Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...ствовать в
перевыборах на должность окружного администратора. Замужняя женщина с простреленной
грудью? И кровь по всему дому. Они запаниковали. Они все были пьяны и запаниковали. К
тому времени, как я приехал, все уже было закончено. Все, что мы могли сделать, это убрать
грязь и придумать что-то правдоподобное. Так мы и поступили.
- Где она сейчас? - спросила я шепотом. - Что они сделали с маминым телом?
- Я не знаю, - сказал Баскомб. - Дрю с Лорной где-то спрятали его, но где именно, мне
не сказали. Я и до сих пор не знаю.
- Вы не знаете? - закричала я, поднимаясь со стула. Я была в гневе. В слепом гневе. Я
стояла над Баскомбом со сжатыми кулаками, и он вжался в подушки.
Я схватила подушку и швырнула ее в Баскомба. Шапочка слетела с его головы, и лысина
тускло блеснула в свете лампы.
- Не надо, - всхлипнул он.
- Вы просто не хотели знать! - закричала я. - Вам всем было наплевать. Всем
наплевать! Вы могли бы позвонить в полицию, сказать, что случилось. Могли бы объяснить,
что это был несчастный случай. Такая крупная рыба, как Дрю Джерниган, в тюрьму бы не
отправилась. Все бы свалили на Дарвиса Кейна. И мы, по крайней мере, знали бы. Мы могли
бы, по крайней мере, ее похоронить.
Я снова схватила подушку, но Остин вырвал ее у меня.
- Кили, - закричал он, - Кили!
Внезапно боевой настрой покинул меня. Я опустила глаза и увидела сморщенного,
жалкого, больного старика.
- Я не хочу, чтобы вы умерли, - сказала я. - Не хочу, чтобы вы умерли до того, как
вас, Джернигана и Лорну призовут к ответу за то, что вы сделали.
Я вышла, не закрыв за собой дверь, и пошла по ковру из опавших листьев к машине.
Глава 61
Вечер среды. Традиционный ужин у отца. Забросив Остина домой, я принялась кататься
по городу, бессмысленно нарезая круги вокруг площади, проехала мимо антикварной лавки,
мимо аптеки, затем мимо закрытого детского кафе, куда мы когда-то часто ходили с мамой. И
потом я поехала туда, где видела ее последний раз - домой.
Я облегченно вздохнула, увидев, что машины Серены нет перед домом. Мне требовалось
некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли, что папа теперь не один. Проведя с Сереной
какое-то время, я пришла к выводу, что она на самом деле неплохая женщина. Возможно, не та,
кого бы я выбрала для отца, но будем реалистами: мы редко имеем возможность выбирать
партнеров своим родителям. В любом случае сегодняшний вечер обещал быть вечером только
для нас двоих.
- Привет, девочка, - сказал мне отец, когда я зашла на кухню через дверь черного хода.
Он хлопотал возле плиты, насвистывая мелодию, доносившуюся из CD-плейера, который я
подарила ему на День отца. В комнате пахло жареным мясом и жареным луком. Запах был
знакомым. Тут пахло домом.
Отец оторвался от помешивания стряпни в кастрюле и поцеловал меня в щеку.
- В чем дело? - воскликнул он. - Ты плакала!
- Немного, - призналась я. - Ты не мог бы на некоторое время отвлечься?
Отец кивнул:
- Сейчас, только картошку выключу. Цыпленок уже готов. Я оставил его в духовке.
Я подошла к бару и достала бутылку бурбона и два стакана. Налила немного в каждый,
потом добавила льда и воды. Папа сидел за столом на кухне. Я поднесла свой стакан к его
стакану и чокнулась.
- За маму, - сказала я. - За память о ней. Отец удивленно поднял на меня взгляд.
- О чем это ты? Ты что-то узнала?
Я откинулась на спинку стула и взяла отца за руку.
- Она умерла, - сказала я тихо. - Она была мертва все эти годы. Она никогда не
уезжала из Мэдисона.
Отец кивнул. В глазах его стояли слезы.
- У меня всегда было такое чувство. Ничего конкретного. Просто чувство. Значит, все
так и есть. Она мертва. Что с ней случилось? Как ты узнала?
