Жанр: Любовные романы
Розабелла
...sh; Но...
— Что
но
?
— Существует проблема, связанная с ее покойным мужем.
— Он же умер.
— В этом я не сомневаюсь. Но при каких обстоятельствах? И почему?
Мистер Келланд бросил на Филипа зоркий взгляд.
— Вам кажется, что здесь кроется тайна? К сожалению, я не смогу вам
помочь: Роза мне так и не доверилась.
— Понятно...
— Но я с вами согласен, у меня тоже есть подозрения.
— Не могли бы вы поделиться ими со мной?
— Ордуэй был связан с очень странными людьми. Одно время я даже
справлялся о нем. Он употреблял опиум да и вообще все, что попадало под
руку. И он был... — Мистер Келланд недовольно поморщился. — Я
много читаю, Уинболт, и меня трудно поразить тем, к чему имеют пристрастие
современные богатые и праздные молодые люди. Раньше такое тоже бывало. Но
когда это касается твоей собственной семьи... У Ордуэя были
противоестественные наклонности...
— Вы это знали? И позволили собственной дочери выйти за него
замуж? — Филип не смог скрыть возмущения.
— Конечно, я об этом не знал, пока они не поженились! Леди Ордуэй
буквально заставила Розу выйти за ее сына, а моя дочь была готова на все,
чтобы угодить крестной.
— Все равно...
— Да, вы, разумеется, правы. Я не справился с отцовским долгом. Я не
должен был давать согласия. Но я просто не проявил достаточной
заинтересованности и твердости, так как это привело бы к большому шуму.
Вижу, вас это очень шокирует. Но леди Ордуэй практически удочерила Розу, и,
за исключением лета, я совсем не видел девочку начиная с шести — семилетнего
возраста. Конечно, я потом об этом пожалел и особенно жалею последние
несколько месяцев.
Филип с трудом сохранял спокойствие.
— Значит, вы ничего больше не можете сказать про Ордуэя?
— Правду знает только Роза... либо часть правды. Расспросите ее, если
на самом деле хотите узнать. Но мой вам совет — оставьте все как есть.
— Я подумаю об этом, сэр, — коротко ответил Филип и встал, чтобы
уйти.
После плотного ужина, поданного Бекки, Розабелла и Филип вышли из дома. Он
повернул в сторону рощицы.
— О нет, не туда!
— Отчего же? Я хочу осмотреть рощу, чтобы определить, с какой стороны в
ней появился Селдер.
— Пожалуйста, Филип, не произносите это имя! Говорю вам — его знать
опасно. И зачем вам понадобилось упоминать о нем! — с отчаянием в
голосе воскликнула она.
— Потому, дорогая и любимая Роза, что я намерен уничтожить эту змею.
— Нет! — вскрикнула Розабелла. — Нет, я не хочу об этом
слышать. Не трогайте его!
— Не получится. А как быть с Анной? Этот человек полон решимости
завладеть бумагами, и он не остановится, пока не найдет их... или пока его
не остановят.
— Я знаю, знаю! Но вы не должны этим заниматься. Я что-нибудь придумаю.
Филип Уинболт редко терял терпение, но тут он взорвался.
— Кем, черт возьми, вы меня считаете, Роза? — с жаром воскликнул
он, — Ваша сестра назвала меня тряпкой, и, клянусь Богом, вы тоже так
думаете!
— Вовсе нет, Филип, дело не в этом! — Умоляющим голосом произнесла
она. — Но Селдеру не знакомо чувство жалости. Я не могу допустить,
чтобы вас избили до смерти, как Стивена. Я этого не вынесу.
— Господи, это даже неприятнее, чем я предполагал! Для вас я хуже
тряпки — вы сравниваете меня с вашим трусливым мужем. Вы думаете, что я буду
жаться от страха в сторонке и наблюдать, как вы сражаетесь с этим злодеем
Фолкирком? Не подумайте, что я набиваю цену, хвастаясь своей удалью, но,
черт возьми, уж будьте уверены, я не позволю вам отстранить меня в этой
схватке! Поверьте, я встречал людей пострашнее Фолкирка и побеждал их.
— Но вы не видели Стивена после того, как с ним разделался
Фолкирк, — с горечью произнесла Розабелла. — А я видела! Я
пыталась остановить кровотечение, промывала раны на голове, давала ему
настойку опия, чтобы облегчить боль... — Она не могла продолжать, так
как слезы застлали си глаза, а горло сжал спазм.
