Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...дома роковым образом нарушаются и создается впечатление, словно вы пристроили у себя на
заднем дворе нечто вроде мотеля.
- Мне приятно, что вы меня одобряете, - сказал Уилл, самодовольно ухмыляясь. -
Наверху не хотите посмотреть?
- Только мельком. Уже сильно стемнело.
Махони пошел первым, я следом. Перила были наскоро сколочены из дешевых сосновых
досок.
- У нас есть оригинальные перила - они в мастерской, - сказал Уилл. - Плотник уже
делает новые стойки для перил и полирует заново старые перила. Они сделаны из цельного
куска красного дерева. На самом деле очень красивые.
На втором этаже тоже был просторный квадратный холл с комнатами по обе стороны от
него. Я заглянула в первую комнату. Она была такой же большой, как и комнаты на первом
этаже с большими окнами, за которыми теперь уже стояла звездная ночь.
- Красиво, - с восхищением сказала я.
Я открыла дверь, которая, как мне думалось, ведет в кладовку, но обнаружила светлую,
хотя и совсем маленькую, примерно два на три метра, комнату.
- Комната для младенца, - сказала я.
- Это разве не кладовая? - спросил Уилл.
- Ну, кто-то может считать это помещение кладовкой, но тетя Глория говорила, что в
такие комнаты ставили колыбельку. Там жили младенцы - те, которых рано было переводить
в настоящую детскую.
- Но ее ведь можно использовать для кладовой? - упрямо настаивал Уилл.
- А в чем дело? Разве ваша подруга не хочет иметь детей? Махони покраснел.
- Мы не обсуждали этот вопрос. Но мне бы хотелось иметь много детей. Какой смысл в
таком большом доме, если по нему не бегает целый выводок ребятни?
- Вынуждена с вами согласиться, - сказала я. - Нет ничего печальнее, чем, вложив
столько сил и времени в такой замечательный дом, превратить его в мавзолей. Что может быть
лучше дома, наполненного любовью и жизнью? Такой дом - самый красивый, даже если
шторы в нем полиняли, ковры в пятнах, а на полу в кухне собачья неприятность.
- Собачья неприятность?
- Вы поняли, что я имела в виду, - сказала я, направляясь в холл, а оттуда в спальню.
- Полагаю, архитектор планирует кладовку и ванну в каждой спальне? - спросила я,
следуя за Уиллом вниз по лестнице.
- О да, - сказал он. - Холл на верхней площадке лестницы будет использован как
большая диванная, а спальни хозяев мы разместим над кухонным крылом, которое тоже еще
предстоит построить.
- Пять спален? - спросила я, поднимая брови. - Эта женщина знает, к чему ей
готовиться?
- Новое спальное крыло сбалансирует пристройку на первом этаже, - сказал Уилл,
игнорируя мой вопрос. - И еще: я сам из многодетной семьи. У меня два брата и сестра. И у
них у всех есть дети.
- У вас для всех найдется место, - согласилась я. Нижний этаж теперь уже тонул во
мраке. Уиллу пришлось освещать путь фонарем.
Он запер за нами дверь и дернул ручку, проверив, надежно ли закрыл дом, затем взял
меня под руку и помог пройти по ненадежной веранде.
- Передумали? - спросил он. Я вздохнула.
- Мне не надо было соглашаться приезжать сюда и осматривать дом. Папа оказался прав.
- Насчет чего?
- Насчет меня и старых домов. Я безнадежна. Это какая-то форма извращения - тяга к
старым домам. Вы знаете, некоторые люди притягивают к себе бродячих собак и кошек. А у
меня нечто подобное выходит со старыми домами. Как только увижу старую развалину, так мне
тут же хочется привести ее в порядок и въехать в нее.
- Включая и этот? - Махони вел меня через луг, освещая фонарем путь. Он старался
вести меня по тому же маршруту, каким мы пришли в дом - в высокой траве мы протоптали
тропинку.
- Работа обещает быть захватывающей. Даже если она нас убьет невзначай.
Глава 14
- Давайте сразу договоримся, - сказала я, как только мы сели в машину. - Если мы
возьмемся за эту работу, то это не потому, что мы в отчаянном положении.