Тогда я стала ему рассказывать. Начиная со встречи с Соней Уайрик и заканчивая
встречей с Винсентом Баскомбом. Я опустила пару деталей, включая тот эпизод, когда я стала
колотить несчастного калеку. Мне нечем тут было гордиться.
- Я хочу похоронить ее, - сказал отец. - Достойно. Как положено.
- Баскомб говорит, что он точно не знает, где Дрю Джерниган спрятал тело, - сказала
я. - Но я собираюсь это выяснить.
Я хочу, чтобы он заплатил за то, что сделал с ней. С нами.
- Кили, - сказал отец, покачав головой, - ты уже достаточно сделала. Больше, чем мог
бы сделать я. Остальное оставь мне.
- Но, папа, - запротестовала я. Отец приложил палец к моим губам.
- Тихо. Я сказал то, что думаю. Я теперь хочу об этом подумать. Подумать о том, что все
это значит.
- Винс Баскомб и так уже на смертном одре, - мрачно сказала я. - Его сожрал рак. И в
любом случае он утверждает, что его там не было, когда все это произошло. Но, по крайней
мере, для Дрю и Норны на этом дело не должно закончиться, - с жаром добавила я. - И для
Сони. Мама была ей сестрой. Как можем мы покрывать этих преступников? По ним по всем
тюрьма плачет! И если привлечь к этому делу закон, то они, возможно, отыщут и Дарвиса
Кейна. Мы знаем, что до середины восьмидесятых он дожил. Может, его портрет покажут по
телевизору в этой программе, где ищут людей, и...
- Тихо, - повторил отец. - Поговорим об этом. Но не сегодня. Дай мне немного
времени.
Он встал из-за стола и снова пошел к плите.
- Ужин почти готов. - Он открыл духовку, чтобы я могла насладиться зрелищем. -
Курица в вине. Рецепт Серены.
- Пахнет замечательно, - сказала я. Но желудок у меня словно узлом свело. Я заставила
себя проглотить несколько кусочков папиной курицы, и на вкус она была так же хороша, как и
на запах. Мы даже сумели немного поболтать, но стоило мне затронуть тему мамы, как папа
мягко, но решительно заявил, что тема закрыта. Я не могла его понять. Этого момента я ждала
годы. Мы, наконец, получили ответы. Но Винс был прав: счастливее мы от этого не стали. И
позже, когда я мыла посуду, я подумала о том, что и другими мы тоже не стали.
Мама пропала. Ее не было двадцать пять лет. Долго я ждала, что она вернется. Интересно,
когда я сдалась? И когда сдался мой отец?
Я с головой окунулась в дело. Строительные работы в Малберри-Хилл были завершены.
Вся покраска и лепнина почти закончены. Уилл то уезжал из города по делам, то приезжал, но в
основном его в городе не было. А Стефани доводила меня до белого каления.
Еженедельные визиты переросли в ежедневные телефонные консультации.
- Это я! - весело объявляла она. - Я проснулась среди ночи, думая о
полотенцесушителях внизу и об уборной наверху...
Я готова была ее убить этим полотенцесушителем.
Наконец, за неделю до голубиной охоты, я уже не могла больше откладывать свои дела.
Мне нужно было совершить еще одну поездку за покупками для Малберри-Хилл. Я должна
была поехать в Северную Каролину на мебельную выставку и купить кое-какие экспонаты,
которые после выставки выставлялись на продажу. В пятницу я должна была вернуться -
последний срок для того, чтобы присмотреть за приготовлениями к большой охоте Уилла.
До сих пор все шло прекрасно. Мисс Нэнси заказала еду, а Остин уже все подготовил для
"цветочного оформления". Перед отъездом я сделала переадресацию всех звонков в студию на
свой мобильный, а Глорию попросила любой ценой не пускать Стефани в Малберри-Хилл.
- От нее не отвяжешься - ты ее в дверь, а она в окно, - пожаловалась Глория.
