Жанр: Любовные романы
Любовница
...лаешь
для меня. Это так прекрасно.
— Нет.
Он решительно выскользнул из-под простыни. Тэра услышала яростный шум душа.
Он должен всегда владеть собой. Любой ценой. От этой мысли Тэре стало
больно. За него.
Сол снова вернулся в постель и за одну минуту довел Тэру до состояния
полного экстаза. Ей хотелось броситься к его ногам и осыпать их поцелуями.
Его самообладание внушало благоговейный страх. Он мог совершенно спокойно
несколько дней обходиться без пищи, если считал, что ему нужно поголодать.
Мог, если надо, совершенно отказаться от алкоголя.
Но больше всего поражало именно его самообладание в сексе при всей
страстности его натуры. Эта способность к воздержанию приводила в отчаяние и
одновременно восхищала Тэру.
Она не могла не думать об этом даже сейчас, в разговоре с матерью.
— Пойдем, посмотришь кухню, — сказала она Рейчел, показывая дорогу.
Тэра наполнила чайник водой.
— Мы в полной безопасности, — усмехнулась она. — Армия прислуги временно
отсутствует.
Рейчел села за дубовый стол. Лучи послеобеденного зимнего солнца высветили
золотисто-рыжеватые блики на ее волосах.
— Ты подкрасила волосы, — заметила Тэра.
— Да. Решила, что пора избавиться от тех светлых бликов, которые ты так
презирала.
Тэра поморщилась, вспомнив свои нападки на мать на похоронах. Это было как в
другой жизни. Какой маленькой мерзкой дрянью бывала она временами. Бедная
мама!
— Дональду нравится?
— Думаю, да.
— Он не станет возражать даже против зеленого цвета?
— Что-то вроде того.
— Он уже переехал к тебе?
— Да.
Тэра улыбнулась:
— Меня уложил в постель Сол, тебя — Дональд. Должно быть, это
наследственное.
Рейчел опустила взгляд. Беззаботная легкость, на которую она все время
настраивалась, внезапно улетучилась. Рейчел не знала, как воспринимать
постоянные шутки Тэры. Она опасалась, что это уловка, чтобы держать ее на
расстоянии.
Все это как-то нехорошо, неправильно — то, что Тэра живет в этом огромном
доме. Маленькое одинокое существо, оторванное от своих сверстников.
Беременная. И не замужем.
Это не повод для шуток.
Ее беспокоило и другое. Рейчел переживала из-за разговоров, которые
наверняка идут среди бывших коллег Ричарда по Тюдорскому филармоническому
оркестру. Особенно среди мужчин. Собственно, в оркестрах до сих пор
доминируют мужчины. "Маэстро прекрасно устроился, отхватил себе такую
аппетитную телочку. Просто слюнки текут, а?" Рейчел мысленно слышала пошлые
шутки, могла представить хитрые подмигивания и причмокивания. Она внутренне
содрогнулась. Все это определенно не шутка.
— Он тебе нравится? — спросила Рейчел. — Тебе нравится Сол?
— Да, — ответила Тэра, немного помолчав.
— Но не так, как тебе нравился Бруно?
— Бруно очень милый. Он подкупал меня своей добротой и терпением.
Рейчел хотелось плакать. Из-за Бруно, из-за Тэры. Из-за их потерянной юной
любви.
Тэра подозрительно посмотрела на мать.
— Я понимаю, что тебе не нравится Сол. Это очевидно.
— Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы сформулировать свое мнение о нем, —
осторожно сказала Рейчел.
— Чушь! Это ведь из-за тебя все началось.
— Это тем более чушь!
— Ты ведь сама пригласила его остаться после похорон. Он дал мне свою
визитную карточку, предлагая помочь сделать музыкальную карьеру. Из-за этого
все и случилось.
— Из-за того, что он оставил карточку? — с ироничной улыбкой переспросила
Рейчел. — От этого не беременеют.
Тэра вспыхнула.
— А потом ты уговаривала меня поехать с ним к этой ужасной старухе-
скрипачке.
— Ты сейчас много играешь? — спросила Рейчел, заставив себя переменить тему,
чтобы избежать ссоры.
— У меня почти каждый день по четыре часа занятий. А потом я сижу на
репетициях Сола. Там тоже есть чему поучиться.
Рейчел попыталась по возможности скрыть свою материнскую радость. Отношение
Тэры к занятиям музыкой было двойственным. Рейчел боялась, что, если Тэра
заподозрит, как довольна мать ее усилиями, она опять может, все забросить.
