Жанр: Любовные романы
Дитя заката
...ироко расправив мощные
плечи, весь его вид, металл в голосе восстановили мои силы и уверенность в
себе. Мистер Апдайк твердо пожал руку Джимми и лаконично изложил план защиты
наших интересов.
— Просто сидите и слушайте, пока судья Пауэль не начнет задавать вам
вопросы.
Я кивнула. Моему взору предстала чета Комптонов, входящая в здание суда
вместе с адвокатом. Санфорд держал Патрицию под руку как человека, еще не
оправившегося от тяжелой болезни, в руках она сжимала неизменный кружевной
платочек. Как только ее мутные глаза остановились на нас, на лице Патриции
отразился ужас. Я не смогла оставаться равнодушной, и ледяная дрожь
прокатилась у меня по телу.
Семейным адвокатом Комптонов был человечек смехотворного роста с на редкость
безобразной внешностью и хрупким телосложением, дисгармонирующим с шикарным
баритоном, что я, как человек, имевший некоторое отношение к музыке, не
могла не заметить. Звали его Феликс Грамберг, в тот момент, когда он начал
говорить, мне показалось, что все безнадежно.
Мы собрались в здании суда, на втором этаже большого офиса. Мраморные полы
так же сочетались с книжными полками, до упора забитыми томами по
юриспруденции, как мороженое с горчицей. Вся стена за большим судейским
столом темного дуба была увешана фотографиями с изображениями судьи Пауэля,
пожимающего руки всевозможным политическим деятелям и даже президенту
Гваделупы.
Все это придавало действу дух торжественной церемонии. Громкий разговор
казался здесь крайне неуместным.
Мы с Комптонами расположились в противоположных сторонах зала, адвокаты же
разместились в кожаных креслах поближе к трибуне. Мистер Комптон старался
принципиально не смотреть в нашу сторону, а его жена время от времени
поднимала на меня свои рыбьи глазки.
Судья Пауэль выглядел человеком, вытесанным из гранитной глыбы, если так
можно сказать о человеке вообще. Когда он смотрел на собеседника, возникало
ощущение, что он видит его насквозь, его прошлое, настоящее, а также
будущее. Я пыталась использовать все свои дилетантские познания в
физиогномике, чтобы понять чувства и настроения судьи, но когда тот начал
вести заседание, его лицо превратилось в маску, губы не двигались, в глазах
отражалось не больше эмоций, чем у египетской мумии, даже брови окаменели,
он выглядел как статуя Фемиды.
— Для начала я оглашу суть происходящего, — сказал судья. —
Это закрытое слушание было организовано по просьбе и при участии
заинтересованных сторон, посему протокол, отражающий ход процесса, вестись
не будет. Любые мои замечания и выводы также не могут быть использованы ни
одной из сторон как юридическое заключение по данному делу. Имеются ли
вопросы?
— Все предельно ясно, ваша честь, — заявил мистер Апдайк.
— Вполне вразумительно, ваша честь, — подтвердил Феликс Грамберг.
— Итак, в соответствии с нашим договором начнем с мистера
Грамберга, — с этими словами судья изящно повернулся в кресле в сторону
Феликса и направил на него свой бесстрастный взор.
Джимми застыл, схватив мою руку.
— Благодарю вас, ваша честь. Как известно, мои клиенты, Санфорд и
Патриция Комптон, усыновили новорожденную, так как всю жизнь мечтали
воспитать наследника. Радость их была безгранична, когда они узнали от
одного из своих знакомых о появлении на свет ребенка, факт рождения которого
семейство стремилось скрыть от общества. Этот человек был близким другом
Лилиан Катлер, владелицы гостиницы на побережье Катлеров, он желает
оставаться неизвестным до тех пор, пока не возникнет острой необходимости в
раскрытии его личности. До миссис Катлер дошла информация о щекотливом
положении, в котором оказалась ее внучка. Если говорить проще, то последняя
состояла в интимной связи с неким мужчиной, когда обучалась в Нью-Йорке, и в
результате зачала от него ребенка. Миссис Катлер и ее внучка по известным
причинам не желали, чтобы эта новость стала достоянием гласности, поэтому
миссис Катлер помогла своей внучке оставить место учебы и переселиться к
своей сестре, кстати опытной акушерке, где внучка и находилась до момента
разрешения от бремени. Нужно уточнить, что младшая Катлер сама еще
находилась в довольно нежном возрасте и не желала бросать свою артистическую
карьеру, поэтому и согласилась отдать ребенка на усыновление. Она поставила
свой автограф на документах о передаче дочери супругам Комптон сразу после
родов. События развивались следующим образом. Комптоны принесли малютку в
свой дом, произвели медицинское обследование и сразу же привязались к
девочке, даже назвали ее в честь покойной матери мистера Комптона. И вот...
