Жанр: Любовные романы
Маленький скандал
...ет речь.
- Аннабелл? - заворковала Глория. - У тебя сегодня что-то опять с пищеводом? Или
шпоры на пятках досаждают?
- Глория, дорогая. - Голос у Аннабелл снова стал дрожать. - Мои ступни просто меня
убивают. Я даже чулки не могу на них натянуть, настолько они чувствительные. Уолтер
считает, что я должна снова поехать к этому врачу в Джексонвилл.
- Бедняжечка моя, - сказала Глория, сочувственно щелкая языком. - Я обязательно
приду к тебе и принесу немного специальной мази для ступней. Мне привезли ее из Англии. И
еще - знаешь что? - я заскочу в "Силвер спун" и возьму тебе там твой любимый суп. А
теперь сиди смирно, не успеешь и глазом моргнуть, как я буду у тебя.
- Но Уолтер думает, что кухню мне, возможно, не потянуть, с учетом того, в каком
состоянии находятся мои ноги, и рынок ценных бумаг тоже, сама знаешь...
- Послушай, Аннабелл, - быстро заговорила Глория, - разве это не сам Уолтер тебе
говорил, что он устал от этих темных дубовых шкафов? Разве не Уолтер ворчал, что в старом
холодильнике не хватает места для пива?
- Да, но Уолтеру кажется...
Глория засмеялась своим звонким раскатистым смехом.
- Моя дорогая, когда это мы позволяли Уолтеру не давать нам делать то, что нам
хочется? Помнишь, когда он сказал, что те портьеры для дамской гостиной слишком дорогие?
И мы просто слегка урезали счет, и ты оплатила их из своих средств? Если быть честной, ты же
знаешь, мужчинам никогда не понять, что приличные жилищные условия стоят немало. Слава
Богу, твой папа оставил тебе достаточно денег.
- Папа всегда хотел, чтобы я жила в окружении красивых вещей.
- Только самое лучшее, таков всегда был девиз Артура Шокли, - согласилась
Глория. - Надеюсь, сейчас Уолтер не с тобой?
- О нет, - сказала Аннабелл. - Он сейчас играет в гольф.
- Отлично, - ласково сказала Глория. - Может, и десерт какой-нибудь захватить? Как
насчет лимонных батончиков?
- Ну... - колебалась всего лишь мгновение. - Только чтобы кусочков цедры было
поменьше. Ты же знаешь, мой пищевод...
- Сейчас буду у тебя, - сказала Глория. Глория повесила трубку и почесала затылок.
- Что-то мне все это не нравится, - сказала она. - Сперва - банк, потом - Аннабелл.
- Это все Джерниганы, - согласилась я. - Они вставляют нам палки в колеса, вот что
это такое. Уолтер Уэйтс плевать хотел на ситуацию на рынке, а уж до ступней Аннабелл ему
точно нет никакого дела.
- Зато у него счет в "Мэдисон мьючел", и, как мне кажется, в гольф он играет с
Джерниганом-старшим, - заметила Глория.
- Это все я виновата, - сказала я. - Аннабелл предлагала нам работу на триста тысяч
долларов, и, чтобы сохранить эту работу, ты собираешься ехать к этой стерве и лизать ее
старый костлявый зад.
- Кили, если речь идет о том, чтобы сохранить Аннабелл как клиентку, я не только буду
ей зад лизать, я готова растирать шишки у нее на ногах и разжевывать ее лимонные
батончики, - сказала Глория, взяв со стола сумочку. - Оставляю тебя тут за старшую, -
сказала она, направляясь к двери. - И не волнуйся насчет Аннабелл. Она согласится. Особенно
после того, как я скажу ей, что эти кухонные шкафы ручной полировки, которые ей так
понравились, в следующем месяце будут продаваться со скидкой. Ты знаешь, что ее кузина
Бекки как раз только что отремонтировала свою кухню? Черт меня подери, если Аннабелл
позволит Бекки иметь то, чего у нее нет. Увидишь. Я сегодня же уговорю Бекки подписать чек.
- На эти шкафы скидки не будет, - заметила я.
