Жанр: Любовные романы
Любовница
...варианты на все случаи, кто бы ни подошел к телефону.
Реплики женщины на другом конце провода не вписались ни в один из
предусмотренных Тэрой вариантов. И эта женщина явно не была женой Сола.
После этого короткого и удивительного разговора Тэра снова занервничала. Ее
сердце бешено колотилось.
Она узнала телефон агента через справочную. Секретарь, ответившая на звонок,
была крайне изумлена тем, что ее спрашивают о местонахождении мистера
Ксавьера.
— Мы не следим за его перемещениями. И в любом случае он вряд ли бы одобрил
распространение подобной информации.
У Тэры упало сердце.
— Я понимаю, — устало сказала она, отчаянно пытаясь найти выход. — Я его
родственница.
Последовала недоверчивая пауза.
— Хорошо, подождите! — сжалился голос. Послышалось шуршание бумаг. —
Тюдорский филармонический дает сегодня концерт. Скорее всего, мистер Ксавьер
сейчас на репетиции.
— В Фестивал-Холле?
— Нет. Ройял-Альберт-Холл. Надеюсь, вы его там найдете. Желаю удачи!
Тэра не стала долго думать. Она просто поехала туда.
Полтора часа спустя у главного входа в концертный зал мужество покинуло ее.
Она направилась к двери с боковой стороны здания и оказалась за кулисами.
Она хорошо помнила это место, потому, что много раз приходила слушать, как
репетирует отец. Даже сейчас, несмотря на свое встревоженное состояние, она
почувствовала воодушевление, проходя по длинному узкому коридору, ведущему к
сцене, прозванному музыкантами "бычьей тропой".
Со сцены лилась музыка — Седьмая симфония Бетховена, заключительная часть,
наполненная жизнелюбием и чистой неподдельной радостью.
Тэра почувствовала на своем лице улыбку. Жизнеутверждающий напор этой музыки
придал ей храбрости шагнуть из мрака коридора на частично освещенную сцену.
Ее глаза пробежали по рядам музыкантов и на мгновение встретились с глазами
Ксавьера. Одетый во все черное, с закатанными по локоть рукавами рубашки, он
был полностью погружен в работу. Абсолютно сосредоточен. Холоден и спокоен.
Он был поглощен музыкой.
Даже когда он остановил исполнение и вступил в диалог с группой струнных, он
полностью держал себя в руках.
Тэра слышала его низкий бархатный голос, обращенный к музыкантам с насмешливо-вкрадчивой интонацией:
— Так, леди и джентльмены, у нас идет двадцать тактов крещендо. Через пять
тактов вы уже играете фортиссимо! Чем я вдохновил вас на такую неподобающую
поспешность, мм?
По оркестру пробежал смешок.
Они начали снова.
Тэра ясно чувствовала силу, связывающую Сола Ксавьера с каждым исполнителем.
Под взглядом этих неотразимых глаз ни у одного музыканта не было шансов
ускользнуть от магнетизма его воли. Чего бы ни требовал Ксавьер от оркестра,
у музыкантов просто не было другого выбора, как дать ему это.
Тэра припомнила ощущение стального пояса, сковавшего ее, когда Сол управлял
пением ее и Бруно в день похорон отца. Пока она наблюдала за ним, мурашки
побежали по ее коже.
После окончания репетиции Ксавьера обступили со всех сторон. Тэра сидела
тихо, молча ожидая и наблюдая. Она даже не была уверена, что он заметил ее.
Через полчаса она стала серьезно беспокоиться, что Сол не имеет понятия о ее
присутствии и может просто уйти, и тогда ей вновь придется разыскивать его.
А может быть, он заметил ее, но не хочет больше иметь с ней дела? В конце
концов, она ведь очень резко оттолкнула его. И в последнюю неделю от него
уже не поступало ни писем, ни цветов.
В ней нарастала вызывающая тошноту тревога. Получалось так, что с тех пор,
как она встретила Ксавьера, ее почти все время тошнило.
Но вот сцена опустела. Ксавьер разговаривал с каким-то толстым седым
мужчиной.
Они повернулись к ней спиной и направились в глубь огромной пустой сцены.
Тэра в отчаянии тяжело опустилась на стул.
Проходили минуты. Она сидела как прикованная, не в силах двинуться с места.
Наконец, она увидела, что он возвращается. Он спрыгнул со сцены и подошел к
ней. Он стоял очень близко к ней, почти касаясь. Глядя сверху вниз. Молча.
Неподвижно.
— Мне потребовалось черт знает сколько мужества, — пробормотала Тэра.
Сол сел рядом с ней. Взял ее за руки.
— А ожидание потребовало черт знает сколько терпения, — ответил он.
