Привет, Ангел

страница №11

...о ему пусть
будет неудобно! Это он пьет, это он забывает, что рядом с ним живет женщина,
которой нужны и тепло, и ласка, и доброе слово. Да хотя бы элементарное
присутствие трезвого мужчины в доме! — Маша распалилась, в голосе
послышались слезы.
— Ладно, ладно, Маш, успокойся! — Ира попыталась приобнять
подругу, но та довольно грубо оттолкнула ее, пролила водку из рюмки и
расплакалась по-настоящему.
На все эти крики прибежала Наташка из детской:
— Мам, вы чего?
— Ничего, дочь! Иди к себе, занимайся. Мы разговариваем. Все нормально.
— Ничего себе нормально, — проворчала Наташа, возвращаясь к
себе. — То орут, то кричат, то плачут. И это у них называется
нормально.
— Все, Маш! Поплакала и хорошо! Давайте выпьем еще по глотку и будем
вещи примерять. — Катя налила вина себе и Ире. Маше подлила водки.
Стали смотреть вещи. И если Ира по-честному перемерила все, что могло
подойти, то Маша просто взяла оставшуюся одежду, сложила в большую сумку и
направилась к выходу. В коридоре обняла Катю и шепнула ей:
— Спасибо, Кать! Вот ты вроде бы ничего особенного не сказала, а так
меня поддержала. Если б ты знала, как мне тяжело!
— Слушай, а может, завтра в кино сходим?!
Я вечером пораньше могу освободиться.
— Можно. Я только посмотрю свое расписание, во сколько у меня занятия
заканчиваются, и перезвоню тебе.
— Договорились.
Маша ушла, следом за ней потянулась к выходу и Ирина. А Катя, проводив
девчонок, почему-то подумала о том, что какой-то новый этап начинается то ли
в личной жизни каждой из них, то ли в их дружеских отношениях. То ли новый
виток, то ли перемены... Почему-то вдруг так показалось...

Кв. 24

Ира вернулась домой с ворохом вещей и в полном смятении души. С одной
стороны, раз они подруги, то почему бы им не быть откровенными друг с
другом? А с другой, они настолько плотно общались всегда, обсуждая, казалось
бы, самые разные темы, но вот бесед об интимной близости со своими супругами
у них не было никогда.
И вдруг Машу прорвало! А действительно, с кем ей поделиться своими
проблемами? С дочерью? Та, как замуж вышла, так и забыла дорогу к матери.
Звонит — и то редко, не говоря уж о том, чтоб приехать. Других близких
подруг у Машки нет. Вот и остаются они с Катей, с кем можно
пооткровенничать. И если Катя как-то смогла выразить свое отношение к
Машиной проблеме, то Ира, честно говоря, не знала, как реагировать. Что
посоветовать? Какими словами поддержать? У нее самой любовника никогда не
было. Кроме своего Валеры, она никого не любила и не хотела. Он для нее —
свет в окошке. И по дому помогает, и работать не ленится, и в постели
безотказный. Что она может сказать Маше? Терпи мужа-алкоголика? А при чем
тут терпи? Она близости жаждет, любви, ласки. Чего ей терпеть? Пьяный
храп, перегар, помятый вид, мутные глаза? Зачем ей видеть трясущиеся руки
его, взор, умоляющий о похмелье? Зачем ей вообще нужна жизнь с человеком,
который явно деградирует?
Ира хотела бы рассказать Валере об их разговоре с девчонками, но понимала,
что это будет не совсем правильно. Это интимный женский разговор... Это
вообще не ее секрет, а чужой. И нечего разбазаривать чужие тайны!
И все же не удержалась, спросила у мужа:
— Валер, а вот скажи... Ты не в курсе случайно: у пьющих мужиков
потенция ослабевает?
— Думаю, да! — удивленно ответил Валера. — А ты с какой целью
интересуешься?
— Ну... посмотрела тут на наших соседей... Юрка то в отъезде, то
пьяный...
— И что? — Валера напрягся: к чему это Ирина разговор ведет?
— Я подумала, а как это Машка, считай, без мужика живет?
— Слушай, что ты ко мне с такими вопросами обращаешься! — Валера
заерзал в кресле, занервничал. — Это ваши женские разговоры! Сама у
Машки и спроси!
— А чего ты закричал?! Что я такого спросила?!
— Ну а я откуда знаю? — продолжал на повышенных тонах
Валера. — Только присел, только решил отдохнуть после работы, так нет —
ты со своими дурацкими вопросами!
— Ой, Господи! Подумаешь, отвлекла его от отдыха! Просто Машку жалко!
— Все! Достала ты меня, Ир! — Валера в сердцах швырнул журнал,
который до этого перелистывал, и пошел на кухню курить.