младшая Катлер возжелала вернуть ребенка. Мы считаем ее притязания
безосновательными, нарушающими контракт, составленный семейным советом
Катлеров, ни один из пунктов которого не вызывал сомнения. Например, мистер
и миссис Комптон, проживающие по адресу Хардидрайв, 12, принимают на себя
всю ответственность за здоровье и материальное обеспечение оного ребенка со
дня подписания контракта и подтверждают, что снимают все претензии с семьи
Катлеров за ребенка, обязуются воспитывать его с сего дня и до момента,
указанного в законодательстве. Я хочу подчеркнуть, что, Ваша честь, слова
до самой смерти
, сказанные семейством Катлеров в добром здравии и твердой
памяти, обязывают их отказаться от всяких претензий на ребенка. Все
подписано, скреплено печатью и оглашено, — закончил он, кладя документ
на судейский стол с видом римского патриция, указующего большим перстом в
землю.
Судья Пауэль, наскоро просмотрев бумаги безо всякого интереса, задержался на
странице с печатями и безразлично отложил все в сторону, затем в крутящемся
кресле повернулся в нашу сторону.
— Ваше слово, мистер Апдайк.
— Я не намерен оспаривать вещи, изложенные в документе. Договор, как
говорится, дороже денег, но я хочу представить новые факты, связанные с
делом. Главный из них — Дон Катлер не могла дать свое согласие на
усыновление ребенка, потому что ничего не знала об этом.
— Не знала?
— Нет, ваша честь, — подтвердил мистер Апдайк. Я не могла видеть
выражение лица судьи, но замешательство, похоже, имело место.
— Вы утверждаете, что мать ребенка не была в курсе событий?
— Я?.. Да. Лилиан Катлер, будучи моим клиентом, утверждала, что мать
ребенка согласна на все, лично Дон я увидеть тогда не мог. Миссис Катлер
убедила меня, что решение о передаче ребенка принадлежало ей, родителям Дон
и самой матери, им казалось, по ее словам, что так будет лучше.
— А как же подпись?
Создалось впечатление, что мистеру Апдайку стало тесно в его кожаном кресле,
он деловито откашлялся, поправил узелок на галстуке и нехотя начал пояснять:
— Судя по всему, это подделка.
— Подделка? — Наконец-то безучастная маска на лице судьи ожила,
его брови поползли вверх. — Вы не потрудились проверить подпись?
— У меня не было причин сомневаться, ведь я был адвокатом Катлеров в
течение всей своей практики, а в деловых отношениях миссис Катлер была
честна...
— Ваша честь, — прервал мистера Апдайка Феликс Грамберг.
— Да?
— У нас есть в качестве доказательства другая подпись Дон Катлер,
похожая на эту как две капли воды... Поэтому мне кажется излишним
разыгрывать фарс о поддельных подписях.
Он протянул судье бумаги, и тот не без интереса осмотрел предмет
разногласия.
— Мистер Апдайк, я не эксперт, но действительно похоже. — Судья
Пауэль передал документы нашему адвокату.
Как бы между прочим мистер Апдайк ознакомился с ними и так же спокойно снял
пенсне и спрятал его в футляр, его действия были похожи на ритуальную
пантомиму.
— Ваша честь, мне неведомо, кто и каким образом сфабриковал это, но что
подделка, то подделка... — он развел руками.
— Понятно, — протянул судья, — но не будете ли вы так любезны
поделиться ходом своих мыслей.
Мистер Апдайк посмотрел мне в глаза, чтобы увериться, что я даю ему карт-
бланш.
— Ваша честь, миссис Катлер отошла в мир иной, после чего были оглашены
завещание и некоторые другие документы, из которых стало предельно ясным,
что Дон Катлер, к сожалению, не внучка Лилиан Катлер.
