Жанр: Любовные романы
Дитя заката
...ницы входит подбор моего гардероба
для медового месяца. Мать дала мне по этому поводу подробные инструкции.
— Я догадывалась, — Триша схватила меня за руку, — пойдем, ты
мне все покажешь.
Казалось, что меня держит за руку легкий порывистый ветер. Я не успевала ее
привести в одну часть гостиницы, как она тянула меня в другую. Она пыталась
познакомиться с каждым, кого мы встречали, и узнать, что входит в круг его
обязанностей.
Особенно понравились Трише кухня и колдующий над кастрюлями Насбаум. Она
была в восторге от его яств. После дегустации я повела ее в свои
апартаменты; на пути мы встретили мать, и нас позабавили ее сердитые гримасы
и ухмылки. Как комична была ее злоба! С трудом сдерживали смех, но едва
дошли до моей комнаты, расхохотались.
— Она такая смешная, точно как ты мне рассказывала. Так похожа на
Агнессу, изображающую королеву Элизабет.
Я рассказала Трише о Рэндольфе и обещала представить его. На ее лице
отразилось искреннее сочувствие.
Тришу восхитило мое свадебное платье, которое действительно было
великолепным. Потом мы перемерили весь гардероб, выбирая одежду к медовому
месяцу; особенно большое удовольствие получили, когда выбирали вечернее
платье. Триша включила радио; последнее время я не следила за популярной
музыкой, была слишком занята. Вновь я почувствовала себя юной, хотя уже
здорово повзрослела за время работы в отеле. Сейчас я — маленькая принцесса,
покинувшая свой дворец, чтобы не чувствовать себя первой дамой королевства.
Мы просматривали альбомы, узнавая в них фото бывших соучеников из школы
имени Сары Бернар. Болтали до прихода Сисси, которая привела с собой малышку
Кристи; тут я их представила.
— О! Она очаровательна, — воскликнула Триша.
Кристи внимательно изучала ее пытливым взглядом. Несколько минут она вела
себя скромно, как примерный ребенок, но скоро начала проявлять свой
пламенный темперамент, настойчиво требуя Тришиного внимания.
— Она такая красивая, и у нее глаза Михаэля.
— Я знаю.
Больше мы о нем не упоминали ни разу.
Мы отправились искать Джимми. Они с Тришей обрадовались друг другу как
старые друзья. Когда мы с подругой снова остались одни, она зашептала мне на
ухо:
— Каким он стал мужественным и красивым. Тебе так повезло. —
Кристи весело топала держа нас за руки. — У тебя есть все: красивый
мужчина, прекрасный отель, такой славный ребенок, талант, ведь ты поешь, как
ангел. Неужели ты не ощущаешь себя счастливой? Разве не чувствуешь, что все
трудности и неудачи позади?
— Иногда, — ответила я, глядя на Джимми, машущего нам вслед
рукой, — а порой мне кажется, что я попала в самый центр цунами, тогда
сердце быстро колотится и я испытываю головокружение и испуг. А временами
хочется остановить мгновение и навсегда успокоиться в этом радужном сне.
Триша с интересом разглядывала меня.
— Может, это из-за воспоминаний? У тебя была такая тяжелая жизнь. Это
же ясно, ты просто не можешь поверить в свою удачу.
— Хотелось бы, чтобы все было так, как ты сказала.
Перед свадьбой репетировали церемонию. Присутствовал и Филип, возвратившийся
из колледжа. Брат позаботился о Рэндольфе, и теперь он находился под
наблюдением врача. Мать ждала появления министра, она, как главный режиссер
предстоящего спектакля, энергично жестикулировала и управляла собравшейся в
зале толпой. Рядом суетился Рэндольф. Было заметно, что все происходящее его
чрезвычайно утомляет. Извинившись и сказав, что ему нужно вернуться к какой-
то срочной работе, он удалился. Мать глубоко вздохнула, чтобы дать понять
окружающим, как тяжело ей с Рэндольфом; в конце концов она так
расстроилась, что отправилась в свою комнату отдохнуть и приготовиться к
торжеству.
На следующее утро я проснулась очень рано, но долго лежала в кровати,
вспоминая самые радостные и самые грустные моменты своей жизни. Вот мама
Лонгчэмп стоит перед зеркалом, расчесывая длинные густые волосы;
рассказывает мне о том, что я скоро вырасту, стану красивой женщиной, такой
красивой, что покорю сердце прекрасного принца.