Кв. 78

— Наташ! Дочь! — позвала Катя из кухни.
— Да, мам!
— Помоги мне посуду убрать из гостиной.
Наташа с радостью откликнулась.
— Мам, а что случилось? Почему тетя Маша плакала? Она что, заболела?
— Заболела? С чего ты взяла?
— А почему еще люди могут плакать? Ну... если только обидел кто?
— Я думаю, что она скучает по дочери. — Немного слукавила Катя. Не
могла же она ребенку пересказать истинную причину слез подруги.
— По Леночке?
— Ну да!
— А Леночка что, совсем не приезжает?
— Приезжает иногда, но редко. А дядя Юра тоже часто дома отсутствует.
Вот тетя Маша и обижается на них, что они ее одну оставляют.
— Мам, а я тоже часто одна остаюсь.
— Как одна? Когда ты бываешь одна? — заволновалась Катя. — Ты то в школе, то с няней.
— Вот именно, с няней. Ни ты, ни папа со мной совсем не
занимаетесь. — Наташа обиженно поджала губы и вздохнула.
— Ты же знаешь, мы работаем. Теперь вот еще дом надумали покупать.
Помнишь, мы картинки с тобой смотрели?
— Да, помню такой толстый журнал... Красивые дома! — И замолчала.
Потом добавила после паузы:
— Мам, а может, вы мне братика родите?
— Братика?! — Катя под таким ракурсом не рассматривала до сих пор
свою дальнейшую жизнь.
— Ну да! Или хотя бы... собачку.
Катя рассмеялась.
— Вот дом купим, и собачку я тебе обещаю.
Наташу такой поворот беседы успокоил, а вот Катю, наоборот, расстроил. А
ведь, правда, что-то у них разлаживается в семейной жизни. Вроде бы со
стороны посмотреть — образцово-показательная семья. Супруги работают, оба
состоятельны, успешны. Дочь хорошо учится, посещает занятия по рисованию и
по французскому языку. Дом собрались покупать, за границу выезжают все
вместе. Да, все так! Но что-то уходит из их совместной жизни: ежедневное
общение, что ли. Видятся они редко, разговаривают мало. У каждого свой
бизнес, свой круг делового общения. Дочь — и правда — сама по себе. Все у
нее есть — и своя комната, и няня, и любые игрушки, и редкие книжки...
Только общения с родителями практически нет. По выходным если только. Да и
то далеко не всегда. То у Кати какая-то встреча, то у Андрея — важное
мероприятие.
Катя задумалась о муже. Хороший он у нее, конечно. Никаких претензий у Кати
к нему нет. Всегда уважителен, спокоен, всегда внимателен и к ней, и к
дочери... Просто все реже и реже собираются они вместе. Да и близость
интимная случается у них не так часто, как раньше. Еще два-три года назад,
помнится, занимались они любовью несколько раз в неделю. А сейчас — всего-то
два раза в месяц. Надо же! Опять эта мысль ее посещает. Только недавно
задумывалась она об интимной близости с супругом. Прошло всего несколько
дней — и опять. Уж не навязчивой ли становится эта идея? И не то чтобы Катю
расстраивало такое положение вещей. Вроде бы нет. Она тоже уставала на
работе, тем более что и за рулем сама, а это тоже утомляет. Поэтому у нее
самой подчас не оставалось сил на любовную игру. Какие уж тут претензии к
мужу? И все же... все же... Может, покупка дома сблизит их? Может,
совместная деятельность по отделке жилища или покупка мебели оживит их
отношения? А может, и правда, ребеночка еще одного родить?

