, приблизив
к ней свое лицо так близко, что она могла ощутить кислый запах у него изо
рта. — Я убью твоего любовника, а потом, клянусь Богом, шлюха, ты
будешь в моих руках до тех пор, пока я не решу, что тебе пора умереть. Ты
меня попомнишь!
Губы его почти касались ее рта в какой-то пародии на поцелуй.
— Ты меня поняла?
Брызги слюны обильно покрыли ее лицо.
— Я поняла вас. — Ей удалось произнести это, несмотря на
подступавшее к горлу отвращение. — Поймите и вы, что вам никогда не
удастся сломать меня. Я скорее умру.
Он рассмеялся и резко отбросил ее подбородок.
— Я уже сломал тебя, моя дорогая женушка. Неужели ты этого еще не
поняла? — Он выпрямился во весь рост. — Немедленно отправляйся
вместе с детьми в Париж. Ты должна ждать меня там на рю де Бак. Когда я убью
твоего любовника, я займусь тобой.
Корделия откинулась на подушки, вытирая лицо углом простыни.
— И как же вы собираетесь убить его, милорд?
Он удивленно воззрился на нее:
— Вы не знаете?
— Как я могу это знать, милорд?
Она холодно посмотрела ему в лицо и испытала удовлетворение, заметив тень
неуверенности, скользнувшую в его взоре.
— Завтра на рассвете я насажу его на кончик моей рапиры; —
медленно и четко выговорил Михаэль. — Мне очень жаль, дорогая, что вы
будете лишены возможности видеть это, но я предпочитаю, чтобы вы сидели
дома, подальше от этого. Из-за вашего любовника, будь он проклят, мы станем
после этой дуэли persona non grata при дворе, пока король не соизволит
забыть эту пошлую историю.
Губы Михаэля скривились, когда он произнес последние слова, передразнивая
жеманный эвфемизм короля, употребляемый для обозначения дуэли на смерть,
которая должна была произойти в его присутствии.
— И никакая супруга наследника престола вас не защитит, мадам.
Он задержался на секунду, чтобы посмотреть, какое впечатление произведут на
нее эти слова, но Корделия осталась недвижима, равнодушно наблюдая, как его
взгляд становился все более и более неуверенным. Затем он повернулся на
каблуках и вышел через ее гардеробную.
Корделия не могла себе представить раньше, что можно испытывать такую
ненависть к человеческому существу. Хотя Михаэля вряд ли можно было считать
человеком, подумала она. Он был дьяволом, монстром, появившимся откуда-то из
глубин ада. И он вернется в то адское пламя, которое породило его. Лео своей
шпагой отправит его обратно в преисподнюю. Она не должна позволять себе даже
думать о возможности другого исхода поединка. А теперь ей надо составить
план дальнейших действий. Разумеется, ни в какой Париж она не поедет. Она
должна остаться здесь. Она должна быть здесь, когда все свершится. Детей
сегодня же вечером надо отправить куда-то в безопасное место. С ними
отправится Матильда, потому что она сама не может этого сделать.
Во всяком случае, не теперь.
Она еще перебирала в голове детали своего плана, когда в комнату вернулась
Элси, не сводившая глаз с письма, покоившегося на серебряном подносе в ее
руках. На письме красовалась печать супруги наследника престола.
— Это было доставлено с курьером от ее высочества, мадам.
И она протянула поднос, не смея прикоснуться к августейшему письму.
Корделия сломала печать. В письме было всего несколько строк, явно
написанных Топнет под диктовку скорее всего мадам де Нуалли:
Уважаемая
княгиня Саксонская, я чрезвычайно сожалею, что не смогу принимать вас у себя
до тех пор, пока его величество не даст на это свое соизволение.
Мария Антония
.
Корделия закусила губу, уставившись на эти холодные строки,
означавшие собой официальное прекращение их дружбы. Но тут она заметила, что
один уголок письма загнут. Она отогнула его и прочитала приписку: Милая
моя, я ничего не могу сделать. Но я всегда буду любить тебя. Т.
. Корделия поднесла записку к губам, символически прощаясь с подругой. Когда
все будет позади, она найдет способ переписываться с Тойнет. Ведь всегда
есть и неофициальные способы.
Элси все еще стояла около кровати, широко открыв глаза, ошеломленная быстрой
сменой событий. Взор ее был полон сочувствия к своей госпоже. Подумать
только, лишиться ребенка, а утром, возможно, еще и мужа! Просто ужасно.
