Жанр: Любовные романы
Привет, Ангел
...Вот в чем был вопрос. И поначалу она для себя вообще не видела никакого
выхода. Тупик какой-то: и хочется его видеть, и больно ей видеть его... И
лучше забыть его совсем, а как забудешь, если теперь они станут одной
семьей. И воспринимать бы его как знакомого, или друга, или приятеля. Так
нет — рвется сердце, колотится бешено, когда он рядом. Какой уж тут
приятель?
Казалось бы, зрелая тетка, далеко не первой молодости, пора бы уже научиться
держать себя в руках и владеть своими чувствами... Так нет... Она —
влюбленная дурочка — должна искать соответствующую форму поведения, чтобы,
не дай Бог, никто не заметил ничего лишнего. Нет, это, конечно,
маловероятно! Маловероятно и что найдет она эту соответствующую форму, и что
сможет придерживаться ее.
Поделиться такими интимными переживаниями ей было не с кем. Близких подруг у
нее не было, все больше приятельницы. А далеко не каждой хочется изливать
душу. Могла бы и с Ритой поговорить... Только не поворачивается язык
омрачать дочкино предсвадебное настроение своими душевными терзаниями.
А поскольку никаких спасительных мыслей не приходило Марине в голову, решила
она прибегнуть к своему старому, проверенному приему: взяла записную книжку
и пролистала ее от начала до конца в надежде обнаружить хоть какую-то
зацепку для решения своего вопроса.
К концу пролистывания у Марины и вправду возникло несколько мыслей. Первая:
можно попробовать выбить клин клином. Грубо говоря: завести себе мужика и
переключить на него свое женское внимание. На эту мысль ее натолкнуло имя
Валерии, которая периодически меняла мужей, не стесняясь при этом иметь и
любовников, которых с каждым годом она выбирала все моложе и моложе.
Вторая мысль: обратиться к психологу. Она вспомнила, как направляла Риту к
специалисту после похорон Алексея. И уж он ли помог, нет ли, но эффект, что
называется, налицо... И про Алексея вроде бы забыла, и даже замуж
собирается.
Третья мысль: начать какое-то дело. Под словом
дело
Марина, конечно, не
имела в виду бизнес. Против бизнеса она бы не возражала, но считала, что в
ее ситуации это нереально. Она понимала под этим какое-либо занятие, хобби.
Листая книжку свою, она то и дело наталкивалась на знакомые имена тех, кто
увлекался чем-то давно и серьезно. Вот, например, Лена с Мишей — туристы.
Мало того что все отпуска они на природе проводят, так и по выходным их дома
не застать. Половину России, наверное, пешком исходили. Разве им есть время
грустить и печалиться? Вся жизнь в движении, в активном поиске новых
впечатлений, в наслаждении природой.
Или другая пара — Нина с Тимофеем. Те
болеют
танцами. Ходят вечерами
заниматься в клуб, костюмы шьют, устраивают вечеринки, показательные
выступления, принимают участие в каких-то конкурсах. Пусть не очень
значимых, любительских, но это не важно. Важно, что люди заняты все время.
Правда, они вдвоем, а Марина пока одна.
Но опять же, даже если принять во внимание именно эти способы проведения
досуга, то и туризм, и танцы обеспечили бы Марине и новые знакомства, и
движение вперед, и саморазвитие... А ведь кроме этого, можно занять себя
фитнесом, изучением иностранных языков, регулярными походами в театр и
массой прочих интересных дел.
Так-то оно так... Только... никаких желаний не возникало, никакого
внутреннего импульса не появлялось, никаких ресурсов в своей душе Марина не
обнаружила. То есть рассуждать отстраненно, абстрактно она могла. А
представить себе, что это она лично предпринимает какие-то усилия — нет, не
получалось! Даже представить не получалось!
Более того, она вспомнила нескольких своих одиноких подруг. От одной из них
муж ушел к молодой, и она ударилась в религию. Перестала следить за собой,
ходила в платочке, постоянно бормотала молитвы, крестилась, во время поста
падала в обморок от голода... Другая, разведясь с мужем, попала в секту и
уже несколько лет жила странной жизнью: какие-то собрания, агитация
населения, сбор пожертвований на нужды секты. Всем окружающим было ясно, что
сектанты подбираются к ее квартире, что почти все ценные вещи из дома уже
ушли на поддержку жизнедеятельности организации. Но никого она не слушала.