Патриция Комптон, пропустившая мимо ушей всю предыдущую информацию,
неожиданно вернулась к жизни, она резко вскинула свою голову цвета белого
мрамора и посмотрела в мою сторону, в ее глазах отразился по-детски
неподдельный интерес.
— Понятно, продолжайте, — кивнул судья Пауэль.
— Дон Катлер является дочерью мужа Лилиан Катлер...
— Вы хотите сказать, что она ее дочь?
— Вовсе нет, ваша честь.
— Понимаю, понимаю, мы не будем останавливаться на подробностях.
— Извините, — раздался голос разъяренного Санфорда
Комптона, — что-то я не улавливаю никакой связи.
— Мистер Апдайк представил в новом свете деяния Лилиан Катлер, всплыл
наглый и кощунственный обман. Мисс Катлер, — обратился судья ко мне,
сердце мое забилось сильней, на лице его отразилась внутренняя
борьба. — Отрицаете ли вы свое участие в составлении этого документа?
— Да, сэр.
— Каковы же были ваши планы на момент рождения ребенка? — мягко
поинтересовался судья.
— Не знаю, ваша честь, но я так ждала этого ребенка... Что со мной
творилось, когда нас разлучили!
— Не требовала ли Лилиан Катлер, чтобы вы подписали эти документы?
Угрозами, обещаниями или чем-либо подобным?
— Нет, сэр, мы не виделись с покойной с момента моего отъезда из Нью-
Йорка в Медоуз.
— Медоуз? — судья вопросительно посмотрел на мистера Апдайка.
— Это имение сестры Лилиан Катлер.
— Понятно, значит, вы и не подозревали о существовании четы Комптон?
— Вот именно, ваша честь.
— Так зачем же вы стремились скрыть факт рождения ребенка, если не
намеревались впоследствии отделаться от него?
— Ваша честь, я не могла противостоять требованиям бабушки Катлер, тем
паче я и не представляла полностью ее намерений и только теперь полностью
поняла причины ее ненависти ко мне, причины, по которым она не хотела
терпеть рядом с собой моих детей, теперь это понятно даже последнему глупцу.
— Понятно, — судья Пауэль на мгновение откинулся на спинку кресла,
но тут же устремил свой неподкупный взор на Комптонов. — Мистер и
миссис Комптон, факты, поднятые господином Апдайком, кое-что проясняют,
любой суд вынесет постановление не в вашу пользу, а ведь мистер Апдайк
открыл еще не все свои карты. Короче, я советую вам учитывать обстоятельства
подписания контракта и то, что если так будет продолжаться, проигравшей
стороной окажется ребенок, — он наклонился вперед. — Вы станете
посмешищем.
Тут миссис Комптон залилась слезами. Санфорд злобно кивнул судье и неуклюже
приобнял супругу.
— Мы не знали ни о каких там обстоятельствах, — с негодованием
пробурчал он.
— Понятно, — беззаботно сказал судья и обратился к их адвокату: —
Мистер Грамберг, я вам советую конфиденциально убедить клиентов, чтобы они
возвратили ребенка матери, ибо, как говорится, плетью обуха... далее сами
знаете.
— Мы рассмотрим предложение, ваша честь, — ответил Феликс
Грамберг.
— Благодарю вас, — отрезал Санфорд Комптон и помог жене подняться,
после чего они устремились к выходу.
Истерика миссис Комптон вышла за рамки приличия. Мистер Грамберг оторвался
от кресла и обратился к нашему адвокату:
— Вы где-нибудь остановились?
— Нет, я об этом не позаботился, но, может быть, мне следовало
позвонить к вам в офис? Сколько времени вам понадобится?
— Дайте мне два часа.
Они пожали друг другу рук, и Феликс, подпрыгивая, пустился вдогонку за
клиентами. Судья приподнялся и с высоты кафедры оглядел нас с Джимми.
Слабость, охватившая меня, не давала мне встать.
— Понятно, — сказал судья Пауэль, — неприятная история, вас
ожидает еще куча проблем, юная леди. В этом есть доля вашей вины.
— Я знаю, ваша честь.
— Сейчас я могу только пожелать вам удачи.
