Жанр: Любовные романы
Дитя заката
...сился папа.
— Это Гейвин, — представил Джимми младшего брата.
Ферн повернулась к нему, немного заинтересовавшись.
— Здравствуй, Гейвин, — кивнула она. Ребенок внимательно изучал
свою новоявленную сестрицу. Ко всеобщему удивлению она наклонилась и
поцеловала его в щеку.
— Могу ли я взять его с собой и показать окрестности, хотелось бы
повести его в танцевальный зал, где у Кристи сейчас идут занятия по
фортепиано.
— Гейвин, не хочешь ли ты прогуляться со своей сестрой? — спросил
Джимми.
Гейвин сначала посмотрел на него, затем на папу, который улыбнулся в ответ
на его немой вопрос, и согласился. Ферн, схватив его за руку, увлекла за
собой по коридору. Но я остановила ее:
— Ферн, постой.
Она удивленно повернулась.
— Что еще?
— Ты не поздоровалась с Эдвиной.
— Здравствуйте, — быстро произнесла Ферн.
— Здравствуй, — ответила Эдвина.
Она уже бежала по коридору, крепко держа за руку Гейвина.
— Ну разве она не красотка? — воскликнул папа. — Из нее вырастет большая сердцеедка.
— Думаю, ты прав, папа, — сказал Джимми. — Ну, что, продолжим
экскурсию, или вы хотите перекусить?
— Я в таком восторге, — призналась Эдвина, беря папу под руку.
Какая они чудесная пара! Отец так нежно смотрел на нее, во взгляде была
настоящая, сильная любовь.
Мы показывали им отель Катлеров, и во мне просыпалась гордость, которая
таилась до сего момента. Они оказались очень благодарными гостями, так как
восхищались всем, что видели, как дети. Папа все время говорил:
— Как здесь все изменилось! Как удивительно! Неужели это принадлежит
тебе, мое солнышко? Мама была бы счастлива.
Когда мы осмотрели весь отель, то забрали детей и отправились домой. Папа и
Эдвина изумились еще больше, когда увидели дом.
Джимми повел отца показывать строящиеся сооружения, которые он проектировал,
а я провела Эдвину по комнатам. Позже пришла миссис Бостон и принесла чай;
мы втроем сели в гостиной и поболтали о наших женских делах.
Дети отправились наверх, где Кристи продемонстрировала Гейвину все свои
игрушки. Ферн быстро освоилась с ролью старшей сестры.
— Она такая взрослая в свои десять лет, я не была такой, —
отметила Эдвина, покачав головой.
Я не стала рассказывать историю Ферн, так как знала, что Джимми уже все им
объяснил.
Эдвина говорила о себе: как погиб ее первый муж в автомобильной катастрофе в
Техасе, как год спустя после этого события она познакомилась с папой и так
далее. Мы очень хорошо побеседовали, пока отсутствовали наши мужчины. Эдвина
мне очень понравилась, она чудесно влияла на отца.
Когда Джимми и папа вошли, она как раз рассказывала, как хорошо относится к
ее мужу его теперешний босс.
— Она чудесная, Эдвина, ты бальзам на мои душевные раны, —
произнес папа, и они поцеловались.
Мы с Джимми обменялись взглядами; нам обоим нравилось, что папа такой
счастливый. Джимми был совершенно прав, когда сказал, что он стал другим
человеком: более решительным, но и более нежным.
Заглянув в комнату Кристи, мы нашли там детей. Они сидели на полу, а над
ними возвышалась Ферн. У нее на лице было выражение строгой учительницы.
— Все в порядке, они не балуются.
— Юная леди, — сказал папа задумчиво.
— Присматривающая за детьми, правда? — улыбнулась Эдвина.
— Да, дорогая.
Мы отвели папу и Эдвину в их комнату, где они могли отдохнуть перед обедом.
Миссис Бостон помогла им разместиться и приготовила постельные
принадлежности. Они ее сердечно поблагодарили.
Джимми сказал, что устроит так, чтобы Ферн и Кристи раньше вернулись из
школы. Гейвину будет скучно без них.
— А то как бы бедный ребенок не умер со скуки! — воскликнул он.
Утром Джимми показал папе свой новый автомобиль, который он самостоятельно
отладил; они безумно любили поболтать о моторах, о различных железках,
начинявших подобную технику. Я представила папу и Эдвину Бэтти Энн и Филипу.
