Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
..., созданный им лишь
для них двоих.
— Я хочу узнать, что будет дальше, — ответила она, не задумавшись
ни на секунду. — Я чувствую себя... совсем по-другому... словно все это
происходит, со мной в первый раз.
— Сними сорочку.
Корделия захватила подол своей тонкой сорочки, подняла и через голову сняла
ее. Она отбросила сорочку в сторону и выпрямилась, обнаженная. Ветерок из
открытого окна обвевал ее разгоряченное тело.
— Повернись.
Она послушно стала спиной к нему, опустив руки вдоль туловища, каждый
сантиметр ее кожи жил своей собственной жизнью, ощущая все вокруг и с
предвкушением ожидая, когда и где к ее телу прикоснутся его пальцы. Но
вокруг царило полное молчание. И совершенная темнота.
Лео медлил, заставляя себя не двигаться с места и только взглядом лаская ее.
Он восторгался ее стройной фигурой, хрупкость которой подчеркивали чуть
выступающие лопатки, которые так и манили его прикоснуться к ним кончиком
языка; ложбинкой позвоночника, убегающей вниз; сужением талии, тут же
переходившей в крутость бедер и в плотную округлость ягодиц. Он медлил,
прекрасно понимая, что, пока она так стоит, тело ее, жаждущее ласки и любви,
все больше распаляется под волшебными токами, которые создает ее
воображение.
И когда он едва коснулся ее лопаток кончиками пальцев, она от неожиданности
и полноты желания негромко вскрикнула. Он погасил этот крик, задержав руку у
нее на плече, потом провел вдоль ложбинки на спине подушечкой большого
пальца. Его ладонь погладила упругость бедра, потом скользнула между ног.
Корделия вздрогнула, и он снова успокоил ее, сжав плечо другой рукой, в то
время как пальцы уже проникли в нее и ощутили, что она готова принять его.
Язык его коснулся выступающего позвонка на ее шее, а лежавшая на плече рука
скользнула вниз и задержалась на груди, играя с соском. Горячая влажная
ласка на шее не прекращалась, в то время как пальцы другой руки, глубоко
проникшие в ее тело, ласкали твердую пуговку внутри ее.
Корделия уже не могла понять, какая именно часть ее тела отвечает на эти
изысканные ласки. Ей казалось, что тело зыбко тает, теряя свои очертания, и
она погружается в какой-то другой мир, где не действуют прежние законы
природы. Взор ее теперь был обращен внутрь себя самой, ей казалось, что она
видит, как кровь все ускоряет бег по венам, как розовеют и набухают от
растущего желания губы внутри ее тела, как бьется ее глухо стучащее сердце.
И все же пароксизм страсти захлестнул ее совершенно неожиданно. Словно
бушующее пламя поглотило ее, кожа загорелась, по жилам понеслась не кровь, а
расплавленная лава.
Свист и шум пламени еще звучали у нее в ушах, когда Лео нагнул ее вперед.
Она ощутила животом обтянутый мягкой тканью валик дивана, руки сами собой
вытянулись вперед, ноги по-прежнему касались ковра. Придерживая ее за
бедра, он вошел в нее, а пламя еще бушевало вовсю, и это ощущение плоти,
проникающей извне, лишь добавило пищи пламени. Она уже не знала, кто или что
она такое, знала только, что их тела неразрывно слились в одно существо.
Лео чувствовал, что его переполняют любовные силы. Он словно бы воспарил над
их слившимися в экстазе телами, чтобы вознестись к высшим пределам
чувственного блаженства. Его сжигало желание привести свою любовницу на
вершину страсти, доставить ей такой восторг, который она никогда еще не
испытывала. И он готов был сделать это не один, а много раз за отпущенные им
судьбой несколько ночных часов.
Если Михаэль овладевал силой, нащупывая ее слабости, он даст ей вкусить
чистое наслаждение покорности. Проведя раскрытой ладонью по спине, он
пальцами нажал ей на поясницу. Она тут же послушно прогнулась, мышцы ее
напряглись вокруг него. Он снова провел, на этот раз ногтями, вдоль ее спины
и ниже, и снова почувствовал сокращение ее мышц.
Подавшись назад, он затем снова, еще глубже, вошел в нее, ощутив ответ ее
тела.
Корделия стонала от наслаждения, стоны ее тонули в мягких подушках дивана.
