Жанр: Любовные романы
Розабелла
...исть, затем прошептал на ухо:
— Поскольку вы дама, я обращаюсь с вами аккуратнее, чем с другими
лгунами. Но это пока. Я от вас не отстану, поскольку полон решимости стать
респектабельным, милочка, а эти документы представляют угрозу моим планам.
Говорите же, где сверток? — Он снова начал выворачивать ей руку.
Розабелла вскрикнула от боли.
— Вы можете переломать мне все кости, как Стивену, но я не могу сказать
того, чего не знаю. Стивен ничего мне не говорил о ваших документах.
Клянусь, что это правда!
Отчаяние, прозвучавшее в голосе Розабеллы, кажется, его убедило. Фолкирк
отпустил ее руку.
— Я начинаю вам верить, — неторопливо произнес он. — Вы
действительно понятия не имеете, о чем я говорю. И знаете почему? Потому что
вы лжете мне сейчас, а не раньше. Вы не вдова Стивена Ордуэя. Вы — Аннабелла
Келланд и хотите спасти свою сестру!
Потрясенная, Розабелла уставилась на него. Вот уж этого она никак не
ожидала!
— Вы ошибаетесь! Я — Розабелла Ордуэй! Клянусь!
— Клянитесь сколько угодно, дорогая!
Он схватил ее и прижал к себе.
— Вы красивы, и я это признаю. Но, как вы сказали, вас с сестрой часто
путают. Все сходятся в одном — вы совершенно одинаковые, вас невозможно
различить... и обе соблазнительные крошки. Если бы у меня было время, я
проверил бы, поживее вы сестры или нет. По крайней мерс вы не привязаны к
жалкому крысенышу мужу!
На Розабеллу смотрели черные змеиные глаза.
— Отпустите меня! — не поддаваясь страху, сказала она. — Я
ничего не могу вам сообщить, и моя сестра тоже.
— Интересно... — Фолкирк улыбнулся и, наклонившись, поцеловал ее.
Он так крепко держал Розабеллу за шею, что она не могла пошевельнуться.
— Мистер Фолкирк! Анна!
Он обернулся, продолжая держать Розабеллу перед собой, словно щит. Но когда
увидел, кто ему помешал, сразу отпустил. Розабелла, спотыкаясь, отошла к
дереву и оперлась о ствол, с трудом переводя дух. Фолкирк галантно
поклонился, и его лицо осветилось улыбкой.
— Да это же мисс Уинболт! А я думал, вы в Лондоне, вместе с братом.
— Прошу извинить меня, — в голосе Эмилии звучало
отвращение, — что нарушила вашу идиллию... Я и не знала, что вы так
хорошо знакомы...
Фолкирк рассмеялся.
— Мы вовсе не знакомы. Я просто хотел испытать мисс Келланд,
посмотреть: ее так же легко покорить, как и сестру?
— Это неправда! — прохрипела Розабелла. — Я и тогда
сопротивлялась вам, и теперь сопротивляюсь, Селдер. — Он со зловещим
видом повернулся к ней. У нее от страха совсем пропал голос, и она с трудом
выдохнула: — Я хочу сказать... Фолкирк. Вы сразу же внушили мне ужас и
омерзение, как никто другой!
— Вижу, что сестра делилась с вами своими чувствами, Аннабелла, но
рассказала явно не все. Вас сразу же охватили омерзение и ужас? Какая
смелая! Как вы считаете, мисс Уинболт, она на самом деле так думает?
Эмилия перевела взгляд с бледной Розабеллы на напрягшегося Фолкирка.
— Право, не знаю, сэр, — медленно произнесла она. — Но мисс
Келланд дурно.
— Эмилия, пожалуйста, помогите мне дойти до дома.
— Разве вы не предпочтете общество мистера Фолкирка? — все еще
натянуто сказала Эмилия.
Тот с улыбкой покачал головой.
— Прошу извинить мою невежливость, но я должен уехать — у меня дела...
на севере — Если вы, Аннабелла, узнаете, где находится ваша сестра или где
лежат документы, то свяжитесь со мной в Лондоне через хозяина постоялого
двора
Двухголовый лебедь
.
— Нет! — вскрикнула Розабелла. — Подождите! Вы должны
оставить в покое мою сестру! Говорю вам... клянусь: Розабелла Ордуэй — это
я!