— Большое спасибо, — ответила я и вместе с Джимми покинула зал
заседаний.
— Я вас догоню, — бросил нам вслед господин Апдайк.
Мы решили подождать адвоката в вестибюле, где и застали раскрасневшегося от
переживаний Санфорда Комптона. Он яростно жестикулировал и брызгал слюной,
похоже, это был его обычный стиль общения, в данный момент он общался со
своим адвокатом. Патриция, судя по всему, ожидала их в машине, к которой они
и поспешили. Через некоторое время к нам подошел мистер Апдайк и посоветовал
отправиться в гостиницу. Я была разбита, с трудом говорила, любое движение
доставляло мне неимоверные страдания, а тут еще адвокат со своими
извинениями за дела минувшие и заверениями, что все случившееся совершенно
не в духе бабушки Катлер. Вообще уважение к бабушке чувствовалось у него в
каждом слове, когда адвокат описывал ее первые дни правления, я даже
пожалела, что не застала их, так мне хотелось увидеть бабушку во всех ее
гранях.
Через два часа мистер Апдайк позвонил Феликсу Грамбергу и передал нам, что
Комптоны отказываются от дальнейшего сопротивления. От счастья я закружилась
по комнате как ненормальная. Джимми пустил скупую мужскую слезу и заключил
меня в объятия. Санфорд Комптон попросил как можно быстрее избавить его от
присутствия ребенка, ему не хотелось вечных проблем.
— Конечно, — ответил Джимми, — сейчас приедем.
— Большое спасибо, — сказала я, обращаясь к мистеру
Апдайку, — я знаю, скольких трудов вам это стоило.
Я решила, что судья Пауэль убедил мистера Апдайка, что дело в любом случае
решается в мою пользу. Наш адвокат, естественно, как и любой мужчина, не
признавал за собой никаких ошибок, но в конце концов он был всего-навсего
жертвой интриг бабушки Катлер. Также для меня оставалось загадкой, почему
его обошли в завещаниях, это оставалось загадкой даже тогда, когда многие
тайны в истории Катлеров были раскрыты. В глубине души у меня рождались
подозрения, что еще ко многим дверям придется подобрать ключи.
В этот раз, когда мы явились за Кристи, Санфорд Комптон предстал перед нами
совершенно другим человеком. Тоном отставного генерала он приказал
дворецкому провести нас в вестибюль, где стоял сундук с вещами, которые, по
словам хозяина дома, он купил для Кристи. Там были также одежда для кукол,
игрушки, медицинские заключения.
— Я уверен, что у вас есть свой толковый доктор, но это не
помешает, — с этими словами мистер Санфорд проследовал мимо нас в
коридор. — Патриция с ребенком вот-вот спустятся.
— Я отнесу это в машину, — Джимми кивнул на сундук, — большое
вам спасибо.
— Я очень сожалею, что все так вышло, мы с Патрицией никогда не
помышляли кого-нибудь обидеть или оскорбить.
— Да, да, вы не виноваты. Вы тоже стали жертвой интриг бабушки Катлер.
— Когда мы с ней заключали контракт, то я и представить не мог, до чего
все это дойдет, — в его глазах я снова увидела стальной блеск. —
Вашей бабушке, или как там она себя называла, стоило лучше поработать над
этим!
Я не в силах была сдержать себя и откровенно рассмеялась, но моя радость
оказалась кратковременной. Подняв глаза, я увидела Патрицию Комптон,
медленно спускающуюся по лестнице с Кристи на руках. Мое сердце бешено
заколотилось от переизбытка чувств, вызванных тем, что Патриция шла слишком
медленно, мне казалось, что она может в любую секунду оступиться и упасть.
— Я хотел все сделать сам, — прошептал мистер Санфорд, — но
она воспротивилась.
Я бросилась вперед, желая помочь Патриции, но та, отпрянув в сторону,
посмотрела на меня как Ватиканская девственница на портовую шлюху. Кристи
завернули в пеленку так, что сквозь розовую материю едва был заметен ее
розовый носик. Патриция ни на минуту не переставала сверлить меня взглядом,
ее тоскливые глаза и дрожащие губы не давали мне возможности с легким
сердцем забрать Кристи.