- Она не станет тебя донимать, - успокаивала я тетю. - Стефани знает, что Уилла в
городе нет, и я сообщила ей, что уезжаю за мебелью в другой штат. Представляете, она чуть
было не напросилась ехать со мной. Шопинг - это то, что доктор прописал! - так она
выразила свою мысль. Но к счастью, у нее всплыли какие-то дела, и она не смогла ко мне
присоединиться.
- Жаль, - сказала Глория. Она отодвинула стопку образцов тканей, из которых
выбирала нужные. - Ты собираешься встречаться с Соней Уайрик там, в Северной Каролине?
Я успела рассказать Глории обо всем, что было связано со смертью мамы, и надеялась,
что она убедит отца дать мне разобраться с Дрю Джерниганом и прочими. Но, к моему
удивлению, Глория приняла сторону брата.
- Твой отец знает, что делает, - только и сказала она.
- Я лишь хочу увидеть Сонино лицо, когда я скажу ей, что знаю о смерти мамы и ее роли
в этой истории, - сказала я Глории.
- Но Уэйд сказал...
- Я знаю. И я обещала ему, что я оставлю все как есть.
Так что, наверное, я так и поступлю.
И я действительно собиралась сдержать обещание, данное отцу. Но когда я съехала с
шоссе на Каннаполис, я решила свернуть. Я сказала себе, что это просто санитарная остановка.
Я заполню бак, возьму попить и воспользуюсь туалетом. Но пить мне не хотелось, и писать
тоже. Сама не понимая, что делаю, я зашла в кафе, где мы встречались с Соней в прошлый раз,
взяла телефонный справочник, нашла ее домашний номер и позвонила ей со своего сотового.
- Соня? Это я, Кили Мердок.
- Привет, - сказала она, слегка насторожившись. - Как дела?
- Прекрасно, - сказала я, стараясь говорить бодро. - Я как раз проезжаю через город
по дороге на мебельную выставку и хочу перекусить. Я в кафе "Дом вафель". Не хочешь
составить мне компанию на чашку кофе?
- Я немного занята сейчас, - сказала Соня. - У меня всю неделю гостят внуки, и дома
все вверх дном. И потом у нас сегодня молитвенное собрание...
- Я поговорила с Винсом Баскомбом, - перебила ее я. - Он сказал мне, что мама
мертва. Я знаю все, что случилось в ту ночь. Мой отец нанял адвоката и подает на всех вас в
суд.
- Что? - завопила Соня. - Меня там даже не было, когда все это случилось. Если Винс
сказал, что я там была, то он нагло врет!
Куда только делась ее набожная скромность.
- Я в кафе, - повторила я со стальными нотками в голосе. - Встречаемся через пять
минут.
- Через десять, - сказала она. - У меня пирог в духовке.
Я заказала кофе и тосты из ржаного хлеба и занялась изучением списка предлагаемых
блюд, каждое из которых, судя по названию, было тут фирменным.
Я приступила ко второй чашке кофе, когда Соня, хромая, вошла в кафе. Она злобно на
меня посмотрела и уселась напротив.
- Ты не имела права мне звонить и предъявлять обвинения насчет того, что произошло
двадцать пять лет назад, - начала она с места в карьер. - Если бы не я, ты бы так до сих пор
ничего и не узнала про свою мать. Я сделала тебе одолжение, а ты вот чем мне отплатила. Ты,
моя кровная родственница, собираешься напустить на меня копов? Если бы Джаннин была
жива, ей было бы за тебя стыдно.
- Сомневаюсь, - сказала я. - Мне от тебя нужно только одно.
Я хочу знать, где ее тело. Соня пожала плечами:
- Я не знаю.
Я нагнулась над столом.
- Я тебе не верю. Ты и раньше мне лгала. Винс Баскомб сказал, что ты там была. Было
темно. Никого в округе. Дрю не мог один спрятать тело. Я знаю, что ты ему помогала.
- Винса хлебом не корми, дай соврать, - сказала Соня. - Негодяй. Он всю жизнь
грешил. Если хочешь узнать о смерти матери, спроси у того, кто умеет отличать правду от лжи.
