Жанр: Любовные романы
Дар
...в радостной ухмылке.
Спорт
форсировал
поваленное дерево, у него за спиной отчаянно лаял
Таксомотор. Помедлив пару мгновений, преодолел естественное препятствие и
Ультимато.
Они поехали по забытой Богом местности — хотя Патриция прекрасно
ориентировалась в здешней глуши, — поскакали узким ущельем меж гладких
скал, промчались мимо завала из бревен. В конце концов они повернули еще
раз, и Мигель увидел, что они описали полный круг и возвращаются к тому же
самому месту у белого плетня, с которого начали. Тронув поводья, Патриция
что-то произнесла, но Мигель не остановился прислушаться. Он послал
Ультимато в галоп. Конь и всадник взлетели в воздух, перемахнули через
пятифутовый плетень с запасом в добрых шесть дюймов и помчались по
направлению к конюшне.
Когда Патриция появилась в стойле, Мигель растирал ноги Ультимато чистыми
тряпками.
— Ну вот, вы и показали мне кое-что. Я ведь и не знала, что его учили
форсировать препятствия, — сказала она.
— А его этому и не учили. — На губах у Мигеля появилась легкая
усмешка. — Но, мадемуазель, конь, умеющий безупречно выполнять пируэт,
отрывая при этом от земли три ноги с места, с легкостью берет на всем скаку
любое препятствие.
Начиная с этой поездки вдвоем, Мигель возникал из небытия каждый вечер и, не
говоря ни слова и неизменно соблюдая порядочную дистанцию, сопровождал
девушку в объезде угодий. Сначала Патриция была рада тому, что ему
вздумалось составить ей компанию. Но через какое-то время она начала
мучиться угрызениями совести. Ей казалось, что вследствие этих совместных
поездок она ведет себя нечестно по отношению к Тому, проводя столько времени
вдвоем с другим мужчиной. Она решила объявить Мигелю о том, что впредь
предпочитает совершать поездки в одиночестве.
Несколько раз мысленно Патриция повторила речь, которую намеревалась
произнести, добилась того, что та звучала в ее мозгу автоматически, и
отправилась на конюшню.
Но Мигеля она на привычном месте не обнаружила.
— Деннис, ты не видел мистера Кардигу?
— Нет, мисс Деннисон. Передать ему, что вы решили выехать без него?
На мгновение она заколебалась, с отсутствующим видом глядя Спорта.
— Да.
Отъехав от построек, она обернулась, желая все-таки увидеть его, но нигде не
обнаружила и медленно, подчеркнуто медленно отправилась в путь одна.
К тому времени, как Мигель нагнал ее у курятника, решительная речь,
отрепетированная ею заранее, оказалась уже забыта. Она ничего не сказала
ему, предпочтя уделить все внимание своим подопечным.
Мигелю тоже не хотелось ни о чем разговаривать; ему нравилось просто
наблюдать за нею. Сейчас она вроде бы заключала какую-то негласную сделку с
петухом, подозрительно посматривающим на нее, пока она вынимала яйца из-под
наседки.
— У тебя и так уже слишком много детей, Карузо, — сказала она
петуху.
— Мадемуазель, вы всем своим курам дали клички?
— Да, — со смущенной улыбкой призналась она.
— Но как же вы их различаете? На мой взгляд, все они похожи друг на
дружку.
— Ну, это же совсем просто. У всех разные гребешки. Ну, и, разумеется,
совершенно различные индивидуальности.
— Мадемуазель! — Мигель хмыкнул. — Вы напоминаете мне одного
пастуха, которого я повстречал в сельской местности на полуострове Аррабида.
— Пастуха?
— Он попросил меня отвезти в город, к ветеринару, искалеченную овцу.
Разумеется, я согласился. И тут произошло самое невероятное.
— Когда речь заходит о животных, меня ничто не способно удивить.
— Пастух отдал команду — и его собака подбежала к отаре одинаковых
белых овец и по их спинам, добралась до той, о которой шла речь. —
Мигель покачал головой, словно воспоминание об этом эпизоде до сих пор
повергало его в недоумение. — И собака доставила нужную овцу. Я был
просто поражен.
Откуда же собака узнала, какая именно овца тебе
понадобилась?