— Она только заснула, — сквозь зубы процедила Патриция, —
после еды она всегда спит, а иногда, — она улыбнулась, — иногда
она засыпает с соской во рту, только перестанет кушать и засыпает... Это
чудесный ребенок. — Она посмотрела на Санфорда, потом перевела взгляд
на Джимми и наконец медленно подошла.
— Патриция, отдай мисс Катлер ее ребенка, — голос Санфорда звучал
отрывисто, но нежно.
— Что? О, да, да, конечно!
Патриция протянула мне ребенка, я быстро шагнула вперед и приняла Кристи на
руки. Когда я посмотрела на ее личико, то поняла, что призраки, терзавшие
меня все это время, отошли, и чувство светлой радости наполнило мою
истерзанную душу. А ведь я совсем забыла, какие у Кристи прекрасные светлые
волосы.
— Спасибо, — кивнула я Патриции. — Я действительно сожалею о
происшедшем.
Губы Патриции задрожали, она закрыла лицо руками.
— Патриция, ты же обещала! — вскипел Санфорд, на что его жена,
глубоко вздохнув, сжала в кулаки пальцы, чтобы замкнуть в себе все свое
горе.
— Простите, — пролепетала она.
— Ну, нам пора, — Джимми повернулся к выходу, — у нас впереди
еще долгий путь.
— Да, кстати, спасибо за детские вещи, — поблагодарила я, на что
мистер Комптон кивнул, и в его глазах заблестели слезы.
Как только дворецкий затворил за нами дверь, мы услышали истеричные
завывания Патриции, это был душераздирающий вопль, крик любящей матери, у
которой отняли ребенка, ее голос был отчетливо слышен даже сквозь толстые
дубовые двери. Мы с Джимми хранили гробовое молчание. Сев в машину, я
сомкнула веки и полностью отдалась воспоминаниям. Потом, когда я открыла
глаза, то чуть ли не с удивлением обнаружила ребенка, чей маленький носик с
нетерпением ждал поцелуя.
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ПОБЕРЕЖЬЕ КАТЛЕРОВ
Когда мы уезжали в Сэддл Крик, я попросила миссис Бостон приготовить к
нашему возвращению комнату напротив офиса бабушки Катлер. В ней были два
больших окна, выходящих на солнечную лужайку перед гостиницей. А голубой
цвет обоев... Я его просто обожала! Раньше здесь была детская, моя, Филипа и
Клэр Сю. Именно отсюда меня похитили, поэтому я ни за что не согласилась бы
поселить здесь Кристи, если бы в комнате осталась старая обстановка.
Миссис Бостон помогла мне разобраться с вещами Кристи, когда Джимми принес
сундук, предоставленный мистером Комптоном. Миссис Бостон организовала все
лучшим образом...
— Какая чудная девочка, — всплеснула она руками, —
присутствие ребенка облегчает траур, свалившийся на всех нас.
Я поблагодарила миссис Бостон и отправилась к матери, чтобы показать ей
Кристи, но та закрылась у себя в комнате. После ухода миссис Бостон я
уложила Кристи в кроватку. Я почувствовала на себе чей-то недобрый взгляд,
обернулась и увидела в дверном проеме Клэр, свою дорогую сестрицу. Ее руки
были сжаты в кулаки, гримаса, которую она, наверное, считала милой улыбкой,
могла испугать и призрака.
— Ты совсем потеряла стыд? Ты зачем притащила это? — Клэр Сю
ткнула пальцем в сторону Кристи. — Все прекрасно знают, что она —
ублюдок, впрочем как и ты.
— Да, мне не стыдно, я же не стала из-за этого уродливей или глупее
тебя! И чтобы я больше не слышала от тебя подобных высказываний.
— Интересно, что ты ей ответишь, когда она подрастет и спросит, кто же
ее настоящий отец? — Клэр пыталась довести меня до белого каления.
— Когда она будет достаточно взрослой, чтобы понять, я открою ей всю
правду, — ответила я. — Она не окажется брошенной на произвол
судьбы, как я.
— Как все смешно и глупо, бабушка бы подобного безобразия не допустила.
Это портит репутацию отеля.
Я медленно направилась в ее сторону. Под действием моего взгляда
саркастическая ухмылка исчезла с лица Клэр, уступив место выражению
человека, страдающего хроническим расстройством кишечника. Она отступила.