Достучаться до ее сознания было невозможно, поскольку сознание ее было
затуманено то ли гипнозом, то ли зомбированием, то ли непонятно чем...
Вспомнила Марина и другую знакомую. На глазах той женщины погиб муж, и с ее
рассудком произошли какие-то изменения. Она неоднократно проходила лечение в
психиатрической клинике. Лучше ей не становилось. Так, стабилизировалось как-
то состояние, но не более того...
В общем, все эти воспоминания оказались для Марины не просто грустными, но и
болезненными. Она понимала, что если не будет бороться со своим упадническим
настроением, то тоже рискует попасть в неприятное положение. И в то же время
для борьбы нужны были силы, а их не было. Стоял перед глазами этот дурацкий
Максимов, этот прекрасный Максимов, и ничего с этим поделать она не могла.
За хлопотами, заботами, суетой, беготней — неизменными спутниками свадебных
приготовлений — Рита не задумывалась над тем, почему она решилась на
замужество, почему выбрала в мужья именно этого человека... Она и работала,
и вместе с матерью продолжала заниматься ремонтом своей квартиры, и искала
себе платье, и составляла список гостей... Во всем этом многообразии дел
мысль о правильности выбора ее не посещала. Бывало, правда, в разговоре с
подружками проскользнет нотка неуверенности или сомнения... Но с кем не
бывает!
Родители Димы, похоже, очень даже поддерживали выбор сына, однако Рита не
могла не заметить некоторое смущение со стороны Максимова. Ситуация эта,
видно, задевала и его тоже. Но с другой стороны, что ж поделать? От
неразделенной любви никто не застрахован. Он Марине ничего не обещал, они и
не встречались толком. Подумаешь, пару-тройку раз в кино или на концерт
сходили. Это же не повод считать себя обязанным. Он чувствовал, конечно, что
она обижена, что ждала от него каких-то дальнейших шагов. Он даже
чувствовал, что она продолжает думать о нем, вспоминать их встречи, мечтать
о чем-то... Но он же не виноват, что вот так повернулась его жизнь, что он
снова с женой, что так ему и мило, и приятно, и комфортно. Да и почему он
должен оправдываться? Перед кем он должен оправдываться? Перед Мариной? С
какой стати? Перед самим собой? Так он себя виноватым не считает ни в чем.
Жаль ему было Марину, по-человечески жаль. Не по-мужски даже... Но жалость —
не лучший советчик.
Рита замечала, естественно, состояние матери и как могла старалась ее
растормошить. Во-первых, они вдвоем ездили выбирать платье. А это же вопрос
не одного магазина и даже не одного дня. Во-вторых, Рита приглашала маму в
театр. В-третьих, совершенно сознательно нагружала ее заданиями по отделке
квартиры: то рабочих проконтролировать, то организовать доставку зеркал, то
проплатить установку бытовой техники. Потом, ближе к середине апреля, Рита
стала настаивать на покупке нового наряда для мамы. Та категорически
отказывалась, демонстрируя дочери целый ворох платьев из своего шкафа. Все
эти устаревшие варианты были Ритой отвергнуты. Она настаивала на чем-то
современном, оригинальном, необыкновенном... В конце концов Марина не
устояла перед напором дочери, и еще неделя ушла на бесконечную езду по
магазинам, примерки, недовольство, сомнения, сетования то на дороговизну, то
на излишнее декольте, то на вызывающе откровенный разрез, то еще на что-то.
Когда наконец наряд был выбран, Марина себя не очень-то в нем узнала. В
зеркало на нее смотрела стройная женщина на высоких каблуках, в идеально
сидящем костюме — в меру коротком, в меру открытом и тем не менее настолько
красивом и необычном, что она решилась на покупку.
В то же время нельзя было не заметить, насколько этому нарядному облику не
соответствует ее внешний вид: тусклые волосы, грустные глаза, неухоженные
руки.
Рита записала мать в салон, дала очередные указания и упорхнула по своим
бесконечным делам, ибо за оставшиеся до свадьбы десять дней необходимо было
сделать еще очень и очень много.