— Ты будешь жить в чудесном замке и иметь кучу слуг, внимающих каждому
твоему слову и жесту, — говорила она, и я видела ее добрые,
внимательные глаза, отражающиеся в зеркале.
Вот я в последний раз у нее в госпитале; слышу тихий, охрипший голос; вижу
бледное лицо и потухший взгляд. Я вновь почувствовала ее влажную, холодную
руку и услышала рыдания Джимми. Из темноты возникло серое лицо папы
Лонгчэмпа; какая глубокая печаль в его темных глазах. В этот момент я не
могла остановить слезы.
Сегодня моя свадьба, и пусть моя мать вывернулась наизнанку, готовясь к
торжеству, я думала сейчас не о ней, а о маме и папе Лонгчэмп; мне хотелось,
чтобы они были со мной в этот день. Им больше подошла бы роль моих
родителей, ведь Рэндольф не был в состоянии это сделать, ну а мать... Для
нее это была больше вечеринка, чем свадьба.
Снова нахлынули воспоминания о Михаэле, я сопротивляюсь им, но продолжаю
видеть то чудесное романтическое время — Нью-Йорк, его квартиру. Он осыпает
меня обещаниями; планирует нашу свадьбу. Мои мысли наполняются придуманными
им образами: свадебная церемония со всеми атрибутами, газеты с сенсационными
сообщениями, медовый месяц в Париже, атлантическая ривьера, триумфальное
возвращение в Штаты, сольные партии и дуэты, фантастические выступления двух
непревзойденных звезд.
Все это лопнуло как мыльный пузырь; если бы не Кристи, можно было бы
считать, что этого и не было. Но нет, все было: моя беременность, страдания,
которые я испытала в Медоуз. Хотелось бы стереть из памяти, как пыль со
стекла, всю пережитую боль: слезы, кошмары, холод. Эти воспоминания не
оставят меня до последнего смертного часа. Как только солнечные лучи
проникли в спальню, тягостные мысли покинули меня, наполняя жизнь надеждой и
теплом. Кристи заворочалась в своей кроватке; через несколько минут она
проснулась, лепеча и начиная новый день с открытий. То-то будет удивлений и
восторгов, когда ее оденут и поведут на торжество! Было еще очень рано. Я
взяла ее на руки, поцеловала и понесла к окну. Мы вместе наблюдали, как
начинается этот счастливый день. На небе был разгар битвы света и теней,
облака расплывались по небу как прозрачный дым, птицы только-только покинули
свои гнезда.
— Разве это не прекрасное утро, Кристи? Замечательный день, самый
подходящий для того, чтобы твоя мама вышла замуж, — сказала я.
Солнце осыпало золотой пылью волосы Кристи, она повернулась ко мне, пытаясь
понять то, что я ей сказала, затем стала с интересом наблюдать за
происходящим внизу, улыбаясь при этом ангельской улыбкой.
В комнату вошли Сисси и миссис Бостон. Миссис Бостон принесла мне завтрак, а
Сисси стала хлопотать над ребенком.
— Я встала ночью и заметила, что в комнате вашей матери горит свет, и
пошла посмотреть, — говорила миссис Бостон. — Было около четырех
часов.
— Что она делала?
— Рассматривала себя в зеркало. Может, у нее сместились временные
рамки? — спросила миссис Бостон.
Но меня это не удивило.
Чуть позже пришла Триша, чтобы помочь мне подготовиться к торжеству. Сисси
быстро одела Кристи и ушла.
— Нервничаешь? — шепнула Триша.
— Почему ты так думаешь? Потому что у меня дрожат пальцы? —
рассмеялась я в ответ.
Перед тем как идти вниз принимать гостей, мать заглянула к нам, чтобы
продемонстрировать платье и насладиться похвалой своей очаровательной
внешности; платье было белое, плечи прикрывала шаль, а на шее сверкало
ожерелье. Браслет на руке своей стоимостью мог бы соперничать только с
отелем.
— Ты красивая, мама.
— Да, да, миссис Катлер, — присоединилась Триша.
— Спасибо, девочки, я пришла пожелать вам удачи и спросить, не
нуждается ли Дон в моей помощи, так как потом я буду очень занята.
— Спасибо, мама, мне ничего не нужно.
Она удалилась, царственно подняв голову.
