Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...илась в слезы.
- О, Уилл, - завыла она и побрела к нему по колено в воде. - Посмотри, что они
сделали. Они раскромсали "Везувио"! Я пыталась остановить их, но Адам на меня набросился.
Он стал угрожать мне этой штуковиной. Я в жизни не переживала такого страха.
Она уже успела добраться до берега и пыталась вылезти, но, похоже, ее сделанные на
заказ кроссовки не были предназначены для такого рода упражнений.
- Уилл, - захныкала Стефани, скользя по жирной красной грязи - весь ее белый
шелковый наряд перепачкан, светлые волосы прилипли к черепу, а намокшая тушь стекала по
щекам.
Неожиданно Стефани не удержалась на ногах и плюхнулась в жирную жижу.
- Господи, - сказал Уилл и пошел к дому.
- Уилл, - заплакала Стефани, поднимаясь на ноги и протягивая к нему руки. Я не могла
больше на это смотреть и помогла ей выбраться на берег. Стефани упала на газон, дыша, словно
выброшенная на берег рыба. Эрвин прискакал к хозяйке, заскулил и стал лизать ее лицо.
Глава 66
- Это все? - спросил Уилл, заглянув в открытую дверь грузового отсека фургона.
- Да, - сказала я. - Надеюсь, вы уже видели счета.
- И куда все это ставить? - спросил он, сердито глядя на меня.
- Куда хотите, - сказала я. - Это ваш дом.
- Я хочу сказать, куда ВЫ хотите все это поставить?
- Я больше на вас не работаю, так что это не имеет значения. Может, вам стоит спросить
Стефани?
- Не смешно, - сказал Уилл. Он пожевал щеку с внутренней стороны и посмотрел на
Адама с Джорджем, которые уже ждали с тележкой у разгрузочного трапа. - Кили, - сказал
он, наконец, - вы не могли бы пройти со мной в библиотеку?
Я посмотрела на часы.
- Ладно. Но только на минуту. Этот фургон я должна вернуть в прокат через полчаса.
- Я заплачу за лишний день, - сказал Уилл и снова посмотрел на Адама и Джорджа. -
Почему бы вам, ребята, не сходить на кухню и не приготовить себе что-нибудь перекусить?
Бутерброды, например.
Я прошла в библиотеку. Уилл осторожно закрыл за собой дверь и жестом указал на
единственное кресло в комнате.
- Не хотите присесть?
- Спасибо, - сказала я и опустилась на край кресла, сложив руки на столешнице
письменного стола.
Уилл заходил кругами. Он полез в один из ящиков книжного шкафа и достал оттуда
толстый том в кожаном переплете.
- Кили, - сказал он тихо, не отрывая глаз от перелистываемых страниц, - я был осел.
- Вы к себе несправедливы, - сказала я.
- Нет, правда. Я был ослом во многих смыслах. И насчет Стефани. И насчет этого дома.
И насчет того, что вы виноваты в том бедствии, что обрушилось на луг для голубиной охоты,
насчет всего. Я... я ударился в какую-то безумную фантазию, а затем сосредоточился на том,
чтобы вернуть к жизни "Лавинг кап", и, пожалуй, потерял связь с реальностью. - Уилл поднял
глаза и криво усмехнулся. - Единственное, в чем я поступил правильно с того дня, как
переехал сюда, это то, что я нанял вас на работу.
- Возможно.
Он снова уткнулся в книгу.
- Вы были правы относительно Стефани. Правы во всем. Она... как бы сказать... не
заинтересована жить в Мэдисоне все время.
- И как, интересно, вам удалось это понять? - сказала я.
- Вчера мне звонил брокер. Он хотел назначить со мной встречу, чтобы внести дом в
список на продажу.
- Этот дом? - Я была шокирована. Уилл кивнул.