Она почувствовала, как Лео снова оказался внутри ее. Его рука проскользнула
у нее под животом, лаская ее. Мышцы ее живота напряглись, и блаженство
охватило ее, как бурный поток, завихряясь и заполняя собой все За какой-то
миг до того, как этот поток был готов вырваться из берегов, Лео вышел из
нее. Повернув ее на диване лицом вверх, он оперся на валик коленями, положил
ее ноги себе на плечи и снова вошел в нее.
Она было подумала, что Не сможет перенести еще одного своего растворения в
пространстве, еще одного невыразимого блаженства, но оказалось, что смогла.
И не один, но много таких моментов суждено ей было испытать за эти несколько
ночных часов. Вместе со зрением она словно утратила всякий рассудок,
превратившись в ненасытное существо.
За окнами на небе побледнели звезды, первые краски рассвета окрасили облака.
Никто из них не заметил этого, они были поглощены только друг другом. Лео
присел на диван, Корделия, устроившись сверху на коленях любовника, положила
руки ему на плечи, запрокинула голову назад, лишь напряжением мышц своего
лона удерживая его в себе.
За мгновение до того, как волна восторга снова захлестнула их, Лео откинулся
назад, плотно прижимая ее к себе, потом перекатился на бок, и наконец их
слившиеся тела разъединились.
Корделия лежала недвижимая, не имея сил пошевелиться. Когда Лео повернул ее
голову к себе и снял с нее повязку, она слабо запротестовала. Она так
свыклась со своей темнотой, что вторжение внешнего мира воспринималось как
насилие. Даже слабый свет утра заставил ее закрыть глаза, и она,
обессиленная, тут же провалилась в глубокий сон без сновидений, сон, скорее
похожий на обморок.
Правая рука Лео покоилась на груди Корделии, другая обнимала ее за талию.
Обессиленное тело виконта глубоко утонуло в мягком матрасе, и даже утренний
свет в комнате и сознание того, что наступает самое опасное время, не
удержало его от провала в сон.
Лео довольно быстро очнулся, весь собранный, сердце его учащенно забилось,
когда он
услышал донесшиеся из коридора звуки. Там ходили и разговаривали люди. Со
двора донесся чистый звук трубы герольда — сменилась ночная стража.
— Черт возьми! — пробормотал он себе под нос, приподнимаясь на
локте и глядя на неподвижную фигуру рядом с собой.
Несмотря на свое беспокойство, он улыбнулся и отвел с ее щеки упавший локон.
Корделия во сне была невыразимо прекрасна. И какая чудесная любовница! Ни
разу не отшатнулась от него, не взмолилась об отдыхе, не ошиблась в
исполнении его желаний.
Она свила вокруг него невидимые цепи, тонкие как паучинка цепи любви,
прочнее которых не было на свете.
Как могло случиться, что за несколько недель эта юная девушка своим
колдовством лишила его всякого здравого смысла?
Взор Лео перекочевая на браслет, без которого он, кажется, никогда ее не
видел. Эльвира, насколько он мог помнить, тоже всегда носила эту безделушку.
Браслет являл собой неординарное произведение ювелирного искусства,
созданное превосходным мастером, и все же в нем было нечто отталкивающее.
Любопытно, что обе владелицы практически не снимали его. Неужели браслет и в
самом деле символизировал для них брак с Михаэлем? Тяжкие узы супружества с
этим отвратительным человеком? Но Корделия изо дня вдень пытается разорвать
эти узы. А Эльвира? Неужели она тоже страдала в этом браке? И, не сумев
смириться, умерла?
Корделия пошевелилась, веки се задрожали и открылись Она перехватила взгляд
Лео еще до того, как он отвел его, чтобы скрыть свои мрачные мысли.
— Что случилось? — Она протянула руку и погладила его по щеке. — Ты думал об Эльвире?
Ее проницательность всегда поражала его. Лео взял ее за руку, чтобы
подробнее рассмотреть браслет.
— Почему ты никогда не снимаешь его?
Корделия нахмурилась.
— Даже не знаю, никогда не задумывалась. Для тебя это имеет значение?
Ну конечно, он ведь принадлежал Эльвире.
Я сразу же заметила его на том портрете в библиотеке на рю де Бак.
— Она тоже никогда не снимала его, — заметил он. — Надо сказать, мне он не нравится.
Корделия пристально посмотрела на украшение.