- Но Аннабелл об этом не знает, - мрачно сказала Глория. После ухода Глории я стала
готовиться к презентации, которую должна была устроить для наших новых клиентов, Сьюзен
и Бенджамин Чин. Обоим было около тридцати, оба работали педиатрами и оба делали
стремительную карьеру. Я встретила Сьюзи в прошлом году на мероприятии, устраиваемом
Молодежной лигой. Когда она узнала, чем я зарабатываю на жизнь, она вцепилась в меня, как
собака в кость.
- О Боже! - сказала Сьюзи, хватая меня за руку. - Пообещай мне, что ты приедешь ко
мне и сделаешь все как надо.
- Что сделаю как надо? - спросила я.
- Этот дом. - Сьюзи застонала. - Этот ужасный, жуткий дом. Как выяснилось, Чины
купили дом в псевдотюдоровском стиле в Хэмптон-Корт, новом жилом массиве, усеянном
такими же новоделами под старину. Строители словно специально сделали дом по самым
худшим образцам того, что принято называть английским загородным домом - темная
штукатурка, темные панели, открытые потолочные балки, деревянные ставни слишком
больших размеров, металлическая наружная дверь. Потолки были слишком высоки, деревянные
полы слишком сильно блестели, окна и двери расположены неудобно, как, собственно, и сами
комнаты.
Чины и их две маленькие дочки пытались как-то обжить этот дом, но родители были
слишком заняты на работе, чтобы успеть задуматься о том, что им на самом деле нравится, и
что нет. Соответственно никакого плана относительно возможной перестройки у них в голове
не было.
Мы со Сьюзи провели вместе два счастливых месяца, болтая, гуляя по магазинам, вместе
сидели в кафе, присматривались друг к другу, и лишь потом приступили к главному - к
обсуждению того, как превратить их мавзолей в жилой дом.
Я принесла Сьюзи целую кипу журналов по интерьерам, чтобы она сделала закладки в тех
местах, которые ей понравились.
Она вернула мне весьма аккуратно составленный отчет. Цвета - нейтральные, допустимо
лишь немного красного и черного. Мебель - в основном традиционная, хотя Бен более
склонялся в сторону современной, а Сьюзи нравилась мебель в фольклорно-французском стиле.
Искусство - Бен начал коллекционировать современное южное фольклорное искусство. Сьюзи
нравились цветочные акварели.
Бен тоже внес свой вклад в работу по переустройству дома. Он составил бюджет. За
первый год Чины могли внести сорок тысяч долларов. На эти деньги они хотели бы обставить
свою семейную комнату, купить хороший ковер в гостиную и приобрести люстру для столовой,
которая пока еще пустовала.
Я как раз доставала образцы тканей для их новой софы и дивана, когда услышала, как
зазвенел колокольчик над дверью.
- Привет, Сьюзи, - сказала я, держа в руке лоскут темно-зеленого сукна. - Я как раз
думала о твоем новом диване.
Вместо того чтобы пройти и сесть за мой стол, Сьюзи продолжала стоять в двери, держа
руки в карманах своего белого медицинского халата. Ее обычно сияющее лицо выглядело
удрученным.
- О, Кили, - сказала она тихо. - Я не знаю...
- Что? - спросила я. - Что-то случилось?
- Мебель. Она такая дорогая. И может быть, мы выбрали не самое удачное время.
Девочки еще очень маленькие. Может, глупо тратить столько денег на красивые вещи, когда
дети могут в один момент все перепачкать. Знаешь, пятна от виноградного сока и рисунки на
стенах...
- Но Бенджамин все просчитал, до последнего пенни, - запротестовала я. - Он ведь не
говорит, что вы не можете тратить деньги, верно?
- Нет, не говорит, - сказала Сьюзи, прикусив нижнюю губу. - Он хочет, чтобы дом
выглядел красиво, может, даже больше меня этого хочет.
Сьюзи посмотрела в окно.
- Знаешь, мы с Беном готовимся открыть собственную маленькую клинику. Мы уже
купили землю недалеко от больницы, и архитекторы уже составляют план.
- Я оформляла много врачебных кабинетов, - быстро сказала я. - Мы могли бы
здорово поработать над приемной. Сейчас такой выбор обоев и тканей - веселых и
жизнерадостных, но не слишком кокетливых.
Сьюзи поправила бейджик, приколотый к карману халата.