— Скажите это ее глупцу брату, — засмеялся Фолкирк и кивнул на
Эмилию. — Но будьте осторожны — он может вам поверить. Каково ему будет
получить в жены вместо невинной девицы залежавшуюся вдовушку? — Он
нырнул в кусты, отвязал там лошадь и, выведя на дорогу, вскочил на нее и с
хохотом ускакал.
Розабелла едва держалась на ногах. Она привалилась к дереву и закрыла лицо
руками. Когда же она подняла на Эмилию глаза, то увидела, что та бесстрастно
на нее смотрит.
— Эмилия, вы ему поверили?
— В Лондоне мистер Фолкирк показался мне совсем другим. Я даже
подумала, что наконец встретила достойного человека. Выходит, ошиблась.
— Эмилия...
— Но и вы, очевидно, не та женщина, которой я поверила...
— Верьте мне, Эмилия!
— Вы поклялись ему, что вас зовут Розабелла.
— Так оно и есть. Я сказала ему правду, но он мне не поверил, — с
отчаянием произнесла Розабелла.
— Я нахожу это странным, Вы всегда называли себя Аннабеллой. Либо вы
солгали ему, либо все это время обманывали нас с Филипом. И всех окружающих.
— Я... простите, но я была вынуждена. А Филипу известно, кто я на самом
деле. И отцу тоже.
— А про мистера Фолкирка Филип знает?
С тяжелым сердцем и душевной болью Розабелла спросила:
— Что именно знает?
— Что между вами в прошлом была связь.
— Это неправда! Он солгал. Однако я не стану с вами спорить. Вы знакомы
с Фолкирком всего месяц, а со мной дружите с Пасхи, и вам должны быть
известны чувства, которые я питаю к Филипу. Вы сами решите, как вам
поступить в отношении меня и мистера Фолкирка. — Розабелла выпрямилась
и сделала шаг вперед. Она вся дрожала. — А теперь я вернусь домой. Вы
мне поможете дойти или я пойду одна?
— Конечно же, помогу. Моя лошадь на конюшне. Я ведь заехала сказать,
что завтра уезжаю в Лондон. Филип вызывает меня.
— Понятно.
— Почему вы так поступили, Анна... Розабелла? Ох, я уж и не знаю, как
вас называть и что думать!..
Они медленно шли к дому. Розабелла остановилась и посмотрела на Эмилию.
— Вы познали в жизни горе, Эмилия, но, поверьте мне, ваша жизнь — это
путь, устланный розами, по сравнению с тем, что пережила я. Постарайтесь не
судить меня сурово. На Пасху, когда Анна предложила мне на время поменяться
местами, я согласилась. Мы не думали, что доставим кому-нибудь неприятности.
Это должно было продлиться месяц — полтора, никак не больше.
— Тогда почему вы задержались и не уехали?
— Я не знаю, где находится Анна! Где-то на севере с моей крестной и
Джайлсом Стантоном, но где точно, понятия не имею! Она давно ничего не
писала.
Они пошли дальше.
— Значит, вы подменили друг друга на Пасху? Тогда многое становится
ясным. А Филип, вы говорите, знал про это?
— Сначала не знал. Только в тот день, когда у вас был прием, я ему все
рассказала. Но, думаю, он догадывался еще раньше. Я люблю его, Эмилия, и не
сделаю ему ничего дурного.
Эмилия промолчала. Когда они подошли к дому, она сказала:
— Не знаю, что и говорить. Для меня это потрясение. Я давно никому не
верила так, как вам. Считала вас прямой, открытой, искренней. Но это были вы
или ваша сестра? Вот видите, как я запуталась...
Розабелла не сразу нашлась, что ответить, — ведь Эмилия смотрела на нее
так недружелюбно! Когда она собралась уезжать, Розабелла решилась:
— Я хочу попросить вас, Эмилия, ради всех нас никому не рассказывать,
кто я на самом деле. Я не стану больше никого обманывать, но прежде должна
посоветоваться с Анной. — Помолчав, она добавила: — Филип со мной
согласен.
— Хорошо, — холодно сказала Эмилия. — От меня никто ничего не
узнает. Но не просите меня не говорить брату о том, что я увидела сегодня
утром.
— Но...
— Я не сплетница и сама не начну этого разговора. Если же он меня
спросит, я расскажу ему правду. Не пытайтесь меня уговорить — я не стану его
обманывать. До свидания... Анна.