- Он работает на какое-то агентство по недвижимости в Атланте, которое занимается
тем, что у них называется эксклюзивной собственностью. Он показывал Стефани дома в
Бакхеде, и, как я догадываюсь, она обмолвилась о том, что я владею поместьем здесь и что мы в
конечном итоге будем его продавать. Этот звонок послужил толчком к тому, чтобы у меня
открылись глаза. Я позвонил Стефани, как только закончил разговор с тем парнем, и, конечно,
она попыталась все отрицать, но я успел выяснить и то, как зовут этого парня, и название
агентства, так что ей не удалось отвертеться.
- О, - сказала я, - сожалею, что вы узнали обо всем таким образом.
Уилл вздохнул.
- Лучше поздно, чем никогда. Во всяком случае, я хочу перед вами извиниться. И я на
самом деле очень хочу, чтобы вы снова вернулись работать ко мне. Я хочу, чтобы вы закончили
Малберри-Хилл.
Теперь он стоял прямо перед столом и смотрел на меня сверху вниз.
- Вам никто не будет мешать. Честное слово.
Я должна была обдумать это предложение.
- А как насчет сроков? Должна ли я по-прежнему пытаться закончить работу ко Дню
благодарения?
Уилл достал из кармана своих брюк маленькую черную бархатную коробочку, грустно на
нее посмотрел, а потом убрал снова в карман.
- Больше никаких сроков. Работайте столько, сколько вам потребуется.
В среду Глория вернулась с почты с маленьким свертком, который она положила передо
мной на стол.
- Открой его, - велела она.
Я открыла бандероль, подцепив край ножницами, и оттуда выпала прямоугольная
картонная коробочка. Я раскрыла ее и увидела черно-белую художественную фотографию
Джаннин Мердок. На ней была такая же мантия, которая была у меня на выпускной
фотографии. Темные волосы ее были начесаны, а концы подкручены, губы слегка приоткрыты
в лучезарной улыбке.
Глория встала у меня за спиной, разглядывая фотографию.
- Тебе нравится? Я кивнула.
- Откуда она у тебя?
- От Сони Уайрик, - сказала она. - Она позвонила мне вскоре после того, как ты с ней
встретилась во второй раз, и сказала, что ей хочется сделать хоть что-то, чтобы отчасти
загладить свою вину. Мы поговорили. Я же сказала ей, что ты очень переживала, и что Винсент
Баскомб умер. А еще о том, что сказал Дрю - что мы никогда не сможем получить тело твоей
мамы. Соня пообещала, что если ей удастся отыскать одну вещь, то она передаст ее тебе. Я
думаю, что это та самая вещь.
- А от меня взамен требуется простить и забыть?
- Это тебе решать, - сказала Глория. Я обернулась.
- А что бы сделала ты?
- Я? - спросила она. - Я думаю, что захотела бы облегчить свою ношу. Сейчас, Кили,
ты несешь на себе огромное количество черных мыслей. Ты ненавидишь Дрю Джернигана.
Ненавидишь Лорну Пламмер. Ненавидишь Соню. Дарвиса Кейна. И знаешь что? Вряд ли тебе
это идет на пользу. Соне действительно не по себе, она, возможно, единственная из всех, у кого
еще есть совесть.
- Я хочу, чтобы им было больно, - сказала я. - Я хочу, чтобы нашли Дарвиса Кейна. Я
хочу, чтобы его посадили в тюрьму за то, что он убил мою мать!
Глория села за стол с почтой и стала перебирать пришедшую корреспонденцию.
- Послушай, - сказала она. - Я не собиралась тебе об этом говорить, но я не могу
видеть, как ты столько сил тратишь впустую - а результат лишь тот, что тебе становится еще
хуже. Я поговорила с Ховардом Бэнксом о Дарвисе Кейне, и он навел кое-какие справки.
- Ты говорила с шерифом Бэнксом? - с надеждой в голосе спросила я. - Он знает, где
искать Кейна?