— Пожалуйста, принеси мне чашку чаю, Элси, — сказала она.
Но тут пожаловал месье Брион.
— Князь велел мне немедленно проводить в Париж вас и мадемуазель
Сильвию и Амелию. Не будете ли вы добры попросить горничную помочь вам
собраться?
— Месье Брион, сегодня вечером я не намерена возвращаться в
Париж, — объявила ему Корделия. — Точно так же, как и дети.
— Но, мадам! — Взгляд его стал тревожным.
— Это не будет поставлено вам в вину, обещаю, — сказала
она. — Если князь победит на дуэли, то я дам вам необходимую сумму,
чтобы вы могли не отягощать себя работой на него.
Она откинула одеяло и неуверенно встала на подкашивающиеся от слабости ноги.
Подойдя к туалетному столику, она открыла свою шкатулку с украшениями.
— Вот. Это только задаток, месье. — Она протянула ему кольцо с
сапфиром. — Надеюсь, вы сможете продать его?
Брион кивнул, медленно пряча кольцо. У него были знакомые в Париже, готовые
заплатить хорошую цену, не задавая при этом лишних вопросов. Он выручит
достаточно для того, чтобы купить уютный постоялый двор в маленьком городке
провинции Коньяк, где он вырос. Этого ему хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Что мадам изволит мне приказать?
— Просто скажите князю, что все приготовлено для нашего отъезда. Пусть
кучер проедет в карете по городку. Удостоверьтесь, что отъезжающую карету и
вас в ней все видели.
Да, будет лучше, если вы возьмете с собой мадам де Неври, — добавила
она, подумав. — Скажите ей, что в соответствии с распоряжением князя вы
должны взять детей после урока музыки и отвезти их в Париж. Когда вы поедете
по городку, то, если возможно, постарайтесь проехать мимо гостиницы, где
расположился князь, но быстро, чтобы он вас не остановил. После этого вы
можете ехать вместе с гувернанткой в Париж, либо вернуться, либо поступить
как-то еще — это ваше дело, и я не буду вас спрашивать.
Обессилев, она опустилась в кресло.
— Очень хорошо, мадам, — склонился в поклоне Брион. — Я хотел
бы только сказать, что мне
было очень приятно служить вам.
От удивления Корделия улыбнулась и поймала ответную улыбку мажордома.
— Благодарю вас, Брион.
— Я хотел бы пожелать вам наилучшего исхода завтрашнего
поединка, — добавил он.
— Благодарю вас, — повторила она.
Он вышел из комнаты, а она откинулась на спинку кресла, обретая новые силы,
уверенная в том, что он в точности выполнит ее указания. На какое-то время
можно было не опасаться Михаэля. А теперь ей надо разыскать Лео. Рассказать
ему, что он наделал. Подготовить все необходимое для отъезда детей. Она на
минуту прикрыла глаза.
Как он мог так поступить? Как мог принести в жертву их любовь и их будущее?
Совершенно ясно, что эта любовь и это будущее стоят для него на втором месте
после любви к убитой сестре.
От обиды ей захотелось закричать во весь голос.
Глава 25
—Где Корделия? — спросил Лео, входя в комнаты Кристиана в гостинице
Голубой кабан
.
Ему не надо было осматриваться по сторонам, чтобы понять, что ее здесь нет.
Он всем существом почувствовал бы ее трепетное присутствие.
— Месье Лео! — воскликнули девочки спрыгивая с табурета, стоящего
перед спинетом. — А у нас урок музыки. И мы уже много узнали, не правда
ли, милорд?
Но, к удивлению сестер, их дядя не только не поздоровался, но даже и не
улыбнулся им.
— Где она? — снова спросил он.
— Она сегодня проведет весь день в достели, милорд, — сообщила ему
Матильда со своим обычным спокойствием.
— Она больна?
— Женские дела, — ответила Матильда. — Ей надо отдохнуть.
— Она весь день лежит в постели?
Голос его стал хриплым от волнения. Матильда кивнула:
— Насколько я знаю, да, милорд. Я побывала у нашей малышки сегодня
сразу после обеда.
— Ну как, вы сделали то, что хотели? — неуверенно спросил у Лео
Кристиан.
Лео коротко кивнул головой.
— Король назначил поединок на восходе солнца завтра утром. Поэтому я
хочу, чтобы вы увезли детей и Корделию прямо сейчас. Это даст вам добрых
двенадцать часов форы.