Филип обнял ее.
— Тише, я знаю, знаю. Ваш Стивен не был борцом, моя милая. Он не
соперник для таких, как Фолкирк. Вы говорите, что доверяете мне...
— Но не в этом!
— Вы должны мне верить. Это очень важно. Посмотрите правде в глаза.
Теперь ваши беды — это мои беды. Я буду с ними бороться, позволите вы мне
или нет, и знаю, что смогу их одолеть. Однако мне будет намного легче с этим
справиться, если вы поможете мне узнать поточнее, кто мой враг и что он из
себя представляет. Расскажите про Фолкирка и про остальных. Иначе я пойму,
что, несмотря на ваши смелые заверения, вы по-прежнему многое скрываете от
меня.
Розабелла посмотрела на него другими глазами: перед ней стоял совершенно
новый Филип, ее повелитель, сопротивляться которому бесполезно. За
изысканными манерами скрывалась железная воля, за милой обходительностью —
непреклонность и властность. Филип прав: залог их безопасности в единстве
действий. Она улыбнулась и спросила:
— С чего начать?
Они отправились в рощу, где Филип основательно расспросил Розабеллу о ее второй встрече с Фолкирком.
— Ясно, что ему до зарезу нужны эти бумаги. Либо они связаны с
получением наследства, либо представляют такую серьезную угрозу, от которой
не отмахнешься.
— Это угроза. Он сам так сказал. Они могут его уличить.
— Когда вы увидели его, он стоял вот здесь, под деревом?
— Да. Он оба раза появлялся совершенно неожиданно...
— У него была лошадь?
— Да.
— Вид загнанный?
— Я специально ее не разглядывала, но, кажется, нет. А зачем вам это,
Филип?
— Видите ли, любовь моя, мистер Фолкирк — загадочная личность. Он
появляется и исчезает, когда ему заблагорассудится. Я хочу его выследить.
Либо он останавливается на постоялом дворе, либо у него есть знакомые по
соседству. Но это лишь начало. Завтра или послезавтра я бы хотел увезти вас
с собой в Лондон. Пора вам познакомиться с дедом, да и дела у нас с вами
найдутся.
— В Лондон? Я не могу! Я не готова! И платьев у меня нет! Я не могу
оставить папу! — наотрез отказалась Розабелла.
Филип разразился смехом.
— Роза, вы прелесть! Миссис Босток поможет вам сложить вещи, а ваш отец
без вас обойдется. Что касается платьев... Наверняка кое-что у вас есть, а
чтобы заполучить остальное... Это как раз сыграет нам на руку.
— Каким образом?
— Вам придется проникнуть в ваш дом, чтобы забрать оставленные там
вещи! Ведь есть же сторож с ключами?
— Обычно ключи хранятся у поверенных. А что... что вам там нужно?
— Я хочу поискать документы. Бесценные бумаги Фолкирка.
— Но их там нет!
— Откуда вы знаете? Вы даже не подозревали об их существовании, когда
там жили.
— А если Фолкирк меня увидит?
— Об этом я позабочусь! Вы поедете со мной?
Розабелла глубоко вздохнула. Она обещала ему помочь, и это — первый шаг.
— Что ж, хорошо. Я поеду, — смело ответила она.
Вечером ей понадобилось собрать все свое мужество, когда Филип начал
расспрашивать ее о жизни со Стивеном Ордуэем. Он был очень терпелив, но
воспоминания все равно приносили ей боль. Постепенно он подвел ее к тому
периоду, когда она впервые заподозрила, что ее муж вовлечен в
противозаконные дела.
— С самого начала мне стало ясно, что наш брак обречен на
неудачу, — сказала она.
Филип положил свою ладонь поверх ее рук.
— Не надо об этом, Роза. Ваш отец поведал мне, что из себя представлял
Ордуэй.
— Спасибо, — сказала она. — Но это повлияло на то, что
произошло потом. Стивен был привязан к матери и всегда хотел ей угодить, а
ко мне относился с предубеждением. У нас с ним ничего не получалось. —
Она закрыла глаза, а когда вновь открыла, то в них читалось
страдание. — Он винил меня и злился. И я долгое время считала себя
виноватой. Старалась всеми силами понравиться ему. Но потом он нашел того,
кто ему действительно был нужен. Стивен сказал, что любит кого — то по имени
Селдер. Она стала ходить по комнате, не глядя на Филипа. Отдельные слова,
вырывавшиеся у нес, показывали, в каком напряжении она находится и как ей
стыдно их произносить.