- Принято, - сказал Уилл.
Я сложила руки на коленях, как примерная девочка.
- "Интерьеры от Глории" - одна из самых лучших дизайнерских фирм в Джорджии, -
продолжала я. - Мы публикуемся в большинстве самых престижных журналов. Глория -
адъюнкт и профессор Художественной академии Атланты. Как правило, нам предлагают
больше работы, чем мы можем осилить, и потому мы вынуждены большую часть предложений
отклонять. Мы маленькая, студийная фирма, и нас это устраивает.
- Конечно, - с серьезным видом соглашался Уилл, - вам ни к чему заваливать меня
рекомендательными письмами. Я видел вашу работу и не собирался приглашать для
оформления дома никого, кроме вас.
Я сделала жест, словно отмахивалась от назойливой мухи.
- Я не хочу, чтобы вы думали, что мы только за старинные дома беремся, и я не хочу,
чтобы вы считали, будто Джерниганы так нас напугали.
- Как раз наоборот, - сказал Махони, усмехаясь, - насколько я знаю, Эй-Джи
предпочел покинуть страну, чтобы только не попасть под вашу горячую руку.
- Если мы возьмемся за эту работу, - продолжала я, игнорируя упоминание об
Эй-Джи, - а это еще под большим вопросом - мне предстоит проконсультироваться с
Глорией, то я бы хотела, чтобы вы поняли, как мы работаем.
Уилл кивнул.
- Обычно мы не оцениваем нашу работу по часам. Мы с Глорией подготовим наши
предложения по проекту Малберри-Хилл. Мы представим детальную программу со схемами и
образцами для каждого участка дома. Если вы одобрите наши предложения, мы будем
двигаться дальше.
Махони еще раз кивнул. Я вздохнула.
- Если дом должен быть закончен к Рождеству, времени на раскачку совсем нет. Это
серьезно ограничивает наш выбор в том, что касается тех предметов, которые надо будет делать
на заказ. Обычно мы так не работаем. Но если вы принимаете факт ограниченности нашего
выбора, я думаю, что смогу переубедить Глорию и мы возьмемся за эту работу.
- Отлично. - Уилл расплылся в улыбке. - Отлично. Когда начнем?
- Прямо сейчас. При условии, что моя тетя согласится. Мы сможем встретиться возле
Малберри-Хилл завтра с утра? Для того, чтобы подготовить предложения, мне понадобятся
планы, сделанные вашим архитектором, И потом нам надо будет сделать все замеры,
сфотографировать дом в разных ракурсах снаружи и внутри, чтобы сравнить, что было и что
стало.
- Завтра? Сожалею. Завтра я не смогу. У меня весь день будут дела на фабрике.
- Как насчет послезавтра? Нам действительно надо начать как можно раньше, если мы
хотим успеть к сроку.
- Не могу. Послезавтра я уже буду на полпути к Шри-Ланке.
- Шри-Ланка? - Я почувствовала, как брови у меня поползли вверх.
- Я лечу туда, чтобы посмотреть на то место, где будет производиться пошив изделий.
- А почему бы вам не шить их прямо здесь, на вашей фабрике? Видит Бог, у нас тут дела
идут хуже некуда. Вы ведь не купили завод просто для того, чтобы его закрыть? Вы же не
проходимец с Уолл-стрит?
Махони поджал губы, а потом растянул их в усмешке.
- Нет, я не проходимец с Уолл-стрит. Уолл-стрит - не моя специализация.
- Так на чем же вы специализируетесь? - спросила я. - Послушайте, здесь маленький
город. На взгляд приезжего, он может казаться вполне благополучным, но, поверьте, у нас
очень много людей зависят от этой фабрики. Она их кормит. Люди прикипели к ней кожей, они
надеялись и продолжают надеяться, что дела пойдут лучше, что скоро конвейер заработает на
полную мощность. Они надеялись, - сказала я с горечью, - что вы здесь все наладите. Но
вижу, надеялись зря.
- Я делаю все возможное, чтобы фабрика не закрылась, - сказал Уилл. - Но для этого
многое нужно поменять. Нам надо выпускать лучшие изделия. Мы должны работать более
эффективно, а это означает, что некоторые операции надо перенести в другие страны.