— Но Корделии нет, — заметил Кристиан.
— Матильда, сходите за ней. Король велел князю, как и мне, покинуть
дворец, так что нет опасности нарваться там
на него.
Но может быть, он увез ее с собой в город?
— Черт побери! Ну почему Корделия ничего не делает так, как
договорились? — воскликнул он, понимая всю несправедливость собственных
слов, но не в силах сдержать разочарование от крушения своего плана.
— А вот и Корделия!
Лео рванулся к окну, у которого стоял Кристиан. Корделия как раз выходила
из-за угла на улицу, ведущую к гостинице. Она была одета в свою амазонку, с
темной шляпкой на голове, а поверх всего этого — плащ с капюшоном, глубоко
надвинутым на лицо. Душу его заполнило облегчение. Теперь он мог
действовать.
Но, когда она открыла дверь и вошла в прихожую, ее бледность, ее глубокие
тени под глазами, ее выражающий муку прекрасный рот и бросающаяся в глаза
хрупкость заставили его броситься к ней с возгласом испуга. Она выглядела
как в тот день, когда он застал ее на подоконнике, поджидающей Матильду. С
той ночи, казалось, прошла целая жизнь, хотя на самом деле это было всего
лишь неделю назад.
— Милая, ты больна. — Он взял ее за обе руки. — Зачем же ты
ходишь по улицам?
Он забыл, как хотел, чтобы она была здесь, забыл обо всем, видя страдание,
которое излучало все ее существо.
— Я не больна, — нетерпеливо ответила она, хотя эти слова явно
расходились с ее видом. — Что ты наделал, Лео!
Она вовсе не собиралась набрасываться на него с упреками, но эти слова сами
собой вырвались у нее.
— Я была там, — гневно сказала она. — Я видела тебя. И все
слышала.
— Я погуляю с детьми в саду, — сказала Матильда, давая головой
знак Кристиану, и вышла из комнаты, на что ни Корделия, ни Лео не обратили
внимания.
Лео выпустил ее руки и отошел к окну.
— Я же просил тебя не ходить туда.
— Ты обманул меня.
Она была готова разрыдаться. Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали так
горько, но ничего не могла с собой поделать — понимание происходящего
покинуло ее.
— Я не обманывал тебя, Корделия. Я просил тебя верить мне, —
спокойно произнес он. — Я не мог допустить, чтобы мой вызов был
поставлен под сомнение твоим неосторожным словом или действием.
— А почему ты не рассказал мне всего?
— Я не мог, — просто ответил он.
— Потому что тогда я сказала бы тебе все то, что говорю сейчас.
Она шагнула к нему.
— Но ведь ты не сделаешь этого, Лео. Ты не должен сражаться с Михаэлем.
Ведь ты можешь погибнуть. — Она моляще сложила руки, во взоре ее
сквозило отчаяние. — Ты не должен делать этого, Лео. Ты и сам это
понимаешь.
Он не взял ее руки в свои. Он просто произнес:
— Это именно то, что я собираюсь сделать, Корделия. Я должен отомстить
убийце моей сестры.
— Но ты не сможешь сделать этого, если он убьет тебя! —
воскликнула она, хватаясь за его руку, в своем отчаянии удержать его рядом с
собой не думая ни о гордости, ни о изяществе движений. — Ты будешь
мертв, как и Эльвира, а Михаэль будет торжествовать.
Она попыталась тряхнуть его, но с тем же успехом она могла взывать к стволу
дерева.
— Я выбрал этот путь, — произнес он голосом, ставшим внезапно
холодным и бесстрастным, как бы отстраняющим ее. — И я готов принять
свою судьбу.
Ее ладони бессильно соскользнули с его рук.
— Но почему ты просто не возбудил обвинение, представив в качестве
доказательства его дневники? Почему не позволил правосудию сделать свое
дело?
Но она уже и сама слышала в своем голосе нотки обреченности.
— Я не мог, — просто ответил он.
— Не понимаю.
— Каждый из людей — загадка для других, Корделия. Не думаю, что ты
сможешь понять все то, что чувствую я. Эльвира поняла бы меня, если б могла
знать.
Она и сама готова была аплодировать ему. Он Мог бы заметить едва уловимый
кивок ее головы, которым она согласилась с его действиями. Ведь они всегда
понимали мотивы поступков друг друга, даже если и не соглашались с ними.
И все же его слова невыносимо терзали ее.
— Ты не любишь меня, — тихо произнесла она.