Кв. 23

— Мам, привет!
— Ой, Леночка! Наконец-то! — обрадовалась Маша. Дочь звонила
нечасто, поэтому Маша всегда искренне радовалась проявлению дочернего
внимания.
— Мам, как поживаешь? Как папа?
— Да все, как обычно. Отец — с переменным успехом. То пьет, то
похмеляется. Здесь, правда, из очередной поездки вернулся с подарками. Тебе
кое-что привез.
— Да? Здорово! Спасибо!
— Когда заедешь?
— Заеду на днях. Я поговорить с тобой хотела.
— Приезжай! Ты одна или с мужем будешь?
— Одна, мам. Роман до вечера на работе, а я бы к тебе днем после учебы
заскочила бы. Ты во сколько будешь дома?
— Приезжай завтра после трех!
— Хорошо, до встречи!

На следующий день Лена приехала к Маше.
— Как же я скучаю без тебя! — Маша обняла дочь трепетно и крепко
одновременно. — Почему ты так редко бываешь?
— Мам, Роман не любит меня одну никуда отпускать, а с ним, честно
говоря, мне не хочется лишний раз с папой встречаться. Сама понимаешь...
— Ну да.
Обе вздохнули одновременно.
— Ладно, пойдем покажу тебе подарки. Вот смотри — целая сумка!
— Ой, надо же! Что это с папой случилось? Давно он нас никакими
гостинцами не баловал.
— Не говори! И мне много чего привез, и себе кое-что. Сама удивляюсь!
— Спасибо ему большое! Я позвоню вечером, лично его поблагодарю.
— Пошли на кухню. Покормлю тебя твоими любимыми голубцами. И картошки
нажарила с луком, как ты любишь!
Но что-то дочь ела вяло, без аппетита. Ковыряла вилкой еду, жевала без
удовольствия. И вообще у Маши создалось впечатление, что села она за стол
только, чтобы не обидеть мать, безо всякого желания. И это было странным,
поскольку еда была самая что ни на есть Леночкина любимая.
Но когда дочь заговорила, то все стало ясно, все встало на свои места.
— Мам, я беременна, — мрачно сказала Лена.
— Леночка, а почему так печально ты мне об этом сообщаешь? Хорошая ведь
новость!
— Новость-то, может, и хорошая, да не совсем, — вздохнула Лена.
— Объясни толком, в чем дело!
Лена вздохнула опять. Тяжело и шумно. Даже как будто с надрывом.
— Да не вздыхай ты так! Мне аж не по себе становится от твоих вздохов!
— Мам, послушай! Первое: я плохо себя чувствую. И это меня раздражает.
Второе: мне бы институт сначала закончить. А то я только на третьем курсе:
ни то ни се. А третье... — Она в замешательстве замолчала.
— Ну? Что третье?
— А то! — Ленино лицо стало жестким. — Ты вспомни, как я
замуж выходила?
— Ты имеешь в виду свою мнимую девственность? — Маша понизила
голос, будто боялась, что их кто-то услышит.
— Вот именно.
Дело в том, что Леночка всегда выглядела ангелом. Но это нисколько не мешало
ей вести бурную личную жизнь чуть ли не с пятнадцати лет. Правда, Лена
признавалась матери, что лишилась девственности в семнадцать. Однако, если
честно, то за два года до этого она уже вовсю крутила любовь с ребятами.
Внешность Леночкина была очень обманчива. Пухлые губки, трогательная челка,
невинный взгляд из-под длиннющих ресниц. От этих ресниц пацаны, видно, и
сходили с ума. Леночка голос почти никогда не повышала, смеялась, как
журчащий ручеек, и со всеми была ровна и приветлива.
Ребята ее не обижали. Похоже было, в нее действительно влюблялись. Пусть
ненадолго, но искренне. И все, кто когда-то имел с ней близость, оставались
ее приятелями. Она умудрялась ни с кем не ссориться... Ну одно слово —
ангел!
Когда Роман увидел ее в институте, куда заезжал к другу, то чуть ли не с
первого взгляда понял: все! Он пропал! Этот ребенок, эта девочка с
трепетными ресницами и ясными глазами — его мечта! Тоненькие пальчики,
полупрозрачная кожа, коса, как у русской красавицы! Нет, такого не бывает!
Он — взрослый, двадцатисемилетний мужчина — влюбился с первого взгляда, как
мальчишка, как пацан...
А она стояла около книжного киоска, разговаривала с подругой, не замечая
никого вокруг.
Роман мучительно думал, как подойти, заговорить, познакомиться... Но случай
представился тут же. Девушки распрощались, Лена обратилась к продавцу с
просьбой показать ей какой-то журнал. Тут уж Роман сориентировался.
Приблизился, задал вопрос, типа, как пройти в библиотеку. Потом попросил
показать, куда именно ему идти, затем попросил проводить... Короче, от себя
он уже ее не отпустил.
Тут же начал ухаживать. Буквально через неделю объяснился в любви, а через
месяц сделал предложение. Лена не успела оглянуться, как оказалась невестой.
И все бы хорошо, только одно пугало Лену: какой-то консерватизм Романа. Или
не консерватизм, а особое воспитание, что ли. Оказалось, что Роман хоть и
русский, но родился и вырос на Кавказе, и всю юность провел среди южных
людей. А у них, как известно, своеобразные взгляды на поведение женщины. В
том числе и на девичью честь. Роман, по всему было видно, не сомневался в
чистоте и непорочности своей невесты. Однако предупредил, что после первой
брачной ночи положено показать простыню гостям.
— Что? Какую простыню? Зачем? — Лена была просто в ужасе от
услышанного.
— Ну ты пойми — это обычай такой! У нас много гостей будет с моей
родины. Так принято, чтобы гости увидели кровь и убедились, что невеста была
непорочна...