- Он умирает, - коротко сказала я. - В нем теперь и сорока кило нет. И терять ему
совершенно нечего. Зачем бы он стал мне врать? Ладно, Соня, перестань. Я знаю, что ты была
там. И ты знаешь, где тело. Ты говорила, что стала религиозной. Плела что-то насчет того, что
ты спаслась. Докажи это. Все, чего хочет мой отец, это узнать, где тело мамы. Мы хотим
похоронить ее останки по-людски. Если ты действительно стала верующей, помоги устроить
своей сестре христианское погребение.
Соня со злостью постучала по столешнице своими пальцами-сосисками.
Наконец она сложила руки перед собой.
- Она была мертва, когда я приехала. Я не онаю, что тебе сказал Винс, но она была
мертва. Дрю Джерниган и эта дура, Лорна Пламмер стояли над ней, как две статуи. Дарвис уже
сбежал. Лорна хотела оставить тело Джаннин в домике, а сам дом поджечь, но Дрю был
категорически против. Он боялся, что огонь перекинется на его участок или сгорит пол-леса.
Он сказал, что у него есть идея получше. Колодец.
- Какой колодец?
- За домиком Винса есть старый колодец с питьевой водой. Он пересох за несколько лет
до тех событий, никто им не пользовался. Так что он поступил так: они с Лорной оттащили туда
Джаннин и бросили тело в колодец, а сверху засыпали камнями и землей. Насколько я знаю,
она и сейчас там. Но я к этому никакого отношения не имею. Я осталась в домике, ждала Винса.
И когда он приехал, мы там прибрались. И это все. - Соня приложила руку к сердцу. - Бог
мне свидетель.
- Не смей к этому Бога припутывать! - зло сказала я. - В прошлый раз ты говорила
мне о прощении, о том, что за ответами надо обращаться к Богу. И это при том, что все ответы
были при тебе. - Я глубоко вздохнула. - Я росла с мыслью о том, что мама меня бросила. Я
думала, что она жива, но ей нет до меня дела. Ты могла бы предотвратить это. Ты могла бы все
изменить одним телефонным звонком. Но вы спасали свои задницы. И после этого ты мне еще
говоришь о кровном родстве. Со мной. Или с мамой?
Соня заморгала и расплакалась. Грудь ее вздымалась от рыданий. Тушь текла по щекам.
Люди, сидевшие поблизости, стали на нас оглядываться, но вскоре вернулись к своим вафлям и
яйцам. Я бесстрастно ждала, когда она выплачется, потягивая кофе.
Наконец я почувствовала, что с меня хватит. Я подозвала официантку, попросив принести
для Сони стакан холодной воды. Она выпила и высморкалась в носовые платки, что я ей
подала.
- Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, - прошептала она, вытирая тушь с лица, -
но мне действительно очень жаль. Я не имею права просить у тебя, чтобы ты меня простила, и я
не буду. Ты знаешь, я рада, что ты пришла сегодня сюда и заставила меня сказать правду. Я
слишком долго ее прятала. Ты права. Я так же причастна ко всему случившемуся, как и
остальные. Я просто боялась. Я лгала себе, говорила, что раз я христианка, то буду прощена. Но
ты не можешь стать прощенной, пока не принесешь все это Богу. Много лет назад я
исповедалась в моих грехах. Во всем том ужасном, что я делала. Во всем том плохом, что я
принесла своим детям и своим друзьям. Но этого я не говорила на исповеди. Это была моя
последняя позорная тайна. И ты заставила меня посмотреть правде в глаза. И ноша упала с
плеч. Теперь твой отец может меня привлечь к суду, если захочет. Я встану и скажу правду, и
мне все равно, что случится со мной на этой земле. Потому что мой дом не тут.
Соня потянулась через стол и так сильно пожала мне руку, что я думала, что закричу от
боли.
- Спасибо, Кили. Ты принесла мир в мою душу. Спасибо тебе. - Она перегнулась через
стол и поцеловала меня в щеку.
И я вышла.
Мне пришло в голову заглянуть в зеркало, потому что я боялась себя не узнать. Я вошла
сюда, полная решимости заставить Соню сказать правду. И я это сделала. Но все же я вышла с
последним недостающим звеном. Я теперь знала, где мама. Она была на дне заброшенного
колодца, но я ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы собрать все воедино, чтобы, наконец,
успокоиться. Так где же это целительное чувство, о котором так много говорят? Где оно,
успокоение?