Когда Эмилия приехала в Лондон, дед почти поправился. Филип обрадовался
возможности препоручить его заботам сестры, а сам занялся делами в городе.
Вечерами они подолгу засиживались за обеленным столом, и Эмилии было трудно
скрывать нанесенную обиду и делать вид, что ничего не произошло. До сих пор
у нее не было секретов от брата. После очередного ее увиливания от прямого
вопроса Филип сказал:
— Эмилия, ты что-то неохотно говоришь о том, как обстоят дела в
Темперли.
— Я почти никого оттуда не встречала, — ответила она и сделала
большой глоток вина.
— Почему? Я специально просил тебя приглядывать за моей дамой сердца.
Эмилия не смогла вынести укор от обожаемого брата.
— Это уж слишком! Скажи, Фил, почему ты никогда не называешь свою
даму
сердца
по имени? — выпалила она.
Наступило молчание. Затем брат произнес:
— Понятно... Выходит, Роза сказала тебе правду. Или ты сама догадалась?
— Допустим, сама догадалась, — с горечью ответила сестра.
— Но каким образом? Об этом известно только обитателям Темперли.
Эмилия не удержалась от ехидной улыбки.
— И никому больше?
— Но с кем еще ты могла общаться? С Фолкирком? — (Эмилия глотнула
вина и отвела глаза.) — Тебе сказал об этом он? Но это невозможно — мы его
убедили, что перед ним Анна. Почему ты смеешься?
— Да потому, что все это страшно смешно! — истерически
расхохоталась Эмилия. — Я думала, что она Анна, тебе известно, что она
Роза, Фолкирку она сказала, что она Роза, а он сказал... — Эмилия едва
не захлебнулась от смеха, — он сказал, что не верит ей. Он думает, что
она Анна! А она после этого клянется мне, что она Роза! Фил, как же трудно
выловить правду из сплетенного ею клубка лжи!
Брат обошел вокруг стола и забрал у сестры бокал с вином.
— Эмилия, ты мелешь вздор. Когда состоялся этот разговор и где?
Она откинулась в кресле и в нерешительности посмотрела на него, не зная,
говорить правду или нет.
— Накануне моего отъезда в Лондон. В роще. Ты лучше задавай мне
вопросы, иначе я ничего не скажу!
— Черт! Это не игра! Говори сейчас же! — Эмилия со страхом
взглянула на брата — ни разу в жизни она не слышала, чтобы он говорил таким
тоном. Он взял ее за руку и уж спокойнее произнес: — Эмилия, это не шутки!
Все очень серьезно. Я должен знать, что произошло. Ты говоришь, что в роще
был Фолкирк...
— Он ее целовал. Он сказал, что хочет сравнить ее с сестрой,
посмотреть, такая же ли она уступчивая. Он имел в виду Розабеллу Ордуэй,
которая целовалась с ним раньше, Фил.
— Продолжай. Что ответила Роза?
— Она, конечно, все отрицала и очень рассердилась. Сказала, что всегда
сопротивлялась ему. — Эмилия на мгновение задумалась. — Странно,
потом она произнесла одно слово, за которое, мне показалось, он готов был ее
убить.
— Что это за слово?
— Похоже на
Селдер
.
— О!
— Тебе знакомо это слово?
— Это фамилия. Господи! Вот в чем дело! Селдер! Что было потом?
— Мисс Келланд выглядела совершенно больной и попросила меня помочь ей
дойти до дома. Однако я была настолько зла, что предложила сделать это
Фолкирку. Но он заявил, что у него нет времени, он торопится куда-то на
север. Он говорил что-то про ее сестру и документы... и попросил ее
связаться с ним.
— Где?
— Назвал постоялый двор
Двухголовый лебедь
.
— Я знаю это место. Что еще?
— Фолкирк уже уходил, когда Роза крикнула ему, что клянется в том, что
она Розабелла Ордуэй, и чтобы он оставил в покое ее сестру.
— Бедняжка! Что сказал Фолкирк?
— Он лишь расхохотался. И вроде больше ничего не сказал.
— А точнее?
— Фил, я не могу тебе это повторить.
— Пожалуйста, договаривай!
— Он сказал, что ты будешь разочарован и не захочешь жениться на
залежавшейся вдовушке вместо невинной девицы.
Филип встал и сжал кулаки.
