Жанр: Любовные романы
Алмазный башмачок
... собирается делать? Неужели убить?
Она снова попыталась вырваться, подняла ноги, чтобы ударить его. Он
увернулся, схватил в руки одно колено и засмеялся. По лицу, освещенному
луной, скользнула довольная улыбка, и она поняла, что оказываемое ему
сопротивление только усиливало его удовольствие.
— Нет! — Протестующий крик вырвался у нее из груди, когда он
вытянул ее ногу и привязал к кровати. — Нет!
Но он, не обращая никакого внимания на ее крики, привязал и другую ногу, так
что она оказалась распростерта на кровати с протянутыми в стороны руками и
ногами и смотрела на него глазами, потемневшими от ужаса.
— Ну а теперь, моя дорогая, — произнес он, присаживаясь на кровати
у изголовья, — я хочу дать тебе кое-что выпить. И чем скорее ты это
выпьешь, тем быстрее окончатся твои неприятности.
Она покачала головой, распущенные волосы упали вдоль ее лица, оттеняя своей
чернотой его смертную бледность. Он собирается убить ее точно так же, как
убил Эльвиру.
Она попыталась снова крикнуть, но звуки застряли у нее в горле — так силен
был внушаемый им страх. Когда он поднес к ее губам серебряную чашку, она
отвернула лицо.
Тогда он нагнулся над ней и вылил содержимое чашки прямо ей в горло. Она
закашлялась и проглотила горьковатую, пахнущую травами и какими-то
лекарствами жидкость.
Он еще немного подержал ее, пока не убедился, что она проглотила зелье до
последней капли, потом отпустил ее и встал.
— Ты не родишь ублюдка, — жестоко произнес он. — Кого бы ты
ни носила сейчас, к утру ты избавишься от него.
А потом, проклятая сука, ты будешь лежать подо мной день и ночь, пока не
зачнешь моего сына.
Не понимая, она уставилась на него взглядом, полным ужаса от того, что ей сейчас пришлось пережить.
— Теперь я оставлю тебя наедине с твоим воображением.
С этими словами он развязал удерживающие ее веревки, потом выпрямился, и она
разглядела змеиную улыбку на его губах.
— Сомневаюсь, что тебе предстоит приятная ночь, но уверен, что
наказание соответствует проступку.
Он вышел из комнаты. Она услышала, как хлопнула дверь и снаружи в замке
повернулся ключ. Она осталась одна.
Милосердный Господь, что же Михаэль дал ей? Она попыталась перебороть
объявший ее ужас, чтобы не лишиться способности рассуждать. Как он сказал?
Ты не родишь ублюдка
.
Теперь она поняла, что за снадобье он заставил ее выпить. Нечто такое, что
прерывает беременность. Должно быть, он каким-то образом узнал про их
отношения с Лео. Но как? И в довершение всего она даже не знает,
действительно ли беременна. Даже если она и носит в себе ребенка, то это
наверняка ребенок Михаэля. Лео всегда был в этом отношении осторожен.
Она села в постели. Когда же зелье начнет действовать?
И как его действие проявится? Сама мысль о том, как некая чужеродная
субстанция начала внутри ее свою разрушительную работу, была столь страшна,
что черная пелена ужаса едва не затмила ее сознание, но она усилием воли
заставила себя успокоиться.
Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам сбегают горячие слезы, и
постаралась заснуть. Пусть побыстрее пройдет эта ужасная ночь.
Под утро начались судороги. Она стонала, скорчившись от боли, стараясь в то
же время как-то расслабить сведенные мышцы живота. Боль была куда сильнее,
чем обычно во время месячных, да и кровь текла обильнее. Внезапно она
почувствовала такую слабость, что не могла пошевельнуться, не могла
посмотреть, что с ней происходит.
Простыни под ней промокли от крови, слабость наваливалась волнами.
Неужели она погибнет от потери крови? Корделия открыла рот и крикнула. Она
кричала еще, и еще, пока от усилий не заболело горло. Но вот в салоне
послышались какие-то звуки, затем голоса и чьи-то шаги. Ручка двери
повернулась, но замок не позволил двери открыться. Она снова закричала.
Дверь гардеробной открылась, и в комнату вошел Михаэль.