Из духа противоречия.
— Сол часто приглашает сюда музыкантов, — продолжала Тэра. — Мы играем
камерную музыку. Я играю квартеты и квинтеты с очень известными
исполнителями!
— Правда?
— Да. Это замечательно! — Тэра посмотрела на мать. — Ты должна быть довольна
этим.
Рейчел увидела всплеск детской тревоги в глазах дочери. "Ты ведь довольна
мной, мама?"
Что за удивительное существо Тэра! То колючая и обидчивая, то в следующую
минуту мягкая и уступчивая. Интересно, как это Сол ладит с ней. Но, конечно,
для него это все представляется иначе. Ведь она ему не дочь.
— Я понимаю, что это не то же самое, что играть одной, — сказала Тэра,
опережая мысли Рейчел. — Но после рождения ребенка я серьезно займусь своей
музыкальной карьерой. Сол уже говорил обо мне со своим агентом.
Рейчел задумалась о преимуществах, которые можно получить, когда делишь
постель с кем-то известным и влиятельным. Она с болью осознала, что Тэра уже
давно оторвалась от них с Ричардом. А теперь она вообще принадлежит Солу.
Тело, душа, замыслы — все принадлежит ему.
Дочь проводила Рейчел до машины. Прежде чем сесть внутрь, Рейчел обняла
дочь. Ей хотелось крепко и нежно прижать ее к себе, как она это делала много
лет назад, успокаивая маленькую Тэру, когда та падала или доводила себя до
изнеможения младенческим плачем.
Но сейчас, обнимая дочь, Рейчел почувствовала в ней скованность. Тэра
подставила щеку для поцелуя и высвободилась из объятий.
Рейчел заставила себя бодро улыбнуться, села в машину и включила двигатель.
Ворота в конце проезда открылись. Рейчел посигналила на прощание. Тэра
взмахнула рукой.
На противоположной стороне дороги женщина с длинными светлыми волосами
неподвижно сидела в припаркованном "мерседесе" и неотрывно смотрела на дом.
Глава 15
Вспоминая тот концерт из произведений Брамса, после которого внезапно умер
Ричард Силк и с которого, собственно, все началось, Сол сознавал, что
ощущение опустошенности, которое он испытал тогда, стоя за пультом, было не
чем иным, как тоской по любви преданной подруги и страстным желанием иметь
ребенка.
Ему потребовалось довольно много времени, чтобы понять это, думал он,
морщась от собственной тупости. Долгие годы он тешил себя рядом других идей
— открыть блестящий новый талант, создать великолепный оркестр. Обеспечить
себе преемника в музыке, кого-нибудь, кому он передаст эстафету. Это были
реальные, важные вещи. Но только после того, как он встретил Тэру, после
того, как она сказала ему, что носит под сердцем его ребенка, все стало на
свои места.
А сейчас он был почти одержим заботой о своей любимой и ребенке. Он любил
Тару. Он обожал ее. Он хотел сделать ее бесконечно счастливой — и он знал,
что это в его силах. Мысль о ребенке держала его в состоянии лихорадочного
ожидания, которое управляло всеми его мыслями и чувствами. Сол никогда не
испытывал ничего подобного. Он с нетерпением ждал того дня, когда увидит
своего ребенка наяву, сможет взять его на руки и почувствовать дыхание новой
жизни.
А в ожидании этого события он окружил свою ненаглядную Тэру любовью и
музыкой.
Он с восхищением обнаружил, что Тэра настоящий ценитель музыки. Она была не
только эмоциональным и понимающим исполнителем, который использует музыку
как средство для выражения своего таланта. Она проникала в самое сердце
произведения, распутывала клубки эмоций, чувствовала и была способна
выразить тончайшие изменения настроения, которые вкладывал композитор в свое
произведение, когда писал его.
Сол потратил много времени и сил, чтобы организовать регулярные встречи с
музыкантами, которые стимулировали бы интерес Тэры к музыке и повышали ее
уверенность в своих силах. Это были оживленные вечера, где было много шуток,
смеха, музыкальных сплетен. Все это сопровождалось разнообразием
превосходных холодных закусок, приготовленных миссис Локтон, и изобилием
шампанского.
А затем начиналась музыка. Скрипки, гобои, кларнеты вынимались из футляров.
Звучали фрагменты тем. Начинались шумные дискуссии. Все было очень весело и
одновременно очень серьезно.