Марина удивилась про себя: как это она так безропотно подчиняется дочери. Не
просто уступает ей, не только идет на поводу, а действительно выполняет ее
указания, спокойно воспринимает руководство дочери, ее контроль, ее
критические замечания.
Наверное, это не совсем правильно
, — вяло
рассуждала Марина. И в то же время понимала прекрасно, что только такая
форма существования ей сейчас подходит, что сама она не способна не только
на какие-то серьезные поступки и дела, но даже и на принятие решений.
Поэтому подчинение дочери было в какой-то мере спасением для Марины.
Единственное, о чем она не позволяла себе думать, так это о том, что будет,
когда Рита окончательно уйдет из дома, когда заживет своей семьей, а Марина
останется одна. Причем не просто одна, а наедине со своей душевной болью,
которая никак, ну никак не покидала ее. И уже даже, наверное, и не о
Максимове мечтала она, понимая всю несбыточность, нереальность, а возможно,
и ненужность этой связи. Она скорее всего смирилась с таким положением
вещей... Только почему так плохо ей, так безрадостно, уныло? Отчего нет
никаких желаний? Ни к чему не возникает интереса? Ничего не трогает? Она уже
и волосы привела в порядок, и руки... Уже на серию каких-то дорогостоящих
процедур с лицом записала ее дочь. Да, внешний эффект от этих усилий есть,
наверное. Да, несомненно, есть. Только глаза как были потухшими, так и
остаются. Только как была внутри души пустыня, выжженная солнцем, так она
там и есть. Только как не было сил ни на что, так они и не появляются...
Дима готовился к мероприятию ответственно. Костюм, кольца, заказ машин,
ресторана, фотографа — стандартный перечень обязанностей жениха. И справился
с этим перечнем Дима вполне. Его волновал, кроме этого, вопрос обеспечения
своей семьи. Зарплата у него, хоть и выросла, однако не была столь высокой,
чтобы удовлетворить все их с Ритой потребности. Более того, ему пришлось
занять денег на торжество, и вернуть их в назначенный срок представлялось
Диме напряженным.
Зато не было теперь проблемы с жильем. И у Димы родилась мысль: жить в новой
Ритиной квартире, которую она вот-вот закончит ремонтировать, а Димину —
сдавать. Пусть небольшое, но подспорье. Он и сказал об этом Рите.
— Конечно, давай. Это правильное решение, — моментально
согласилась она. Только в этот момент что-то кольнуло в сердце. Тоненькой-
тоненькой иголочкой. Один раз кольнуло и все...
— Ты посчитай, — обосновывал свою точку зрения Дима. —
Однокомнатные квартиры сейчас очень ценятся. Если мы хотя бы за
триста—четыреста долларов сдадим мою хату, то через год мы как раз с долгами
за свадьбу рассчитаемся.
— Да, да, это так. К тому же жить-то мы все равно будем вместе. Зачем
нам пустующая квартира? — И опять иголочка! Да что же это такое?!
Рита задумалась. Сердце колет, только когда она думает о квартире. Нет, не
так. О той квартире, о которой идет речь и которую подарил ей Алексей, она
думает часто. И занимается ею она постоянно, и никакие иголки в ее сердце не
вонзаются. А вот когда она думает о жизни там с мужчиной — вот тогда да!
Неужели дух Алексея витает над ней? Неужели такое возможно? Да, он,
естественно, не желал бы видеть другого мужчину рядом с Ритой, тем более на
своей территории. Но ведь его уже нет! Как же тогда получается?! В этом было
что-то мистическое, пугающее и необъяснимое. И Рита вдруг совершенно
неожиданно для себя самой предложила совсем другое решение. Ей даже
показалось, что это другое решение просто вложили ей в голову. Откуда-то
сверху вложили, и она выдала его Диме:
— А что, если сделать иначе? Мы просим маму переехать в мою новую
квартиру. Честно говоря, мне кажется, что мама достойна и нового жилья, и
вообще лучшей жизни. К тому же она принимает в отделке квартиры не только
физическое, но и материальное участие.
— Ну и к чему ты клонишь?
— А к тому, что я предлагаю маме родственный обмен: она переезжает
туда. Я остаюсь в нашей старой трешке, которую мы благополучно сдаем чуть ли
не за тысячу или даже больше. Временно живем у тебя. А рассчитавшись с
долгами, вернемся в нее, а сдавать будем твою.