— спросил я у пастуха. Он посмотрел на меня так, словно я
только что расписался в собственной глупости, и сказал — знаете что?.. Он
сказал:
А вам попадались когда-нибудь две овцы, похожие друг на друга?
Патриция залилась смехом.
— Ну, вот и вы как этот пастух.
Она с изумлением посмотрела на него.
— Я воспринимаю это как комплимент, мистер Кардига.
Они продолжили путь верхом, пока не попали на опушку густого леса. Заехали в
лес, углубились в него довольно далеко, и тут Патриция придержала коня и
поднесла палец к губам, призывая своего спутника не шуметь.
Через пару минут она прошептала:
— За нами наблюдают тысячи глаз. Он недоумевающе посмотрел на нее.
— Ну да, конечно, мы их не видим — но они-то нас видят, они нас
окружают.
— Кто это — они?
— Бурундуки... лисы... кролики... олени, змеи, птицы, насекомые...
— Хорошо-хорошо, я вам верю, — улыбаясь, перебил он.
— И нам никогда не следует их обижать, потому что у них куда больше
прав находиться здесь, чем у нас.
Мигель огляделся по сторонам, словно у него впервые в жизни открылись глаза
на окружающую его природу, и действительно, будто бы почувствовал на себе
взгляд бесчисленных глаз, устремленных к нему со всех сторон. Да, люди сюда
вторгаются, а все прочие твари здесь живут. Раньше он никогда не задумывался
об этом.
Дальше они поехали в молчании и, описав большую петлю, оказались на любимом
месте Патриции — у плакучей ивы на кладбище. Здесь она спешилась и привязала
Спорта к дереву. Мигель проделал то же самое с Ультимато.
Кони немедленно принялись щипать здешнюю траву, а Таксомотор начал носиться
по мху.
— Поглядите-ка сюда, — сказала Патриция.
Он посмотрел в указанном направлении и увидел несколько могильных камней на
тихом склоне холма. На каждом камне была незатейливая надпись —
Черный
бархат
,
Рыцарь
,
Сэр Ланселот
. Все это были лошадиные клички.
— Значит, здесь вы и хороните старых коняг?
Она кивнула, а затем опустилась на траву, мрачновато глядя прямо перед
собой. Мигель стоял рядом.
— Почему люди считают кладбища унылыми местами? По-моему, наоборот, это
мирные, спокойные места. А как по-вашему?
Он ничего не ответил, окинув взглядом всю открывающуюся перед ним картину. Патриция указала пальцем.
— А вот то место — между Бархатом и Танцором, — оно предназначено
для меня.
Мигель был шокирован. Может быть, она просто шутила?
— Когда я купила эту ферму, я решила сойтись накоротке со смертью. Вот
почему я собрала здесь дряхлых лошадей. Я хочу, чтобы они провели остаток
своих дней в покое и в мире. И мне кажется, что лошади, покоящиеся под
здешними камнями, говорят мне:
С нами все в порядке, да и вообще — все в
порядке, этого не нужно бояться
. И это помогает мне — хотя, увы, я по-
прежнему боюсь.
Мигеля порядком потрясла эта беседа. Какие темные, какие чудовищные мысли
бродят в этой изящной головке!
— Мадемуазель, вы слишком молоды, чтобы страшиться смерти.
— Да нет, я ведь не за себя боюсь, мистер Кардига. Я боюсь, что смерть
отнимет у меня всех моих близких и оставит меня в совершенном одиночестве. У
меня есть дорогой человек, который работает в полном опасностей и
ежедневного риска уголке света, и мысль о том, что я могу потерять его,
буквально парализует меня.
Мигель снял шляпу и провел рукой по густым черным волосам.
— Мадемуазель, — начал он с кривой усмешкой. — Будучи
участником боя быков, я много раз сталкивался лицом к лицу со смертью. И
знаете, что я понял? — Он сделал паузу. — Я меньше боялся быка,
чем зрителей...
Она подняла на него глаза. Сейчас она была похожа на маленькую девочку.
— Да. Я боялся не умереть, а осрамиться. Боялся обесчестить имя моего
отца. И тогда я понял, что смерть вовсе не является моим врагом. Моим
истинным врагом был мой страх.
Патриция не знала, что на это ответить.
Мигель отвязал Ультимато и сел на него.
— Думаю, мне пора, — сказал он и умчался прочь.