Джимми, последовав старинной традиции, скрывался от меня до самого венчания,
чем сильно меня удивил; в часовне он мне сказал:
— У нас позади столько горестей, я не хотел бы их приумножать.
Когда мы с Тришей занимали свои места в часовне, я вся дрожала. Последними
появились в часовне Филип и Рэндольф, оба в смокингах, но внешне совершенно
непохожие. Филип — элегантный, здоровый, сильный. Рэндольф — усталый,
больной и исхудавший. Хотя Филип и сделал все от него зависящее, чтобы его
отец выглядел прилично, брюки и жилет на Рэндольфе висели мешком, и
впечатление было ужасное. Поначалу Рэндольф беспомощно улыбался, осматривая
публику, потом с весьма озабоченным видом стал что-то нашептывать на ухо
Филипу.
— С ним все в порядке? — спросила я Филипа.
— Да, Дон, не волнуйся, свою маленькую роль он сыграет великолепно. Ты
никогда не выглядела столь прекрасно. Можно, я тебя поцелую сейчас, на
счастье.
— Да, Филип.
Он хотел было поцеловать меня в губы, но я, разгадав его маневр, подставила
щеку.
— Удачи, — разочарованно прошептал он.
— Я лучше пойду к жениху, — произнесла я.
Филип отошел. Как только Рэндольф потерял Филипа из поля зрения, то сразу
начал паниковать; тогда я взяла его за руку, и он успокоился и даже сказал:
— Это большой день, очень большой: отель гудит, как улей. Мама всегда
выглядела замечательно, когда чувствовала на себе ответственность.
Мы с Тришей испуганно переглянулись, но, к счастью, вовремя заиграла музыка,
и торжественное шествие началось. Джимми был просто прекрасен, он ожидал
меня у алтаря, глаза его сверкали; я медленно приближалась. Никто не
любил меня так сильно. Я так рада, что он у меня есть. Я ловила на себе
взгляды гостей, боясь сделать что-нибудь не так; осматривалась по сторонам и
узнавала некоторых людей, мелькавших не раз на различных приемах, а также
мистера и миссис Апдайк, мистера и миссис Дорфман. Взгляды гостей словно
говорили:
О, эта нищая девчонка натянула дорогую одежду и мнит себя богатой
леди
. Среди всей этой публики блистала моя мать, расточающая улыбки и
сверкающая драгоценностями; рядом с ней стоял мистер Алькот и тепло мне
улыбался. Выглядел он великолепно. Далее Сисси, держащая ребенка на руках.
Кристи была очень красива в белом платьице, с золотистыми волосами. За ними
стояли служащие отеля, и их улыбки казались более искренними, чем улыбки
некоторых гостей.
Джимми взял меня под руку.
Священник возблагодарил Бога за это чудесное собрание. Как бешено колотилось
мое сердце в этот момент! Наверное, все присутствующие слышали его стук,
когда в речи священника наступала пауза. Наконец он спросил:
— Кто дал эту женщину этому мужчине?
В этот момент Рэндольф наклонился и зашептал мне на ухо:
— Что-то я не вижу бабушки Катлер, должно быть, она где-то задержалась,
сейчас я вернусь.
— Рэндольф, постой, — я попыталась его остановить, но он уже шел
по проходу.
В зале послышался странный шум, мать побледнела и что-то зашептала Бронсону
Алькоту. К моему удивлению он занял место Рэндольфа.
— Я дал, — без тени смущения сказал Алькот. Шум в зале даже
немного усилился, но быстро затих. Священник продолжал церемонию. Филип
протянул Джимми кольцо. Джимми повторял за священником слова клятвы. Ужас
охватил меня, когда я взглянула на Филипа, — он беззвучно, слово в
слово повторял клятву за священником и Джимми:
Любить и поддерживать в
болезни и здравии...
, он клялся мне в верности.
...Согласен
, —
заключил он. Потрясение было столь велико, что я даже не услышала слова
священника, но взяла себя в руки, надела на палец Джимми кольцо и, глядя ему
в глаза, поклялась быть ему верной женой до самой смерти. Джимми поцеловал
меня, послышались аплодисменты. Церемония венчания окончилась. С этого
момента я стала миссис Джеймс Гарри Лонгчэмп.
Позже в холле отеля состоялся фуршет. Мать, мистер Алькот, Джимми и я стояли
у входа, чтобы иметь возможность приветствовать вновь прибывающих гостей.