Сол иногда исполнял партию фортепьяно, вставлял скупые замечания и шпильки
шутливой критики. Но обычно он предпочитай оставаться в тени, молчаливым
наблюдателем, радуясь тому, что предоставил своей юной возлюбленной
возможность играть в компании выдающихся инструменталистов мира.
А после того, как вечер заканчивался, и дом становился пустым и молчаливым,
он просил Тэру взять в руки скрипку и сыграть еще раз, только для него.
— Итак — ты уже стала "достаточно хорошей"? — спросил ее Сол, когда они
стояли у дверей дома в предрассветный час росистого утра, наблюдая за
отъездом гостей. Вереница машин выезжала на дорогу, их красные задние огни
мерцали на фоне уже начинающего розоветь неба.
— Достаточно хорошей? — переспросила Тэра, глядя на него.
— Разве ты не помнишь? На похоронах твоего отца ты в ярости накинулась на
мать, крича, что никогда не была "достаточно хорошей". Я часто спрашивал
себя, что ты имела в виду. Потому что, знаешь, ты действительно становишься
хорошим исполнителем.
— Я? Действительно?
— Я всегда подозревал, что Монике придется взять свои слова обратно.
Да, она никогда не была "достаточно хорошей", подумала Тэра. Это была старая
повторяющаяся тема, которая выводила ее из себя, убивала стимул делать что-
либо. Почему? Она нахмурилась, задумавшись. Искра интуитивного понимания
вспыхнула в ее сознании и тут же погасла.
— У нас дома вечно находился какой-нибудь повод, который заставлял меня
рвать и метать, — объяснила она Солу. — Даже когда я была еще ребенком.
Бедные мама и папа.
—Да, бедная твоя мать!
— Сол!
— Ты была настоящим enfant terrible — "ужасным ребенком", — сказал он,
ущипнув ее за ухо.
— Да. А теперь я взрослая.
— Очень хорошо. Может быть, тогда сыграешь для меня? Перед сном?
— Я слишком нервничаю.
— Как это?
— Потому что ты меня похвалил. Вдруг я не оправдаю твоих слов. Ты сказал это
всерьез?
— Да.
— Я достойна лучшего, чем второй стул в заднем ряду скрипок?
— Да.
— Я тяну на солистку?
— Возможно.
— Ну вот. С облаков на землю.
— Подожди немного, — произнес он тихо, с обожанием глядя на ее заметно
расплывшуюся фигуру. — А потом мы посмотрим на твои возможности.
Тэра поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы.
— Спасибо за честность, Сол. Спасибо, что не внушаешь мне необоснованных
надежд.
Он был безмерно тронут.
— Тебя ждет большое будущее в музыке, Тэра, я уверен в этом. Будь терпелива.
Но, возможно, не в качестве скрипачки-солистки, добавил он про себя. Может
быть, в музыкальной журналистике, критике. У нее чуткое ухо и острый язык.
Тэра налила ему виски, Они сели рядом на диван, и она с нежным чувством
сжала руку Сола.
— Что ты скажешь, если у нас будет двойня? — сказала она будничным тоном,
стараясь скрыть внутреннее напряжение. Она немного опасалась, какой будет
реакция Сола на это важное известие.
Он медленно повернул к ней голову.
Она кивнула, подтверждая свои слова. Его рука твердо и спокойно лежала под
ее ладонью. Улыбка появилась на его лице.
У Тэры потеплело внутри.
— Ну, скажи что-нибудь, — потребовала она.
— Это создает повышенный риск? — спросил он.
— Да.
— Для тебя? Для малышей?
— Немного. Для меня. Для всех нас. Но беспокоиться особенно не о чем.
— Я буду беспокоиться, — тихо сказал Сол. — Пока вы все трое не будете в
безопасности.
Тэра взяла его руку и приложила к своему животу, прямо над тем местом, где
бились два маленьких сердечка. Она не разделяла его страхов. Она пока еще не
воспринимала как реальность угрозу смерти для себя и для тех маленьких
существ, что были ее частью.
Уже лежа в постели в объятиях Сола, спокойная и умиротворенная, она вдруг
вспомнила:
— Сол, — прошептала она, — твоя жена — это такая элегантная газель с
длинными светлыми волосами?
Сол оцепенел.
— Абсолютно точное описание. Почему ты спрашиваешь?
— Думаю, я видела ее на днях, когда выезжала из ворот.