- В подвалы? В грязные коморки третьего мира?
- С тем, кто работает по контракту, - сказал Махони с едва уловимыми нотками
раздражения.
- Понятно. - Я открыла дверь и собралась было выйти из машины.
- Вы видите лишь то, что хотите видеть, - уже не скрывая раздражения, сказал Уилл. -
Давайте заключим сделку. Вы согласны?
Я развернулась, чтобы оказаться к нему лицом.
- Что за сделку?
- Вы занимаетесь оформлением Малберри-Хилл, а управление фабрикой оставляете мне.
Идет?
- Отлично, - сказала я. - Только учтите, еще неизвестно, как к этому отнесется
Глория.
- Понятно. Еще один момент.
- Да?
- Вы перечислили все причины, по которым вы не можете взять эту работу, но объяснить
мне, почему вы не желаете за нее браться, вы так и не смогли.
- Потому что это невозможно.
- Невозможно - понятие относительное.
- Эта работа встанет вам в огромную сумму.
- За лучшее надо платить. У меня с этим нет проблем.
Я окинула взглядом наш дом и вздохнула. Фонарь у входа горел, и свет на втором этаже
был выключен. Завтра рабочий день. Я была уверена, что папа уже успел уснуть перед
телевизором. Ехать домой на велосипеде было поздно, а будить отца, чтобы попросить его
подвезти меня домой, страшно не хотелось.
- Мне от вас еще кое-что надо, - выдавила я из себя.
- Интересно, что?
- Подбросьте меня в город. - Махони завел свой "кадиллак".
- Нет проблем.
Прохладный ветерок дул мне в лицо, и это было приятно. Я откинула голову на сиденье.
Ветер ерошил мои волосы, и это тоже было приятно.
- Вы ничего мне не рассказывали о своей женщине, - сказала я, внезапно вспомнив, что
Уилл избегал отвечать на любые мои вопросы, касавшиеся этой загадочной дамы.
- На самом деле она не моя женщина, - сказал он.
- И, тем не менее, вы готовы тратить сотни тысяч долларов, реставрируя этот дом для
нее.
- Для нас. Она будет моей. Просто пока она об этом не знает.
Я поежилась.
- Довольно жутко звучит. Вы ведь не маньяк, который преследует свою жертву,
шпионит за ней и прочее? - Уилл бросил на меня раздраженный взгляд. - Ну, хорошо, как ее
зовут?
- Стефания Скофилд.
- Вы говорили, что она юрист? - Махони молча кивнул.
- Как вы с ней познакомились?
- Это не важно. Я закатила глаза.
- Послушайте, если мы намерены оформить этот дом так, чтобы она в него влюбилась, и
в вас заодно, мне надо кое-что о ней узнать. Ну, например, какие цвета она любит. Какую
мебель. Любит ли она что-то коллекционировать - вы ведь знаете, что есть такая категория
людей, которые складируют у себя всякий хлам. Может, она любит бывать на природе -
скажем, увлекается экстремальным туризмом? Любит ли она готовить? Любит ли она
принимать гостей?
Уилл почесал затылок.
- Она блондинка.
- И это все?! Это все, что вы можете о ней сказать? Да бросьте, Уилл, вы должны знать о
ней нечто большее. Вы же умный парень. Расскажите мне о ней.
Мы находились на главной улице, но, вместо того чтобы поехать прямо к студии, Уилл
свернул на стоянку.
- Я хочу пива, - бросил он через плечо. - Вам взять что-нибудь?
- Прямо сейчас? - спросила я.
- Да. Очень жарко. Мне хочется пива. Вам что-нибудь захватить?
- Бутылку холодной воды, - сказала я. - Нет, постойте. Мне тоже пива.
Махони кивнул и вошел в супермаркет.
Он оставил двигатель включенным, поэтому я сделала погромче радио и, закрыв глаза,
откинулась на обтянутый мягкой кожей подголовник. Уилл переключил радио на станцию,
транслирующую музыку в стиле кантри, и, очевидно, сейчас было время ретро, потому что
Тэмми Уинетт пела "Будь ему опорой". Не подпевать было просто невозможно. Я сидела и
подпевала Тэмми Уинетт, когда к той машине, в которой сидела я, подъехала еще одна. Я
посмотрела через плечо и побагровела.