- Дело в том, что нам нужна ссуда для строительства нового здания. И банкир задает
много вопросов о том, куда идут наши деньги.
Я сжала в кулаке лоскут зеленого сукна. Я почувствовала, как краска прилила к лицу.
- Понятно. Твой банкир кто-то из "Мэдисон мьючел"? Сьюзи кивнула, слишком
расстроенная, чтобы говорить.
- Прости, - прошептала она. - Мы с Беном ужасно себя чувствуем из-за всего этого.
Мы любим нашу работу. Дети любят тебя. И я все еще думаю... после того, как все уляжется...
Тогда никому не будет дела до нашего дизайнерского проекта.
Я встала и обняла Сьюзи за плечи. Она отвернулась.
- Могу я сохранить у себя те рисунки, что ты сделала? - спросила она.
- Конечно, - сказала я. - Мы вернемся к этому позже. Как ты сказала, после того, как
все уляжется.
Сьюзи пожала мою руку.
- Здесь все повязано, - сказала она. - Мы думали, маленький город, все так
дружелюбны. Все такие милые. Но нам нужны деньги, чтобы построить клинику. Поэтому
приходится делать то, что совсем не нравится.
Я поймала себя на том, что говорю Сьюзи то, что говорил мне много лет назад мой
собственный папа.
- Ты делаешь то, что должна делать.
- Но не обязательно мне это должно нравиться, - сказала Сьюзи.
Глава 10
Папа позвонил в среду в полдень:
- Ты сегодня придешь?
Я попыталась отговориться:
- О, папочка, я совершенно забыла, какой сегодня день. У меня вечером назначена
встреча и еще куча всякой бумажной работы.
Но отца трудно было обмануть.
- С кем у тебя встреча?
- С новыми клиентами.
- Как их зовут?
- Ты их не знаешь.
- Ты удивишься, как много людей мне знакомы. Послушай, обманщица, я ведь знаю, что
тебе слегка не по себе. И я знаю, что там у тебя происходит. Джи-Джи, и Эндрю, и вся эта банда
Джерниганов думают, что они могут выбить тебя из седла, лишить бизнеса. Но я намерен
постоять за тебя, и не дам такому случиться.
- Послушай, пап, я уже большая девочка, я справлюсь.
- Не сомневаюсь, что ты справишься. Я растил тебя не для того, чтобы ты, как страус,
прятала голову в песок. В любом случае в шесть я тебя жду. Как всегда. Смотри не опаздывай, а
то лососина пересохнет.
- Пап, - предприняла я очередную попытку, - у меня была трудная неделя. Я, честное
слово, не настроена общаться с тетей Фрэн и дядей Бью, и их детишками.
- Тебе и не придется, - сказал отец. - Я их всех сегодня отправил за город. И денег на
мотель дал. Так что никаких больше отговорок, поняла?
- Ладно, - сказала я.
Я могла бы догадаться, что отец не позволит такой мелочи, как широкомасштабный
публичный позор, изменить нашу жизнь. В конце концов, сегодня была среда, и каждую среду
по вечерам, сколько себя помню, мы ужинали вместе.
На самом деле отец не умел готовить. Но после того как мама от нас ушла, а я была в
четвертом классе, он нанял домработницу по имени Хуанита. Она не слишком любила
убираться, но и не видела в том большого смысла, но зато любила готовить. Любимым блюдом
папочки в ее исполнении была запеченная лососина. Он так сильно полюбил его, что, еще до
того как Хуанита рассчиталась, чтобы вернуться к себе и заботиться о внуках, отец предпринял
радикальный шаг и выучил рецепт.
Если не считать воскресенья, единственным свободным папиным днем была среда.
Поэтому по вечерам в среду он готовил. Меню менялось редко. Обычно отец запекает лососину
и поливает ее лимонным соусом. В качестве гарнира подается консервированный горошек, рис,
варенный в пакетиках, чай со льдом, а на десерт банановый пудинг.
Что касается меня, то визит к отцу в эту среду не сопровождался какими-то проблемами.
В смысле работы, я хочу сказать. Наш бизнес рушился на глазах. Телефон внезапно замолчал.