Эдвина и Бэтти сразу же нашли общий язык и отправились осматривать
апартаменты, расположенные в старейшей части отеля, где проживала семья
Филипа. Я нашла время немного поработать, пока гости были заняты.
После этого состоялся небольшой семейный ланч. Филип, к моему удивлению и
восхищению, был само радушие и даже предложил Эдвине и Бэтти поехать в
город, чтобы осмотреть достопримечательности и магазины.
Папа проводил все свое свободное время вместе с Джимми на строительных
площадках, в мастерских, в гаражах отеля.
Ферн продолжала играть роль старшей сестры и постоянно таскала за собой
малышей.
Я отправилась к мистеру Дорфману, чтобы обсудить некоторые вопросы, и задержалась до четырех часов.
Дети очень долго оставались одни, и я решила сразу же идти домой. Миссис
Бостон была на кухне и готовила большой ростбиф. Филип и Бэтти тоже должны
были прийти на обед.
— Думаю, дети не очень докучали вам, миссис Бостон? — спросила я,
оглядывая кухню.
— Дети? — мгновение она стояла в раздумье. — Вы знаете, Дон,
я уже и забыла, когда они были здесь. Они прибежали и снова исчезли.
— Ну что ж, это хорошо.
Я немного понаблюдала за тем, как миссис Бостон готовит обед, потом решила
не докучать ей и поискать детей. Не найдя их в комнате Кристи, я обыскала
весь дом и увидела их в комнате Ферн. Дверь была приоткрыта, из комнаты
доносился ее вкрадчивый голос.
— Потрогай его, Кристи, он тебя не укусит. Господи, неужели они
притащили в дом змею или еще какое-нибудь животное. Миссис Бостон будет в
ужасе, думала я, но то, что предстало моим глазам, когда я открыла дверь,
превзошло все мои ожидания.
Кристи и Гейвин сидели друг напротив друга раздетые, а рядом стояла Ферн и
смотрела на них с высоты своего роста. Так как она стояла спиной к двери, то
заметила меня не сразу.
— Мама, — закричала Кристи.
Ферн обернулась, ее лицо мгновенно залилось краской.
— Ферн, что здесь происходит? — воскликнула я.
— Ничего, — она отшатнулась от детей.
— Может, ты все-таки объяснишь, что здесь происходит?
— Я не знаю, я была внизу, а когда поднялась, они были здесь в таком
виде. Это была идея Гейвина, он сказал Кристи, что если она покажет ему свои
гениталии, то он покажет ей свои.
На лице мальчика отразился ужас.
— Это правда, Кристи?
Она хотела было что-то мне сказать, но Ферн так посмотрела на нее, что та просто громко разрыдалась.
— Быстро оденьтесь.
Малыши плача потянулись к своим вещам. Ферн стала помогать одеваться Гейвину, пока я одевала Кристи.
— Как ты могла так поступить, Кристи? — спрашивала я. — Ты
ведь знаешь, как это нехорошо — раздеваться перед мальчиками.
— Извини, мама, извини, — рыдала Кристи.
Я хотела услышать от нее, что Ферн лжет, поэтому продолжала:
— Представляешь, как будут возмущены родители Гейвина.
— Может, ты пока не будешь рассказывать об этом папе, я чувствую, что
он надерет этому обормоту задницу.
— Ферн, ты не должна так грубо отзываться о своем брате.
Она сконфуженно замолчала.
— Ты боишься своего отца?
Она содрогнулась.
— Ничего не случится, если мы не будем рассказывать эту историю; не
говори ему, — настаивала она.
— Мы обсудим это позже.
Когда дети были одеты, я попросила их выйти и подождать в холле, пока
поговорю с Ферн.
— Как ты могла проделывать такие вещи с детьми? — сказала я, на
минуту забыв о том, что Ферн сама еще ребенок.
— Я же объяснила, что не имею отношения к этому.
— Прекрати лгать, я слышала, входя в комнату, что ты им говорила.
— Теперь ты все расскажешь папе Лонгчэмпу и Джимми, они возненавидят
меня; это то, чего ты добивалась, ты получишь свое, — зарыдала Ферн.
— Прекрати, я не хочу, чтобы они тебя возненавидели.
Она рыдала все громче, все надрывнее.
— Я не скажу, перестань плакать.