— Да это унижение какое-то! Как ты не понимаешь?! — не унималась
Лена.
— Да все я понимаю! Я и сам тебя хочу, аж сил нет! Но терплю до
свадьбы! Чтоб все по-людски было!
— Боже мой! Рома, это же ужасно! Неужели нельзя избежать этого? —
Лена даже расплакалась от переживаний.
— А что ты волнуешься? У тебя же ведь не было мужчин. — Он даже не сомневался в обратном.
— Ну и что? И что из этого? — она уже жалела, что подыграла ему,
поддерживая в нем иллюзию своей непорочности. — А если бы я не была
девственницей, ты что, не женился бы на мне?
Этот вопрос поставил Романа в тупик. Он в первый момент даже не знал, что
ответить.
А Лена продолжала:
— Разве я не могла любить кого-то до тебя? Ведь могло такое быть? Что
тогда?
Роман, казалось, не допускал такую мысль.
— Леночка! Девочка моя любимая! Как же я тебя люблю! Я не могу себе
представить такого! Не могу! Не хочу! И не буду представлять! Ты только моя!
Ты предназначена только для меня! И давай переживем этот неприятный для тебя
момент с простыней. Я прошу тебя уступить мне! Не будем огорчать ни моих
родителей, ни моих гостей. Хорошо?
Лена тогда побежала к матери. Плакала, кричала, что раз так, то и не надо ей
вообще тогда никакой свадьбы, и Роман этот ей не нужен, раз он идет на
поводу у каких-то дурацких правил. И проживет она без него.
Поплакала, покричала и... успокоилась. Маша, с одной стороны, была также,
как и Лена, возмущена предстоящей процедурой предъявления доказательств
невинности, а с другой, нашла аргументы в поддержку будущего зятя:
— Знаешь, дочь! Давай не будем его разочаровывать. Он настолько
влюблен, настолько доверяет тебе... Давай восстановим девственность, и
никаких проблем!
— Мам, по-моему, эта операция делается за два-три дня до дефлорации.
— Перед самой свадьбой и сделаешь. А что остается?
Тогда они с Машей успешно реализовали задуманное, и счастливый Роман
обрадовал гостей красными пятнами на постельном белье.
Гости были в восторге! Пили за невесту, теперь уже за молодую жену, за ее
родителей, которые воспитали дочь в подобающих понятиях, за счастье молодых,
за их будущее многочисленное потомство.
Лена успокоилась, расслабилась, тем более что муж ее обожал и буквально
носил на руках. Правда, от себя никуда не отпускал, пристально следил за
передвижениями своей супруги, ревностно относился к ее вынужденным отлучкам.
По будням — еще туда-сюда — он работает, она учится. Понятно, что
расставание неизбежно. Но вечера или выходные — только вместе!
Поэтому вырваться даже к матери было для Лены и вправду проблемой.
И вот теперь сидела перед Машей ее дочь бледная, злая и расстроенная.
— Ну а что не так с беременностью? — переспросила Маша.
— Да опять Роман своим сверхконтролем достает меня! Настаивает, чтобы я
на учет по беременности не в консультации становилась, а у его сестры
наблюдалась.
— У какой сестры?
— Ну сестра у него гинеколог. Помнишь, я тебе говорила? В каком-то
медицинском центре крутом.
— Ну да, говорила. Я вспомнила. И что?
— Он считает, что только у нее я и должна наблюдаться.
— Ну и пусть! А чем это плохо?
— Ой, мама-мама! — Лена горестно покачала головой. На глазах
выступили слезы.
Маша никак не могла понять такой болезненной реакции дочери на простой,
казалось бы, вопрос о постановке на учет.
— Доченька, а не все ли равно где наблюдаться? Тем более что в клинике,
наверное, даже лучше, чем в консультации. И оборудование современное, и
врачи квалифицированные. Что не так?
— Мама, да не в этом же дело!
— А в чем?
И тут Лене пришлось рассказать матери о том, о чем та ничего не знала.
А рассказ дочери заключался в следующем. Оказывается, что пару лет тому
назад, сразу после школы, случилась первая беременность у Лены. От какого-то
там одноклассника или от его друга, не важно. Важно то, что беременность
была нежеланная, и от нее надо было избавляться. Причем срочно, поскольку на
носу были вступительные экзамены. Аборта Лена боялась как огня. Сама мысль
об этом действе приводила ее в такой ужас, что она впадала в оцепенение.
Представляла больничные стены, лекарственные запахи, свое разверзнутое
нутро, боль, страх. Ее охватывала паника. Нет, только не это!
Подружка подсказала, что сейчас делают укол или таблетки какие-то дают пить
— и все происходит само собой — безболезненно, быстро, гарантированно.
Причем не подпольно, не криминально, а в современном медицинском учреждении.