Я думала об этом всю дорогу от Каннаполиса до Хай-Пойнта.
Прибыв на место, я сняла комнату в отеле рядом с мебельным салоном и отправилась на
выставку. Но здесь был нулевой меридиан мебельного мира. Международная выставка мебели,
что проводилась здесь дважды в год, только что закончилась, и большинство экспонатов были
выставлены на продажу. Черт с ними, с этими окончательными ответами, сказала я себе. Черт с
ними, с Джерниганами и Пламмерами, со Стефани Скофилд и прочей шушерой. Что мне сейчас
нужно, так это немного шопинг-терапии. Старой и доброй. Но по оптовым ценам.
Вооружившись лишь чековой книжкой и списком предполагаемых покупок, я пошла
гулять. Вначале я завернула в "Роуз фениче компани". Сам вид здания уже поднял мне
настроение. Я проштудировала все сто восемьдесят тысяч квадратных футов и ознакомилась с
продукцией более шестисот различных производителей.
Я записалась для участия в распродаже, и ко мне прикрепили продавца по имени Том,
который был дальним родственником семейства Роуз - тех, что в 1925 году открыли салон.
Через шесть часов я скинула с распухших ног туфли и повалилась на кровать в своем номере в
отеле.
Фургон был набит до отказа, и я заплатила вперед за все то, что должны были доставить в
Мэдисон на следующей неделе. Для кабинета я купила роскошные кожаные клубные кресла,
похожие на те антикварные, что уже украшали маленький дом. Еще я купила два дивана, трюмо
из сердцевины сосны, маленькие приставные столики и один массивный из кованого железа
кофейный стол. Еще я купила две кровати с балдахинами от Ральфа Лорена для одной из
гостевых комнат, и Бог мне помог достать кровать от Марты Стюарт для другой комнаты. Я
купила длинный овальный стол для семейной столовой и к нему восемь стульев Хичкока.
После этого я отправилась гулять по моим любимым антикварным магазинам, там по
счастливому случаю купила светильник от "Батлерс электрик", и, наконец, вернувшись в салон,
приобрела в отделе постельного белья такое нежнейшее кремовое белье, с монограммами,
которое я давно мечтала купить.
На следующий день я пустилась в последний загул. Начала я с "Бойлез гэллери", но к
трем часам выбилась из сил.
Едва я вернулась к себе, как зазвонил сотовый.
- Кили? - раздался в трубке взволнованный голос Глории. - Я думаю, тебе нужно как
можно скорее вернуться.
- Прямо сейчас? Я собиралась принять ванну и перекусить. Я планировала вернуться. Ты
не представляешь, что мне тут удалось купить!
- Возвращайся прямо сейчас, - сказала Глория. - В Малберри-Хилл серьезные
неприятности.
Пока все идет хорошо, говорила я себе, проезжая тем же вечером через незапертые ворота
Малберри-Хилл. Было около десяти, и я гнала машину от Хай-Пойнта практически без
остановок.
Еще до того, как показалась лужайка, я поняла, что неприятности, о которых говорила
Глория, не пустые слова. Первое, что я заметила, - это то, что дорога освещена не одним лишь
лунным светом. Повсюду горели включенные фонари. Свет от них падал на раскидистые ветки
дубов и магнолий - на их листве играли жутковатые тени.
Весь подъездной путь до лужайки был уставлен тяжелой техникой: грузовики,
экскаваторы и еще какие-то огромные желтые строительные машины теснились на подъезде к
дому, загромождая все вокруг. А прямо посреди лужайки, именно там, где должны были стоять
стога сена и тент для пикника, зияла огромная дыра.
Что это, черт возьми, такое?! Это что, пруд?
Действительно, на лужайке был вырыт огромный пруд. Еще в понедельник его там не
было! Посреди пруда была установлена подсветка, а рядом с ней из воды торчала парочка
каких-то существ: бегемотов? кентавров? Они вылезали изводы, разинув свои уродливые пасти
и были... ошеломляюще ужасны. Вот это зрелище! Сие сооружение скорее подходило для
Лас-Вегаса, но, как правильно сказала Глория, для Малберри-Хилл это была настоящая
катастрофа.