— Не скажешь?
— Хотя ты поступила очень плохо. Зачем ты это сделала?
— Мы играли в куклы. Гейвин спросил, почему у кукол, одетых как
мальчики, нет такой штуки, как у него. Кристи спросила, что это за штука. Я
решила им рассказать и показать, это был урок, как в школе, игра.
— Неужели ты не знала, что нельзя обучать детей таким образом, ведь я
уже просила не говорить с Кристи об этих вещах, она слишком маленькая.
— Ладно, ты никому не скажешь, правда?
— Правда, если ничего подобного больше не будет происходить. Ты очень
огорчила меня, Ферн.
— Если ты скажешь об этом Джимми, — она сверкнула на меня
глазами, — я тебя возненавижу.
Ее слова просто шокировали меня. У меня перехватило дыхание.
— Нехорошо угрожать, Ферн.
Она не стала отвечать на мою реплику, и я вышла. Может, это была ошибка, но
в тот вечер я никому ничего не сказала, чтобы не портить настроение гостям и
Джимми.
Обед оказался чудесным, все было прекрасно, даже Филип, от которого я
ожидала враждебности, был само очарование. Казалось, он искупает свою вину
за тот вечер, когда отсутствовал Джимми. Время от времени он поглядывал на
меня, чтобы убедиться, что я довольна его поведением.
После обеда мы собрались в гостиной, где я исполнила несколько небольших
произведений для фортепиано и голоса; на глазах папы выступили слезы. Когда
я окончила, он подошел и обнял меня.
— Если бы мама могла услышать твое пение, — говорил он, уткнувшись
в мои волосы.
Мы оба плакали.
Затем Бэтти Энн предложила Кристи тоже что-нибудь сыграть. Самым очарованным
слушателем Кристи оказался маленький Гейвин, он следил за каждым ее
движением как завороженный. Он аплодировал громче всех. Бэтти привела
близнецов, и они весело сплясали какой-то необычно простой танец, заразив
всех своей веселостью; глядя на них, мы дружно смеялись, все, кроме Ферн.
Всякий раз, когда Джимми оставлял ее без внимания, она становилась мрачнее
тучи, но когда он обращался к ней, ее лицо светилось любовью и нежностью.
Папа попытался завести с ней разговор о школе, но она вела себя так, будто
общение с ним было ей неприятно. Тогда он оставил это занятие, громко
рассмеявшись, и стал беседовать с кем-то другим.
Уже настало время всем детям идти спать. Бэтти и Филип попрощались с Эдвиной
и папой, пригласив их к себе на завтрак. В гостиной остались я, Джимми, папа
и Эдвина; мы разговаривали о Ферн.
— Вы с Джимми так замечательно сделали, что забрали ее из этого
ужасного места и приняли в свою семью. Она, должно быть, счастлива, —
говорил папа.
— Я надеюсь, что тебя не огорчает то, что Ферн не собирается сейчас же
отправляться жить к вам? — спросил Джимми.
— Нет, мне кажется, ей здесь лучше. Нас сейчас волнует дальнейшая
судьба Гейвина, мы хотим как можно больше сделать для него.
Джимми кивнул, но в его глазах была печаль, ведь он завидовал Гейвину; мысль
о том, что папа не уделял ему столько внимания, все еще терзала его.
— Хорошо, — сказал Джимми, — мы постараемся как можно больше
внимания уделять Ферн и все-таки постараемся не терять связи с тобой.
— Я знаю, что вы будете очень хорошо заботиться о ней.
Папа внимательно посмотрел на меня, а потом на Джимми. В комнате наступила
тишина. Мы с Джимми прекрасно поняли, какие мысли таятся за этими взглядами.
Папа знал нас только как своих детей, а теперь мы — супруги. Он прятал эту
мысль в течение всего времени, что провел с нами.
— Мы с Эдвиной отправляемся спать, сегодняшний день был таким
насыщенным, и впереди еще большое путешествие, — произнес папа и
встал. — Спасибо за чудесный ужин.
— Не стоит, папа.
Он улыбнулся и пожал Джимми руку.
— Все, что вы нам показали, было чудесным.
— Мы развлекали вас как могли.
— Все это замечательно, мы все должны быть счастливыми, должны
стараться быть счастливыми. Спокойной ночи, сынок.
— Спокойной ночи, — сказал Джимми.