Ей хотелось остановить его, ей хотелось услышать от него еще что-нибудь.
Вернувшись к себе в коттедж, Мигель налил стакан вина и переоделся ко сну.
Растянулся на постели, размышляя о вечерней прогулке. Какая странная девица
— со всех сторон окруженная смертью, а сама — буквально искрящаяся жизнью!
Она начала вызывать у него чувства, в каких он не часто себе признавался. Да
ведь еще никогда он не разговаривал с женщиной так, как сегодня вечером.
Ему не спалось. Он надел протез, накинул на плечи халат и, хромая, вышел в
ночь.
Он поглядел на хозяйский дом — и заметил свет в верхнем окне. Ей, судя по
всему, не спалось тоже. Мигель прислонился к дубу, прислушался к шуму ветра
в лысых сучьях у себя над головой. Да, Патриция, мы редко обращаем внимание
на то, что нас окружает. И часто не прислушиваемся к голосу собственной
души.
Он вновь посмотрел на хозяйский дом — свет в верхнем окне погас. Спокойной
ночи, Патриция!
Стакан вина у него на ночном столике так и остался невыпитым, и тем не менее
он хорошо выспался. И когда проснулся, первая его мысль была о Патриции. Ему
нравились те странные чувства, которые она в нем пробуждала. Девушка была
такой хрупкой, такой уязвимой, и вряд ли способна кого-то обидеть. Как бы
она повела себя, узнав о том, что он убил человека?
Глава VI
Ноябрьский дождь яростно стучал в застекленную крышу зимнего помещения для
верховой езды; темные тучи, проплывая по небу, застили свет и создавали
здесь, внутри, искусственные сумерки. Патриция, оцепенев, стояла посередине
присыпанной песком арены. Мигель неторопливо приближался к ней, ведя за
собой не Харпало, а Ультимато. Ей предстояло впервые сесть на серого
скакуна.
Пытаясь скрыть от наставника свою нервозность, она легко вскочила в седло.
Ее длинные сильные ноги легко вошли в стремена.
Дождь так шумел, что слова, произносимые Мигелем, были едва слышны.
— Этого коня назвали Ультимато. Ультимато Первый. Вы скоро поймете,
почему. — Он подошел поближе. — Не забывайте: все мускулы
полностью расслаблены. — Он положил руку ей на бедро. — Он сам
понесет вас. Ему хочется понести вас. Ему хочется понести вас без малейших
ваших усилий.
Он вложил ей в руки поводья, едва заметно погладив ее по пальцам.
— Они вам на самом деле практически не понадобятся, — сказал
он. — Что ж, давайте начнем.
Конь тронулся с места. Его поступь была плавной, исполненной собственного
достоинства.
— Представьте себе, будто вы плывете по течению реки, — крикнул ей
Мигель с середины круга.
Патриция улыбнулась, и впрямь испытывая подобное ощущение.
— А теперь подайте плечи в мою сторону. Она повиновалась.
— Посмотрите на меня.
Его глаза встретились с ее глазами, и конь тоже повернулся к Мигелю. Ей
показалось, будто течение реки внезапно переменило направление и ее
неудержимо повлекло к этому мужчине.
Она повиновалась всем его указаниям — поворачивала плечи, переносила тяжесть
тела — но со всей осторожностью — слева направо и наоборот, а конь послушно
вторил и река послушно меняла течение. Девушка была словно
загипнотизирована. И сама не знала, что именно привело ее в такое
состояние, — дождь ли, конь или наставник. Но ощущение, которое она
испытывала сейчас, было незабываемым, и Патриция понимала, что любой другой
конь никогда не пойдет ни в какое сравнение с этим.
Проходя по вестибюлю здания, в котором была расположена штаб-квартира
синдиката
Стоунхэм
, Патриция не могла сдержать легкой дрожи. Она терпеть
не могла появляться в этом здании — в таком холодном, ничем не
украшенном, — по сути дела, в пещере, выдержанной в серых тонах, стены
которой были обшиты листовой нержавеющей сталью. Что ж, это здание
представляло собой достойный монумент покойному Дж. Л.
Двое охранников маячили у лифта. И хотя они подобострастно приветствовали ее
(проведя, тем не менее, через металлоискатель), ей все равно почудилось,
будто она находится на КПП у входа в Пентагон.