— Слушай, это гениально! А согласится ли мама?
— Я думаю, да! Ну поговорим с ней, посмотрим на реакцию. Но ей, по-
моему, очень даже нравится моя квартира.
Высказав свое предложение, Рита свободно вздохнула. Сердце не кололо. Более
того, внутри разлилось такое приятное тепло, такая благодать, что она
приняла это за всплеск любви к Дмитрию и расслабленно упала в его объятия.
Идею родственного обмена Марина восприняла с энтузиазмом. Более того, она
увидела в этом знак свыше. Да вот же то дело, которого она ждала! Именно то,
что нужно! И сборы, и пересмотр старых вещей, и покупка новых, и смена места
жительства, и совершенно иные ощущения от нового жилища! И так это все
естественно, ненасильственно, желаемо! Наконец-то хоть к чему-то у нее
появился интерес. Кроме всего прочего, переезд освещался высокой идеей
помощи дочери. Ведь если и вправду сдача квартиры в аренду поможет молодой
семье материально, то почему бы и нет!
И Марина с совершенно не свойственной ей в последнее время энергией
принялась за сборы. Рите даже показалось, что мама стала чаще улыбаться,
речь зазвучала более уверенно, глаза заблестели. Сердце Риты пело! Вот это
выход она придумала! Вот это решение она приняла!
Кроме этого, Рита пыталась сделать все возможное, чтобы оградить мать от
общения с родителями Димы. Расходы молодые взяли на себя. Вопрос с жильем
обговорили. Кого приглашать, обсудили со старшим поколением поочередно. Так
что перед торжеством встречаться совершенно необязательно. На свадьбе,
конечно, встречи не избежать, но что делать? Как-нибудь справится мама со
своим состоянием. Да и в самом деле: пора бы ей уже выздоравливать от своего
любовного недомогания. Хотя, вспоминая себя еще полгода назад, Рита отдавала
себе отчет, что сама она с большим трудом восстановилась после похорон. Но
там — смерть, а здесь — просто неудавшаяся связь! Хотя кто знает, что легче?
Нет человека — нет проблемы! Может, и цинично звучит, но во многом
правильно. А раз жив предмет обожания, значит, надежда никогда не умирает,
даже если она иллюзорна и явно несбыточна. А ведь ощущать такое не просто
больно. Это мучительно! И сколько усилий нужно приложить, чтобы убить в себе
чувство, зная, что любимый человек живет совсем неподалеку от тебя, что
можно с ним и поговорить, и увидеться... Много чего можно... Только
заставить его полюбить себя немыслимо! Только пережить равнодушие любимого
неимоверно тяжко! Только признать себя отверженным невероятно сложно!
До свадьбы оставалась неделя, когда странный звонок заставил Ритино сердце
колотиться в усиленном режиме! Мобильный телефон выдал неизвестный номер,
причем с какими-то плюсиками впереди. Вероятнее всего, ошибочный звонок из-
за границы. Но почему-то, чем громче она кричала
але
, тем более отчетливо
сознавала, что ее отлично слышат. Более того, ее слушают... И она опять же,
непонятно почему, не клала трубку, а повторяла и повторяла свое бесконечное
але
, не надеясь на ответ, не ожидая ответа и откровенно боясь ответа.
Когда она все же положила трубку, тревога ее обрела очертания: это звонят
именно ей! И то давнее сообщение про любовь адресовано тоже именно ей. Но
кто?! Зачем?! Почему инкогнито?
Тут же перезвонила по определившемуся номеру. Металлический автоотчетчик.
Иностранный язык.
Все. Больше звонков не было. Сообщений тоже.
Хоть бы ошиблись! Пусть бы не
мне! Почему меня это настолько беспокоит? — Мысли нескончаемым
хороводом кружились и кружились у нее в голове. — Какое мне дело до
случайных звонков? — Рита успокаивала себя и не могла
успокоиться. — Поменять номер, что ли? Неплохая идея! Правда, накануне
свадьбы, не очень удачная
.
Рассказала Диме. Тот был конкретен и предприимчив:
— Давай определившийся номер отцу покажем. Пусть через свое охранное
агентство проверит!
— Да ладно, Дим! Ну бывает же, ошибаются люди. Не стоит, мне кажется,
из-за таких пустяков серьезных людей отвлекать. Просто почему-то я
заволновалась...