— Дон, спасибо тебе, дорогая, спасибо за то, что ты заставила это
старое сердце петь, — обратился папа ко мне.
Я почувствовала, что счастлива.
Потом он взял Эдвину под руку и быстро с ней вышел. Внезапно меня охватила
грусть, настолько сильная, что я заплакала. Джимми прижал меня к своему
плечу, и мы пошли, обнявшись, наверх, в спальню.
Папа и Эдвина проснулись очень рано, чтобы попрощаться с Ферн. Мы надеялись,
что она все же поцелует его на прощание, но она лишь пожала руку. Эдвина
поцеловала ее, но у Ферн это не вызвало особой радости, она выглядела скорее
недовольной. На прощание она искренне поцеловала лишь Гейвина.
Папа вышел на крыльцо провожать девочек в школу.
— До свидания, Ферн. Я постараюсь сделать все, чтобы снова тебя
навестить. Твоя мать была бы рада видеть тебя веселой и счастливой, видеть,
как ты выросла за это время.
Она даже не посмотрела на него; он помахал ей рукой, Ферн не обернулась.
— Мне кажется, что жизнь с этими людьми очень плохо повлияла на
нее, — заметил папа, глядя вслед уезжающему лимузину.
— Я тоже так думаю, — вздохнула я.
— Наверное, ей малоинтересен старый мужчина из Техаса.
Когда Эдвина уложила вещи, мы отправились завтракать в отель, где нас уже
ожидали Филип и Бэтти. После завтрака Джулиус, уже вернувшийся из школы,
уложил вещи в багажник и стоял, готовый к отбытию в аэропорт. Возле машины
мы попрощались с папой, Эдвиной и их маленьким сыном.
— Большое спасибо, мы очень оторвали вас от работы, но мне так
понравились дни, проведенные здесь, — говорила Эдвина. —
Приезжайте к нам.
— Обязательно, — пообещала я.
Мы поцеловались.
Джимми обнял отца и Гейвина.
— Я собираюсь посетить могилу Салли Джин. Она всегда знала, что из тебя
вырастет что-нибудь особенное, Дон.
— О папа, я вовсе не особенная, это все воля случая.
— Но случай всегда выбирает кого-нибудь особенного, — заявил
он. — До свидания, малышка. Я буду скучать без вас.
Он уже садился в лимузин.
— Папа! — всхлипнула я.
— Извините, что наделал столько переполоха, — улыбнулся он из
лимузина, все такой же веселый и сильный.
Они уехали, а мы с Джимми еще долго стояли на ступеньках, глядя им вслед.
Слезы стояли в глазах Джимми, ветерок шевелил его волосы. Дни становились
все более серыми, а воздух все холоднее.
— Мне нужно идти к рабочим, — вздохнул Джимми.
Он был совершенно прав, только работа освобождала от тяжелых мыслей.
Я отправилась в свой кабинет и занялась делами, стараясь не думать ни о чем
другом. Внезапно зазвонил телефон. Я была сильно удивлена — оказалось, это
Лесли Осборн.
— Вы извините, что я беспокою вас, мне не хотелось бы, чтобы Клейтон
знал, что я звоню. Он будет в ярости. Скажите, пожалуйста, как она?
— В отеле она чувствует себя очень свободно, надеюсь, что и в школе у
нее все в порядке, хотя с ее учителями я еще не разговаривала.
— Это замечательно, — сказала Лесли, — в прежней школе она
занималась отвратительно, я никогда не рассказывала Клейтону всего.
— Директор информирован о том, что ей нужна поддержка.
— Извините, но я не могу поверить в то, что она рассказала вам о
Клейтоне. Он не тот человек, он неспособен на такое.
— Миссис Осборн, я должна вам сообщить, что есть некоторые проблемы с
Ферн. У нее какая-то психологическая неустойчивость.
— Она всегда была трудным ребенком, даже в первом классе у нее были
неприятности. Я не знаю, что и сказать.
— Надеюсь, она изменится к лучшему.
— Мы никоим образом не старались навредить ей, мы давали ей все, в чем
она нуждалась.
— Может быть, это и навредило. Вероятно, вы ее просто испортили, да и
разве можно давать девочке в таком возрасте такие большие карманные деньги.
— Карманные деньги? У нее никогда не было карманных денег, Клейтон
возражал против этого. Деньги ей выдавались в том случае, если ей
требовалось что-нибудь приобрести.