И, несмотря на то, что Глории удалось уговорить Аннабелл Уэйтс дать ход проекту по
перестройке кухни, я знала, что тетя переживает.
После пяти я заперла салон, переоделась в шорты, футболку и кроссовки, заплела волосы
в косичку и вытащила из сарая велосипед. До нашего с папой дома мне предстояло проехать
две мили.
Всю неделю стояла жуткая жара, но сегодня после полудня прошел дождь, и запах
умытого дождем тротуара, шелест надутых шин, ритмичные движения - все это успокаивало
мои взвинченные нервы.
Приятно было оказаться вне всего этого, вне мертвящей тишины офиса, приятно было
размять мышцы.
Когда я вошла в дом через заднюю дверь, вся в поту и тяжело дыша, отец как раз
вытаскивал лососину из духовки. Он обвязал вокруг талии полотенце вместо фартука, а на
голове у него была бандана.
Я поцеловала отца в лоб как раз под платком.
- Что это? Кого изображаешь: адмирала Нельсона или "Железного повара"?
- Ни того, ни другого, - сказал отец. - Я просто не хотел сдабривать наш ужин
собственным потом, и еще я берегу прическу.
Он похлопал себя по облысевшей макушке и рассмеялся над собственной шуткой.
Я окинула взглядом кухонный стол, на котором стояли три тарелки.
- Я думала, Глория сегодня в Атланте.
- Она и есть в Атланте, - сказал отец, ставя горячую сковородку на кухонную стойку.
- Тогда кто с нами ужинает? - спросила я.
Отец достал из холодильника кувшин с ледяным чаем и налил мне стакан.
Я глотнула с удовольствием и окинула взглядом нашу старую усталую кухню с ее
видавшими виды кухонными приборами и пластиковым покрытием стен над рабочими зонами.
В семидесятых, когда мои родители построили дом, эта кухня, да и вообще все в доме,
считалась последним писком - и в смысле дизайна, и в смысле техники. Как раз тогда отец
начал зарабатывать настоящие деньги, торгуя автомобилями, и он хотел, чтобы все в городе
знали, какой он счастливчик.
В холле нашего дома потолок был как в церкви и полы были мраморными, белое ковровое
покрытие с жестким ворсом от стены до стены, большие окна с витражами и патио, в центре
которого был пруд с рыбками и купальня для птиц.
Я все еще помню, как выглядел дом, когда все было новым и сияющим. Отец позволил
маме заказать новую посуду из каталога "Джей-Си Пенни" и даже новые бокалы для вина.
Маме нравилась эта посуда. Тяжелые тарелки и бокалы, расписанные вручную, с
изображением ярко-красных тюльпанов.
Когда мама ушла, то и эту посуду нам оставила. На самом деле, насколько мне известно (а
для семи лет я была девочкой весьма развитой), моя мать вообще ничего не прихватила с собой
из старой жизни, когда убежала из дома с продавцом из "Мердок моторс".
И отец очень многое оставил так, как оно было тогда, когда ушла мама. Ковер уже,
конечно, давно заменили, кое-что было куплено из электрических домашних помощников, но,
несмотря на все мои мольбы о том, чтобы отец разрешил мне сделать переоформление дома, мы
и двадцать пять лет спустя ели с тех же тарелок и сидели за тем же кленовым столом на тех же
стульях, имитирующих стол и стулья первых переселенцев в Америку.
Я развернула одну из поношенных золотистых салфеток, что отец положил возле каждого
из приборов.
- Итак, кто наш таинственный гость?
- Ты не хочешь разогреть для меня горошек? - спросил отец, кивнув в сторону банки с
консервированным горошком на кухонной стойке.
- Пожалуй, смогла бы. - Я нашла кастрюльку из полированного алюминия (из тех же
старинных припасов) и, высыпав из банки горошек, поставила на конфорку.
- Рис готов, на случай, если ты хочешь разложить его на тарелки. Рекомендую
воспользоваться для этого формочкой, - сказал отец, указывая на стеклянные креманки на той
же стойке. - Но вначале советую положить немного масла.
- Знаю-знаю. Так как насчет твоего гостя?
- Хочешь пива? - спросил отец, открывая холодильник. - Я купил импортного, какое
ты любишь.