Я подъехала к самой крупной машине и, выскочив из "вольво", побежала к пруду.
- Крындец! - со стоном произнесла я.
Лужайку постригли, нет - ее обкромсали, и теперь вместо нее под моими ногами был
обыкновенный зеленый газон.
Я подошла ближе к пруду. У самой кромки воды были предусмотрительно установлены
две кованые скамейки. Падать в обморок, так уж не на землю. Вдруг из воды донесся громкий
всплеск - хлопанье крыльев и какое-то огромное черное создание, зашипев, со свистом
бросилось на меня. Перепугавшись не на шутку, я пустилась наутек и, забравшись в свою
машину, торопливо закрыла окна и двери - только так я могла чувствовать себя в
безопасности.
Проснувшись утром следующего дня, я попыталась убедить себя, что все это было
дурным сном. Что я просто слишком устала. Было темно, и возможно, я съехала не там, где
надо, и напоролась на какой-то другой неоклассический особняк.
Я поехала в Малберри-Хилл прямо с утра, даже не выпив кофе. В свете дня массивные
железные ворота выглядели так же. И подъездная дорога выглядела так же, и тяжелые машины
желтого цвета стояли там же.
Только сейчас вся эта картина ожила. Я съехала с дороги, вышла из "вольво" и подошла к
водителю первого трейлера.
- Какого черта вы тут делаете? - спросила я.
- Грузимся, - сказал он. - Вы взяли все это напрокат всего на три дня.
- Вы? Кто такие "вы"? Уж я-то точно ничего подобного не заказывала. Разве я
кому-нибудь приказывала копать здесь пруд и выкорчевывать деревья?
- Не знаю. Я всего лишь исполнитель. - Водитель трейлера взял в руки папку с
наколотым на нее желтым листом. - Малберри-Хилл? Верно?
Я кивнула, но указала на подпись внизу страницы:
- Кто уполномочивал вас выполнять эту работу? Водитель протянул мне папку, но
почерк был совершенно неразборчивым.
- Это ошибка, - сказала я ему. - Ужасная ошибка. Владелец не заказывал никакого
пруда. Он не хочет иметь тут пруд. Он хотел иметь поле для голубиной охоты.
Водитель рассмеялся.
- Для голубиной охоты? Боюсь, ничего не выйдет. Когда кусты по кромке пруда
разрастутся, сюда могут прилететь лишь утки. Но, леди, уверяю вас, ни один уважающий себя
голубь сюда не прилетит.
Я окинула взглядом луг. Или газон? Черт его знает, как теперь называть это безобразие.
Сейчас, при дневном свете, я заметила, что возле скамеек был насажан розарий, а у розария
торчал фонтан.
Фонтан в свете дня выглядел еще ужаснее. Он был сделан в виде парочки единорогов, из
рогов которых изливались потоки воды.
- Забирайте его обратно, - сказала я.
- Не понял?
- Я хочу, чтобы вы его убрали отсюда. Засыпали пруд. Содрали этот газон. Чтобы от
фонтана и следа не осталось. - Меня даже передернуло от омерзения. - Увезите этот фонтан
туда, где вы его взяли.
Водитель почесал затылок и улыбнулся:
- Вы меня разыгрываете?
И с этими словами он развернулся и пошел грузить оборудование.
Тяжело вздохнув, я поехала к дому. Адам, прораб, стоял на веранде, наблюдая за тем, как
рабочие устанавливали ограждение.
- Привет, Кили, - поздоровался он.
- Доброе утро, - сквозь зубы процедила я. - Я велела тебе выкапывать пруд посреди
луга?
- Нет, мэм, - сказал Адам.
- А по плану ландшафтного дизайнера здесь должен быть пруд?
- Не знаю.
- Может, Уилл его заказал? Адам засмеялся.
- Нет. На что ему пруд?
Я закрыла глаза и перевела дух.
- Тогда кто, черт возьми, заказал этот жуткий фонтан, скамейки и розарий?! Как такое
могло случиться? Завтра сюда приедут человек двадцать на голубиную охоту. Это просто
невозможно.