— Я была унижена и оскорблена, так как решила, что Стивен завел
любовницу, но в то же время почувствовала облегчение, поскольку это
означало, что он оставит меня в покое! И по крайней мере он был счастлив.
Филип, едва дыша, слушал историю мучений Розы. Его обуревали жалость и гнев,
но он не осмелился прервать ее — пусть она наконец избавится от язвы,
разъедавшей ее многие годы.
— Однажды, — продолжала она, — тетя Лаура и Стивен сильно
поссорились. Из — за меня. И, как всегда, во всем оказалась виновата я.
Стивен все еще глубоко любил мать и очень переживал ссору. Он решил наказать
меня и в тот же вечер, когда тетя Лаура ушла, привел в дом Фолкирка. Вначале
я ничего не поняла. Я ожидала, что
Селдер
— это женщина. К тому же я не
подозревала о существовании подобных вещей! А когда поняла, пришла в
неописуемый ужас. Стивен нас познакомил и стал передо мной демонстрировать
свою страстную влюбленность в этого человека. Фолкирк сначала обращался со
Стивеном как с назойливой собачонкой. Он даже был добр с ним. И
представляете? Несмотря на охвативший меня ужас, он почти мне понравился!
— Когда же вы изменили свое мнение?
— Постепенно мне стало ясно, что Фолкирк за деньги способен на что
угодно. Он и еще несколько человек очень разбогатели, снабжая отчаявшихся
людей опием и еще кое-чем похуже...
— Похуже?
Ответ Розы прозвучал из темного угла комнаты, куда не доходил свет свечей,
словно она нарочно спряталась.
— Это было жутко... Дети... Я не могу говорить. Сил нет!
Она замолкла, и дыхание у нее сделалось прерывистым. Филип боролся с
желанием подойти к ней, вывести из темноты, подбодрить. Но он принудил себя
оставаться на месте. Надо, чтобы она освободилась от этих гнусных
воспоминаний, а время для залечивания ран еще будет.
Розабелла продолжала:
— Вот тогда я и изменила свое мнение о Фолкирке. Я оказалась в
совершенно безвыходном положении. Стивен был как в дурмане, поделиться с
тетей Лаурой я не могла, а больше рядом никого не было.
— А Анна и ваш отец?
— Как же я могла обратиться к ним? Я чувствовала себя... замаранной и
не хотела отравитъ им жизнь, сообщив то, что узнала сама. Да я
возблагодарила Бога за то, что Темперли находится так далеко от
Лондона. — Она внезапно замолчала, и Филип, не в силах больше
сдерживаться, подошел к ней и обнял. Но Розабелла отстранилась от
него. — Я хотела бы закончить, — сказала она. — В общем,
дальше события разворачивались так: Фолкирку наскучило обожание Стивена, и
он решил переключиться на меня.
До сих пор Розабеллу почти не было видно — казалось, что существует только
ее голос, вещающий из темноты обо всем этом кошмаре. Теперь она вышла на
свет и села, словно ноги отказывались ее держать. Филипу достаточно было
взглянуть на побелевшее лицо и темные круги под глазами, как он понял: пора
прервать эту трудную исповедь.
— Ненаглядная моя, я думаю, на сегодня хватит. Вы устали.
— Устала? Да, наверное. Я хотела довести рассказ до конца, но,
вероятно, не смогу. Я не предполагала, что это такое — пережить все заново.
— Любимая, услышанного для меня вполне достаточно.
— Нет-нет! Я хочу рассказать вам все. — Она вздохнула. —
Чтобы потом открыть чистую страницу. Но, наверное, лучше подождать до
завтра.
На следующее утро Филип приехал из Ширингса очень рано.
— Господи! Вот уж не ожидала увидеть мистера Уинболта в такой
час, — сказала Бекки. — До знакомства с вами, мисс Белла, он
отличался хорошими манерами!
— Вероятно, он считает, что с нами можно больше не церемониться, Бекки.
Он сделал мне предложение. И я его приняла!