Не давали деньги? Но как же у нее оказалась такая сумма? В ее чемоданчике
лежало несколько сотен долларов.
На другом конце провода послышался тихий плач.
— Что случилось?
— Это мои деньги. Она взяла их без моего ведома, я не могла понять,
куда они могли исчезнуть. Должна вам сказать, что это не первый случай,
однажды она взяла их у своего друга, который у нас ночевал. Я никак не могла
понять, зачем ей такие суммы, ведь у нее все было. Скажите, она больше не
делает таких вещей? Ведь так?
— Нет, — солгала я.
— Хорошо, надеюсь, она исправится. Прошу вас, если у вас есть сердце,
выполните одну маленькую услугу.
— Да.
— Если вас это не затруднит, скажите ей, что я все еще очень сильно ее
люблю.
— Да, конечно, я выполню вашу просьбу.
— Если у меня будет возможность, я позвоню вам еще, можно?
— Да.
— Спасибо.
Она повесила трубку.
Я встретила Джимми, спускающегося по лестнице в прачечную, и рассказала ему
о нашем с Лесли разговоре. Он ответил теми же словами, что и директор школы:
— Это, возможно, происходило с ней оттого, что она пыталась таким
образом привлечь внимание и выразить протест против всеобщего непонимания.
— Но, Джимми, почему она продолжает делать то теперь, почему она
продолжает красть?
— Разве она продолжает? Разве? Я все еще думаю, что деньги случайно куда-
то положили; в любом случае, если даже продолжает, то теперь это просто
вошло у нее в привычку, а если это и так, то такого больше не повторится.
Кроме того, — он покраснел от злости, — я не поверю ни одному
слову этой женщины, как она могла не замечать проделок своего мужа? В
следующий раз, если она позвонит, не разговаривай с ней. Она или слепа, или
слишком занята собой.
— Джимми, теперь ты становишься слепым, и ничто не заставит тебя
прозреть.
СМЕНА МАСОК
Мать, как и обещала, дала обед в честь Ферн, скорее его можно было назвать
банкетом. Почему-то она решила пригласить всех десятилетних девочек города.
Они сидели за длинным столом и беседовали.
Мать была, как всегда, очень элегантна и красива. Бронсон тоже смотрелся
весьма изысканно. Вокруг стола суетились официанты, подливая вина или другие
напитки и сменяя блюда.
Мать решила в этот раз порадовать и меня: она не пригласила, кроме детей,
никого, кто был бы чужим на нашем семейном торжестве. Присутствовали также
Бэтти Энн и Филип. Ферн восседала во главе стола, так как именно она была
виновницей нашего торжества.
— Она так прелестна сегодня! — восхищался Джимми.
Перед приемом Джимми поехал с ней в один из самых солидных супермаркетов,
где Ферн выбрала очень дорогое вельветовое платье синего цвета. Она
требовала, чтобы я покупала ей вещи, какие носят ее новые школьные подружки.
Это навело меня на мысль о том, что девочка снова общается с детьми гораздо
старше себя, но я не придала этому значения. Мы подобрали туфли к платью и
отправились в отдел драгоценностей, где она выбрала золотое колье и серьги,
пришлось купить их ей. Но я тут же пожалела об этом. Она так радостно
приняла этот подарок, что мне подумалось, не совершаю ли я ту же ошибку, что
Лесли и Клейтон Осборн, не пытаюсь ли купить ее любовь и расположение. Затем
Ферн отправилась в салон красоты в отеле, там ей сделали великолепную
прическу; этим занималась сама заведующая.
Девочка вернулась в комнату в новой одежде, с новой прической, в золотом
ожерелье и с легким макияжем. Джимми был шокирован, настолько взрослой она
смотрелась.
— Это и есть моя маленькая сестра? — воскликнул он, обнимая Ферн.
Ее темные глаза засветились, она самодовольно улыбалась, словно она
сражалась со мной за отнюдь не платоническую любовь Джимми и победила в этой
войне.
— Спасибо, Джимми.
Она поцеловала его.