— Прекрати мяукать, сука!
Он подошел и отбросил в сторону одеяло, с отвращением глядя на лужу крови, в
которой лежала Корделия. Потом перевел взгляд на ее лицо и спокойным тоном
довольно произнес:
— Теперь ты не родишь ублюдка.
Сил у Корделии почти не осталось, но она снова вскрикнула. Это было
единственное, что она еще могла делать. В голосе ее звучали боль, ужас и
ненависть.
Михаэль снова посмотрел на красную лужу. В его планы не входило, чтобы она
умерла от потери крови. Он открыл дверь в салон и крикнул:
— Брион, сходите за лекарем!
Корделия приподнялась, опираясь на локоть. Не спуская с него запавших глаз,
она сказала:
— Если вы не хотите, чтобы я умерла, пошлите за Матильдой. — Она
произнесла это медленно, через силу, с трудом выдавливая из себя
слова. — Матильда знает, как остановить это. — И снова упала в
постель.
Михаэль колебался. Он совсем не хотел, чтобы она умерла. Он хотел лишь
проучить ее. Наказать. Вырвать из нее ту жизнь, которая не была его
собственной кровью и плотью. И он еще не довел до конца весь свой замысел.
— Где она?
Даже в таком состоянии Корделия понимала, что, раскрывая местопребывание
Матильды, она может поставить под угрозу все их планы, но не хотела умирать.
Ведь только Матильда могла ей помочь. Возможно, Михаэль проделал все это
только для того, чтобы вырвать у нее адрес Матильды, но она должна была
пойти на риск.
— В городке. В меблированных комнатах
Голубой кабан
.
Новый приступ боли заставил ее закрыть глаза.
Когда она снова открыла их, то первым делом увидела лицо Матильды, и слезы
ручьем хлынули у нее из глаз.
Матильда наклонилась и поцеловала ее.
— Все хорошо, моя крошка. Все хорошо.
— Я умру?
— Нет, Господь с тобой. — Она улыбнулась, но эта улыбка не смогла
стереть угрюмость, сквозившую в ее взгляде. — Кровотечение почти
остановилось.
— Но как?..
— О, у меня свои методы, дитя мое. Лучше сядь и выпей вот это.
С этими словами она просунула руку под спину Корделии и усадила ее в
постели.
Теперь под ней были чистые хрустящие простыни, новая ночная рубашка
свежевыглажена. Ничто в комнате не напоминало о боли и кровавом ужасе этой
ночи. Разве что красная жидкость, чашку с которой Матильда поднесла к ее
губам.
— Что это такое? — С инстинктивной гримасой на лице Она попыталась оттолкнуть ее от себя.
— Выпей все до дна. Тебе надо восстановить силы.
— Это кровь? — Она с отвращением на лице посмотрела на свою няню.
— И еще кое-что.
Корделия, закрыв глаза, выпила теплую, отвратительно пахнущую жидкость,
которая странным образом оказалась на вкус не так уж плоха. И во всяком
случае, не имела специфического соленого привкуса крови.
— Через час тебе придется выпить еще порцию, — сказала Матильда,
забирая у нее чашку.
Корделия откинулась на подушки, чувствуя, как по телу разливаются тепло и
приятная сонливость.
— Матильда!
— Да, милая? — обернулась к ней няня.
— Что со мной? Я хочу сказать, я и правда...
— Даже если бы и была беременна, то еще слишком рано, чтобы что-то
сказать определенно, — быстро ответила Матильда.
— А где Михаэль?
— Этот негодяй! — Матильда не стала проклинать его вслух, но
выражение ее лица говорило о многом. — Я еще с ним не закончила.
— Он здесь?
— Нет. Он ушел, чтобы присутствовать при утреннем туалете короля, и до
его прихода я должна уйти отсюда, — уязвленно ответила она.
— Он что-нибудь сказал тебе?
Матильда покачала головой.
— Просто сказал, что у тебя, как ему кажется, выкидыш и что я должна
позаботиться о тебе.
— Он дал мне выпить что-то, чтобы это случилось, — ничего не
выражающим, слабым голосом произнесла Корделия. — Не знаю, что это было
такое. Но он, похоже, узнал про Лео.