Конечно, это была мамина идея. Единственное, что огорчило меня, так это то,
что Рэндольф не был в состоянии справиться со своими обязанностями и их
пришлось выполнять мистеру Алькоту. Я нигде не видела Рэндольфа. Во второй
части холла открылись бары, и гости, не заставляя себя долго ждать,
переместились туда; между ними сновали официанты в новой форме, заказанной
матерью специально к этому дню: сочетание темно-красного и белого
удивительно гармонировало с интерьером холла. Холл наполнился звоном
бокалов, запахом разнообразных изысканных закусок, блеском драгоценностей;
в дальнем углу играл духовой оркестр. Убедившись, что все в порядке, мы
с Джимми и Тришей позволили себе расслабиться и налегли на вина и закуски.
Кристи находилась неподалеку, возле оркестра, за ней присматривала Сисси.
Нельзя было назвать Кристи пассивным слушателем, так как она хлопала в
ладоши и даже пыталась танцевать. Вечеринка была очень милой.
Вскоре вернулся Филип с новостями о Рэндольфе. Оказалось, что тот просто
сидит сконфуженный в кабинете и пытается заняться каким-либо делом.
— Он выйдет? — спросила я.
— Да, — кивнул Филип и тут же присоединился к компании молодых,
незнакомых мне гостей.
Бронсон Алькот отвел меня в сторону.
— Вы не сердитесь на меня из-за моего поступка на церемонии? Ваша мама
была в панике.
— Все в порядке, вы поступили весьма достойно.
— Могу я поцеловать невесту как посаженый отец?
— Да.
Он поцеловал меня в щеку.
— Желаю вам удачи. Вы замечательная пара.
— Спасибо.
Алькот отправился на поиски матери, которая в этот момент была окружена
гостями и улыбалась, получая самые изысканные комплименты; в эти минуты
она жила по-настоящему.
Оркестр сделал небольшую паузу; дирижер подошел к микрофону и объявил, что
все желающие могут перейти в большой зал. Гости тут же последовали его
совету и были весьма удивлены, когда их глазам открылась гигантская арка из
красных и белых роз, на которой красовалась надпись:
Удачи Дон и Джеймсу
.
Здесь же, в арке, их поджидал метрдотель, в обязанности которого входило
указывать гостям предназначенный для них столик. Зал оформили очень пышно и
торжественно, повсюду были развешаны живые цветы, разноцветные колокольчики,
картонные ангелы и прочие свадебные украшения. На противоположной от входа
стене висела картина с изображением жениха и невесты перед алтарем. Этот
интерьер дополняли прекрасно сервированные столики и шампанское в серебряных
ведерках со льдом. Всем гостям были подарены небольшие сувениры на память об
этом событии.
Пока гости занимали свои места в зале, я предложила матери пойти к
Рэндольфу, взглянуть, что с ним происходит.
— К чему? — спросила она. — Я не думаю, что он сейчас в ком-
то нуждается, у него депрессия.
С этими словами она вновь направилась к гостям.
— Я хочу сходить проведать Рэндольфа, Джимми, это не займет много
времени.
— Буду ждать тебя. — Он поцеловал меня, и я отправилась в кабинет.
Рэндольф действительно находился там и что-то писал в блокноте. Я окликнула
его. Рэндольф поднял глаза, и слезы покатились по его щекам, лицо
исказилось.
— Она пропала, — заговорил он, всхлипывая, — мама пропала.
— Рэндольф! — воскликнула я, огорченная его состоянием.
— Да, она пропала.
Он обхватил голову руками и посмотрел на фотографию бабушки Катлер, лежащую
перед ним на столе.
— Я не мог выбрать минутку, чтобы сказать ей
прощай
. Мы всегда были
так заняты... — Рэндольф взглянул на меня и вытер ладонью слезы. —
Мы никогда не говорили друг другу слов, которые нам следовало бы произнести.
Я так ничего ей и не сказал, а она всегда защищала меня, следила за мной.
— Мне очень жаль, Рэндольф, но было бы гораздо лучше, если бы теперь ты
жил не избегая реальности, став таким, каким бы она хотела тебя видеть.
— Не знаю, не знаю, смогу ли, я чувствую себя таким одиноким.
— Со временем тебе станет лучше. Он улыбнулся:
— Какая ты хорошая.