— Я скажу это один, всего один раз, так что слушай внимательно.
Никогда, никогда не произноси ничего такого, что могло бы принести вред
Кристи. Все смешное и глупое, что есть в этом доме, — ты. Держись
подальше от моего ребенка, и у тебя будет меньше проблем. И если я услышу,
как ты распространяешь грязные сплетни, бойся.
Клэр, бросив последний, полный ненависти взгляд, отправилась восвояси.
На следующий день я почувствовала себя полноправной хозяйкой. Рэндольф,
мужчина с одной из самых очаровательных улыбок на свете, с чудовищной
работоспособностью, сильно сдал после смерти бабушки Катлер. Раньше он
заботился о гостинице, о земле на побережье и общался с детьми только в силу
необходимости. Сейчас его глаза потускнели, и голос его звучал как из
преисподней. Я встречала мало мужчин, заботящихся о своей внешности как
Рэндольф, но сейчас он оставил и эту привычку. На нем была мятая рубашка,
галстук с жирными пятнами и стоптанные башмаки. Моя мать, конечно, замечала
это, но старалась игнорировать. Скорей всего, если бы кто-нибудь напомнил ей
о необходимости вмешаться, она, едва смутившись, сослалась бы на свое плохое
самочувствие.
Однажды один из гостей посетовал на тяжелую атмосферу в отеле, скорее всего
он намекал на Клэр и моего брата Филипа, с которыми в последнее время я
совершенно не общалась. Клиенты ностальгически вздыхали о прекрасной
атмосфере, создаваемой для них раньше бабушкой Катлер, теперь же они с
нетерпением дожидались конца лета, окончания сезона.
Через несколько дней после нашего возвращения с Кристи Джимми нужно было
уезжать, отпуск его заканчивался, армия ждала своего солдата. Джимми так
долго поддерживал меня во время всех этих страданий и тягот, выпавших на мою
долю, что я со страхом ожидала его отъезда. Мне показалось, что я всеми
покинута. Расставание было грустным для нас обоих, и вот перед отелем мы
сказали последнее прощай. День был ужасный, нависли низкие, тяжелые облака,
волны, казалось, неслись из-за океана, чтобы попрощаться с Джимми. Дул
порывистый северный ветер.
— Не грусти, — печально улыбнулся Джимми, — как только смогу,
я позвоню. А следующий отпуск мы проведем снова вместе.
— Джимми, я ничего не могу с собой поделать. Посмотри, вот огромный
отель со множеством людей, но ни один из них не заменит мне тебя, —
дальше сдерживать слезы я не могла.
Большие темные глаза Джимми стали влажными.
— Я знаю, у тебя все получится, действительно верю в это, просто
уверен. Итак, — сказал он вздохнув, — я позабочусь о нашем
будущем.
— Позаботишься о нашем будущем? — сквозь слезы усмехнулась
я. — Не понимаю. — Лицо Джимми озарилось довольной, как у
чеширского кота, улыбкой. — Может быть, ты мне объяснишь?
— Да, — проговорил Джимми, засунув руку в глубокий карман
камуфляжа.
Я с нетерпением ждала, когда он соблаговолит разжать пальцы. И вот я увидела
необычайной красоты бриллиантовое кольцо. Я не встречала такого никогда, и у
меня перехватило дыхание, я не могла вымолвить ни слова.
— Джимми, где ты это взял?! Ты что, украл его? Оно стоит таких денег!
Джимми рассмеялся и надел мне перстень на безымянный палец.
— Я купил его в Европе, — спокойно ответил Джимми, — по
дороге в Амстердам, на настоящем рынке бриллиантов, — в словах его
звучала гордость человека, повидавшего мира. — Естественно, друзья
подняли меня на смех, ведь я экономил даже на трехцентовых булочках. —
Джимми взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза. — Но это не стоит и
одной твоей слезинки.
Я приложила ладони к вискам, мое сердце колотилось так, что трудно было
дышать. В глубочайшую тоску вверг меня звук заведенного мотора.
— С тобой все в порядке? — Джимми увидел, что я задыхаюсь.
— Да, я просто...
...Закладка в соц.сетях