Низенькая женщина с головой, повязанной голубой банданой, выпорхнула из белой
"тойоты". Женщина была ко мне спиной, но, несмотря на экстравагантный вид, я узнала и эту
машину, и эту маленькую аккуратную попку, обтянутую укороченными джинсами. Я вжалась в
сиденье. Говорить с Пейдж у меня не было настроения. Только не сегодня.
Но было слишком поздно. Желтый "кадиллак" Махони трудно было не заметить.
Пейдж обернулась, чтобы разглядеть машину получше. Ее голубые глаза расширились от
удивления и ужаса.
- Кили? - Она попятилась, причем довольно быстро. Я готова была поспорить, что она
боится, как бы я не обрушила на нее всю мощь своего гнева.
Как раз в это время Уилл вышел из супермаркета. В каждой руке он держал по бутылке
пива. Он увидел меня и увидел Пейдж. И тут Уилл оказался на высоте: нырнув на водительское
сиденье, он перегнулся через руль и страстно поцеловал меня в губы, по всем правилам
французского поцелуя, раздвинув мне зубы языком.
Испугавшись, я попыталась его оттолкнуть, но Махони лишь прижал меня к себе крепче,
чуть ли не усадив на колени.
Наконец он отпустил меня.
- Соскучилась, детка? - спросил он, подмигнув. Теперь до меня дошло. Уилл устроил
шоу ради Пейдж, единственной зрительницы. Я потрепала его по затылку.
- Отвези меня домой, любимый, - громко сказала я.
- Как это мерзко, - зло бросила Пейдж, перед тем как отправиться в супермаркет.
Махони подождал, пока она не скроется внутри, и лишь затем отпустил меня и включил
задний ход.
- Неплохо для девушки из провинции, - сказал он, искоса глянув на меня. - Или вы
научились целоваться в Нью-Йорке?
- Не ваше дело, - хмуро ответила я, отодвигаясь от Махони. - Дело сделано! Пейдж
растрезвонит о том, что видела, по всему городу еще до того, как я вернусь домой, - сказала
я. - Горячие новости! Кили Мердок заполучила нового дружка!
- И это вас беспокоит? - Я задумалась.
- Моя репутация и так сильно подмочена. Полагаю, теперь мне ничего не страшно. А как
насчет вас? Вас не беспокоит, что люди станут считать нас любовниками, когда мы таковыми
не являемся?
- Мне плевать, - сказал Уилл.
- А что, если ваша женщина обо мне услышит?
- Не услышит.
- Почему вы так думаете?
- Она даже не знает, как меня зовут, - сказал Уилл. - Пока не знает.
Я отхлебнула пива, обдумывая новую информацию.
- Она не знает вашего имени?
- Честно говоря, нет. Но скоро все изменится.
- Вы что, в Интернете с ней познакомились? На каком-то порносайте?
- Перестаньте валять дурака, - сказал Махони несколько раздраженно. - Для всего
этого существует вполне разумное объяснение.
- Неужели? Итак, как именно вы познакомились с этой Стефани?
Уилл глотнул пива.
- Примерно месяц назад я сидел дома и смотрел телевизор. Бейсбол из-за дождя
отменили, а смотреть больше было нечего. Я переключался с канала на канал и наткнулся на
общественный телевизионный канал.
- Я, конечно, из провинции, Уилл, но не из дремучего леса. Я знаю, что такое
общественное телевидение.
- Там регулярно показывают благотворительные шоу - для сбора средств на какие-то
цели.
- Господи! - сказала я, закатывая глаза. - Как вы можете это смотреть.
- Выбора не было. Либо это, либо ужастик про вампиров, - сказал Уилл. - Я то и дело
переключал канал, чтобы посмотреть бейсбол, но там и вправду был проливной дождь и
штормовой ветер. Общественный канал показал кусочек соревнований, а потом сообщили, что
за следующие пятнадцать минут им надо собрать двадцать тысяч долларов, или вы никогда
больше не увидите "Шедевры мирового театра".