— Это совершенно уникальная вещь, я уверена, что другого такого
браслета в мире не существует. Мне рассказал об этом придворный ювелир в
Шенбрунне. Хоть выглядит он несколько зловеще.
— Искушение Евы, — сказал Лео. — Но почему ты носишь
свадебный подарок Михаэля, если этот брак не принес тебе ничего, кроме
страданий?
Корделия помрачнела еще больше. Она никогда не думала о браслете в таком
аспекте, просто привыкла видеть его у себя на запястье.
— Я не буду его носить, если он тебе не нравится, — медленно
произнесла она. — Но подумал ли ты о том, что Михаэль начнет задавать
вопросы, если заметит, что я сняла его?
— Да, ты права, — ответил он, небрежно кивнув головой. — Не
придавай значения моим словам, Корделия. Меня просто всегда поражала его
вычурная форма. — Он поднялся с дивана. — Однако имеет значение
то, что тебе надо поспешить обратно в свои апартаменты, не привлекая ничьего
внимания. Весь дворец уже на ногах.
Корделия даже заморгала от растерянности, увидев бесформенную кучу своей
одежды посреди комнаты.
— Но я не смогу надеть все это.
— Похоже, другого выхода у нас нет. Давай я тебе помогу.
Корделия тоже вскочила было с дивана, но тут же охнула.
— У меня болит все тело, — пожаловалась она. — Отчего бы это?
Лео не мог удержаться от смеха.
— Попробуй сообразить сама. И утешайся тем, что ты не одинока в своих
страданиях.
— Но я даже не смогу сидеть верхом, — произнесла она с проказливым
выражением на лице, обнимая милого руками за шею и прижимаясь к нему
обнаженным телом. — А ведь нам ехать на охоту сегодня утром.
Лео взглянул через плечо в окно, залитое потоком солнечных лучей.
— Меньше чем через час, — безжалостно заметил он, заводя ее руки
назад и разрывая объятия. — Будь благоразумна, Корделия.
Он поднял сорочку и протянул ей.
— Поспеши.
— О Боже! — простонала Корделия. — На тонкой ткани сорочки
красовались неоспоримые свидетельства страстно проведенной ночи. —
Придется надевать такую...
— Я не буду возиться с чулками и подвязками, все равно под юбкой
незаметно... Но как быть с корсетом? Я не могу надеть его, если вся шнуровка
разрезана.
Она надела первую из нижних юбок.
— Да, мне следовало бы сообразить. — С этими словами Лео набросил
на себя халат и подошел к окну.
Весь двор кишел лошадьми, каретами, солдатами. Очередной день вступил в свои
права.
Корделия скомкала чулки и подвязки и зажала их в кулачок. Присев на стул,
она надела туфли прямо на босые ноги.
— Ладно, теперь я как будто бы одета. Можно мне идти?
— Нет, подожди минуту.
Он подошел к двери, приоткрыл ее, придерживая рукой, и окинул взглядом
коридор и лестницу.
— Никого нет, поспеши!
Корделия рванулась к двери, но приостановилась, чтобы поцеловать его. Лео
ожидал мимолетного поцелуя на бегу, но она обхватила его за шею и приникла к
его губам со всей страстью, разбуженной в ней этой ночью. По-прежнему держа
дверь приоткрытой, он едва ли не грубо разорвал ее объятия.
— Будь благоразумной, Корделия! У нас меньше часа времени.
Он пропустил ее в коридор и захлопнул дверь у нее за спиной.
Корделия усмехнулась и, пританцовывая, понеслась по лестнице вниз. Несмотря
на бессонную и бурно проведенную ночь, она была полна сил и энергии. Впереди
ее ждал целый день на охоте в обществе Лео. При мысли о верховой езде,
которая в других обстоятельствах привела бы ее в восторг, она слегка
поморщилась. Матильда смогла бы своими травами унять боль, которая сидела во
всем теле. Но вместо Матильды в ее распоряжении была только глупенькая, хоть
и расположенная к ней Элси. Что ж, проблемы для того и существуют, чтобы их
преодолевать, сказала сама себе Корделия, и свернула в коридор, ведущий к их
апартаментам.
В салоне никого не было. Накануне вечером она велела Элси не дожидаться ее,
а если месье Брион и догадывался. что госпожа провела всю ночь вне дома, то
был достаточно деликатен, чтобы не смущать ее своим присутствием.