В действительности в последние недели Тэра видела "мерседес" почти каждый
день. Всегда в послеобеденные часы, когда Сола не было дома. Машина была
припаркована неподалеку от дома, и Тэра могла ясно видеть ее из маленького
чердачного окна.
— Что она делала? — резко спросил Сол.
— Просто медленно проезжала мимо, заглядывая внутрь. Наверняка я сделала бы то же самое на ее месте.
— Тебя это беспокоит?
— Вовсе нет. Ты можешь пригласить ее сюда. Я не буду возражать.
— Это немыслимо. И потом, она будет возражать.
У Тэры сложилось впечатление, что вопрос исчерпан. К тому же ужасно хотелось
спать. Она вздохнула, повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку.
Вспоминая об этом позднее, она удивлялась своей наивности.
На следующий день Сол позвонил доктору Дейнману и выразил настоятельную
обеспокоенность состоянием Джорджианы. Доктор Дейнман был любезен и
доброжелателен. Однако он не собирался уступать натиску. Он ответил на все
вопросы, однако таким образом, чтобы сохранить профессиональную тайну. Он
дал понять рассерженному мужу, что не может обсуждать с ним содержание бесед
с его женой на психотерапевтических сеансах. Эта информация сугубо личного
свойства, и мистер Ксавьер должен понимать это.
Доктор Дейнман заявил, что он доволен прогрессом, которого достигла миссис
Ксавьер. Он не видит причин для беспокойства по поводу ее действий. Это
вполне естественно, что женщина захотела проехать мимо одного из своих
домов, в который она фактически не имеет доступа.
Сол понял, что ему придется согласиться с вежливыми доводами этого человека.
Он послушал немного, а затем мягко положил трубку, оборвав доктора на
полуслове.
После этого он позвонил Джорджиане, намереваясь поговорить с ней мягко и
доброжелательно и в то же время досконально все разъяснить ей. Однако никто
не подошел к телефону. Ее не было и у Элфриды, которая заверила Сола, что
Джорджиана в полном порядке и на удивление спокойно примирилась с раздельным
проживанием супругов.
После обеда, около половины пятого, Тэра опять увидела голубой "мерседес".
Минут десять она наблюдала за ним. Ее сердце наполнилось сочувствием, она
постаралась отбросить в сторону собственные чувства и поставить себя на
место отвергнутой жены.
Неожиданно Тэра поняла, что не может больше вынести пассивного созерцания.
Она должна что-то предпринять, чтобы изменить ситуацию в положительную
сторону. Понимая, что Сол удержал бы ее силой, если бы догадывался о ее
намерениях, Тэра выскользнула за дверь и направилась по аллее к воротам.
Она нервничала, сердце стучало в рваном ритме. Ее толкала вперед храбрость,
присущая юности, и вера в свою способность перекинуть мост через расселину и
сделать жизнь чуть-чуть лучше.
Она вышла за ворота, пересекла дорогу и склонилась к окну водителя.
Женщина повернула лицо. У нее были необыкновенные, поразительные глаза. Небесно-
голубая радужная оболочка на фоне чисто белых, как у свежесваренных яиц,
белков.
Да она просто красавица, подумала Тара, чувствуя легкий шок. Такие изящные
черты лица. И эти густые темные ресницы, составляющие такой разительный
контраст с кожей цвета лепестков магнолии и каскадом светлых волос.
— Я Джорджиана, — объявила женщина.
— Да, я догадалась. Я Тэра.
Последовало долгое молчание.
Тэра облизнула губы. Ее мысли тревожно прыгали. "Простите, что украла у вас
мужа, Джорджиана. Я вам очень сочувствую. Но если бы у меня был выбор, я бы
сделала это снова. О Боже!"
— Может быть, хотите зайти в дом? Миссис Локтон как раз готовит чай.
Джорджиана сжала руками рулевое колесо и уставилась вперед сквозь ветровое
стекло.
Тэра подумала, что сейчас Джорджиана заведет мотор и уедет прочь. На месте
Джорджианы она поступила бы именно так.
Но вместо этого она с изумлением увидела, что Джорджиана Ксавьер открыла
дверцу и перекинула через порог машины свои восхитительно стройные ноги.
Сол говорил Тэре, что беременность длится не так долго, чтобы переживать по
поводу вынужденного воздержания. В действительности время ожидания оказалось
еще меньше, чем он думал.