— Я готов его убить, если только он сам не попадет на виселицу! —
(У сестры по щекам текли слезы.) — Успокойся, Эмми! Ты правильно поступила,
рассказав все мне. У меня теперь душа не так сильно болит. А ты... ты
избежала большого несчастья!
Первым побуждением Филипа было бежать на упомянутый постоялый двор и
выколотить из Фолкирка правду. Но осмотрительность возобладала, и он послал
туда конюха, а сам спросил у дедова врача, знает ли тот подробности о смерти
Стивена Ордуэя.
— Кошмарная история, — сказал сэр Джеймс. — Коттрелл, их
врач, говорил, что увечья были страшные — почти все кости сломаны. Эти две
несчастные женщины — леди Ордуэй и ее невестка — ухаживали за ним. Коттрелл
восхищен ими.
— Он ведь упал с лестницы в погребе, не так ли?
— Да, версия такая. — Сэр Джеймс поджал губы и отказался добавить
что-либо еще, несмотря на все ухищрения Филипа. Было очевидно, что смерть
Стивена Ордуэя произошла по иной причине, но врачебная этика запрещала это
обсуждать.
Вернулся конюх и сообщил, что Фолкирк живет на указанном постоялом дворе, он
даже заплатил за постой вперед.
Филип начал обходить клубы и прочие места, где, как он знал, частенько бывал
Фолкирк, надеясь случайно с ним столкнуться. И вскоре это произошло — он
действительно ненароком встретился с ним неподалеку от дома Ордуэев.
— Фолкирк! — весело воскликнул Филип. — Какая неожиданность!
Вы опять пытаетесь разыскать хозяев дома?
— Нет! — Фолкирк был явно в плохом настроении. — Хотя им пора
вернуться.
— Мисс Келланд тоже ничего о них не известно. Правда, последнее время я с ней не разговаривал.
— Да?
— Заболел мой дед, и я приехал в Лондон вскоре после дня рождения
Эмилии. С тех пор живу здесь и почти ни с кем не общаюсь.
— А с мисс Уинболт?
Филип изобразил удивление:
— С моей сестрой? С ней, разумеется, я разговариваю. Она приехала в
Лондон спустя пару дней после меня. Но времени на болтовню у нас нет. Если
вас интересует, как она себя чувствует, то она вполне здорова. Вот только
немного молчалива, хотя это понятно.
— Понятно? — подозрительно спросил мистер Фолкирк.
Филип снова прикинулся удивленным.
— Конечно. Она очень любит деда, и его болезнь ее пугает. Нам по пути,
Фолкирк? — Они пошли рядом, Филип продолжал: — Я заходил к Стантону,
чтобы узнать, где он. Меня попросила об этом мисс Келланд. Но экономка
ничего не знает. А почему они вам так необходимы? Разве вы дружите со
Стантоном? Мне помнится, вас интересовала миссис Ордуэй.
Фолкирк снова бросил на Филипа недоверчивый взгляд, но мистер Уинболт ничем
себя не выдал.
— Да, — неохотно ответил его спутник. — У нес остались кое-
какие мои бумаги.
— Бумаги?
— Буду с вами откровенен, Уинболт. Это дело деликатное. Мы с миссис
Ордуэй... ну, в общем, вы представляете, как это бывает. Стивен Ордуэй был
жалкой личностью, а Розабелла — красавица, да и темпераментная к тому же.
Наша связь закончилась, но в то время я писал ей письма...
— И хотели бы их вернуть?
— Точно! Нежелательно, чтобы их кто-нибудь прочитал.
— Разве миссис Ордуэй отказывается отдать их?
— Она рада была бы это сделать, но ее нет.
— Почему такая срочность? Вы собираетесь вступить в брак?
Лицо Фолкирка осветилось лучезарной улыбкой.
— Очень этого хочу! Особенно теперь, когда передо мной замаячил титул
лорда Банагера. Но думаю, что мисс Уинболт не примет моего предложения.
Филип с трудом сохранил самообладание. Какая наглость и какая дьявольская
выдержка у этого негодяя! Он со смехом произнес:
— Вполне понимаю ваше желание иметь чистую репутацию, прежде чем
связать себя семейными узами. Если я узнаю что-либо о письмах, то дам вам
знать. — Они дошли до угла Арлингтон-стрит. На прощание Филип
доверительно произнес: — Между прочим, Фолкирк, если увидите мисс Келланд,
не упоминайте ей о письмах, хорошо? Мне бы не хотелось, чтобы она узнала,
что у ее сестры была связь — она ведь всего-навсего деревенская девушка...