- Нет, - сказала Глория. - Ховард выяснил "послужной список" Кейна по
криминальным делам. В конце семидесятых - начале девяностых он был уличен в подделке
почтовых и банковских чеков, а также в краже машин. Его освободили из тюрьмы
Бейкерсфилд, штат Калифорния, в 1997 году. А после этого ничего найти не удалось.
- Возможно, он еще жив, - сказала я. - Детектив, которого нанял отец, может его
отыскать.
- Нет, - решительно сказала Глория. - Никаких больше детективов и никаких поисков.
Ховард говорит, что Дарвис, скорее всего,умер. Дарвис Кейн всю жизнь ходил по лезвию ножа.
Велика вероятность того, что его убил кто-то из его же дружков-преступников. Так что все.
Конец истории.
- Ты рассказала шерифу о той роли, что сыграл в смерти моей мамы Дрю Джерниган? -
спросила я.
- Он уже знал, - сказала Глория. - Винсент позвонил ему и попросил прийти к нему
домой буквально за пару дней до смерти. Видно, он не хотел уносить свою тайну в могилу.
- Тогда почему Дрю не в тюрьме?
- Потому что Дрю Джерниган все отрицал, - сказала Глория. - А поскольку тело не
найдено, то и доказательств нет. Послушай, Кили, - сурово сказала Глория, - я хочу, чтобы
ты успокоилась. Твой отец тоже этого хочет. Джаннин мертва уже двадцать пять лет. И на этом
все.
Я поставила мамин портрет перед настольной лампой. Для него понадобится хорошая
рамка. Лучше всего серебряная - она отлично подойдет к черно-белому снимку.
- Хорошо. Пусть все останется как есть, - сказала я тихо. - Не надо возмездия. Мы
ведь не в каком-то дешевом телесериале. Никакого возмездия за смерть Джаннин.
- Ну, - сказала Глория задумчиво, - может, все-таки какое-то возмездие все же есть. -
И она блеснула своей неотразимой улыбкой. - Я на днях проходила мимо "Мэдисон мьючел"
и зашла проверить, поставили ли консольные столы, что я заказывала для конференц-зала. И
догадайся, кто у них с сегодняшнего дня президент?
- Дрю, - сказала я. - Он всегда был президентом, сколько я себя помню.
- А вот и нет, - ехидно усмехнулась Глория. - Теперь там сидит Кайл. Если верить
новому кассиру, у них там недавно прошла пертурбация. На последнем ежеквартальном
собрании совета Дрю был переизбран тайным голосованием.
- Неужели такое может быть? - спросила я. - Это же семейный банк. Совет
директоров целиком состоит из Джерниганов.
Глория покачала головой:
- Не совсем. Джи-Джи, Эй-Джи и Кайл - вот совет директоров. И теперь они трое
имеют контрольный пакет. Думаю, тот визит, что нанес к ним домой шериф, и те вопросы, что
он задавал Дрю, так или иначе привлекли внимание Джи-Джи. И еще я слышала, что Дрю
слишком много времени проводил с Джобет, бывшей главной кассиршей. Так что теперь
Джобет на улице, и, судя по тому, что я слышала, Дрю тоже. Хотя улица эта очень милая.
Джи-Джи решила оставить за собой "Оукс" и дом в Каскавилле. Она решила, что Дрю может
иметь дом в Хайлендс.
- Выходит, Кайл - президент "Мэдисон мьючел"? - спросила я. - Эй-Джи в Чикаго,
учится на брокера по ссудам. А Дрю вне игры? Это правда?
- Правда, - сказала Глория и потянулась к телефону. - Думаю, мне надо Кайлу
позвонить. Этот новый офис, который он теперь займет, будет нуждаться в некоторой
доработке.
Сразу после Дня благодарения отслужили заупокойную по маме. Верный своему слову,
Уилл тихо купил все участки в бухте, принадлежащие Джерниганам, включая - и это было его
непреложное требование - и домик Баскомба. Первое, что он сделал, став владельцем
собственности, - сжег все, что осталось от старой хижины, и заменил доски на пристани.