- Не больно хотелось на эти "Шедевры" смотреть, - язвительно заметила я. - У меня
подобные штучки уже в печенках сидят.
- В студии присутствовали волонтеры, которые отвечали на телефонные звонки и
принимали пожертвования, - сказал Уилл. - И камера все время показывала эту женщину. Ее
телефон не переставал звонить.
- И вы, конечно же, не могли оторвать от нее глаз, - сказала я с издевательским
придыханием.
Махони выразительно на меня посмотрел.
- На ней был красный топ, - сказал он. - Все вокруг нее выглядело серым и старым, а
она была как... как...
- Роза среди шипов? Маргаритка на куче навоза?
- Я позвонил на телевидение и, когда дозвонился, сказал, что хочу внести сотню
долларов. Но ответил мне мужчина. Потом я позвонил еще раз, и мне ответила женщина, что
сидела рядом со Стефани. Но я же не мог просто взять и повесить трубку и потому внес еще
сотню.
- Две сотни долларов! И вы все еще не могли с ней пообщаться?
- Когда я позвонил в третий раз, я сказал тому клоуну, который мне ответил, что я
просто хочу поговорить с женщиной в красном топе. Он мне сказал, что у них так не принято.
Тогда я сказал, что могу внести две тысячи долларов пожертвования, но только если меня
соединят с ней.
- Итак, они соединили вас со Стефани.
Махони кивнул, улыбнувшись своим воспоминаниям.
- Вот тогда она назвала мне свое имя. Она юрист. Все, кто отвечал на звонки в тот вечер,
были членами одного юридического клуба или чего-то в этом роде. И я смотрел телевизор,
разговаривая с ней, и видел, как она улыбнулась, когда я сказал ей насчет взноса в две тысячи.
И знаете, ее улыбка меня здорово пробрала.
Я глотнула пива и кивнула, стараясь держаться безучастно, хотя ничем не выдавать своего
отношения к тому, что он говорил, было для меня сложно.
- Она сказала, что я сделал самый большой за тот вечер взнос, - сказал Уилл. - И
что-то на меня накатило тогда. Я вообще-то не такой. Обычно со мной такого не происходит.
Я снова кивнула и украдкой бросила взгляд на дверь магазина, прикидывая, сколько
времени мне понадобится, чтобы выпрыгнуть из машины, подбежать к двери, открыть ее и
закрыть за собой. Но я решила не делать резких движений, чтобы не будить зверя в этом
сумасшедшем.
- Вы считаете меня сумасшедшим? - угадывая мои мысли, спросил Уилл.
- Не совсем, - осторожно ответила я.
- Вы не верите в любовь с первого взгляда? - спросил он.
- Я влюбилась в Бон Джови, когда мне было тринадцать, - призналась я. - Но все, на
что меня хватило, это удрать со школы и поехать в Атланту, чтобы купить билеты на концерт.
Напомню, мне тогда было тринадцать. Я хочу сказать... Не думаете ли вы, что все это
несколько экстремально?
- Я никогда не делал ничего подобного раньше. Ни разу в жизни. Но иногда случается
странное. Вспышка в голове, и в этой вспышке ты ясно видишь: она твоя единственная.
Я засмеялась.
- С Бон Джови у меня было нечто подобное, но загоралось другое: "О Господи, он такой
крутой!"
- Но вы ведь удрали из школы, чтобы купить билеты? Для ребенка это поступок, -
сказал Уилл.
- Наверное.
- А как насчет Эй-Джи? Как у вас с ним завязались отношения?
- Это совсем другое. Я знала его целую вечность.
- И в один прекрасный день вы просто решили встречаться.
- Мне не хочется обсуждать с вами Эй-Джи, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос
звучал отвлеченно. Черт меня побери, если я стану посвящать Уилла Махони в нашу
портьерную тайну. Хотя тот припадок страсти все равно не идет ни в какое сравнение с
безумным влечением, что испытывал Уилл Махони к женщине, с которой ни разу не
встречался.
- Это не важно, - сказал Уилл. Глотнув напоследок пива, он бросил пустую бутылку на
заднее сиденье. - Она единственная. И я не сумасшедший. На следующей неделе у нас
свидание. И если все пойдет как надо, мы обручимся ко Дню благодарения.