Матильда взглянула на нее и с минуту не сводила с Корделии непроницаемый
взор своих черных глаз. Потом кивнула головой и все с тем же выражением лица
вернулась к прерванному занятию — она упаковывала мешочки и пакетики в
кожаный баул, который всегда был при ней. За годы, прожитые с Матильдой,
Корделия привыкла верить содержимому этого баула столь же безоговорочно, как
она верила его хозяйке.
— Как девочка? — спросила Матильда, кивая по направлению к
гардеробной. — Такая же глупая, как и ее глупая мордашка?
Слабая улыбка скользнула по лицу Корделии.
— Да, но добрая и очень старается.
Матильда усмехнулась и сказала:
— Что ж, тогда я скажу ей, что и когда тебе надо давать.
— Скажи мне. Я чувствую себя сейчас гораздо лучше.
— Ты потеряла много крови, — сообщила ей Матильда. — И тебе
надо восполнить эту утрату.
Она наполнила кувшин красной жидкостью.
— Принимай по чашке каждый час, пока все не выпьешь.
— А что это? — снова спросила Корделия.
— Костный мозг, разные травы, имбирь... О, Да много такого, чего тебе
не следует даже запоминать, — ответила Матильда, ставя кувшин на столик
рядом с кроватью. — Ну что ж, если кровотечение снова станет сильным,
больше, чем при обычных месячных, пошли девушку за мной.
Корделия кивнула.
— Матильда, Лео хочет, чтобы детей сегодня после обеда не было во
дворце. Их гувернантка будет знать, что они занимаются музыкой. Вчера после
обеда я передала Кристиану записку, в которой просила его официально
уведомить гувернантку, что завтра в три часа дня он ждет детей на урок
музыки в своих меблированных комнатах в юроде. Я собиралась сама отвести их
туда, но теперь, мне кажется, не смогу.
Ты можешь сделать так, чтобы они пошли туда?
— Ах, предоставь это мне. — И Матильда снова склонилась над ней,
убирая упавшие на лоб волосы. — Скажи только, как найти их в этом
муравейнике.
Корделия подробно рассказала ей дорогу, и Матильда кивнула головой в знак
того, что она поняла.
— Я пригляжу за этим, девочка. Ты уже немного порозовела. А как боли?
— Не больше, чем обычно при месячных.
— Не вставай сегодня с постели, и завтра ты будешь в полном
порядке. — Она поцеловала свою подопечную и потрепала ее по
щеке. — Мы справимся с этим, не бойся.
Корделия улыбнулась в ответ слегка вымученной улыбкой. Ее немного удивило,
что Матильда никак не прореагировала на сообщение о роли Михаэля во всем
этом деле, но мудрая женщина и раньше порой удивляла ее. Няня еще раз
поцеловала подопечную и скрылась в гардеробной, давая там исчерпывающие
указания Элси.
Корделия подумала, что она ни за что бы не выдержала весь этот ужас, если бы
не знала, что очень скоро скроется от него навсегда. Теперь она желала
этого, как никогда ранее.
Она поняла, что Михаэль пойдет на все, что только заблагорассудится его
извращенному сознанию.
Но что же на самом деле планировал Лео? Он так и не привел ей все доводы,
почему он хотел, чтобы она покинула Версаль сегодня после обеда. И, как бы
Корделия ни старалась убедить себя, что он сказал всю правду, в глубине души
она сознавала, что это не так. Она снова закрыла глаза, размышляя. В четыре
часа пополудни в театре, построенном мадам Помпадур, должно состояться
представление. Тойнет уже заранее была в восторге от великолепия постановки
и роскоши декораций, так напоминающих ей театральные представления ее
детства в маленьком театре Шенбрунна, в котором дети императорской семьи
выступали перед заезжими знаменитостями и придворными.
Почему же Лео не хотел, чтобы она присутствовала на этом спектакле?
— Миледи, вам ничего не нужно? — услышала она голос Элси и открыла
глаза.
— Да, налей мне лекарство из кувшина, — сказала она.
Если она решила выбраться из постели и все-таки быть на этом представлении, то ей понадобятся силы.