— Спасибо. Рэндольф, ты не забыл, что сегодня день моей свадьбы?
Церемония и фуршет уже закончились, сейчас начинается обед в большом зале,
не хочешь ли ты присоединиться к нам?
— Да, я буду там через минуту, — он поднял на меня свои темные,
тяжелые глаза. — Удачи. — Рэндольф сказал это слово так, как будто
больше не увидит меня.
— Не чувствуй себя таким одиноким, Рэндольф.
Он кивнул.
— Не буду.
Меня с нетерпением ждали мать и Джимми.
— Нам пора идти в зал, где ты была?
— У Рэндольфа; кажется, в его состоянии произошли перемены.
— Тем лучше для него; пора...
— Но ты же нужна ему, ему нужен кто-либо, кто поддержал бы его.
— О Дон, зачем в такой праздник думать о грустном! Это твоя свадьба,
радуйся.
— Он пообещал присоединиться к нам. Оркестр перестал играть, и
раздалась барабанная дробь. Дирижер объявил:
— Дамы и господа! Виновники торжества — миссис и мистер Джеймс Гарри
Лонгчэмп!
— Но где же Рэндольф? — Я была в ужасе.
— Мы не можем его ждать. Он, вероятно, забыл то, что ты ему сейчас
говорила, — сказала мать, направляясь к двери. — Дон, — она
еще раз позвала меня, видя, что я колеблюсь.
— Я думаю, нам все-таки лучше войти, — сказал Джимми.
Еще раз оглянувшись, я последовала за ними. Мы вошли в арку. Первой шла
мать. Она буквально купалась в аплодисментах; следом за ней мы с Джимми.
Таким образом мы проследовали к своему столику, который находился на
возвышении. За ним уже сидели мистер и миссис Апдайк, мистер и миссис
Дорфман, Филип и Бронсон Алькот, который выбрал себе место с правой стороны
от матери; слева находился пустой стул для Рэндольфа. Рядом с нашими
местами, расположенными во главе стола, разместились Триша, Сисси и Кристи.
Когда все были на своих местах, мистер Алькот взял слово; подняв бокал, он
произнес:
— В этот знаменательный день я провозглашаю тост за молодоженов. —
Затем обратился к нам: — Жители побережья Катлеров с радостью принимают вас
сегодня в свою общину, мистер и миссис Гарри Лонгчэмп. Будьте счастливы в
своем браке, живите долго в любви и согласии. За Джеймса и Дон!
— За Джеймса и Дон! — закричали гости.
Потом эти крики сменились звоном бокалов, гости потребовали свадебного
поцелуя, и мы, конечно, тут же выполнили их просьбу. Они зааплодировали;
потом вновь заиграла музыка, и все приступили к еде. Блюда были
необыкновенно изысканны. Я не успела еще насладиться великолепным ужином, а
гости уже поднялись с мест и пошли танцевать.
Дважды мы с Джимми танцевали в центре круга, не замечая восторженных лиц
других танцоров, на третий танец меня пригласил Филип. Он подошел к нам и
вежливо спросил разрешения у Джимми, тот согласился, хотя глаза говорили
совсем о другом.
— Нужно заметить, что сегодня все придуманное мамой просто великолепно,
пышно и дорого. Будь уверена, бабушка никогда бы не позволила себе такой
роскоши.
— Мама не имеет представления о деньгах, зачем о них думать тому, кто
их не зарабатывает; тому, кому они падают с неба.
— Да, это ответ, достойный Катлеров, — сказал он, улыбаясь.
— Нет, Филип, я просто всегда была реалисткой, я знаю, что такое
ежедневный труд.
— Все же я рад, что мать не имеет привычки смотреть на цену. Неужели
этот вечер не принес тебе радости? Скажи мне, Дон, будет ли моя свадьба
столь же пышной, как эта?
— Надеюсь. Вы помолвлены?
— Еще нет, но, возможно, скоро. Родители моей невесты очень богаты.
— Я рада за тебя, Филип, хотя считаю, что деньги не главное; самое
важное, чтобы рядом с тобой была именно та женщина, которую ты любишь; она и
есть та женщина?
— Ты же знаешь, ты всегда была той женщиной, Дон.
— Да, но этого никогда не будет. Нет смысла говорить о том, чего не
будет, не так ли?