— Ну смотри! Тогда давай после свадьбы тебе номер поменяем!
— Давай! Сейчас, наверное, не стоит этого делать, потому что столько
дел, столько звонков завязано на мой телефон... А после свадьбы —
обязательно!
И вдруг Дима без перехода тихо, но четко спросил:
— Рит, а ты меня любишь?
Сделать вид, что не расслышала, Рита не могла. Он смотрел ей прямо в глаза,
и вопрос читался во всем его облике. Даже если бы он молчал, его глаза, его
поза, его порывистые движения к ней выдавали бы этот крик:
А ты меня
любишь?
— А? Что? Я? — Рита заметалась, затрепетала, не нашлась сразу, что
ответить. Хотя, что можно ответить на этот вопрос? Разве на него можно
ответить
нет
? И разве тот человек, который боится услышать
нет
, задаст
его?
— Рит, ты никогда не говорила мне этих слов. Такие короткие, такие
простые три слова:
Я тебя люблю!
, а ни разу не сказала. Так ответь мне:
любишь ли ты меня?
— Ну конечно, Димочка! Конечно! — Она подошла, прижалась, хотела
обнять. Но он отстранился, взял ее за плечо, серьезно посмотрел в глаза.
Изучающее, пытливо, строго.
— Я так хочу тебе верить! Я так хочу думать, что это правда!
Рите удалось уткнуться в его плечо, удалось спрятать глаза. Сухие, спокойные
глаза. Глаза, которых почти не встретишь у невест.
Алексей, как правило, всегда продумывал свои поступки. Причем не просто: да
или нет. А на несколько шагов вперед. Более того, у него в запасе было
обычно несколько вариантов. Если ситуация сложится так, значит, сценарий
поведения один. Если иначе — совсем другой. То есть задача представлялась
ясной, а пути реализации могли быть разными. Поэтому Алексея трудно было
застать врасплох. Он и сына учил:
— Максим, никогда не останавливайся на этапе принятия решения.
— Это как? — поначалу не понимал тот.
— А так. Вот допустим, какое-то тебе надо принять самое элементарное
решение. Предположи, какое...
— Ну, к примеру, пойти на футбол.
— Хорошо. Давай проанализируем.
— А чего тут думать-то?! Взял билет да пошел.
— Нет, мой дорогой! — иронично улыбался Алексей. — В этом-то
и ошибка. Что значит
взял билет
? А если билетов нет? А если только очень
дорогие остались? А если тебе надо идти с приятелем, а у того денег не
хватает? А если билеты есть, но только в разных местах?
— Ну, пап, ты уж как-то слишком все усложняешь!
— Я тебе хочу показать на простом примере, как надо ориентироваться в
жизни. Поэтому ты не пререкайся, а слушай и мотай на ус! — Голос
начинал отдавать металлом. Максим внутренне мобилизовал свое внимание и
извинился за неуместные реплики.
— Так вот, дальше. Допустим, билеты куплены. Как ехать? Кто вас
повезет? На метро? На такси? Как одеться? Сколько денег взять с собой? Эти,
казалось бы, самые элементарные вопросы, если они не продуманы, приводят
людей в замешательство. Теперь идем дальше. Не всегда спокойно проходят
матчи. Поэтому лучше заранее решить, что если начинается потасовка или
излишнее волнение, то лучше уйти сразу. Ну и так далее. Понятно, что всего
предусмотреть невозможно.
— Да уж.
— Но если человек готов хотя бы к нескольким возможным путям развития
ситуации, то он легче справится с ней. Понятно?
— Да, пап.
— И вот еще что... Это мы с тобой рассматриваем ситуацию, когда все или
почти все зависит от тебя: ну захотел — пошел, не захотел — остался. Смог
купить билет — купил, не смог — ну и ладно. А ведь бывают совершенно другие
случаи, когда ты зависишь от мнения какого-то человека, от его решения. И
здесь очень важно предусмотреть различные ходы. Например, смотри... Берем
опять же самый простой случай. Например, ты отпрашиваешься у мамы на
дискотеку в школе.
— А чего тут сложного-то?! Сказал:
я ухожу
и все!
— Ну вот опять! Смотри: ты видишь для себя только одно решение вопроса
— положительное.