Когда князь Михаэль вернулся в апартаменты, он нашел жену мирно спящей в
постели. Что ж, Матильда отлично выполнила свою работу и после этого
убралась, как ей и было ведено. Он внимательно оглядел Корделию. Она
выглядела совершенно как всегда, на щеках ее играл легкий румянец. Если бы
ее нянька, эта колдунья, не преуспела в порученном деле, гнить бы ей в
Бастилии. Что ж, она даже заслуживает вознаграждения. И пока она не будет
попадаться ему на глаза, он позволит ей жить на этом свете.
Ресницы Корделии затрепетали, она открыла глаза, и на какое-то мгновение в
их синей глубине проступил откровенный страх, когда она поняла, что муж,
нахмурясь, рассматривает ее.
— Вам уже лучше, как я вижу.
Она лишь еле кивнула головой в ответ. Похоже, силы еще не до конца вернулись
к ней, и лучше не трогать ее сегодня.
— Вы должны оставаться в постели, — произнес он, потом резко
повернулся на каблуках и вышел из спальни.
Она останется в постели ровно до четырех часов дня, подумала она, закрывая
глаза. А потом соберет все силы и дотащится до театра, чего бы ей это ни
стоило.
Глава 24
—А где Корделия? — вскочил из-за спинета Кристиан, .когда Матильда с
Амелией и Сильвией вошли в его комнату в гостинице
Голубой кабан
. —
Виконт сказал, что она придет вместе с девочками.
Он провел руками по волосам с растерянным и озабоченным видом — именно так
он и выглядел все время, после того как виконт посвятил его в суть заговора
и возложил на него такую трудную миссию
— Она сегодня не может подняться с постели, — ответила Матильда,
наклоняясь, чтобы развязать ленты детских чепчиков.
— Она заболела? — Голос Кристиана звучал едва ли не
панически. — Виконт хотел, чтобы она оставалась здесь до вечера.
— Не больна, просто женские неприятности, — флегматично ответила
Матильда, не обращая внимания на внезапно покрасневшие щеки
Кристиана. — Лучше перестаньте болтать и займитесь девочками.
Кристиан взял себя в руки. Даже в обществе Матильды ему не следовало
показывать, как он растерян. Он перенес все внимание на двух маленьких
девочек, которые с благоговением и любопытством смотрели на него.
— Мы видели вас на концерте, с балериной, — произнесла одна из
девочек.
— Она такая красивая, — добавила другая. — Хотела бы я, чтобы
мы умели так танцевать. Корделия сказала, что вы будете нас учить.
— Познакомьтесь, это Амелия, а это Сильвия, — по очереди указала
Матильда на каждую из них.
Девочки удивленно посмотрели друг на друга Матильду они видели второй раз в
жизни. Как же она могла различить их?
Матильда безмятежно улыбнулась им.
— Меня вам не удастся провести, мои дорогие.
Кристиан был несколько сбит с толку, но все же взял протянутые ему ладошки и
с самым серьезным видом пожал их.
— Я буду давать вам уроки музыки. Идите сюда. — Кристиан подвел их
к спинету и сел за него. — Послушайте и скажите мне, звучит ли это как
музыка или нет.
Он заиграл какую-то легкую вещь, но мысли его были далеки от музыки.
Корделия не смогла прийти вместе с девочками, как предполагалось. Как же он
сможет выполнить обещание, данное виконту, если планы изменились? Виконт
сказал, что вряд ли они уже сегодня вечером покинут Версаль, но Кристиан
должен быть начеку. Карета и упряжка быстрых лошадей готовы были пуститься в
путь по одному его слову. Матильда раздобыла мальчишескую одежду для детей,
а для Корделии — штаны и кафтан кучера У Кристиана были паспорта и все
необходимые бумаги.
Не было только Корделии. А без нее они не могут пуститься в путь. Кристиан
был расстроен и напуган. Даже без неожиданных осложнений вся операция
представлялась ему достаточно рискованной.
Он взял на клавишах заключительный аккорд и застыл неподвижно, задумчиво
глядя на трещину в стене над спинетом. Матильда, казалось, была ничуть не
обеспокоена происшедшим. Да и вообще сегодняшний день был чем-то вроде
генеральной репетиции. Корделия будет на месте, и тогда все пойдет точно по
плану. А если у него сейчас не хватает сил сохранять спокойствие, то что же
он будет делать, когда наступит время действовать?