— Ты права, мне больно об этом думать. После танца я попросила его
пойти разыскать Рэндольфа, я беспокоилась, что с ним что-то случилось.
— Твое желание для меня закон, — с этими словами он ушел.
Музыка стихла, я попыталась успокоить себя, но заметила пристальный взгляд
Бронсона Алькота.
— Разрешите пригласить вас на следующий танец?
Я согласилась.
— Знаете, я даже завидую Джимми, он выбрал самую лучшую невесту.
— Да, мистер Алькот, но вы не заметили, что я выбрала самого лучшего
жениха.
— Пожалуйста, зовите меня просто Бронсон; мне не нравится чувствовать
себя старше вас, — смеясь, произнес он.
— Неудивительно, что вы так чудесно поладили с моей мамой, —
съязвила я, эти слова его как будто даже порадовали. — Она никогда не
принимает серьезно свой возраст.
Все-таки нельзя не заметить, что женщины в его руках чувствуют себя
принцессами. Он был настолько грациозен, что большинство гостей перестали
танцевать и наблюдали за нами. И среди всех этих светящихся лиц, наблюдающих
за нами, резко выделялось мрачное лицо матери, на котором были отражены
ревность и разочарование. Музыка стихла, и нам зааплодировали.
— Благодарю вас, — улыбнулся Бронсон.
— Спасибо, — сказала я и поспешила к Джимми, который выглядел
покинутым.
Ах, скорей бы вырваться отсюда, скорей бы наступил медовый месяц!
Тут Сисси подвела к нам малышку, мы взяли ее на танцевальную площадку, и она
имела возможность потанцевать вместе со всеми. Вернулся Филип; он сообщил
мне, что Рэндольф уснул на софе в своем кабинете.
— Может быть, это к лучшему, — ответила я.
В этот момент оркестр перестал играть и к микрофону вновь подошел дирижер:
— Дамы и господа! Большинство присутствующих знает, что наша прекрасная
невеста, кроме всего прочего, является одаренной певицей. Очень просим ее
выйти на сцену и исполнить что-нибудь в честь своей свадьбы.
— О! Нет! — воскликнула я, но вскоре уступила настойчивым просьбам
гостей.
— Иди, — сказал Джимми.
— Да, покажи им, на что способны студенты школы имени Сары
Бернар, — подбодрила меня Триша.
Поднявшись на сцену, я вспомнила любимую песню мамы Лонгчэмп; оркестранты, к
моему удивлению, тоже ее знали. И вот первые слова этой песни раздались
здесь, лица людей оживились. Какая благодарная это была публика! Люди словно
подпевали про себя тихонько. Как только песня закончилась, раздался шквал
аплодисментов.
Я взглянула на Джимми, он явно мной гордился, рядом с ним стоял Бронсон
Алькот и улыбался мне, мать принимала поздравления.
Принесли свадебный торт, и мы с Джимми долго трудились, разрезая его, как
того требовала традиция.
Под дружные аплодисменты гостей свадебный торт был разнесен официантами по
всему залу.
Торжество окончилось, и я была этому даже рада: столько впечатлений,
переживаний вместил в себя долгий день; я так утомилась. Мать,
казалось, обладает неистощимой энергией, хотя в другие дни она уставала от
затянувшейся беседы или небольшой прогулки. Она перекидывалась последними
фразами с отъезжающими гостями, те прощались и исчезали; видимо, ей хотелось
задержать веселье.
— Но еще так рано, — говорила она, — зачем торопиться?
— Ах, нам все-таки уже пора, — отвечал очередной гость, покидая
ее.
Последними ушли мистер Апдайк, мистер Дорфман и мистер Алькот.
Мы с Джимми переоделись и уже могли отправляться в свадебное путешествие:
машина отеля ждала внизу, готовая в любой момент доставить нас в аэропорт. Я
уложила Кристи в кровать, объясняя, что маме нужно ненадолго уехать.
Казалось, Кристи все поняла, она крепко обняла и поцеловала меня на
прощание.
— Не стоит волноваться, — успокаивала Сисси. — Я позабочусь о
ней.
— Спасибо, Сисси.
— Ты была красивой невестой, — сказала она и заплакала.
— Ты будешь такой же, Сисси.
Я обняла на прощание Сисси и спустилась вниз, где меня ждал Джимми с
чемоданами. По пути я встретила мать.
— Я так устала, &mdash
...Закладка в соц.сетях