Итак, в тот солнечный субботний день все пятеро - я, Глория, папа, Серена и Остин -
стояли на краю пристани и молча прощались с Джаннин Марри Мердок.
Остин сделал красивый венок из маргариток, маминых любимых цветов, с одной толстой
свечой, установленной посередине, и, после того, как пастор произнес все положенные слова,
мы опустили этот венок в озеро, и он поплыл.
Через какое-то время священник ушел - ему надо было готовиться к воскресной
проповеди, а мы остались. Выпили немного вина, поплакали и ушли только после того, как
свеча посреди венка догорела и погасла.
Ровно через месяц, в канун Рождества, мы, все пятеро, и священник принимали участие
уже в другой церемонии, где венки и цветы присутствовали даже в большем количестве, но в
иной аранжировке.
Остин превзошел самого себя, украшая цветами Малберри-Хилл. Два огромных венка из
остролиста, украшенные сияющими яблоками, грушами, лимонами, плодами лайма и ананаса в
обрамлении красных бархатных лент, висели на кованых воротах дома, рядом с плакатом,
приветствовавшим прибывавших на свадьбу гостей. Он украсил весь подъездной путь сотнями
стеклянных шаров, в каждый из которых была помещена толстая красная свеча. Все стволы
деревьев дубовой аллеи были по спирали обмотаны белыми светящимися нитями, а веранду
дома по всей длине украшали композиции из еловых веток с вкраплениями вощеных листьев
магнолии, красными ягодами и сухоцветами. Светящиеся огоньки окутали ель длиной шесть
футов, красовавшуюся на балконе второго этажа над парадным входом, а дверь парадного
входа с обоих флангов охраняли две бронзовые статуи архангела Гавриила, так что
архангельские трубы перекрещивались над парадной дверью.
А возле входа стоял сияющий и белоснежный "кадиллак Коуп де Виль" образца 1959 года
- любимая папина модель.
После того, как Стефани слезла с моей шеи, я к первой неделе декабря без труда
завершила оформление Малберри-Хилл. Уилл был так доволен, вернее сказать, был в таком
восторге, что решил преподнести мне особый подарок на Рождество.
Отбросив скромность, скажу, что дом в эту ночь выглядел потрясающе. Просто сказочно.
Освещен он был в основном свечами. В гостиной первого этажа, куда мы поставили большую
голубую ель, привезенную из Северной Каролины, трещал огонь в камине. Каминная полка
тоже была украшена остролистом, ветками ели и магнолии, перевязанными белыми лентами.
Я наняла струнный квартет. Музыканты играли во второй гостиной и так удачно там
смотрелись, словно служили естественным дополнением к великолепной мебели и картинам.
Мисс Нэнси вызвалась заказать провиант и обслугу, и я, поскольку у меня самой забот
был полон рот, с благодарностью приняла от нее эту услугу. Она притушила свет хрустальной
старинной люстры. Массивный стол красного дерева покрывали льняные скатерти, на столе
стояли серебряные подсвечники времен короля Георга, те, что я привезла из Нового Орлеана, и
еще блюда с крохотными канапе, самыми изящными из тех, что мне довелось видеть.
До церемонии оставался час, и я весь день была занята, так что у меня и маковой росинки
во рту не было. Решив, что никто не видит, я в одном шелковом халате и босиком шмыгнула
вниз и схватила первое, что мне попалось на глаза - канапе с креветкой. Мисс Нэнси, одетая в
бархатное темно-зеленое платье, застала меня на месте преступления.
Она шлепнула меня по руке, причем довольно чувствительно:
- Не смей. И убирайся поскорее наверх, пока гости не начали съезжаться. А то застанут
тебя тут в одних подштанниках.