Он повернулся на табурете и посмотрел на детей, рука об руку стоявших рядом.
— Ну что, похоже это на музыку?
Они одновременно кивнули головками, соглашаясь.
— И вы хотели бы научиться так играть?
Новый кивок головок.
— Тогда садитесь сюда... Покажите мне, как вы умеете играть сейчас.
Матильда тоже была посвящена в планы виконта и понимала, что Корделия не
может раньше времени покинуть дом своего мужа. Сделать это будет возможно
лишь тогда, когда состоится вызов на дуэль. Тем более в своем нынешнем
состоянии она не может покинуть сегодня вечером свое ложе, не вызвав
подозрений.
Матильда плотно сжала губы. Она знала только одно снадобье, которое может
вызвать преждевременную и обильную менструацию, — можжевельник. Князь
заставил Корделию принять сок или настойку можжевельника.
На своем веку Матильде не раз приходилось помогать при выкидышах, и при этом
так или иначе можно было различить тело зародыша. Она не нашла ничего
подобного в кровавой массе сегодня утром, но князю Михаэлю все равно
придется дорого заплатить за акт бессмысленной жестокости.
Корделия стояла в темноте последних рядов театра, выстроенного во дворце
хлопотами мадам де Помпадур для развлечения своего августейшего любовника.
Чтобы иметь хоть какую-то опору, Корделии пришлось прислониться к колонне.
Она с удовольствием присела бы, но здесь, в темноте, ее никто даже не
заметит. И еще — надо сделать вид, что представление интересует ее не
больше, чем многочисленных придворных, уже подуставших от длящихся неделю
свадебных торжеств и нуждающихся в чем-нибудь более занимательном, чтобы
подхлестнуть притупившиеся чувства. Даже сам король выглядел утомленным, а
августейшие новобрачные — скучными и недовольными.
Корделия передвинулась немного вперед, так, чтобы видеть большую часть
присутствующих в театре. Ее муж сидел с друзьями в ложе первого яруса, как
раз напротив королевской ложи. Глаза его были прикрыты, он явно не испытывал
никакого интереса к происходящему на сцене. Корделии неожиданно пришла в
голову странная мысль — сможет ли она когда-нибудь смотреть на него без
страха. Прошлой ночью ему все-таки удалось сломить ее, и он это понимал. От
этой мысли на нее волной снова накатила слабость, ноги подкосились. Она
схватилась за колонну и прислонилась щекой к холодному камню, пережидая
приступ слабости. Как только представление закончится... как только она
поймет, почему ее присутствие здесь было нежелательно... она сразу вернется
в постель.
В первом ряду партера она увидела Лео, который смеялся и что-то весело
обсуждал с соседом. Он ни разу не взглянул в сторону князя Михаэля и вел
себя так, словно ничто в целом мире не могло его озаботить. Знал ли он, что
случилось с ней? Или думал, что она находится вместе с девочками у
Кристиана, как они договорились? Она снова почувствовала слабость от
предчувствия чего-то недоброго.
Финальные аккорды музыки вызвали жидкие аплодисменты, зрители уже начали
было расходиться, когда Лео легким движением поднялся с кресла и едва ли не
играючи вспрыгнул на сцену.
Сердце Корделии бешено застучало в груди, на какой-то страшный миг ей
показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Она снова уцепилась за
колонну, не отводя взора от стройной, облаченной в черный костюм фигуры на
сцене.
Лео подошел к самому краю сцены, отвесив поклон королю, который продолжал
сидеть в ложе.
— Ваше величество, в соответствии с законом я обращаюсь к вам с
просьбой.
Голос его звучал ясно и спокойно. Зрители, начавшие было расходиться,
остановились, заинтригованные его словами. Король тоже выглядел удивленным.
Придворные постоянно обращались к нему с просьбами о чинах, пенсиях, теплых
местечках для родственников, но всегда частным образом и только через
министров.
— Вы удивляете нас, виконт Кирстон, — произнес он, опуская
скрещенные руки на голубой бархат барьера ложи. — Это что, третий акт
представления?
Он улыбнулся, и все окружающие тотчас расплылись в угодливых улыбках.