— Конечно, Уинболт, — не пытаясь скрыть насмешку, ответил
тот. — Пожалуйста, передайте ей привет при встрече. И вашей сестре
тоже. Au revoir!
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
На следующее утро Филип отправился в путь очень рано. Он надеялся убедить
Розабеллу вернуться с ним в Лондон. Приехав в Ширингс, он переоделся и
верхом поскакал в Темперли. Там его встретила Бекки.
— Мистер Уинболт! Вот не ждали! Мисс Белла у отца.
— Благодарю вас. — Филип с решительным видом направился в комнату
мистера Келланда, где отец обучал дочь игре в шахматы.
— Сэр... — начал Филип.
— Рад вас видеть, молодой человек. Но вы пришли с таким серьезным
видом... Надеюсь, с лордом Уинболтом ничего не случилось?
— Нет, сэр.
— Прекрасно. Тогда сообщайте свои новости, а затем попытайтесь
развеселить мою дочь. Она хмурится уже несколько дней.
— Я бы хотел поговорить с ней наедине, если вы не возражаете, сэр.
— Разумеется, не возражаю.
Розабелла не успела и слова вымолвить, как очутилась за закрытой дверью
гостиной.
— Итак, Розабелла Ордуэй, — сказал Филип, — я не намерен
больше ждать. Выкладывайте всю правду!
Вид у Филипа был грозный.
— Вам известно про мистера Фолкирка? — неуверенным тоном
произнесла она.
— Известно. Эмилия живописала мне вашу встречу, но она оказалась
свидетельницей лишь половины происходящего. Чего он от вас добивался, Роза?
Она отвернулась.
— Вы это знаете. Он хотел, чтобы я была с ним... любезна.
— Чтобы вы его поцеловали? Разве вы этого не сделали?
— Это он меня поцеловал, Филип. Против моей воли. Пусть Эмилия
говорит...
— Оставьте Эмилию в покое, Роза. Она могла рассказать то, что видела и
слышала, но она не знает, что за этим кроется, не так ли?
— Она узнала, что я на самом деле Розабелла Ордуэй. Она рассердилась на
меня и, наверное, поэтому все вам рассказала.
— Она изменит свое мнение, так как перед моим отъездом уже защищала
вас. И не стоит винить Эмилию — это я заставил ее все рассказать. О каких
бумагах говорил Фолкирк?
Розабелла от неожиданности вздрогнула.
— Бумаги? Не знаю, Филип. Я не знаю, о чем он говорил.
— Может, вы писали ему письма?
— Нет! Разве Эмилия считает, что это были письма?
— Я уже говорил — оставим Эмилию в покое.
— Я ни разу не сделала и не написала ничего такого, что могло бы хоть
как — то поощрить Фолкирка. Он мне отвратителен.
— Ах, да! Отвратителен. Вы испытываете к нему отвращение и ужас,
правильно?
— Да, я так сказала. У Эмилии хорошая память.
— Это все, что вы можете сообщить мне о Фолкирке?
— А что еще? — Розабелла старалась не смотреть Филипу в
глаза. — Он был другом Стивена. И он очень неприятный человек. Мне
жаль, что увиденное вашей сестрой огорчило ее, но если теперь она не станет
продолжать с ним знакомство, то это к лучшему.
— В настоящий момент меня беспокоит не Эмилия, хотя я с вами согласен.
Роза, зачем вы уклоняетесь от прямого ответа? Вы ведь обещали сказать мне
правду?
По-прежнему не встречаясь с ним взглядом, Розабелла тихо произнесла:
— Некоторые вещи вам лучше не знать, Филип.
— Например, что настоящее имя Фолкирка Селдер?
— Что?
— У Эмилии хороший слух. Она слышала, как вы это сказали. Для нее это
слово ничего не значило, но для меня значит. И, как я вижу, для вас тоже.
Розабелла так крепко сжала его руку, что у нее побелели костяшки пальцев.
— Филип, пожалуйста, забудьте про это! И Эмилия пусть тоже забудет. Это
просто имя... Оно ничего не значит. — Она мертвенно побледнела и
задрожала. Филип тихонько выругался. Он крепко обнял ее и прижал к себе,
пытаясь согреть своим теплом.