— Ой, мисс Белла! Я так рада! Правда, я этого ждала. А он знает, на ком
женится, мисс Роза?
— Да, конечно! И все равно любит меня. Бекки, он хочет поскорее увезти
меня в Лондон и познакомить с дедом. Я собираюсь уехать завтра. Вы с Мартой
успеете сложить мои вещи? Я вам попозже помогу, а сейчас у меня деловой
разговор с мистером Уинболтом.
— Деловой! Как бы не так! — пробормотала Бекки, глядя вслед Розе,
выбежавшей навстречу Филипу. — Что это за дела такие, когда целуются на
виду у всех!
— Ну, вы не передумали? — встретил Филип Розабеллу вопросом.
— Нисколько. К тому же мне осталось досказать самое важное.
Они пошли в парк. Филип предупредил:
— Моя ненаглядная, как только почувствуете, что больше не можете
говорить, сейчас же остановитесь.
— Филип, мне так легче — я хочу очиститься от этого. Я слишком долго
молчала.
— Тогда расскажите мне, что произошло, когда Фолкирк обратил свое
внимание на вас.
— Стивен был вне себя от бешенства. Он рыдал, кричал, клялся отомстить.
Думаю, что именно тогда он написал те самые письма своему кузену.
— Письма? Что за письма?
— Нет, не те, что нужны Фолкирку. Обыкновенные письма к Джайлсу
Стантону, в которых Стивен говорил о своем разбитом сердце, обвинял меня в
дурном поведении. Джайлс, разумеется, всему поверил. А также и выдумкам из
дневника Стивена.
— Подождите! Джайлс Стантон — резкий человек, но он никогда не был
несправедлив.
— Я забыла — он ваш друг. Но вы, вероятно, знали его в других
обстоятельствах. В общем, я полагаю, что Джайлс всему поверил, и, когда мы
познакомились, проявил по отношению ко мне крайнюю недоброжелательность.
— Вижу, мне придется с ним поговорить. Но что произошло между Стивеном
и Фолкирком?
— Я держалась подальше от Фолкирка, и он в конце концов забыл обо мне.
К тому времени Стивен перенес свою привязанность на другого человека из их
же круга. Во всяком случае, Кингсли стал появляться в доме чаще, чем
Фолкирк.
— Кингсли?
— Джон Кингсли. Но вам его не найти — он умер. Не знаю, как и почему,
подозреваю, что его убил либо сам Фолкирк, либо нанял кого-то. В тот
последний вечер именно это кричал Стивен. Он был в бешенстве, грозился
погубить Фолкирка и отправить его на виселицу. Вот почему я так боюсь,
Филип. Этим двоим, Фолкирку и его прихвостню Барроузу, терять нечего!
— Но это не значит, что вы должны спрятаться в норку.
— Я это понимаю, но Анна-то ни о чем не знает!
— Я не очень беспокоюсь об Анне. Если с ней Джайлс, то она в
безопасности, поверьте мне. С Анной сейчас надежный человек!
— Хорошо, постараюсь не волноваться. Когда мы отправляемся в Лондон?
— Вы будете готовы завтра утром? Успеете выгладить все платья?
— Все? Если я и ссорилась с Анной, то из-за ее гардероба! Она совсем не интересуется нарядами.
— Любовь моя, вы полгода пленяли меня в платьях Анны! Не стоит столь
строго судить сестру!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
В течение нескольких минут в лондонском доме Уинболтов царили шум и суета,
сновали кучера, лакеи и остальные слуги. У парадных дверей Филипа и
Розабеллу встретил величественного вида дворецкий.
— Как дед, Мейнард? — спросил Филип, пока дворецкий снимал с него
пальто.
— Очень хорошо, мистер Филип. Он в верхней гостиной.
— Анна! Вы приехали! — По ступеням сбежала Эмилия. Молодые леди
засмеялись и обнялись.
— Эмилия, я хотела бы объясниться с вами...
— В этом нет нужды. Филип сказал мне достаточно, чтобы я поняла: в
последнюю нашу встречу мне следовало проявить больше сочувствия. Я очень
сожалею, Анна.
— Не говорите так! И давайте забудем об этом. Но... мое настоящее имя
Роза.
Эмилия поцеловала ее.