— Пожалуй, можно сказать и так, ваше величество, — ответил Лео не
моргнув глазом. — Согласно древнему праву братского родства, я требую
отмщения на поединке за смерть моей сестры.
Реакция слушателей на эти слова была на редкость единодушной. Все
присутствующие уставились друг на друга, но никто не произнес ни слова.
Говорить по такому поводу надлежало только королю.
— Не сказать, чтобы это был приятный повод, виконт.
В голосе короля ясно читалось недовольство. Все, отягчающее бытие, было
запрещено в Версале королевским декретом.
— Вы совершенно правы, сир, — ответил Лео, потом повернулся и в
упор посмотрел на князя Михаэля. — Если вы изволите приказать
произвести обыск, то я готов предоставить вам доказательства того, что князь
Михаэль Саксонский отравил леди Эльвиру Бомонт, свою первую жену.
На этот раз удивленные возгласы раздались в зале. Взоры присутствующих
обратились к ложе князя Михаэля. Он сидел скованный, мертвенно-бледный.
В тени позади всех Корделия старалась прийти в себя от неожиданности. Что
имел в виду Лео? Что такое — отмщение на поединке?
— В чем заключаются эти доказательства, лорд Кирстон?
— В собственноручных дневниковых записях князя Саксонского, ваше
величество.
При этих словах Михаэль дернулся, словно марионетка на веревочке, и,
пораженный ужасом, непроизвольно перевел взгляд на короля, который ответил
ему полным презрения взором.
— Вы будете возражать, милорд, если я отдам приказание произвести
подобный обыск? — в мертвой тишине хрипловатым от волнения голосом
спросил король.
Взгляды всех присутствующих были прикованы к Михаэлю. Он привстал с кресла,
облизнул языком сразу пересохшие губы и попытался найти достойный ответ. Его
обвинитель спокойно стоял внизу на сцене — высокая стройная фигура в черном,
четко выделяющаяся на пурпурном с золотом заднике театра.
Ничто не нарушало установившейся в театре тишины. И в этой тишине снова
прозвучал холодный от гнева голос короля:
— Вы возьмете на себя труд дать указания нашим людям, как найти
упомянутые доказательства, лорд Кирстон?
— Да, ваше величество. Но я продолжаю настаивать на поединке.
Сказав это, Лео снова взглянул на Михаэля, и холодное торжество, светившееся
в его взгляде, ледяным клинком пронзило князя до мозга костей.
— Князь Саксонский! — жестко произнес король. — Вам угодно
принять вызов виконта Кирстона?
Михаэль выпрямился во весь рост. Он поклонился сначала королю, а потом Лео.
— Согласно древнему праву, я докажу мою невиновность на поединке, ваше
величество.
— Как у вызванного на поединок, выбор оружия за вами.
— Я выбираю рапиры, сир.
Корделия изо всех сил сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Голова
гудела, ей хотелось закричать во весь голос, наброситься на Лео и хорошенько
отколотить его. Как только он мог сделать это? Поставить на карту абсолютно
все? Свою жизнь, их будущее. Судьбу детей. Какая же это месть, если клинок
столь же легко может поразить и взывающего к этой мести? Неудивительно, что
он не хотел, чтобы она была свидетельницей этого гордого, но
самоубийственного вызова.
— Публичный поединок состоится завтра на рассвете на городской
площади, — провозгласил свое решение король. — Вы оба должны
удалиться за пределы дворца до тех пор, пока инцидент не будет исчерпан и
нам не дадут знать о его исходе.
Король повернулся и вышел из ложи, за ним последовали наследник престола с
супругой. Все придворные стояли с непокрытыми головами, пока королевская
фамилия не удалилась.
Корделия, не помня себя от ужаса и от неожиданности всего услышанного,
бросилась к выходу из театра, подгоняемая гулом толпы, которая с уходом
короля обрела голос. Только бы добраться до спальни и успеть лечь в постель
до того. как вернется муж! Сейчас самым главным для нее было прикинуться
невинной овечкой, что бы там ни подозревал Михаэль, а потом уже решать, как
поступить.
Лео бросил ее. Если он погибнет от руки Михаэля, то с ней все кончено. Но,
пока она бежала на подкашивающихся ногах домой, г
...Закладка в соц.сетях