— Роза, не бойтесь. Я же рядом и защищу вас. Вы ведь знаете, что я вас
люблю?
— Ох, Филип! — Она прерывисто вздохнула. — Я-то подумала, вы
приехали сказать, что больше не хотите знаться со мной. То, что увидела и
услышала Эмилия, было ужасно.
— Этому пора положить конец! — раздраженно заявил он, подвел ее к
дивану и заставил сесть. Затем встал рядом, высокий и неумолимый. —
Взгляните на меня, Розабелла Ордуэй! Кто перед вами? Повеса? Хвастун?
— Конечно, нет! — с негодованием возразила она. — Зачем
задавать такие вопросы?
— Тогда почему вы считаете, что я стану вести себя подобным образом?
— Я так не считаю!
— Нет, считаете! — Он опустился перед ней на колени. — Я
много раз повторял, что верю вам, что уважаю вас, что больше всего на свете
хочу, чтобы вы стали моей женой. Я не раз говорил, что люблю вас и буду
любить до последнего вздоха.
— О, Филип...
— Я не закончил. Я давно вышел из возраста
горячих голов
, которые
клянутся, не давая себе отчета в своих словах. Я прожил полноценную жизнь,
Роза. Я влюблялся и разочаровывался, делал ошибки и преодолевал их, я
сражался на войне и упорно трудился потом. Я твердо знаю, чего хочу! Почему
же вы мне не верите?
— Я и не представляла... Ох, Филип, простите меня!
— Вы больше не сомневаетесь во мне? — (Она уткнулась носом ему в
плечо и покачала головой.) — Вы меня любите?
— Да!
— Тогда докажите!
Она встала, обвила его шею руками и, отбросив осторожность и забыв о
приличии, отдалась нахлынувшему на нее чувству облегчения и счастья. Она с
радостью покрывала частыми поцелуями его щеки, лоб, глаза и губы. Оба уже не
могли остановиться. Глубокий, долгий поцелуй захватил их полностью, и они
опустились на диван, шепча слова любви и восторга.
Наконец Филип поднял голову.
— Вы доказали мне, — прерывистым голосом произнес он.
— Этого достаточно?
— Этого никогда не будет достаточно, моя ненаглядная, любовь моя,
сладость моей жизни! — Говоря, он ласково откинул пряди волос с ее
лица. — Но пока хватит. — И засмеялся, увидев, с каким ужасом и
смущением она обнаружила, что волосы у нее растрепались и разметались по
спине, а платье в беспорядке.
— Вместо того чтобы смеяться, мой любимый, лучше помогите мне найти
булавки, — строго заметила Розабелла. — Бекки, должно быть, уже
готовит чай. Когда вы ели в последний раз?
— Я перекусил перед дорогой.
— С тех пор прошло часов шесть! Помогите мне застегнуть вот этот
крючок, и я поищу Бекки. Филип! Просто застегните крючок, и все!
— Как жаль! В таком случае, пока вы ищете Бекки, я поговорю с вашим
отцом.
Розабелла была вполне довольна — Филип собирался просить у отца ее руки.
— Входите, Уинболт, и поскорее закройте дверь. Уолтерс, исчезни!
Филип вошел в спальню мистера Кел-ланда и прикрыл дверь.
— Вы заняты, сэр? Я бы хотел поговорить с вами. О Розе.
— Да? — Мистер Келланд изобразил большое удивление.
Филип рассмеялся.
— Я уверен, что вы знаете о моем желании жениться на ней, сэр, и по
возможности скорее.
— Если вы спрашиваете моего согласия, то я вас благословляю. Вы мне
нравитесь, Уинболт, и я считаю, что вы — подходящий муж для нее, но...
— Я знаю: мы должны подождать до тех пор, пока ваши дочери не
поменяются ролями. А этого не произойдет до возвращения Анны.
— Именно так. И тогда я буду в восторге принять вас как зятя. По
сравнению с предыдущим вы явно выигрываете.
— Благодарю вас, сэр, — смиренно ответил Филип.
Мистер Келланд едва заметно улыбнулся.
— Я мог бы выразиться поудачнее, не так ли? Мне следовало сказать, что
лучшего мужа для Розы нечего и желать.
— Спасибо. Я смогу достойно ее обеспечить, за ней будет закреплена
собственность.
— Хорошо-хорошо, мы обсудим это позже, если позволите.
&mda
...Закладка в соц.сетях