У нее там сестра администратором работает, поэтому все по-честному. И не так
дорого. Короче, Лена решилась. И все получилось, как обещали: и быстро, и
небольно. Как обычные месячные. Вот даже мама не заметила.
Маша ошеломленно смотрела на дочь:
— А разве это не вредно для организма?
— Да вредно, конечно! Можно подумать, аборт полезен!
— Ну хорошо! Было и было! А сейчас-то что тебя смущает?
— Понимаешь. Это я мужу могу лапшу на уши вешать, мол я не такая и ты
у меня первый. А гинеколог-то не дурак. Вернее, не дура. Наверняка при
осмотре выяснится, что ситуация с моей интимной жизнью выглядит совсем не
так, как я о ней рассказываю. И хорошо, если его сестра сохранит в тайне то,
что поймет про меня. А если нет, если расскажет брату?
— Да! — Маша по-прежнему смотрела на дочь во все глаза, не
переставая удивляться услышанному. — Правильно говорят: обман до
хорошего не доведет. Запуталась во вранье. Как теперь выбираться из этого?
— Ну вот я и думаю: или наплевать на его требования и пойти в
консультацию. Но тогда скандала с ним не избежать. Или все же идти к его
сестре и разыгрывать из себя дурочку. Да, интимная жизнь с девятнадцати лет.
Да, первая беременность именно эта. А уж если что ей покажется сомнительным,
мол, ничего не знаю. Особенности организма такие.
— Да, пожалуй, пожалуй... — Маша все не могла никак опомниться
после откровения дочери. Оказывается, как мало мы знаем своих детей.
Казалось бы, живем вместе, общаемся ежедневно, а такие тайны подчас
скрываются в их ангельских головах. Да и какие они ангелы после этого?!
Скорее уж в тихом омуте....