Тэра смотрела на него. Впитывала его черты. Она ревновала к воздуху, которым
он дышал. Если бы он сейчас попросил ее лечь и умереть ради него, она бы
сделала это.
Эти мысли недостойны свободной женщины, пыталась внушить она себе.
— Итак? — сказал он.
Она заглянула в глубину его глаз.
— Итак, у меня будет от тебя ребенок.
Совершенно невероятные слова.
Взгляд Ксавьера вспыхнул. Тэра пережила момент пронизывающего страха. Но
затем на его губах появилась улыбка, полная чистого восторга. Все
подготовленные ею диалоги утратили смысл. Все "за" и "против" аборта и
усыновления. Все было немыслимо.
Но она полагала, что эти вопросы все равно следует обсудить.
— Что ты предлагаешь мне делать? — спросила она. Теперь она была полна
смирения. Вверяла себя в его руки.
— Переехать ко мне. Быть со мной. Я должен заботиться о тебе. О вас обоих.
Что же еще?
— Прямо так?
Она была поражена. Она не могла мыслить четко. Она была готова услышать от
него несколько разных ответов, но этот, самый простой и очевидный,
ускользнул от нее.
— Конечно! А почему бы нет?
— Твоей жене это не понравится.
Боже мой, это опасно, думала она. То, что предлагал Сол, ломало жизнь. Ее,
его жизнь. Жизнь его жены.
Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Это ее не касается.
— Но дом, в котором вы с ней живете, ее ведь касается?
— У меня не один дом.
Если бы дело было только в этом. Она пристально смотрела на него, изумленная
грубой, однозначной ясностью его намерений. Изумленная и испуганная.
— Тэра! — Он схватил ее за руку. — О чем ты думаешь? У тебя не было мысли
убить его?
— Конечно, была.
— Тэра! — Его глаза держали ее под прицелом.
— Я могла бы сделать это, — тихо произнесла она, устояв под беспощадным
взглядом. — Ты никогда бы не узнал.
— Так почему же ты этого не сделала?
— Ребенок не только мой, но и твой. Родители имеют равные права.
Он был взбешен.
— Ты действительно так считаешь или просто начиталась философских книжек?
— А ты как думаешь?
Он посмотрел на нее внимательным оценивающим взглядом и все понял. Улыбка на
его лице шла из самой глубины души.
— Из нас с тобой получится замечательная пара.
— Надеюсь, что сумею оправдать ожидания, — сухо сказала она.
И затем с неожиданной силой вера в то, что все так и будет, до краев
переполнила ее существо. Она почувствовала, что внутри ее застывшей,
окаменевшей, как мрачный утес, души вдруг открылся живительный источник,
струящийся и искрящийся водопад жизненной силы.
Она и Сол. Они действительно пара. Они подходят друг другу, понимают друг
друга без слов. Притом, что он так безумно талантлив, притом, что разрыв в
жизненном опыте огромен, их соединяет родство душ.
Тэра протянула руку и коснулась его щеки.
— Я тоже хочу этого. Больше, чем чего-либо. Во мне растет частичка тебя,
твой ребенок.
Сол смотрел на нее с нескрываемым обожанием.
— Мне сорок лет, Тэра, — сказал он негромким голосом. — Моя молодость уже
прошла.
— А мне восемнадцать, — откликнулась она. — Между нами поколение, Сол. И тут
ничего не изменишь. Ну и что?
Она позвонила матери. Телефон не отвечал. Очевидно, опять проводит вечер с
Дональдом.
Сол был беспросветно занят какими-то делами с многочисленным персоналом, и
Тэра бродила по залу, возобновляя знакомство с его углами и закоулками,
принюхиваясь, как собака, которая долго не была дома.
Некоторые музыканты узнавали ее, вспоминая маленькую девочку, которая
семенила рядом с отцом, Ричардом Силком, крепко держась за его руку и
оглядывая широкую сцену и просторный амфитеатр зрительного зала с
позолоченными балконами, нагроможденными один над другим.
Это был час поразительного одиночества, повисший между ее старой и новой
жизнью. Она не ощущала никакой связи с прежней Тэрой — ни с невинной
маленькой девочкой, ни с взбунтовавшейся девушкой-подростком. В этот час она
чувствовала себя девочкой-невестой, дофиной или инфантой, присланной к
своему будущему мужу в страну, которой он правил.
То, что произошло сейчас между ней и Солом, пока казалось чем-то сказочным,
нереальным. Тэра еще не до конца свыклась с мыслью, что внутри нее
развивается новая жизнь. Мгновенно осознать те перемены, которые ожидают ее,
было просто немыслимо.
Сол зарезервировал для нее на концерт лучшее место. Она могла прекрасно
видеть сцену.