Она надеялась на то, что встреча с членами совета директоров не окажется
слишком долгой — по окончании совещания ей предстоял ланч с Мигелем. Она
хотела изумить его — и поэтому зарезервировала столик в
Ле Сирк
. Он
отправился с нею в город, потому что ему предстояло продлить визу в
португальском консульстве. Правда, он несколько загадочно пояснил ей, что
намеревается отбыть в Лиссабон еще до истечения срока продлеваемой визы.
Перед тем, как войти в зал, где должно было состояться совещание, Патриция
собралась с силами. Здешний конференц-зал никак нельзя было назвать уютным
уголком — с его высокими узкими бойницами, претендующими на то, чтобы слыть
окнами, и со стеклянным столом длиной в двадцать пять футов, к которому были
придвинуты две дюжины громоздких мягких кресел. Трое членов совета
директоров сосредоточились в дальнем конце стола.
Бог смилостивился, и стопка подлежащих подписанию бумаг оказался на этот раз
не слишком пухлой. Через полчаса Патриция выполнила свой долг, встала с
места и собралась было уйти, но вопрос, заданный Хорейсом Коулменом,
буквально пригвоздил ее к месту.
— Дорогая, тут ходят всякие тревожные слухи. Верно ли, будто вы
собираетесь выйти замуж за доктора Кигана?
Белый крахмальный воротничок впился в плоть трясущихся подбородков Коулмена,
которые свисали так низко, что заслоняли узел галстука.
Патриция, покраснев, окинула быстрым взглядом всю троицу. Миссис Спербер
сидела прямая, как палка, сложив руки на коленях; у Эша, кажется, начал
развиваться нервный тик.
— Дядя Хорейс, вот уж никогда не думала, что вы прислушиваетесь ко
всяким слухам.
— Как правило, не прислушиваюсь. Но надо признать, что вы и впрямь
проявили сильнейшую заинтересованность в этом молодом человеке.
— Что ж, давайте договоримся: если я надумаю выйти замуж, вы получите
приглашение на свадьбу самым первым.
И она натянуто засмеялась, пытаясь скрыть охватившее ее смущение.
Коулмен бросил на нее резкий взгляд, но затем заставил себя, в свою очередь,
улыбнуться.
— К сожалению, приглашением на свадьбу ограничиться не удастся.
Существуют процедуры, которые предстоит соблюсти.
— Что еще за процедуры?
Эш прокашлялся. Сейчас наступил его черед.
— Ваш покойный дед был весьма озабочен тем, что вы сможете попасть в
руки бессовестного охотника за приданым.
Патриция напряглась.
— Доктор Киган не является охотником за приданым, мистер Эш.
— Боб! — Коулмен мрачно посмотрел на Эша. — Не надо меня
перебивать. — Затем он обратился к Патриции. — Я весьма сожалею,
моя дорогая. Нам противна сама мысль о том, чтобы вторгаться в вашу личную
жизнь, но нам оставлены предписания, которым мы должны следовать. Параграф
восьмой, подпункт
е
, завещания, оставленного Дж. Л., требует от нас
анализа и оценки личных качеств и намерений вашего потенциального жениха.
— Вы хотите сказать, что у вас есть возражения против Тома?
Миссис Спербер одарила Патрицию милостивой улыбкой.
— Лично я нахожу доктора Кигана рыцарем без страха и упрека. — Она
раскрыла досье. — Выпускник медицинского факультета в Гарварде,
человек, удостоенный Американской медали свободы в самом раннем возрасте из
всех медалистов...
— И получивший самые крупные пожертвования из благотворительного фонда
Стоунхэма, — перебил ее Коулмен.
— Дядя Хорейс! Больница — это весьма достойный объект для
благотворительной деятельности.
— Ну, разумеется, разумеется... успокойтесь, Патриция. — Коулмен
понял, что перестарался. — Мы только призываем вас проявить величайшую
осторожность и не совершить какую-нибудь глупость.
Патриция поднялась с места, трепеща от возмущения.
— Я не дура! И я не хуже вас выучила завещание Дж. Л. Советую вам
обратить внимание на параграф восьмой, подпункт
ж
.
После ухода Патриции в конференц-зале воцарилась тягостная тишина.
— Что она имела в виду, говоря о параграфе восьмом, подпункте
ж
? — поинтересовался наконец Эш.