Кв. 78

Разговор с дочерью о ребеночке долго не выходил у Кати из головы. Для себя
она вроде давно решила этот вопрос — есть один ребенок, и достаточно! Тем
более что беременность она ходила тяжело, токсикоз ее мучил чуть ли не
половину срока. Причем со рвотой, с резким понижением давления, с таким
серьезным падением жизненного тонуса, что иногда казалось: лучше и не жить
вовсе, чем так страдать... Поэтому, родив, Катя выдохнула и успокоилась.
Есть дочка, и слава Богу! И никогда с Андреем вопрос о втором ребенке у них
не заходил.
И тут вдруг Наташка! Что-то всколыхнула, видно, она в Кате своей детской
просьбой. Зацепила какую-то часть ее души.
С того момента прошло уже много времени. Наверное, больше полугода. Они уже
и дом присмотрели, уже и аванс внесли, уже и решение приняли окончательное о
покупке... Забот прибавилось. Но мысль о ребенке не покидала. И можно было
бы обвинить в этом дочь, что, мол, она назойливо, настойчиво, периодически
возвращает Катю к этой мысли. Напоминает, теребит, просит. Но это было бы
неправдой. Только тогда, только один разговор был с Наташкой, и все. Значит,
это уже именно Катина мысль. Не навязанная, не привнесенная, а лично ее —
глубинная, тревожная. Сомнительная, непонятная пока ей самой... Но ее,
Катина...
В один из вечеров, из редких теперь вечеров, когда сидели они с мужем на
кухне за чаем, задала Катя Андрею вопрос:
— Андрюш, а ты хотел бы еще одного ребенка?
В этот момент Андрей как раз поднес чашку ко рту, сделал глоток и вдруг...
поперхнулся. Это было так странно. Ее Андрей, спокойный, уравновешенный,
степенный — вдруг поперхнулся, закашлялся, покраснел и даже вышел из-за
стола.
Когда он откашлялся в ванной и вернулся, то говорил о чем угодно, только не
о том вопросе, который задала жена.
Катя очень удивилась и даже расстроилась. Почему он игнорирует? Почему
молчит? Это же не какой-то мелкий, незначащий вопрос. Это существенно важно,
причем не только для нее, но и для всей семьи.
— Андрей, почему ты не отвечаешь?
Он опять как-то странно прищурился и, не глядя Кате в глаза, ответил:
— По-моему, мы решили с тобой этот вопрос. Ты никогда не заговаривала
об этом, и я так понял, что больше рожать ты не намерена.
— Ну да. Так было. Но почему-то подумалось: а вдруг? Решила узнать твое
мнение. А ты так непонятно реагируешь...
— Почему непонятно? Очень даже понятно. Просто неожиданный вопрос какой-
то... По-моему, у нас все нормально. Все налажено и в быту, и на работе. Не
стоит ничего менять. Ты согласна?
Катя поспешно ответила:
— Да, да, я тоже так думаю.
Тему закрыли. Чаепитие закончилось, но сомнение и тревога поселились в
Катиной душе. Неадекватная реакция мужа, взгляд в сторону, уход от ответа...
Что это? Почему? Это так на него не похоже!

Кв. 24

— Валер! Ты знаешь, что Юру, соседа, в больницу положили?
— Нет. А что с ним?
— Только что с Машей разговаривала. Какие-то проблемы у него то ли с
желудком, то ли с поджелудочной. А скорее всего, и с тем, и с другим.
Допился, короче.
— И что теперь?
— Операция, наверное. Маша сама толком не знает. Сначала обследование
сделают, а там решат. Она его в хорошую клинику положила. Какой-то, говорит,
ученик ее бывший посодействовал. Вот, она мне адрес дала. Ты бы навестил
его, а?
— Да, конечно, давай. Завтра и заеду. Собери ему... не знаю, чего ему
можно. Ну, кефир, фрукты... Сама сообрази.
— Ладно. Я у Маши спрошу, что лучше.
На следующий день Валерий вернулся мрачный. Посещение соседа произвело на
него удручающее впечатление:
— Знаешь, Ир, вот когда человек жив-здоров, ходит, разговаривает,
улыбается — это одно. А когда тот же самый человек в беспомощном состоянии —
это как будто даже кто-то другой, не он. Вот представь себе Юрку: балагур,
весельчак, хороший рассказчик. Глаза горят, улыбка играет, настроение всегда
приподнятое... А тут...
— Ну плохо ему! Какое уж тут настроение?
— Ты понимаешь, я вдруг увидел другого Юрку. И дело даже не во
внешности. Понятно, что небритый, серый, трясет его... Жалкий он какой-то...
Взгляд просящий... Пить-то ему нельзя, а организм требует. Лежит под
капельницей, а сам спрашивает, не принес ли я ему выпить.
— Да ты что? — Ирины глаза стали в пол-лица от удивления.
— Врачи говорят, что если будет продолжать в том же духе, умрет очень
скоро. Если одумается, то все может наладиться со здоровьем. У него язва,
оказывается. К операции готовят. В общем теперь все от него самого зависит.
Как уж он сможет изменить свою жизнь, не знаю...

Кв. 23

Маша носилась между больницей и роддомом. Лену положили на недельку
пораньше. Роман настоял. Пусть понаблюдают. До ро...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17

Закладка в соц.сетях