Проскользнув в свою комнату, она сбросила одежду, швырнув ее комом в угол,
натянула ночную рубашку и прыгнула в холодную несмятую постель. Пошарив
рукой, она дернула сонетку звонка, потом легла, натянув на себя одеяла, и
закрыла глаза.
— Мне надо принять ванну, Элси, — сонным голосом произнесла она,
когда запыхавшаяся служанка несколько минут спустя появилась в ее комнате,
неся в руках поднос с завтраком. — Через час я еду на охоту и хочу
освежиться.
Говоря это, она отбросила одеяла и поднялась на нога — Поспеши, девочка.
Элси присела в реверансе и исчезла. Корделия налила себе чашку горячего
шоколада и набросилась на завтрак.
Она так проголодалась, словно не ела несколько дней.
Уложив несколько толстых ломтей ветчины между парой кусков ржаного хлеба,
она усердно заработала зубами, пока Элси прилежно наполняла фаянсовую
сидячую ванну горячей водой из медных ведер.
Позавтракав, Корделия порылась в сухих травах Матильды, пытаясь сообразить,
какую из них надо бросить в воду, чтобы мышцы лучше расслабились. Выбрав
несколько веточек, она кинула их в ванну и со стоном наслаждения погрузилась
в горячую воду.
— О, как хорошо. Приготовь мой костюм для верховой езды, Элси. Тот,
зеленого бархата, и треуголку с черным пером.
Спустя сорок пять минут, чувствуя себя значительно лучше, Корделия
присоединилась к охотничьей компании, собравшейся во дворе. Ее грум держал
под уздцы Люсетту. Лео, сидя в седле, пил что-то из чашки, поданной ему
слугой.
— Доброе утро, княгиня. Надеюсь, вы спали хорошо?
— Отлично, благодарю вас, милорд, — ответила она, мимолетно
улыбнувшись и ставя обутую в сапог ногу на сложенную лодочкой ладонь грума.
— Как это чудесно, Корделия, снова охотиться верхом, с собаками! —
донесся до нее восторженный голос Тойнет с той стороны, откуда к ним
приближался король с ближайшими друзьями и родственниками. — Скачи
сюда, и вспомним былые времена.
Корделия послала Лео разочарованный взгляд и повиновалась зову супруги
наследника престола. Король приветствовал княгиню весьма любезно, наследник
престола небрежно кивнул и отвел взгляд. Тойнет вся светилась от
предвкушения охоты.
Главный егерь протрубил в рог, и группа пестро одетых всадников, блестя на
ярком утреннем солнце серебряными удилами, направилась в глубину густого
леса, окружающего Версаль.
Глава 19
Рассыпавшаяся широким фронтом кавалькада охотников углубилась под сень
деревьев. Просвечивающее сквозь молодые листочки солнце пятнало их зеленью и
злотом. От почвы, взрытой копытами сотен лошадей, поднимался запах влажной
земли. Впереди кавалькады неслась свора гончих, за ними следовали загонщики
на своих неказистых, но выносливых лошадях. Пешие загонщики продирались
сквозь чащу, поднимая дичь и гоня ее под луки охотников.
Первое время Корделия скакала рядом с Тойнет вместе с королевской группой,
но, когда наследник престола поравнялся с молодой женой и начал какой-то
напыщенный разговор, она деликатно извинилась и отстала от них. Похоже, что
наследнику потребовалось собраться с мужеством, чтобы начать беседу с
собственной женой. Подивившись замысловатости человеческих отношений,
Корделия вскоре оказалась рядом с Лео, который все это время держался чуть
поодаль.
При ее приближении он чопорно поприветствовал ее, приподняв шляпу:
— Надеюсь, княгиня, вы довольны прогулкой верхом.
— Чрезвычайно довольна, — виконт, особенно в такую великолепную
погоду, — ответила она в том же тоне и добавила с знакомым Лео плохо
скрываемым торжеством:
— Я подстрелила уже двух фазанов.
Но, не в пример карточной игре, сплутовать с луком было невозможно. Стрелы
попали точно в цель, сбив птиц на лету.
Собаки лишь собирались наброситься на них, как пешие загонщики уже подняли
добычу и уложили в специальные мешки.
— Вот это да! — забавляясь, воскликнул Лео. — Да вы вдобавок
ко всему прекрасная лучница, хотя и несколько нескромная.