Я тоже бросила свою пустую бутылку на заднее сиденье. Наши бутылки стукнулись друг
о друга - дружески чокнулись.
- Вы и в самом деле сумасшедший, - сказала я Махони. - Единственное, что мне
хочется узнать: как, черт возьми, вы собираетесь назначить свидание женщине, которая даже не
знает, как вас зовут?
- Очень просто, - сказал Уилл. - Я позвонил на телевидение. Сказал директору по
развитию того самого канала, что я уже вложил две с половиной тысячи долларов в фонд и что
я готов округлить эту цифру до пяти тысяч, если он представит меня одной из своих волонтерш.
И тогда мы поговорили. И в среду вечером на следующей неделе мы ужинаем в "Боунз".
- Разве то, что вы сделали, можно характеризовать иначе, чем подкуп?
- То, что я делал, называется хорошим бизнесом, - сказал Уилл.
- Что, если она вам совсем не понравится? - спросила я. - Что, если у нее волосатые
ноги и толстые лодыжки, к тому же целлюлит и варикозное расширение вен?
- Она само совершенство, - сказал Уилл. - И потом, я не знаю, что такое целлюлит.
- Эффект апельсиновой корки. У вас широкий круг знакомств, спросите специалиста по
интимным женским проблемам.
- Я не сведущ в интимных проблемах, - сказал Махони, - но я быстро все схватываю.
- Вы платите деньги, - сказала я - И мы живем в свободной стране. Но просто
подумайте, на какую сумму вы себя накажете, если ваш план рухнет. Вы купили старый дом.
Вы уже потратили две с половиной тысячи баксов. И все ради чего? Если она решит, что вы
проходимец или у нее уже есть мужчина, вы проиграли. Столько усилий, а результат нулевой.
- Это не вполне так, - сказал Уилл. - Дом останется при мне, и я сам хочу его
реставрировать. И все остальное тоже. - Уилл повернулся ко мне и протянул руку. - Ну что,
по рукам?
Я пожала протянутую ладонь.
- Конечно. Думаю, ваши деньги так же хороши, как и деньги любого другого клиента. А
дом имеет замечательный потенциал.
Он станет отличным пополнением нашего портфолио. Уилл протянул мне визитку.
- Вы можете застать меня в офисе завтра с утра. Просто скажите, в какое время вы
хотите видеть архитектора, и я все устрою. Вам еще что-нибудь нужно прямо сейчас?
- Пожалуй, нет, - сказала я и открыла дверцу машины.
- Я вернусь в понедельник, - сказал Махони. - К тому времени у вас уже будет
что-нибудь готово?
- Счет, - сказала я. - За нашу первую консультацию.
- Отлично, - сказал Уилл. - Захватите с собой и ваши предложения. На прощание он
мне погудел.
В моей голове уже роилось множество идей. Вся в своих мыслях, я открыла дверь студии.
И лишь после того, как вошла внутрь и заперла дверь, я поняла, что свет включен. В комнате
пахло чем-то непривычным. Цветами.
Огромный букет сирени стоял посреди моего стола. А за моим столом, вальяжно
устроившись в кресле, сидел высокий элегантный мужчина, одетый в атласный халат в
сливочно-черных тонах. Лысина мужчины поблескивала - на нее падал свет от люстры.
- Остин! - воскликнула я. - Ты меня чуть до смерти не напугал. Что ты здесь делаешь
среди ночи?
- Валяю дурака, - непринужденно заявил он. - Но давай перейдем к делу, Кили Рей.
Кто этот божественный мужчина в роскошном желтом "кадиллаке", с которым ты целовалась
взасос на автомобильной стоянке у ночного супермаркета?
- Это Пейдж тебе позвонила?
- Да брось, Кили. Пейдж знает, что мы с тобой друзья водой не разольешь. Она
позвонила своей маме. Ее мамаша позвонила Дженис Биггерз. Дженис позвонила двоюродной
сестре Эй-Джи Мукки. А Мукки позвонила мне.
- И это все за десять минут. Остин весело подмигнул.