Лео не мог позволить себе думать в этот момент ни о чувствах Корделии, ни о
чем-либо другом, кроме победы над Михаэлем.
— Я люблю тебя, — спокойно произнес он. — Но я должен
отомстить за смерть сестры. После того как это будет сделано, наша жизнь
обретет спокойствие и ясность.
— У нас не будет ничего, если ты погибнешь.
Разговор зашел в тупик, и оба понимали это. Лео сделал несколько шагов по
комнате, голос его стал спокойным и оживленным.
— Ты с детьми должна уехать сегодня вечером вместе с Матильдой и
Кристианом. Тогда к утру вы будете уже далеко.
— Дети уедут. Я остаюсь.
— Корделия, ради Бога! — шагнул он к ней.
— Ты ждешь, чтобы я поняла и приняла то, что ты считаешь необходимым.
Но тогда ты должен принять то, что важно для меня. Если тебе суждено
погибнуть, то я хочу видеть тебя до твоей последней минуты.
Она отвернулась и набросила капюшон на голову.
— С детьми могут отправиться Кристиан и Матильда. Михаэль думает, что
дети и я отбыли в Париж, так что у них будет время уехать как можно дальше.
А если Михаэль победит, то моя дальнейшая судьба мне абсолютно
безразлична. — Она пожала плечами. — Если я смогу, то убегу. Пусть
это облегчит вашу смерть, милорд.
И, не прибавив ни слова, она вышла из комнаты.
Лео подошел к окну, чтобы увидеть, как она выходит на улицу. В сердце его
была пустота. Он смотрел, не чувствуя ни горечи, ни обиды от ее
несправедливых упреков. И тут ему сами собой пришли на ум уроки фехтования,
когда он приучил себя видеть перед собой только одно — клинок противника. Он
научился не думать больше ни о чем, не видеть, не замечать ничего другого.
Он заставил себя забыть обо всем, даже о Корделии. Он слышал ее слова, но
это были только ничего не значащие звуки. Мысли о Корделии, об их возможном
будущем теперь никак не повлияют на эту схватку, где ставками являются жизнь
и смерть. Ничто не заставит его усомниться в своей правоте: Эльвира будет
отомщена!
Когда Корделия спустилась с лестницы, ей встретилась возвращающаяся из сада
Матильда, немного опередившая Кристиана с детьми. Лицо Корделии было мертвенно-
белым, глаза наполнены болью и страданием.
— О, дитя мое! — рванулась к ней Матильда. — Все будет
хорошо. Обещаю тебе, все будет хорошо.
Корделия покачала головой:
— Я... я думала, что он любит меня. Я не могу понять, ведь он для меня
все. — Она подняла лицо, искаженное отчаянием. — Он так холоден со
мной, Матильда. Так холоден...
Как же он может не чувствовать того, что чувствую я, Матильда?
— Женщине не так-то просто понять мужчину, над которым тяготеет вопрос
чести, — ответила Матильда, поглаживая Корделию по голове.
— Неужели я такая дура? — жалобно спросила Корделия. —
Наивная, обманывающаяся глупышка?
Она отстранила Матильду, выражение ее лица вдруг стало решительным.
— Ты и Кристиан должны вечером увезти детей.
— А ты остаешься здесь? — спросила Матильда, не сомневаясь в
ответе. — Тогда и я остаюсь с тобой, дитя мое.
— Нет, ты должна уехать.
Корделия повернула голову: в дверях стоял Кристиан, держа девочек за руки.
— Бумаги при тебе, Кристиан?
— Да-да, конечно. Но ты тоже должна уехать, так сказал виконт.
Он постарался придать своему голосу незыблемую уверенность, хотя наперед
знал, что и эта попытка обречена на провал.
— Лео знает, что я остаюсь. Но детям пора ехать.
— А куда мы едем? — воскликнула тоненьким голосом Сильвия.
— О, вам предстоит очень интересное путешествие, — сказала
Корделия. — Вы поедете в Англию, чтобы познакомиться с сестрой вашей
мамы, с тетей Элизабет.
— А наш папа знает? — испуганно спросила Амелия, губки ее
подрагивали, но глаза блестели в предвкушении поездки.
— Да, — уверенно ответила Корделия. — А я выеду вслед за
вами, но это будет чуть попозже. И догоню вас еще до того, как вы сядете на
корабль.
— На корабль? — Последние остатки тревоги пропали во взглядах
девочек.