- С меня пока хватит чаю, - сказала я. - Ну, давай же, па. Не заставляй меня гадать,
кто придет к нам на ужин.
- Этот человек - новичок в городе, - сказал отец. Открыв дверцу духовки, он
посмотрел на рогалики, которые там разогревал. - К тому же, симпатичный.
- Пап, ты не мог так поступить!
- Как поступить? - Взгляд у отца был совершенно невинный.
- Ты не мог устроить для меня свидание вслепую, особенно сейчас.
- Свидание? Черт побери, никакое это не свидание. Кили, ты же меня знаешь. Разве я
когда-нибудь пытался устроить для тебя свидание? Ну, хоть раз в жизни?
- Прошу тебя, не прикидывайся. Помнишь того парня из рекламного агентства?
- Я думал, он сможет помочь тебе продвинуть бизнес, - сказал отец. - И кстати, о нем
тоже ничего плохого нельзя сказать.
- Он плевался, когда говорил. Мне пришлось дождевик надеть, когда я пошла с ним на
свидание. И он был не единственным кобельком, с которым ты хотел меня свести. Помнишь
этого проныру - торговца Библией, которого ты встретил в бизнес-клубе "Ротари"?
- Немного духовности еще никому не навредило, - сказал отец. - К тому же этот
парень неплохо зарабатывал.
- Он жил с матерью. У него даже своей машины не было. И когда я пришла на ужин в
платье без рукавов, он попытался прочесть мне лекцию о греховности плоти.
- Ты преувеличиваешь.
- Он до сих пор посылает мне религиозные трактаты! - сказала я.
- Ну что же, тот, кого я пригласил, совсем другой, - сказал отец. - У него свой бизнес.
Он купил здесь дом. Кажется, вы уже встречались. На самом деле, я думаю, если ты правильно
разыграешь партию, этот парень мог бы подкинуть тебе работенку. Для вас с Глорией есть
шанс заполучить неплохого клиента.
- Что за работа? - спросила я.
Но тут прозвенел звонок в дверь. Папа кинулся открывать, однако вовремя одумался и
снял с пояса полотенце, а с головы бандану. Я потрусила следом.
- Только не пытайся свести меня с этим парнем, - прошептала я. - Я знаю, что ты
действуешь из лучших побуждений, но прошу, не делай этого. Ладно?
- Ладно, - сказал отец. Он окинул меня взглядом. - Ты не хочешь умыться и
причесаться? Может, стоит немного подкраситься? Чуть-чуть помады или что там у тебя есть?
- Нет, - решительно заявила я. Я взглянула в зеркало, стоявшее в холле. Коса моя
наполовину расплелась, и то, что до велосипедного броска было у меня на глазах, теперь в виде
грязного ободка лежало на веках.
-Я не собираюсь прихорашиваться для того, чтобы ты продал меня какому-то
извращенцу, который и в городе-то без году неделя, - гневно прошипела я. - Я не настолько
отчаялась.
В дверь снова позвонили.
- Отлично, - сказал отец. - Как тебе будет угодно.
Он открыл дверь. На пороге стоял Уилл Махони с бутылкой вина и пучком увядающих
цинний.
- Привет, Уилл! - радостно воскликнул отец и от души пожал гостю руку. - Заходи.
Уилл зашел, бросив на меня недоуменный взгляд.
- Насколько я знаю, вы уже встречались с моей дочерью, Кили Рей, - сказал отец.
- О да, - сказала я, принимая протянутые цветы. - Фабрика бюстиков. Как приятно
видеть вас вновь.
Я зашагала на кухню и, не оборачиваясь, крикнула:
- Па, подойди, пожалуйста, на кухню. Прямо сейчас.
Я захлопнула за собой дверь и повернулась к отцу:
- Можешь убрать со стола лишнюю тарелку, потому что я не собираюсь ужинать с этим
человеком.
- А в чем дело? - раздраженно спросил отец. - Насколько мне известно, он не
плюется, не шепелявит, водит собственную машину, имеет свой собственный дом и свой
собственный бизнес. И как я понимаю, он занят... ну... производством нижнего белья. Может,
тебе удастся купить у него что-то со скидкой.