— Я запомню. А теперь займитесь обустройством — вас ждет уютная комната
на втором этаже. Хотите чего-нибудь перекусить или выпить после дороги?
— Спасибо, мы поели в пути.
Появилась служанка, которая отвела Розабеллу в ее комнату. Спустя некоторое
время гостью пригласили в просторную комнату с эркером, выходящим в парк.
Филип с Эмилией были уже там, а в большом кресле у камина сидел джентльмен и
с интересом смотрел на Розу. Он был очень стар, но взгляд имел зоркий, а
внешность аристократическую.
— Розабелла, познакомьтесь с моим дедом лордом Уинболтом.
— Хмм, итак, вы уже решили, кто же вы есть, юная леди? Мой внук говорил
мне, что он в этом не совсем уверен.
— Сэр, то было давно! — сказал Филип. — Сейчас я абсолютно
уверен и собираюсь жениться на миссис Ордуэй.
— Ну, это имя мне не очень нравится, так что я не удивлен, что вы
хотите его сменить. Я буду называть вас Розой, не возражаете? — Старик
пронзил ее взглядом из-под густых седых бровей.
— Буду рада этому, сэр.
— Ну-с, присядьте и расскажите мне о вашем имении в Беркшире. Как оно
называется... Темперли? Вы ведь урожденная Келланд?
Розабелла вполне справилась с допросом, который учинил ей лорд Уинболт.
Наконец, по-видимому сделав для себя нужные выводы, он сказал:
— Вы достаточно хороши собой... очень даже хороши. Ваша сестра точно
такая же, как вы?
— Да, сэр.
— Должно быть, поразительное зрелище, когда вы вместе. Я правильно
понял — наследства у вас нет?
— Нет, лорд Уинболт. — Роза закусила губу.
— Не унывайте. У Филипа хватит средств на вас двоих. А когда я умру, он
получит еще больше. — Роза не нашлась, что ответить на такое
откровенное заявление, а лорд Уинболт улыбнулся и сказал, обращаясь к
Филипу: — Она хорошенькая, скромная — посмотри, как покраснела! — и
добрая. Мне кажется, что она к тому же неглупа.
— И на удивление терпелива, дедушка! Тебе было необходимо подвергнуть
мою возлюбленную такой пытке?
Дед рассмеялся.
— Это моя единственная утеха! Тридцать лет назад у тебя было бы больше
поводов для недовольства — я заставил бы тебя дольше ждать наследства!
Должен сказать, что связь с Ордуэями меня не радует, но тут ничего не
поделаешь. Я не верю тому, что она в чем-либо виновата. Так что благословляю
тебя, мой мальчик.
Филип улыбнулся и прижал к себе Розу.
— Спасибо, дедушка!
— Ну и когда же свадьба?
— Как я уже говорил, мы должны подождать до тех пор, пока Роза не
разыщет сестру. После этого мы не станем медлить.
Розабелле Лондон показался совсем другим. Деловые улицы, новые здания,
старые кварталы — все засияло, когда рядом с ней находился Филип, с которым
можно было смеяться и восхищаться увиденным. Она заново открыла для себя
удовольствие ходить по магазинам. Этим они занимались с Эмилией. Раньше
Розабелле не с кем было посоветоваться относительно материи или фасона и
цвета шляпки. Правда, Эмилия оказалась до невозможности расточительной, и
Розабелле порой бывало очень трудно противостоять щедрости подруги, когда у
нее самой не хватало денег на новую пару перчаток или хорошенький шарфик.
Если Розабелла проявляла твердость и отказывалась от покупки, то потом
именно эти перчатки или похожий шарф появлялись в виде подарка от Филипа.
— Вы прививаете мне вредные привычки, сэр, — смеялась
Розабелла. — У вас будет жена-транжирка!
— Роза, любимая, твое возможное мотовство меня не волнует. У нас хватит
других проблем. Кстати, я хотел бы сегодня зайти вместе с тобой к адвокатам
Ордуэев.
— Да, конечно. — Улыбка исчезла с лица Розабеллы. — Я совсем
об этом забыла.
— Замечательно — этого я и добивался. Ты пленила деда, дала возможность
Эмилии проявить экстравагантность в покупках. Надеюсь, передышка от Фолкирка
пошла тебе на пользу. Теперь же мы с новыми силами возобновим нашу
охоту
.
Я пока не говорил тебе, что узнал мой слуга о трактире на Редингской дороге.