- На самом деле не за десять, а за пять. Мне пришлось срезать немного сирени и
привести себя в надлежащий вид. И вот я здесь. А теперь - блюдо дня!
Он называет себя Остин Лефлер и владеет цветочным бизнесом - магазином цветов,
который расположен тоже на первом этаже, через стену от нашей студии. Никто не знает, как
его по-настоящему зовут, но это уже никому и не интересно. Остину же нравится быть
окутанным тайной.
Два года назад он купил цветочный бизнес у своей восьмидесятидвухлетней
родственницы Бетти Энн и, также как я, перебрался жить на второй этаж - в квартиру над
магазином. Когда бизнесом владела Бетти Энн, магазин назывался "Букеты от Бетти". Она была
неплохой цветочницей, чего трудно было ожидать от почти слепой восьмидесятидвухлетней
дамы, которая в день выкуривала по три пачки "Кэмела" вплоть до того самого дня, когда
машина "скорой помощи" увезла ее после третьего, ставшего фатальным инфаркта.
Мы с Остином сдружились сразу, как только встретились. У него был ключ от нашей
студии, а у меня - от его магазина. Он жил в Мэдисоне всего два года, но за это время успел
неплохо тут освоиться и обзавестись обширными знакомствами. Он вошел в Историческое
общество Мэдисона, в наш городской художественный совет и был членом бизнес-клуба, в
котором состоял и мой отец.
Сейчас Остин суетился вокруг вазы с сиренью и поглядывал на меня так, как умел
смотреть только он - мол, все с тобой ясно.
- У тебя есть что-нибудь поесть? - спросила я, стараясь не встречаться с ним
глазами. - Сегодня у папы была запеченная лососина. Я жутко проголодалась.
Остин обворожительно улыбнулся.
- Думаю, что-нибудь найдется. Шоколад, скажем.
- Хорошо. Пошли к тебе. - Я направилась к выходу.
- Не так скоро, детка, - сказал Остин. - Сперва - главное блюдо, а потом десерт.
- Мне нечего тебе сказать, - запротестовала я. - Он клиент. И это все.
- Ты со всеми своими клиентами целуешься взасос? - спросил Остин, приподняв
бровь. - Может, этим объясняется твой успех в бизнесе?
- Ты же знаешь, что бизнес мой сейчас не в лучшем виде, - сказала я. - В любом
случае тебе известно и то, что в нашем городе любят делать из мухи слона, когда речь идет о
слухах.
- Ты хочешь сказать, что вы с ним не целовались? - спросил Остин. - Я ничего не
хочу по этому поводу говорить, но Мукки утверждает, что получила сведения из двух
независимых источников. И, как тебе известно, в этом смысле на нее можно положиться.
- Если, конечно, она не плюхнулась плашмя в фонтан с "Маргаритой". Кому ты больше
веришь: Мукки или мне?
Остин погрозил мне пальцем.
- Не отклоняйся от темы. Ты ведь не отрицаешь, что инцидент имел место?
- Да ну, это же было несерьезно! - воскликнула я, чувствуя, что краснею. - Мы
сделали это назло Пейдж. К тому же инициатором оказалась не я. Я просто ему подыграла.
- Ты ему подыграла? - визгливо переспросил Остин и захихикал.
- Господи, ты знаешь, что я имею в виду! - сказала я. - Послушай, или корми меня
шоколадом, или иди домой, а я спокойно лягу спать.
- С кем?
Я повернулась в сторону лестницы черного хода.
- Спокойной ночи.
- Сдаюсь, сдаюсь, - сказал Остин. Он встал и подтянул пояс халата.
- Красивая вещь, - сказала я. - Где ты его раздобыл?
- Это халат Бетти Энн. Антикварная вещь - сшит в сороковые, представляешь? К нему
есть еще пижама, но она слегка жмет мне в груди? Да и нижняя часть не вполне отвечает
потребностям джентльмена, если ты понимаешь, о чем я.
- Я никогда не видела, чтобы тетя Бетти одевалась во что-то отдаленно напоминающее
этот халат, - сказала я. - На самом деле я не видела на ней ничего, что не было бы
стопроцентной синтетикой.
- Возможно, ей его кто-то подарил, и он так и остался неиспо
...Закладка в соц.сетях