Корделия усмехнулась его словам и положила новую стрелу на тетиву лука,
покоившегося у нее на седле. Уздечку она держала одной рукой, лук и стрелу
на нем — другой, в обращении с конем и оружием были видны опыт и мастерство.
Голос ее понизился до заговорщического шепота:
— Лео, вы можете вообразить себе какую-нибудь причину, по которой
наследник престола до сих пор не сделал свою жену женщиной?
— Что? — не поверил своим ушам Лео.
— Это истинная правда. Бедная Тойнет не находит себе места. Каждый
вечер он провожает ее до спальни и прощается у порога. Должно быть, кто-то
из его свиты сообщил об этом королю, потому что вчера он говорил с Тойнет.
Он пришел к ней в будуар, когда мы сидели там в неглиже, а я еще и босиком.
Тойнет рассказала мне, что король был очень деликатен, и ей пришлось
признаться, что она не понимает, в чем дело.
— Великий Боже! Бедное дитя, что она может понимать в подобных вещах!
Может быть, его надо показать врачу?
— Да, она сказала, что король намеревается отдать приказ о врачебном
осмотре. И она с трепетом ждет, что последует дальше.
— Ну и дела, — протянул Лео, поневоле задумавшись о собственных
проблемах.
Что, если Корделия уже носит ребенка Михаэля? На этот вопрос нельзя было
больше закрывать глаза. Если Корделия родит Михаэлю сына, то, может быть, он
согласится дать развод жене в обмен на наследника мужского пола? Но сможет
ли Корделия отдать ему свое дитя? Способен ли кто-то из них хотя бы на
секунду представить беззащитного ребенка в руках этого чудовища? Да и
Михаэль наверняка готов будет своротить горы, чтобы доказать свои права на
сына. У них не будет ни покоя, ни безопасности, если только они не поселятся
где-нибудь на краю света, среди дикарей, которых совершенно не волнуют
проблемы отцовства. Как он может обречь беспомощных дочерей Эльвиры на такое
будущее? Что же делать? Смириться с жизнью Корделии в беспощадных руках
князя Михаэля?
Он постарался обуздать свои мысли и, чтобы отвлечься, загадал: если они
первыми пересекут мост, к которому приближалась кавалькада, то Корделия
беременна.
Но, не доезжая до моста, всадники свернули в широкую аллею, где их ждала
группа экипажей. В одном из них — открытом ландо — сидела, грациозно держа
вожжи в руках, мадам Дюбарри. Король придержал своего коня и приветствовал
ее. Наследник престола тоже поклонился ей. Супруга наследника смотрела в
сторону.
— О, Тойнет, ты ведешь себя неблагоразумно, — шепотом заметила
Корделия, внимательно наблюдавшая издали за подругой.
Сосредоточенные размышления Лео были нарушены.
— Что? Что она делает?
— Она не хочет замечать мадам Дюбарри. Говорит, что это было бы
поощрением того аморального поведения, в котором погряз двор. Кроме того,
она хочет показать Дюбарри, кто первая леди при дворе.
— Она обожжет себе крылышки, — предсказал Лео.
— Я уже сказала ей это но она сейчас не хочет меня слышать.
Лео покачал головой и придержал шарахнувшегося в сторону аргамака. Он
посмотрел вниз, чтобы понять, что испугало животное, и увидел подходившего
бочком к лошади маленького замурзанного мальчишку.
— Что ты тут делаешь? — строго спросил он.
Парнишка покачал головой:
— Ничего, милорд. Я просто люблю лошадей.
Сказав это, он перевел взгляд на Корделию. На его худом, изможденном лице с
провалившимися глазами застыло взрослое выражение, страдания состарили его.
— Ты хочешь есть? — порывисто спросила его Корделия.
Ребенок кивнул и вытер сопливый нос грязным рукавом.
— Держи.
Корделия наклонилась, чтобы положить монетку в его грязную ручонку, и
мальчишка исчез, прошмыгивая среди лошадей и уклоняясь от размахивающих
плетками охотников.
— О, похоже. Топнет зовет меня к себе. Надеюсь, супруга наследника не
думает, что я весь день буду рядом с ней.
И она направила лошадь туда, где стояла Тойнет, держась боком к группе
всадников, столпившихся вокруг экипажа мадам Дюбарри.