В августе, всего лишь несколько дней спустя после свадьбы Рейчел и Дональда,
Тэра на четыре недели раньше срока родила двойню. Оба ребенка, мальчик и
девочка, были маленькими и слабыми. Новорожденный мальчик, Сол Ричард
Эристотл, умер в возрасте тридцати шести часов.
Скрипичный концерт Эдуарда Элгара — одно из величайших и наиболее любимых
произведений в репертуаре виртуозов. Это мощная пьеса, длящаяся почти целый
час, полная технических тонкостей и сложных эмоций.
В последние несколько недель Тэра без устали практиковалась в исполнении
этого концерта, находя время для занятий среди забот о малышке Алессандре,
которой скоро должен был исполниться год, и вновь открытых прелестей любви с
Солом. После рождения близнецов ей посоветовали подождать несколько недель,
прежде чем возобновить то, что врач назвал супружескими отношениями. Она
немедленно отвергла этот совет. Она не могла ждать. Она изголодалась по
Солу. А он готов был проглотить ее.
Приближалось ее двадцатилетие, и Сол задумал отметить это событие эффектным
и совершенно замечательным образом. В этот день Тюдорский филармонический
оркестр должен был дать большой благотворительный концерт. Сбор от концерта
предназначался больнице, где ухаживали за новорожденным сыном Сола и Тары в
течение недолгих часов его короткой жизни.
Сол предложил совету управляющих пригласить мать ребенка, память о котором
лежала в основе этого замысла, в качестве солистки. Предложение получило
искреннее одобрение.
Когда Сол сообщил об этом Тэре, она пришла в изумление. Она смотрела на него
с выражением невероятного восторга и одновременно ужаса.
— Ты сможешь, — нежно сказал он, обнимая ее и щекоча легкими поцелуями.
— Ты сам будешь за пультом, Сол? — спросила она, отчасти шутя, отчасти с
подлинным беспокойством. — Ты не бросишь меня на растерзание какому-нибудь
заезжему дирижеру?
Он хмыкнул.
— Я буду дирижировать. Так что тебе лучше как следует подготовиться к
выступлению, мой нежный ангел, иначе от тебя останется мокрое место.
Тэра внутренне встрепенулась от его угрозы.
Потом Сол играл с малышкой Алессандрой, а Тэра наблюдала за ними. Алесеандpa
обожала Сола. Ее большие сияющие глаза не отрываясь следили за его
движениями, детское личико светилось восторгом.
Тэра в точности понимала это чувство. Она сама до сих пор была безнадежно
влюблена в Сола, находилась в полной, почти рабской зависимости от него. Он
был всем для нее, он заполнял ее жизнь, ее сны, ее мечты. Весь остальной
мир, казалось, отодвинулся куда-то далеко, и люди в нем существовали как бы
в тени, за пределами круга света, отбрасываемого Солом.
Иногда ей казалось, что она охвачена своего рода болезнью, которой не в
силах противостоять, и не знает, существует ли лекарство от нее.
Она была влюблена в его убежденность, отточенность его суждений, его
безграничную веру в себя. Однако Тэра отнюдь не была слепа к его
недостаткам: непримиримости, неспособности к компромиссам и граничащей с
деспотизмом властности. Она вела постоянную борьбу, чтобы не оказаться
полностью подчиненной его воле. Это было трудное, но захватывающее занятие.
Тем не менее, она считала, что ей удается держать голову над водой.
Со временем она научилась не судить о том, что он говорит или делает, лишь
по внешним признакам. Сол был стратегом, смотрящим далеко вперед. Несмотря
на страстность своей натуры, он редко поступал импульсивно. За его словами и
делами всегда стояла четкая цель.
Тэра не могла не задуматься о мотивах, которые заставили Сола устроить для
нее эту замечательную возможность выступить перед публикой в сопровождении
прекрасного оркестра. Возможно, это было просто желание сделать ей самый
лучший подарок, какой он мог придумать, но, поскольку Сол ничего не делал
просто так, она подозревала, что за этим стоит какой-то более тонкий расчет.
В то же время она отчетливо понимала, что, принимая этот дар, она подвергает
себя риску показаться дурой, если из-за недостатка опыта или нервного
напряжения не сможет справиться с задачей. Хотя, конечно, поскольку концерт
будет благотворительным, то не случится катастрофы, если она просто покажет
уверенное исполнение.
Может быть, Сол как раз решил предоставить ей возможность выяснить раз и
навсегда — достойна она быть солисткой или нет.