- А вот и мы, - послышалось за спиной.
Мы развернулись и увидели Остина, стоявшего в дверях столовой. Он был одет в джинсы
и белую поварскую куртку. Двое мужчин в белых рубашках и смокингах стояли позади него,
едва удерживая самый большой свадебный торт из тех, что мне доводилось видеть.
- Господи! - только и сказала мисс Нэнси.
- Поставьте его туда, на буфет, - приказал Остин. - И не разбейте эти бокалы
"Стюбен". Нравится? - спросил он, когда мужчины скрылись на кухне.
Нэнси и я придирчиво осматривали торт. Сам торт представлял собой уменьшенную
копию Малберри-Хилл, там даже елка была - ее роль выполняла крохотная веточка
розмарина, украшенная серебристыми бусинками из сахарной глазури.
- Потрясающе! - выдохнула я. - Как тебе это удалось? Неужели ты сам его сделал?
- Все сам. Пришлось, правда, изучить подшивку за пять лет "Марта Стюарт ливинг", -
сказал Остин с едва заметным бахвальством. - Лимонный торт, украшенный белой
шоколадной глазурью, с дверями и окнами из марципана.
Наконец, он отошел от торта и неодобрительно посмотрел на меня.
- А ты почему еще в нижнем белье? Забыла, что через час у нас свадьба?
Мы трое налили себе по бокалу шампанского, закусили, чем Бог послал, и только тогда я
побежала наверх одеваться. Я была в хозяйской спальне, сидела за трюмо, за которым должна
была сидеть Стефани, и подкрашивала глаза тушью. Остин постучал и тут же зашел внутрь. Я
едва не потеряла дар речи.
- Остин! - только и смогла сказать я. Он переоделся в черный смокинг от Армани,
накрахмаленную белую рубашку с черными жемчужными запонками, с красным кушаком и
галстуком-бабочкой в тон. На ногах у него были черные бархатные туфли с монограммой.
- Как я тебе? - спросил он и покрутился, чтобы я могла составить полное впечатление.
- Ты - божественно хорош! - сказала я, намеренно употребив его любимое слово. -
Это все божественно. И ты самый лучший друг, который только может быть у девушки. - Я
обняла его за шею и поцеловала прямо в губы.
Остин вывернулся из моих объятий и встал перед зеркалом в полный рост. Снова
повертелся так и эдак, а потом погладил кушак.
- Как думаешь, это не слишком вычурно? Это из французского тартана.
- Неужели? - слросила я.
- Теперь я истинный Лефлер - господин Цветок, - сказал он и подмигнул мне. - Я
сам придумал этот наряд. Как ты думаешь, он сгодится для Нового года?
- В Мэдисоне? - с сомнением переспросила я. - Думаю, для нашего города это
слишком... элегантно.
- Да нет же, - капризно сказал Лефлер. - Для Нового Орлеана. Я встречаю Новый год
в Новом Орлеане.
- С Робертом?! - Я была готова подпрыгнуть от радости.
- С кем же еще? - кокетливо сказал Остин. - А теперь, Кили, пожалуйста, одевайся.
- Все уже здесь? - спросила я.
- Почти все. Дом полон.
- Как там папа? Ты к нему заходил? Как он держится?
- Он немного нервничал. Пока я не подарил емуто, чтохотел. Я думаю, мне удалось
поднять ему настроение.
- И что ты ему подарил?
- Маленькую серебряную фляжку, - сказал Остин. - Полную старого доброго скотча.
Он глотнул и пришел в чувство.
- О Боже, - сказала я. - Пойди, вернись и забери ее у него. Мы не можем допустить,
чтобы он раскис перед священником.
- С ним все будет в порядке. Не переживай. Он - молодец-огурец. Ты-то сама как?
- Я? Прекрасно.
- В самом деле? Тогда почему ты все еще сидишь тут растрепой, в то время как все
сливки мэдисонского общества уже собрались внизу и ждут, когда заиграют марш
Мендельсона?