По пути в
Линкольнз инн
Филип рассказал ей, что Фолкирк время от времени
посещает небольшую таверну в девяти милях к западу от Рединга, около
Вулхэмптона. Хозяин знал его как Селдера и, будучи сам не в ладах с законом,
никогда ни о чем не спрашивал. Фолкирк встречался в таверне с одним моряком,
приходившим туда с запада по Батской дороге.
— Из Бристоля?
— Похоже на то.
— А имя этого второго человека известно?
— Декостер. Или что-то в этом роде.
— Что они делали? Может, передавали друг другу что-нибудь?
— Умница! Хозяин считает, что это золото... Плату получал Селдер.
— Бристоль, моряк, золото... Селдер давал что-нибудь моряку?
— Маловероятно. Скорее сообщал какие то сведения. Но какие?
— Филип! Ведь Джон Кингсли работал у
Ллойда
.
— Господи! Сведения о кораблях? А у Бристоля дурная слава города
пиратов.
— Филип, за сведения о кораблях полагется смертная казнь! А что, если
Стивен получил какие-то доказательства от Кингсли?
— Фолкирк, разумеется, постарается во что бы то ни стало заполучить эти
документы. Куда их подевал Стивен?
— Не знаю!
— Я найму для розыска людей. Вот мы и пришли. Не забудь — ты хочешь
взять свою одежду. Больше ни о чем не говори. Как зовут поверенного?
— Китем. Филип, не считай меня дурочкой!
Мистер Китем вначале изумился появлению миссис Ордуэй, но согласился помочь.
— Конечно, конечно. Я абсолютно уверен, что полковник Стантон не стал
бы возражать против того, чтобы вы взяли свои вещи. Мой клерк сейчас же
поищет ключи.
— Ключи, мистер Китем? Разве в доме нет сторожа?
— Ох! С этим произошло недоразумение, и в доме сейчас никого нет.
Сторож на днях неожиданно заболел, и мы пока не нашли ему замену. Но завтра
обязательно кого-нибудь наймем. Пока что мои служащие убедились, что дом
надежно заперт, включая парадную дверь, так что вам придется войти через
черный ход. Очень неприятно, но ничего не поделаешь. Уверяю вас — это
временное неудобство. Я бы все приготовил, если бы знал, что вы снова в
городе, миссис Ордуэй.
Он дал указания клерку, а затем пригласил мистера Уинболта и миссис Ордуэй
присесть и угостил их мадерой. За сдержанностью мистера Китема проглядывало
любопытство относительно взаимоотношений посетителей, но фамилии Уинболта
было вполне достаточно, чтобы у поверенного возникло желание оказать помощь,
и к тому же Филип, как будущий лорд Уинболт, мог стать его клиентом.
— Надеюсь, лорду Уинболту лучше, сэр? Мы все очень расстроились, узнав
о его болезни. — Филип заверил его, что деду лучше, и тогда поверенный
повернулся к Розабелле: — Миссис Ордуэй, с тех пор как мы виделись последний
раз, произошли некоторые изменения в наследственных делах Ордуэев. Может
быть... вы пожелаете сейчас с этим ознакомиться? Или... — Он бросил
взгляд на Филипа.
— Мистер Уинболт пользуется моим полным доверием, сэр, и вы можете
свободно говорить в его присутствии.
— Миссис Ордуэй согласилась выйти за меня замуж, мистер Китем, —
сказал Филип, но, когда поверенный начал его поздравлять, прервал его: —
Благодарю вас, сэр, но надеюсь, что вы пока сохраните эту новость в секрете.
А сейчас нам пора.
— Конечно, конечно! — Мистер Китем проводил их до двери
кабинета. — Беннет! Вы нашли, наконец, ключи?
— Иду, мистер Китем! — раздалось откуда-то из глубин конторы.
— Надеюсь вскоре снова встретиться с вами, миссис Ордуэй. Полагаю, что
теперь, когда делами занялся полковник Стантон, они в лучшем порядке.
Конечно, поскольку вы намереваетесь снова выйти замуж, будут оговорены новые
условия. — Он улыбнулся им обоим и повернулся к вошедшему
клерку. — А, вот и ключи! Вы пожелаете, чтобы с вами пошел мой
служащий?
Они отка
...Закладка в соц.сетях