Оркестр расположился на сцене, образуя черно-белые ряды. Раздались звуки
настраиваемых инструментов, этот знакомый, нестройный шум, который заставлял
Тэру трепетать от предвкушения еще в те времена, когда она была ребенком.
Короткие резкие звуки кларнетов, тонкий писк флейты-пикколо, гул барабанов.
И затем, как по взмаху невидимой руки, все смолкло. Публика замерла и
приготовилась.
Сол быстрым шагом прошел сквозь ряды музыкантов. Высокая, прямая фигура, без
тени улыбки на лице — как охотник перед решающим выстрелом. По своему
обыкновению, он никак не отреагировал на аплодисменты публики. Их надо было
еще заслужить.
Два легких удара по краю пульта — и гул в зале затих, превратившись во
вздох. А затем вздох сменился полной тишиной.
Зазвучала увертюра к "Похищению из сераля" Моцарта. Она началась довольно
невинно. И затем ворвалась в зал, яркая и ослепительная, хватая публику за
горло, высекая электрические искры. Еще один внезапный поворот — и зал
окутан волнами нежности. Мелодия любви рождалась из томных вздохов и
прозрачно чистого пения скрипок.
Огни в зале были полностью потушены, только неяркие светильники пюпитров
заливали оркестр мягким сиянием. Прожектор подсвечивал снизу фигуру маэстро,
создавая какой-то мистический, пугающий образ. Его лицо выглядело как
суровая мрачная маска с резко очерченными темными тенями. Глаза отливали
стальным блеском, рот плотно сжат в тонкую линию. Тэра, как зачарованная, не
могла отвести от него глаз. Она едва могла дышать.
Неожиданно что-то странное начало происходить у нее в животе, какое-то
пугающее ритмичное движение, быстро усиливающееся от слабых ощущений до
боли. Тэра почувствовала, как вязкие тягучие змейки поползли от источника
боли, и густые липкие струйки начали просачиваться наружу.
Она сидела неподвижно, пытаясь усилием воли остановить происходящее внутри
нее. "Стоп!" — безмолвно приказывала она своему непокорному организму.
Затем резко вскочила и, спотыкаясь, торопливо пошла вверх по наклонному
проходу между рядами. Не помня себя, она очутилась в фойе.
Страх переполнял ее. Пошатываясь, она вышла на улицу и сразу остановила
такси.
— В больницу, — простонала она. — В любую больницу. Быстрее, пожалуйста!
Глава 12
Рейчел старалась не смотреть на телефон.
Часы показывали за полночь. Тэры не было дома, хотя сегодня вечером она не
работала в ресторане.
Она взрослая, твердила себе Рейчел, в то время как ее сознание переполняли
образы насилия, крови, смерти.
Может быть, Тэра ушла с друзьями, успокаивала она себя.
Но с какими друзьями? После смерти Ричарда дочь была совершенно одинока, она
превратилась почти в отшельницу.
Может быть, позвонить Бруно? Рейчел нерешительно коснулась гладкой
пластмассовой поверхности телефона. Что-то подсказало ей, что это
бесполезно.
Она снова попыталась забыть о телефоне и налила себе еще одну порцию виски.
Жидкость обожгла ей горло. Воображение продолжало терзать ее картинами
искалеченного; изувеченного тела ее единственного ребенка.
Когда раздался звонок в дверь и она увидела стоящего у порога Ксавьера, все,
что она почувствовала, — это огромное облегчение. Она страшилась только
приезда представителя полиции, боясь услышать: "Мне очень жаль, мадам.
Плохие новости. Вам лучше присесть..."
— Она здесь? — спросил Ксавьер. Он выглядел безумным. Вне себя от отчаяния.
— Нет. — Рейчел нахмурилась. Прежние страхи и подозрения начали сменяться
новыми. — Идемте, выпьете со мной.
Рейчел молча смотрела, как он нервно вертит в руках стакан.
— Она вам сказала? — спросил Ксавьер.
— Она мало что мне рассказывает, — сказала Рейчел. — Она в безопасности?
— Я надеюсь, что да.
Должна же эта неизвестность когда-нибудь кончиться, взмолилась Рейчел. Она
надеялась, что Ксавьер сможет успокоить ее хотя бы в этом — даже если ее
ждут неприятные известия.
— Пару часов назад с ней было все в порядке, она была на концерте, — сказал
он с тревогой. Его голос звучал хрипло.
— Когда растишь дочь, то приходится опасаться убийства, изнасилования и
нежелательной беременности, — сказала Рейчел. — Я об этом должна была бы
знать. Она беременна? У меня были подозрения.
— Да.
— И вы виноваты в этом!
— Да.
— Тогда вы просто мерзавец.