- Я сейчас, - заверила я Остина. - Мне нужна всего одна минута, а потом я быстро
оденусь. Я спущусь через пять минут, обещаю.
- Ты думаешь о маме, да? - спросил он.
Я кивнула. В моем горле стоял комок, который мешал говорить.
- Увидимся внизу, - сказал Остин, поцеловал меня в лоб и ушел.
Я села за трюмо и вытащила маленькую хрустальную склянку из вечерней сумочки. Я
потрясла ее как следует, открыла пробку и втерла остатки духов "Джой" в кожу на запястьях и
за ушами. Потом я надела платье, застегнула молнию и влезла в туфли от Маноло Бланик на
самом высоком каблуке из тех, что продавались в этом сезоне. Я слегка сбрызнула лаком
волосы, уложенные в самую замысловатую прическу из тех, что могла сочинить Мозелла, и
взглянула в зеркало. Ну что ж, я готова.
Мне пришлось приподнимать шлейф платья, чтобы не наступить на него, когда я
спускалась по ступеням. Внизу уже толпились гости, в воздухе витал аромат цветов, духов и
свечного воска. Я пробралась сквозь толпу к камину, где терпеливо ждал пастор.
И вот уже квартет заиграл свадебный марш, и толпа дружно ахнула, когда Серена в
длинном атласном вечернем костюме цвета слоновой кости с декольте в форме сердца пошла
вниз по лестнице об руку с моим отцом.
Гости расступились, замигали вспышки фотоаппаратов, загудели машины. Глория стояла
по другую сторону от камина, как и я, одетая в черный бархат. Только у меня платье было без
рукавов с глубоким V-образным вырезом, а у нее - с длинными рукавами и вырезом
поскромнее. У нас у обеих были букеты белых фрезий, что сделал для нас Остин, а у папы,
который уже приближался к самодельному алтарю, в лацкане фрака была одна белая роза. Он
весь сиял, и я подумала, что он сегодня самый красивый мужчина из всех присутствующих.
Волосы Серены были уложены наверх, чтобы открыть бриллиантовое колье, которое
подарил ей отец в качестве свадебного подарка. Папа был на добрых шесть дюймов выше
Серены и смотрел на нее с таким нескрываемым обожанием, что у меня слезы выступили на
глазах от умиления. Я взглянула на Глорию. Она плакала. Я услышала всхлипывание слева от
себя и поняла, что Остин тоже плачет как ребенок.
Полчаса спустя мы уже пили шампанское в столовой. Серена была против формальностей.
Шампанское, хорошая еда, добрые друзья и никаких длинных речей.
Она отрезала кусок от торта и накормила им моего отца, который, судя по блеску в глазах,
давно уже успел опорожнить подаренную Остином фляжку. Я почувствовала теплую ладонь на
своем плече и, подняв взгляд, встретилась глазами с Уиллом. Он выглядел роскошно в своем
черном смокинге, и его рыжие волосы, как всегда нуждавшиеся в стрижке, сверкали, словно
медь в свете свечей.
- Красивый вечер, верно? - спросил он.
- Великолепный, - ответила я и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. Но он
повернулся, и мои губы на мгновение коснулись его губ.
- Спасибо за сегодняшний день, - сказала я Уиллу.
- За что? - спросил он. - Вы с Остином сделали всю тяжелую работу. Я просто вам не
мешал.
- Вы тоже многое сделали, разве не так? Мы с отцом не знаем, как вас благодарить.
- Вам не обидно, что ваш отец женится? - спросил Уилл.
- Нисколько, - сказала я просто. - Они с Сереной - отличная пара. Словно
подростки. Серена делает папу счастливым. И большего я не могу желать.
- Что, действительно никаких сожалений? - спросил Уилл.
- Насчет чего?
- Насчет Эй-Джи. Я скривила лицо.