Адам засунул руки в карманы.
- Это была мисс Стефани.
- Стефани?!
Адам сконфуженно кивнул.
- Я приехал сюда в понедельник утром и застал здесь вовсю работающий экскаватор.
Потом понаехали остальные и всю лужайку перекопали. Я пытался дозвониться мистеру
Махони на мобильный, но не смог с ним связаться. А очень скоро подъехала мисс Стефани.
Надо сказать, она была на взводе. Она сказала, что это должно стать для босса сюрпризом.
- Она заказала пруд, и фонтан, и кусты роз в качестве сюрприза?
- И лебедей. Парочку лебедей... Я никогда прежде не видел черных лебедей. Они,
наверное, какие-то особенные. Будь я на вашем месте, то держался бы от них подальше. Они
злобные, как змеи.
- Лебеди, - простонала я. - По специальному заказу.
- Злобные, как черти, черные лебеди, - сказал Адам в сердцах. - Хуже, чем пара
ротвейлеров.
К нам, тяжело опираясь на палку, медленно шла Нэнси Рокмор.
- Я все еще не могу в это поверить. Вчера мне позвонил поставщик провизии и спросил,
где ставить тент, возле пруда или нет. Я спросила: какого пруда? В Малберри-Хилл пруда нет,
и он сказал: проверьте на всякий случай. И тогда я позвонила твоей тете.
- Нас подставили, - сказала я. - Это ужасно!
- Это все она, - сказала мисс Нэнси, - эта чертова Стефани.
- Да уж, - сказала я. - Если верить Адаму, она решила устроить Уиллу сюрприз.
- Сюрприз на мою задницу. И что нам теперь делать? - пожала плечами Нэнси.
- Я спросила парня, который отвечает за все эти машины, могут ли они содрать газон и
засыпать пруд. Он засмеялся надо мной, будто я сумасшедшая, и продолжил грузить все свое
барахло на трейлер.
- Охоты на голубей на этой лужайке уже не получится, - сказала Нэнси. - И луга как
такового тут больше нет. Нам просто надо все отменить. - Она поморщилась. - Босс об этой
охоте уже пару недель только и говорит. К нему приедут гости со всей страны, включая
больших боссов из "Викториез сикрет". Нам придется придумать что-то другое.
Мы обе облокотились о перила и стали смотреть на бывшую поляну. Мы были почти у
цели. И теперь вот это. Я с головой ушла в работу, стараясь забыть о личных неприятностях. А
теперь я натолкнулась на еще одну крупную неприятность. Мне хотелось плакать.
Но тут у меня родилась мысль:
- Я позвоню отцу. Он знает всех охотников во всех трех округах. Может, мы сможем
снять охотничье поле или что-то вроде этого. И единственное, что нам придется сделать, - это
дозвониться до всех приглашенных и сообщить, что план несколько изменился.
- А я поеду на фабрику, - сказала Нэнси. - Список приглашенных у меня в
компьютере. Нам придется расшибиться в лепешку, чтобы успеть все сделать ко времени. Как
только тебе что-нибудь будет известно, позвони.
Я села на крыльцо и стала звонить. Я не могла смотреть на этот пруд. Я повернулась к
нему спиной. Отец тоже был приглашен на охоту, и он явно был разочарован тем, что все
пошло не так, как было запланировано.
- Черт, - сказал он. - Я столько лет ждал, чтобы меня пригласили на охоту. Я даже
ружье себе новое купил.
- Ты можешь мне помочь? - спросила я. - Можешь найти того, кто сдаст на время
свои поля?
- У нас слишком мало времени, - сказал он. - Те, у кого есть угодья, либо уже
охотятся, либо сдали свои поля в аренду. Но я попробую. Может, и получится, дочка.
Через час он снова перезвонил:
- Не могу ничем тебя порадовать, дочка, прости.
Я как раз собиралась звонить мисс Нэнси, чтобы сообщить ей грустные новости, когда
заметила желтый "кадиллак" на подъездной дороге. Машина приближалась медленно. Я
видела, как она остановилась на краю лужайки. Я видела, как вышел Уилл, как подбежал к
кромке пруда, как пр
...Закладка в соц.сетях