- Бюстгальтер "Лавинг кап"? Пап, ты что, совсем сбрендил? Стреляй меня, но я эти
тряпки на себя не надену! И тут дело не в его бизнесе, а в нем самом. Я уже с ним встречалась.
Дважды. И не могу сказать, что стала поклонницей Уилла Махони. Совсем нет.
У отца вытянулось лицо.
- Ну и что ты прикажешь мне делать? Я не могу его выгнать.
- Отлично. Тогда ухожу я. - Я развернулась и направилась к двери черного хода.
- Нет, мэм, - сказал отец, хватая меня за руку и глядя на меня так, как только он умеет
смотреть - пристально, пронзительно и поджав губы. Так он смотрел на покупателей своих
автомобилей, когда торговаться с клиентом больше было нельзя. И этот взгляд говорил, что
Уэйд Мердок мог быть добродушным, свойским, приятным во всех отношениях парнем, но
бизнес есть бизнес. - Я тебе хоть слово сказал по поводу всей этой свадебной заварухи? -
спросил он, почти не разжимая губ.
- Нет, сэр, - прошептала я в ответ.
- Сказал, сколько денег я отдал поставщикам провизии, сколько отдал на цветы,
приглашения, наряды и прочие побрякушки?
- Нет, сэр.
- Я жаловался на то, что меня вышвырнули из гольф-клуба?
- Нет, папа.
- Это верно, - сказал отец. - И я не собираюсь жаловаться. Что сделано, то сделано.
Ты моя дочь, и я стою за тебя на все сто. Но сейчас в нашей гостиной сидит вполне приятный
молодой человек и ждет ужина. Тебе не обязательно его любить. Тебе совершенно не
обязательно ходить к нему на свидания. Но я не думаю, что для тебя будет так уж болезненно
быть просто вежливой с гостем, приглашенным в мой дом. Верно?
- Да, сэр, - сказала я. - Простите. Я буду милой.
- Отлично, - сказал отец. - Иди наверх и умойся. И посмотри, может, у тебя в комнате
найдутся щетка для волос и чистая блузка.
Я поплелась наверх, словно десятилетняя школьница под домашним арестом. И, как
десятилетняя школьница, плюхнулась на матрас своей белой девичьей кровати под тюлевым
балдахином. Я спрятала лицо в бело-розовых подушках из набивного ситца. Эти подушки были
первой моей дизайнерской разработкой.
В возрасте шестнадцати лет я часами рисовала, продумывая каждую деталь интерьера
моей спальни. Глория помогла мне выбрать ткани - нежную с цветочным рисунком и в
бело-голубую полоску - эта ткань осталась у нее после оформления недорогого отеля в
Вашингтоне, а кровать я купила сама, на свои собственные заработанные деньги на распродаже
домашнего скарба в Гринвилле. Я сама повесила ковер во всю стену, сама отполировала
деревянные полы и, отыскав на чердаке свернутый потертый восточный ковер, постелила его на
пол. Тогда у меня был период увлечения ранним Марио Буатты. Другие подростки развешивали
на стенах своих комнат постеры с портретами звезд рока и кинодив, а я молилась на обложки
"Архитектурного дайджеста".
Лицо мое, пылавшее от стыда и смущения, было того же цвета, что и подушки. Папа был
прав. Я вела себя, как дрянная девчонка раннего подросткового возраста. Уилл Махони не
виноват был в той мерзкой каше, что я заварила, и он не думал оскорбить меня, предлагая
работу. Мне он все еще не нравился, и работать на него я не собиралась, но ради отца я должна
была явиться на ужин с чистым и счастливым лицом.
Я обшарила шкафчики в своей ванной и отыскала почти высохшую тушь, которой и
накрасила ресницы. Я распустила волосы и принялась водить по ним щеткой, пока они не
заблестели, затем убрала их назад под черепаховый ободок, который я нашла на своем старом
трюмо. Большинство вещей, продолжавших висеть в моем шкафу, были либо выбракованы
мной по каким-то причинам, либо оставлены на память с подростковых времен. Я решила, что
отцу понравится, если я явлюсь на ужин в короткой футболке "Мотли кру", но я нашла
голубую рубашку для гольфа местного гольф-клуба, о которой успела забыть. Выбор был не
слишком удачен, но иного варианта не было.