— Там написано, разумеется, другими словами, что, выйдя замуж, она
имеет право послать нас всех подальше, — побагровев от гнева, пояснил
Коулмен.
— Что ж. — Миссис Спербер захлопнула досье и поднялась с места.
Голос ее звучал далеко не уныло. — По крайней мере, мы тогда избавимся
от этой чудовищной ответственности. Я, со своей стороны, должна сказать, что
налагать какие бы то ни было ограничения на такую милую и благонамеренную
молодую особу для меня нелегко. Все хорошо, что хорошо кончается. Конец —
делу венец.
— Цитированием Шекспира делу не поможешь, — рявкнул Коулмен.
— Но что же нам делать?
Эш тренировал кисть руки, разминая мяч для игры в гольф.
Коулмен крутанулся в кресле и хлопнул пухлой рукой по столу.
— Я помог воздвигнуть эту империю! А она посмела швырнуть мне в лицо
параграф восемь, подпункт
ж
? Такова награда за многолетнюю преданность?
— Нельзя не признать, что за наши хлопоты мы получали и получаем вполне
достойное вознаграждение, — напомнила миссис Спербер. — После
того, как Патриция выйдет замуж, мы уже не сможем ничего сделать. — Она
одернула юбку на коленях и взяла в руку портфель. — Всего хорошего,
джентельмены!
Коулмен мрачно уставился на захлопнувшуюся за ней дверь.
— Что ж, Хорейс, она права. При ликвидации совета директоров каждый из
нас получит по пять миллионов.
— Это семечки! — заорал Коулмен прямо в лицо Эшу. Пустив по столу
большой конверт с бумагами, он продолжил. — Погляди-ка на это! Помнишь,
как мне пришлось бороться за то, чтобы открыть отдел инсектицидов в Мексике?
Как трудно мне это далось? Давай, смотри!
Эш оставил свой мяч и послушно открыл конверт. Коулмен меж тем продолжал
оглушительно орать:
— Я увеличил доходность операции на семьдесят процентов. — Его
грузное тело нависло над столом. — Эта компания, Боб, стоит больше
десяти миллиардов. Десять миллиардов — вот это деньги. А ведь всего этого
добился я!
— Но что же мы можем поделать?
— Много чего. Во всяком случае, превратить себя в посмешище я не дам.
Когда Сирио, владелец
Ле Сирк
препроводил Патрицию к столику, она все еще
не отошла после стычки с членами совета директоров, она буквально дрожала от
ярости, — и поэтому обрадовалась, увидев, что Мигель еще не пришел. Она
заказала себе двойную водку с апельсиновым соком. У Сирио глаза на лоб
полезли, хотя он, разумеется, деликатно промолчал.
К тому времени, когда появился Мигель, крепкий напиток уже возымел свое
действие и Патриция пребывала в едва ли не праздничном настроении.
— Мадемуазель. — Он почтительно поклонился ей. — Прошу
прощения за опоздание.
— Вы не опоздали... Мигель!
В первый раз она посмела назвать его по имени. Он в изумлении посмотрел на
нее.
— Не кажется ли вам, что
мистер Кардига
звучит слишком длинно?
Его губы дрогнули, на них появилось некое подобие улыбки.
— Да, мадемуазель. Кивнув, он сел.
— Да и меня зовут вовсе не мадемуазель. Мое имя Патриция.
Его улыбка стала более откровенной.
— Да, Патриция.
Ее имя он произносил с артикулированным
ц
, а не с
с
— Патрисия, —
как американцы. И ей это понравилось.
— Вот так-то лучше. — Она посмеялась. — А вы сегодня такой
обворожительный — я вас просто не узнаю.
— В каком смысле?
— Обычно вы такой суровый. Я хочу сказать, с людьми. Потому что с
лошадьми вы всегда предупредительны и терпеливы.
— Я научился этому у отца: он ненавидит людей и любит лошадей.
— А мне он при встрече показался весьма обходительным.
— Да уж, он наверняка расстарался. Но иногда он настоящий сукин сын!
— Мне трудно в это поверить.
Мигель подался к ней через столик.