— Это будет очень интересное приключение, — улыбаясь, заверила их
Корделия. — Все будет чудесно, и вам совершенно нечего бояться. Ведь
так, Кристиан?
— Ну конечно, — с деланной небрежностью ответил он. — Это
будет очень занятно, вот увидите.
— А Матильда...
— Я остаюсь здесь, — упрямо произнесла Матильда. — Молодой
человек управится на первых порах сам. А мы достаточно быстро догоним его.
— Но, Матильда...
— У меня есть еще здесь дела, — сквозь зубы произнесла
женщина. — И довольно об этом. Отправляйся в постель, Корделия, и не
жди меня до утра.
С этими словами она, не оглядываясь, вышла из гостиницы.
— Н-да. — Корделия не ожидала такого поворота событий. —
Прости, Кристиан, но тебе придется отправиться одному. Ты должен сделать
это. Девочки будут одеты как мальчики, так что на одежде не будет этого
множества пуговиц и застежек. Ты будешь воспитателем, сопровождающим детей,
едущих навестить своих родственников. Никто не станет обращать внимания на
такую компанию, и вас ни в чем не заподозрят. Это куда спокойнее, чем
путешествовать всем вместе.
Прежде чем Кристиан смог что-нибудь возразить, она повернулась к детям:
— Быть мальчиками куда интереснее, чем девочками. Я всегда так думала.
А их одежду носить удобнее. В брюках вы сможете бегать, прыгать и даже
лазить по деревьям.
Корделия крепко сжала руку Кристиана:
— Пожалуйста, Кристиан. Во имя нашей дружбы.
Просьбу Корделии, высказанную таким умоляющим тоном, он не мог отвергнуть.
Да и ее доводы выглядели вполне резонными. Никто не станет искать
воспитателя с двумя маленькими мальчиками.
— Ладно, одевай их, — ответил он. — Одежда в спальне
Матильды. А я предупрежу кучера и соберу бумаги.
Она привстала на носки и поцеловала его.
— Я догоню вас в Кале. Если будет попутный ветер, то не ждите меня там,
а садитесь на корабль, и а этом случае мы встретимся в Дувре.
Если ей удастся, они с Матильдой как-нибудь туда доберутся. Вдвоем они
смогут двигаться куда быстрее, чем Кристиан со своими подопечными.
Кристиан печально кивнул головой. Если дело дойдет до поездки в Англию на
корабле, его карьере как протеже герцога де Карилльяка наверняка не суждено
будет продолжиться. Объяснить поездку в Кале и обратно он еще как-нибудь
сможет, но морской вояж?.. Однако в таких обстоятельствах на все соображения
личного плана оставалось только закрыть глаза.
Спустя полчаса воспитатель и два молчаливых мальчика с широко раскрытыми от
восторга глазами выехали из городка Версаль в неприметной карете, влекомой
упряжкой быстрых лошадей.
Корделия вернулась во дворец и стала ждать восхода солнца.
В кухне гостиницы
Золотой петух
Матильда, удобно устроившись у плиты,
болтала с поварихой, с которой она познакомилась несколькими днями раньше,
после своего изгнания из состава челяди князя. Ее былая принадлежность к
княжескому дому делала Матильду желанной гостьей сегодняшнего вечера. Весь
городок бурлил, живо обсуждая события сегодняшнего дня и завтрашнюю дуэль.
Любые обрывки сплетен воспринимались слушателями как откровение свыше, так
что Матильда могла легко представить события в самом выгодном для нее свете.
Фредерик, слуга князя, тоже сидел на кухне — его мнение также высоко
ценилось слушателями, которые так искренне жалели бедняжку княгиню, терпящую
еженощные муки от своего грубияна мужа.
— Бедное маленькое дитя, — произнесла кухарка, раскатывая лепешку
теста на столе. — Ей ведь всего шестнадцать?
— Ага. — Матильда рассеянно помешала содержимое огромного котла с
супом, висевшего над очагом неподалеку от нее. — Маленькая невинная
овечка.
— Но она так волнуется за князя, — заявил Фредерик, отрываясь от
громадной кружки пива. — Старина Брион сказал, что у него просто сердце
разрывается, когда он смотрит, как она места себе не находит.
По теплой, духовитой кухне со сводчатым прокопченным потолком пробежала
новая волна вздохов и бормотания.
Матильда едва заметно улыбнулась, продолжая помешивать в котле.
Князь Михаэль у
...Закладка в соц.сетях