Когда я спустилась вниз, отец и Уилл сидели в патио, пили чай со льдом и смеялись, как
старые приятели.
Уилл поставил свой стакан и встал. По крайней мере, манеры у него были приличные.
- Мы можем начать все сначала? - спросил он и сделал приглашающий жест рукой. Я
засмеялась, и мы пожали руки.
- Конечно. Если вы сможете забыть, какой я была стервой.
- Кили! - резко одернул меня отец.
- Извините, - сказала я.
- Не надо было посылать ее в школу в Афины, - сказал отец. - Здесь бы она таких
слов не нахваталась, уверяю вас, Уилл.
- Ты не прав, - сказала я. - Я научилась этим словам у тебя в салоне.
- Не важно, - сказал отец. - Лососина остынет. Пойдемте есть.
Надо отдать должное Уиллу, он явился на ужин в лучшем виде. Он постригся, и тот
"рыбий хвост", что в прошлый раз касался его воротника, пропал. На Уилле был отлично
сшитый голубой блейзер, надетый поверх рубашки в белую и желтую полоску и чуть мятые
хлопчатобумажные брюки цвета хаки. Ни галстука, ни носков. Хорошая обувь - итальянские
мокасины.
Уилл принялся за ненавистную лососину с очевидным энтузиазмом.
- Кили, - сказал отец, просияв при виде опустевшей тарелки Уилла, - наш гость купил
бизнес "Лавинг кап".
Я вилкой гоняла по тарелке горох.
- Да, я слышала, - любезно улыбаясь, откликнулась я.
- Собирается вернуть ему прежние лидирующие позиции, - сказал отец. - Это так,
Уилл?
Уилл потягивал пиво.
- Хочу попробовать, - сказал он.
- Итак, вы разбираетесь в бюстгальтерах? - спросила я. Отец поперхнулся.
- Кили!
- "Лавинг кап" - фабрика бюстгальтеров, - сказала я. - Они их производят -
бюстгальтеры. Это ведь не нецензурная брань, это название продукта. Правильно я говорю,
Уилл?
- Правильно, - сказал Махони, переводя взгляд с меня на отца и обратно. - Что вы
думаете о нашем продукте, Кили?
Папа предупреждающе на меня посмотрел.
- Неплохо думаю, - осторожно ответила я.
- Но вы ведь ни за что не надели бы на себя ни одну из наших моделей, так? - спросил
Уилл.
- Мне давно не попадались на глаза ваши изделия, - сказала я. - Я покупаю белье в
Нью-Йорке, а не здесь.
- Если вы не любительница отовариваться на распродажах, то вам действительно негде
увидеть продукцию "Лавинг кап", - согласился Уилл. - Ну, давайте же, говорите откровенно.
Объемы продаж моделей "Лавинг кап" - мизерные. Я знаю, что говорят аналитики. Но мне
было бы интересно услышать, что думают о нашей продукции женщины - ведь мы работаем
для вас.
- Уилл, - вмешался отец, - боюсь, Кили не сможет объяснять вам, как вести бизнес.
- Почему же? - спросил Уилл. - Она женщина. У нее есть грудь. Она носит
бюстгальтеры. - Махони широко улыбнулся. - Ведь вы их носите?
- Вообще-то да, - ответила я. Папино лицо стало багровым.
- Пожалуй, я уберу со стола и накрою десерт. - Он убирал тарелки, нарочно гремя
ими. - А вы разговаривайте, не стесняйтесь, - сказал отец. - А я поставлю пока кофе варить.
Папа ушел за кухонную стойку, и мы остались вдвоем в обеденной зоне.
- Ваш отец - отличный парень, - сказал Уилл, постукивая пальцами по столу. -
Правда, немного старомоден. Я не хотел его смутить, заводя разговор о бюстгальтерах.
- Старомодный - еще мягко сказано, - заметила я. - Он все еще полагает, что о
некоторых вещах нельзя говорить вслух. Кстати, как вы познакомились?
- Я заправлял свой "кадиллак" на заправке "СИТГО", а он подошел и стал со мной
болтать о машине, - сказал Уилл. - У нас завязался разговор, и ваш отец упомянул о том, что
зарабатывает н
...Закладка в соц.сетях