— Дорогая, это заслуга Дон, благодари ее. Она повернулась ко мне и
поблагодарила. Возможно, что та любовь и забота, которой мы ее окружили,
сыграла свою роль. Джимми оказался прав, на банкете не было никого, кто бы
был вежливее и приятней, чем Ферн. Она была достаточно осведомленной
относительно того, как держать себя на приемах, ее не надо было ничему
учить. На Бронсона произвело сильнейшее впечатление то, что Ферн стала его
называть
сэр
. Она очень мягко и довольно изысканными фразами отвечала на
все вопросы матери и Бронсона, описывала места, где она побывала, спектакли,
которые видела, картины, то есть очень грамотно вела светскую беседу. Джимми
был в восторге от того, что девочка производила такое прекрасное
впечатление.
— Она просто восхитительная молодая леди, — сказала мне мать,
когда вечер уже заканчивался.
— У нее была замечательная подготовка, — ответила я.
Я заметила, как изменилось лицо Джимми, оно стало пунцовым от злобы, его
раздражала всякая фраза, касающаяся Осборнов.
— Мама, нельзя судить о ней как о породистой лошади. Да, она выросла в
приличной семье, но поверь, она не была счастлива, — быстро проговорила
я, пока Джимми не стал высказывать свое мнение.
— Да, да, дитя мое, я знаю, знаю. Я просто рада видеть ребенка, который
так замечательно умеет держаться. Да, — она схватилась рукой за
сердце, — это напомнило мне о Клэр, у меня есть новости от нее. Она по-
прежнему живет с тем водителем грузовика. Сейчас он, вероятно, где-нибудь в
Северной Каролине, она последний раз звонила оттуда, когда просила денег.
Живут они в грузовике и путешествуют по всей стране. Как она связалась с
этими людьми? Боже! Чем же я так согрешила, что теперь так наказана! Почему
мое дитя так низко пало?
— Дело вовсе не в том, что ты сделала, а в том, чего не сделала.
— Пожалуйста, Дон, не надо заводить свою песню о воспитании Клэр,
особенно теперь, когда мы празднуем возвращение потерянной сестры Джимми.
Она обернулась к Джимми, чтобы пролить на него очарование своей улыбки.
Мы собрались уходить и поблагодарили мать и Бронсона за необычайно теплый
прием; мать выразила сожаление, что мы так рано уходим, но мы объяснили это
тем, что детям нужно было еще делать уроки.
Мне показалось, что Ферн не выполнила домашнее задание до конца. Оказалось,
что я ошибалась. Она вообще не делала домашней работы, и не только в этот
вечер. Я выяснила это на следующее утро, когда мистер Йанмен позвонил мне,
чтобы доложить о том, как она себя проявила за неделю пребывания в школе
побережья Катлеров.
— У всех учителей одинаковые жалобы на нее. Она действительно
невыносима. Иногда выполняет домашнюю работу, и довольно хорошо, но потом не
делает ее вообще, и каждый раз находит этому какие-нибудь объяснения. За эту
неделю она уже дважды провинилась, и эти провинности были столь серьезны,
что учителя отправляли ее ко мне. Проблемы, связанные с ней, оказались
гораздо большими, чем я предполагал, миссис Лонгчэмп. Нежность, любовь,
забота — это еще не все, что ей сейчас нужно, еще нужна крепкая дисциплина.
— Спасибо, мистер Йанмен, что позвонили мне, я немедленно приму меры и
поговорю с мужем.
Я сразу же пошла к Джимми и все ему рассказала. Его глаза потемнели, и он
покачал головой.
— Думаю, мистер Йанмен прав, Джимми. Нам надо быть строже с ней.
— Мне казалось, что у нее все в порядке в школе.
— Это она нам так говорила, — подчеркнула я. — Но это
неправда.
— Хорошо. Я поговорю с ней.
В этот же вечер мы с Джимми решили побеседовать с Ферн в ее комнате. Для
начала мы установили новые для нее правила.
— Теперь после школы ты должна сразу же приходить домой и делать
домашнее задание, прежде чем займешься чем-либо другим, — сказал
Джимми. — Когда ты закончишь, покажешь тетради Дон, чтобы она
проверила, как ты выполнила уроки. Если ты их сделаешь хорошо, можешь
заняться в отеле чем угодно. Но если мы узнаем, что твои учителя недовольны
тобой, твоей ноги в отеле вообще больше не будет. Мы тебя запрем в комнате.
Мы знаем, что ты пережила трудные времена, Ферн. Но ты должна трудиться и
хорошо себя вести. Если мы не буд
...Закладка в соц.сетях