Ей оставалось только гадать. Сол всегда сохранял свою загадочную
непроницаемость. Что делало жизнь с ним невообразимо захватывающей, как
бесконечные головокружительные гонки.
Сол был глубоко взволнован рождением малышей. Смерть мальчика ошеломила его,
но по прошествии времени быстрый рост и здоровое развитие Алессандры стали
служить утешением.
Тэра видела, что они трое тесно сплетены в одно целое. Тэра, Сол и
Алессандра взаимосвязаны, нужны друг другу.
Алессандра обещала стать красивой девочкой. У нее было удлиненное лицо и
прямой нос отца и огромные зеленые глаза матери. Однако, если у Тэры зеленый
цвет глаз слегка отливал золотом, то у Алессандры радужки бьши испещрены
карими крапинками, что делало общий тон ее глаз более насыщенным и
составляло поразительный контраст со светлыми волосами — черта, которую ни
Сол, ни Тэра не могли проследить в своей родословной.
Тэра улавливала какую-то странную иронию в том, что у их ребенка светлые
волосы — детская копия волос жены Сола.
Джорджиана была заинтригована прямотой любовницы Сола с той первой встречи
весной прошлого года, когда эта молодая женщина смело подошла к машине и
пригласила ее зайти на чашку чая!
Это относилось к разряду невероятных вещей. Однако это случилось. Джорджиана
не видела возможности отклонить приглашение, не показавшись неблагодарной. В
поведении любовницы ощущалась какая-то любопытная логика.
Джорджиана никогда не проводила много времени в оксфордширском доме,
предпочитая дом в Лондоне или квартиры во Флоренции и на юге Франции. Она не
любила этот загородный дом. Он был расположен на отшибе, а его обстановка
была слишком простой и скудной на ее вкус.
Сол дал ей некоторую свободу в меблировке спален, но остался тверд в
исполнении своего замысла во всех основных комнатах первого этажа.
Джорджиана всегда считала оксфордширский дом местом обитания мужчины. Домом
Сола.
Любовница ее мужа предложила Джорджиане подогнать машину к дому. Дружелюбно
улыбаясь, пригласила войти в дом. Провела в аскетично обставленную гостиную,
угостила чаем, затем смешала для нее джин с тоником.
Пока Джорджиана потягивала джин, отчаянно надеясь найти утешение в алкоголе,
любовница попросила у нее прощения за то, что украла ее мужа и ждет от него
ребенка.
Джорджиана вздрогнула, услышав эти слова, высказанные так просто, так
неприкрыто.
— Я не собиралась причинять вам боль, — мягко сказала любовница. Она
произнесла это очень убедительно. А затем добавила: — Я не виню вас, если вы
ненавидите меня.
Джорджиана пристально посмотрела на нее, на округлившийся живот девушки —
вопиющее свидетельство ее триумфа. На ее тяжелую, налившуюся грудь. На ее
просветленное лицо. У Джорджианы было смутное ощущение, что она видела
девушку раньше. Она не могла вспомнить, где и когда. Любовница Сола была
похожа на большинство девушек ее поколения — никакого представления об
одежде, украшениях, макияже. Никакого стиля.
Впрочем, это только к лучшему, решила Джорджиана. Но, слушая девушку,
вглядываясь в ее живое, открытое лицо, она начала понимать, чем та могла
привлечь Сола. Вероятно, это было не что иное, как примитивная животная
сексуальность. Ну что ж, этим можно поймать мужчину. Возможно, даже удержать
его. На время.
И, конечно, девушка была молода, гораздо моложе Джорджианы. С этим нельзя
было спорить. Годы так жестоки!
Девушка рассказывала о себе, о своих родителях и своих занятиях скрипкой.
— Вы играете? — неожиданно спросила она Джорджиану. Она была так откровенна.
Так прямолинейна.
— Нет. Совсем нет. Я была фотомоделью.
— Да. Я могла бы догадаться. Вы невероятно красивы.
Джорджиана потеряла точку опоры. Она была обезоружена.
Любовница Сола, казалось, проявляла к ней искренний интерес. Она попросила
Джорджиану рассказать о своей семье, о своих увлечениях. О плюсах и минусах
карьеры фотомодели, фактически, она предложила Джорджиане рассказать историю
своей жизни.
Вдохновленная выпитым джином, Джорджиана исполнила ее просьбу с неожиданным для себя у
...Закладка в соц.сетях