— Позвольте рассказать вам одну историю. Однажды, еще совсем мальчиком,
я поехал на его любимой кобыле Аманте, не попросив у него разрешения. А отец
и впрямь наглядеться на нее не мог. А я, хоть и был еще мальчиком, буквально
взбесился из-за того, что не мог ездить на ней с таким же мастерством, как
отец. И я исхлестал ее плетью. Аманта, привыкшая к ласковому обращению со
стороны отца, взбрыкнула и мне пришлось сильно взять ее под уздцы, чтобы
заставить себя слушаться. И как раз в это время появился отец.
Прочь с этой
лошади!
— заорал он. Я спешился, а он поначалу не обратил на меня никакого
внимания. Он потер нос Аманте, что-то нашептал ей на ухо и, кликнув одного
из конюхов, распорядился увести ее. Потом повернулся ко мне. Вырвал плетку у
меня из рук и хлестнул меня по лицу.
— Он поднял на вас руку?
— Он хлестал меня, пока не выбился из сил. А потом сказал:
Запомни, у
человека есть выбор, а у лошади его нет
.
— И это научило вас деликатно обращаться с лошадьми?
— Это научило меня ненавидеть собственного отца. Когда меня избивал, я
ощущал себя скотиной, у которой нет возможности дать сдачи обидчику. Но
тогда, впервые в жизни, я на собственной шкуре испытал, что же на самом деле
чувствует лошадь. И с тех пор никогда не бывал жесток с лошадьми.
Патриция мягко посмотрела на него, а он неожиданно отвернулся. Затем его
темные мятежные глаза встретились с взглядом серых невинных глаз Патриции.
— Патриция, проявляйте по отношению к коню доброту и любовь, и он будет
повиноваться вам, будет служить вам, позволит вам стать его хозяйкой.
Патриция сняла с языка кожицу грейпфрута и положила ее на тарелку. На губах
у нее играла легкая улыбка.
— Вы находите это забавным?
— Я нахожу это трогательным. Мне бы хотелось, чтобы вы относились ко
мне не хуже, чем к лошадям.
Мигель весело рассмеялся.
— Но, Патриция, хозяином вашим я все равно не стану. Ферма-то
принадлежит вам.
Она зарделась и поспешила скрыть это от его взора, поднеся к лицу бокал с
вином.
— Дорогуша! — громко окликнули ее. — Ты ведь обещала
непременно позвонить мне, как только приедешь в город!
Джоанна Бенсон, покачивая из стороны в сторону громоздкой башней прически,
ткнула в лицо Патриции пальцем, увешанным драгоценными кольцами.
— Ах, Джоанна! Привет... А я...
Но Джоанна уже пожирала взглядом Мигеля.
— Ах да, позволь представить тебе... — начала Патриция.
Мигель поднялся с места и отдал церемонный поклон.
Джоанна смотрела на него заинтересованно и оценивающе, как на товар,
выставленный в витрине дорогого магазина.
— Ну что ж, не буду мешать вашему ланчу. Кстати, соус
виши
сегодня
изумителен.
Произнеся это, она пошла к выходу, где ее дожидались две дамы, чересчур
шикарно одетые и в чересчур сильной косметике, подобно самой Джоанне, хотя
она, конечно, в этой весомой категории была бесспорной чемпионкой.
— Близкая приятельница? — поинтересовался Мигель.
— Да нет, не сказала бы. Но она очень забавна — и у нее великолепное
чувство юмора.
Глядя через плечо Мигеля, Патриция увидела, что Джоанна, стоя у выхода,
энергичными жестами призывает ее к себе. Она извинилась и пошла к Джоанне.
— Дорогуша, ты что, таких петушков у себя на ферме выращиваешь? —
Джоанна прижала ее к стойке для верхней одежды. — Этот еще красивее
твоего докторишки.
— Нет-нет, — залепетала Патриция. — Ты все не так поняла.
Дело вовсе не в этом...
— Единственное, о чем я хочу у тебя спросить, — означает ли это,
что доступ к телу дражайшего доктора теперь свободен?
— Да нет. Мигель мой наставник в верховой езде — и не более того. А Том
вернется через пару недель...
— На всякого богача есть бедняк, на всякого вора — адвокат, на всякого
врача... — Джоанна хихикнула. — Думаю, что ты права. Да и впрямь,
кто сумеет позаботиться о твоем здоровье, лучше чем молодой доктор? —
Она ткнула Патрицию в бок.
...Закладка в соц.сетях