— Ну да.
— А представь, что тебе говорят
нет
! И что? Ты в шоке! Ты расстроен!
Ты уже не можешь нормально функционировать. Тебя обида захлестывает,
недоумение, злость... Да что угодно! Но самое главное — твой вопрос не
решен! То есть твоя задача не выполнена.
— А как нужно?
— Нужно, во-первых, быть готовым к любому ответу, а не только к
положительному. А во-вторых, продумывать настолько четко, правильно и
разнопланово пути решения, чтобы практически в любой обстановке суметь его
реализовать.
— Это как?
— Ну смотри. Ты, если хочешь грамотно, конечно, строить отношения с
окружающими, говоришь маме не
я пошел на дискотеку
, а как-то иначе.
Например,
мам, ты не возражаешь, если я приму приглашение на вечеринку?
Согласись, совсем другое настроение получается.
— Да, другое, действительно.
— При такой постановке вопроса и отказать-то трудно.
— Пожалуй.
— Допустим, что мама все-таки говорит:
Нет, сынок, я против!
Какие
твоеи действия?
— Ну... я даже не знаю... А почему она может быть против?
— Может, волнуется за тебя. Может, плохо себя чувствует и не хочет
оставаться одна. Может, обижена на тебя за плохое поведение. Много может
быть причин.
— Пап, я все же постараюсь выяснить, почему она против. И в зависимости
от причин буду предлагать разные варианты.
— Хорошо. Какие?
— Ну, если плохо себя чувствует, предложу сходить в аптеку, в магазин,
помогу что-то по дому сделать, чтобы облегчить ее состояние. Она
растает
и
отпустит меня.
— Вполне возможно.
— Если и вправду обидел ее чем-то до этого, поговорю, попрошу
прощения... Хоть ненадолго, но попробую отпроситься.
— Молодец!
— Если просто волнуется, пообещаю звонить каждые полчаса.
— Ну вот видишь! Я к чему тебя пытаюсь привести? К тому, чтобы ты думал
наперед, чтобы видел перед собой все огромное поле своих возможностей, а не
узкую тропинку, с которой страшно свернуть в сторону. Бывают здоровые
мужики, которые хорохорятся, хвастаются:
У меня все схвачено! Я контролирую
ситуацию!
А случись какая-то мелкая неприятность, все! Никакого удара
человек не держит. Никакого трезвого, правильного решения принять не может.
Мечется, психует, впадает в истерику или, наоборот, в апатию... Это о чем
говорит? О том, что человек не подготовлен к жизни! Что человек не
продумывает возможные варианты развития ситуации!
Сын слушал отца очень внимательно. Он вообще любил, когда отец с ним вот так
разговаривает: по-мужски, по-взрослому. Такие разговоры случались редко. И
тем ценнее были они для Максима. Он старался не пропускать ни единого слова
из отцовского монолога, буквально впитывая, вбирая в себя те умозаключения,
которые тот пытался донести до него.
— Еще раз повторяю: да, человек настроен, как правило, оптимистично.
Да, человек не способен предусмотреть все и вся... Но если он представляет
себе, что и как может пойти не по его плану, не по его предполагаемому
сценарию, то это его не выбивает из колеи, не вызывает ни шока, ни ступора.
Он идет дальше, просто видоизменив направление движения.
Я понятно объясняю?
— Да, пап. Правда, все равно плохо, когда ты хочешь услышать
да
, а
тебе говорят
нет
.
— Сынок, повторяю еще раз: если готов услышать
нет
, то пережить отказ
проще. А еще скажу тебе удивительную вещь, загадочную даже... Когда ты
допускаешь отрицательный ответ, он почти никогда не звучит.
— Как это? Почему?!
— Сам до конца не пойму. Но проверял сотни раз. Только допустить его
надо искренне, полноценно, так же, как и
да
.
Но кроме этой хитрой науки, которую Алексей познавал на самом себе, кроме
глубокого анализа различных многоходовых вариантов, никогда не исключал он
фактора внезапного озарения, интуиции... Бывали случаи, когда, казалось бы,
все ясно, четко, запланировано, проверено, а он вдруг — раз! И поступает
совершенно иначе. Делает такой ход, которого от него не ожидает никто, в том
числе и он сам. И эти внезапные моменты,
...Закладка в соц.сетях