— Поговори со мной, — трагическим тоном прошептала Тойнет. —
Никто не обращает на меня внимания, все почитают за честь болтать с этой
шлюхой.
— Эта шлюха — любовница короля, — мягко напомнила ей
Корделия. — И пока что у нее больше влияния при дворе, чем у вас, моя
дорогая подруга.
— О, тогда уходи! — обиженно воскликнула Тойнет. — Если ты
намерена ругать меня, то я не хочу с тобой разговаривать.
Корделия кивнула и послушно подалась назад, намереваясь оставить супругу
наследника престола наедине с ее мыслями.
— Миледи!
Свистящий шепот донесся до нее из-за кустов рядом с аллеей. Корделия
натянула поводья, и из кустов показался давешний мальчишка.
— Моя мама смертельно больна, миледи, — сказал он. — Помогите
ей, пожалуйста.
— Сейчас я дам тебе денег...
Мальчишка отчаянно затряс головой:
— Денег не надо, миледи. Ей нужна помощь.
Нищий мальчишка отказывается от денег! Нечто неслыханное! Заинтересовавшись,
Корделия знаком велела ему показывать путь и последовала за ним под полог
леса. Мальчишка бежал прямо перед мордой Люсетты, которая осторожно выбирала
путь среди густого подлеска. Внезапно юный проводник куда-то пропал.
Корделия натянула поводья и огляделась по сторонам. Она позвала мальчишку,
но ответом ей были только стук дятла да карканье грачей. Над головой
сомкнулись ветви старых деревьев, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь
чащу, а в воздухе висел густой аромат влажного мха и прошлогодних листьев,
Корделия почувствовала себя неуютно. Люсетте, похоже, передалась
неуверенность хозяйки, потому что она принялась беспокойно переступать на
месте и подняла свою изящную голову, к чему-то принюхиваясь.
— Давай возвращаться, милая. Думаю, он просто хотел позабавиться.
С этими словами Корделия потрепала лошадь по шее, поворачивая ее.
Вдруг из-за деревьев выскочили два человека и так быстро бросились к ней,
что она только и успела, что затаить дыхание. Один из них схватил Люсетту
под уздцы, а другой вцепился в стремя. Люсетта была слишком хорошо вышколена
для того, чтобы без приказа податься назад, поэтому она только раздула
ноздри и выкатила глаза.
В голове Корделии не мелькнуло ни тени сомнения. Одним стремительным
движением она подняла лук, натянула тетиву и выпустила стрелу. Человек,
державший Люсетту под уздцы, зарычал от боли и упал на спину — стрела
вонзилась ему чуть ниже ключицы.
Вторая стрела оказалась не менее проворной и точной, чем первая. Человек,
державший стремя, уронил руку и с глупым удивлением уставился на стрелу,
пронзившую ему бицепс.
— Ну-ка, Люсетта, покажем им! — воскликнула Корделия, и Люсетта
поднялась на дыбы, взбросив передние ноги высоко в воздух.
Мужчины упали на колени с выражением ужаса на лицах, когда копыта Люсетты оказались над их головами.
— Боже праведный!
Лео, с охотничьим ножом в руке, вырвался уа прогалину из густого подлеска.
Из-под копыт его аргамака во все стороны летели сучья и мох.
— Что за черт!
Он натянул поводья, и его Юпитер тут же встал как вкопанный. Корделия
опустила Люсетту на все четыре ноги.
— Грабители, — сказала она. Теперь, когда опасность миновала, ее
голос слегка дрожал от пережитого. — Тот мальчишка заманил меня сюда, а
потом исчез. Думаю, они хотели меня ограбить.
— Я заметил, что ты отделилась от охоты. — Лео спустился с коня и
приблизился к стоящим на коленях фигурам.
— Отпустите нас, ваша честь, — взмолился один из них. — Нас
ведь наверняка повесят.
— Такая смерть была бы милостью для вас, если только подумать, что вы
хотели сделать с этой леди, — холодно ответил Лео, похлопывая клинком
ножа по обтянутой перчаткой руке.
— Нет, мы не собирались убивать ее, ваша честь! — Говоривший даже
отшатнулся от высокого стройного англичанина, столь холодно и пронзительно
смотрели его глаза.
— Оставь их, Лео.
Он удивленно повернулся к ней:
— Оставить их? Бог весть, что они собирались сделать
...Закладка в соц.сетях