- А как насчет вас? Есть сожаления по поводу Стефани?
- Господи! - сказал он. - Стоит только подумать, как далеко я зашел. Если бы не тот
фонтан и истерика, которую Стефани из-за него закатила, если бы я случайно не увидел всего
своими глазами...
- Она оказалась настоящей хулиганкой, верно?
- Точно, - сказал Уилл. Продолжая держать меня за талию, он чуть-чуть притянул меня
ближе. - Ммм... Вкусно пахнет. Вы всегда так вкусно пахнете?
- Сегодня особый случай, - подчеркнула я.
- В тот раз, когда мы впервые встретились, тоже был особый случай, - сказал Уилл,
усмехнувшись. - Насколько я припоминаю.
- Когда это? - И тут я вспомнила вечер репетиции свадебного ужина. - Господи! Как
я, должно быть, выглядела тогда - перемазанная фруктовым коктейлем, злая как черт. Это
была самая большая истерика в моей жизни. Не могу поверить, что вы видели, как я уродую
машину Эй-Джи, и при этом не сказали ни слова. А потом выглядываете из своего нелепого
желтого "кадиллака" и уличаете меня в незнании родного языка. Первое впечатление было
отличным, ничего не скажешь?
- Вы были восхитительны, - заверил меня Уилл. - Как я мог после этого вас не
нанять?
Как раз в этот момент подбежала моя кузина Джейни:
- Эй, ребята, скорее! Серена сейчас будет бросать свадебный букет. - Она схватила
меня за руку и потащила за собой, в первые ряды жаждущих выйти замуж.
Белый "кадиллак", украшенный бантом, подъехал ко входу. Все дружно закричали,
приветствуя выходящих из дома новобрачных. Серена повернулась к толпе спиной и бросила
через голову букет. Джейни успела вырваться вперед и поймала его на лету.
Я вернулась в дом и налила себе шампанского. Квартет продолжал играть, гости не
торопились уходить: кто-то сидел на диванах, кто-то стоял, кто-то ходил, разглядывая дом и
восхищаясь талантом Остина, сумевшего так удачно украсить его цветами.
Я поднялась наверх, в хозяйскую спальню, которую на сегодняшний вечер присвоила себе
компания родственников жениха и невесты, села за трюмо и принялась поправлять косметику.
И тут вошел Уилл.
- О, - сказал он. - Извините, я думал, вы внизу.
- Ничего, - сказала я, вытирая под глазом. - Это ваш дом. И ваша спальня. Я уже
закончила.
Я встала, повернулась к зеркалу спиной и поправила платье.
- Я забыл вам сказать. Вы сегодня просто ошеломляюще выглядите. Даже лучше, чем в
тот вечер, когда мы встретились.
- Спасибо, - сказала я, краснея. От Уилла не так легко дождаться комплимента.
- Есть еще одна вещь, - сказал он, нахмурившись и приближаясь ко мне. - Это меня
все время сводит с ума.
- Что именно? - Я обернулась и посмотрела в зеркало.
- Вот это, - сказал он, подойдя сзади. Он подцепил бретельку моего черного
бюстгальтера, которая выглядывала из-под платья, а потом наклонился и поцеловал меня в
плечо, затем в шею, в ямочку у горла, в мочку уха и, наконец, в губы.
И тут в его объятиях я забыла, где я и кто я. И я думаю, он тоже забыл. Рука Уилла
нащупала молнию моего облегающего платья. Платье уже начало падать, когда я
почувствовала, вернее, услышала, что в комнату кто-то заглянул.
- Давно, черт побери, пора, - проворчала мисс Нэнси, закрывая дверь. Затем она
повернула замок на дверной ручке и, осторожно ступая по ступенькам, спустилась к гостям.
Компания, собирающая информацию о корпорациях в США.
Консервативная секта меннонитов
Мэри Кей Эндрюс: "Маленький скандал"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