Ксавьер ответил не сразу.
— Куда она могла поехать? К тому молодому человеку?
— Нет. Там все кончено. Он недостаточно стар для того, чтобы иметь дело с
Тэрой, — проговорила Рейчел.
— Совершенно верно.
Рейчел почувствовала слабость и тошноту. Когда зазвонил телефон, она
схватила трубку, как будто это был спасательный плот в бурлящем море.
— Да! — Несколько секунд она слушала то, что ей говорили в трубку. — Да. Я
приеду. Прямо сейчас.
Она повернулась к Ксавьеру.
— Она в больнице Святого Стефана. Кровотечение. Кажется, выкидыш.
— Я отвезу вас, — сказал он.
— Я предпочла бы принять эту услугу от кого угодно, только не от вас, — с
горечью сказала Рейчел. — Но я слишком много выпила. А кроме вас здесь
никого нет.
Они доехали за пятнадцать минут.
Ксавьер гнал машину как безумный. Сидя рядом с ним, Рейчел начала понимать,
что его эмоции взвинчены до предела. Бессильное отчаяние, казалось, висело в
воздухе.
Это не было похоже на поведение мужчины, который от нечего делать развлекся
с молоденькой девушкой, а теперь сожалеет о случившемся и опасается гнева
жены.
Его боль была неподдельной.
Рейчел подумала, что должна радоваться хотя бы тому, что ее дочь не была
случайной игрушкой в руках мужчины, которому в действительности нет до нее
дела.
Или за тревогой Ксавьера скрывалось что-то другое?
Рейчел не знала. И не стала размышлять об этом. Сейчас ее волновало только
состояние Тэры. Как помочь ей выкарабкаться. Восстановить ее силы. Вернуть
домой.
— Кто имеет здесь преимущество? — спросила Рейчел у Ксавьера, когда они шли
по коридору к палате, которую указала дежурная сестра. — Отец нерожденного
ребенка или мать пострадавшей дочери?
Взгляд его серых глаз был полон такой тревоги и отчаяния, что Рейчел поняла,
что бессмысленно отстаивать свои родительские права, даже если у нее и было
такое желание. Тэра лежала, вытянувшись под простынями. Кровать имела
наклон, так что ноги Тэры были выше уровня головы.
Ее глаза, влажно-темные после пережитых страха и боли, перепрыгивали с лица
матери на лицо возлюбленного.
— Они пытаются остановить кровотечение, — сказала она дрожащим голосом,
кивнув в сторону своих приподнятых ног.
Рейчел едва не плакала от радости, что увидела дочь живой.
Сол из последних сил пытался держать себя в руках, глядя на это чудо
женственности, на свою Тэру — смертельно бледную, исхудавшую, с темными
кругами под глазами. Со слипшимися от пота волосами. Без всяких прикрас.
Невообразимо, до замирания сердца желанную.
— Он еще здесь, — сказала Тэра с натянутой улыбкой. — Пытается удержаться
изо всех сил.
— О Боже! — воскликнула Рейчел.
— Прости, мама. — Тэра посмотрела на мать просительным взглядом. — Я должна
была сказать тебе.
Ненадолго задержав взгляд на лице матери, она перевела его на Сола. У Рейчел
сжалось сердце.
— Я ненадолго оставлю вас вдвоем, — сказала она тихо и, выскользнув за
дверь, принялась бесцельно ходить взад и вперед по коридору.
Тэра взяла ладонь Сола и поднесла к своему лицу, нежно целуя ее и блаженно
вдыхая запах его кожи.
— Я его не потеряю, — прошептала она. — Я не допущу этого, обещаю тебе. Врач
сказал, что шейка не раскрыта, поэтому все должно быть хорошо.
Сол погладил ее по голове. Никогда за всю свою жизнь он не испытывал ничего
подобного, ничего близкого по глубине чувств. Даже величайшие моменты
музыкального вдохновения и триумфа померкли перед этой минутой. Он мог
свернуть горы ради этой маленькой, удивительной женщины, которая так отважно
боролась за жизнь его ребенка. Их ребенка.
— Сколько еще они продержат тебя здесь? — спросил он. — Если бы я не
понимал, что это опасно, я выкрал бы тебя прямо сейчас.
— Я не знаю. Несколько дней. Врач сказал, что нужно убедиться, что
кровотечение остановилось. Ждать недолго.
— Все равно очень долго, — улыбнулся он. — А потом я увезу тебя в мой дом в
Оксфорде. Тебе там понравится.
Тэра улыбнулась. Она была слишком слаба, чтобы возражать. К тому же
искушение быть рядом с Солом было слишком велико, чтобы сопротивляться.
В глубине ее сознания вспыхнула искра предчувствия, что когда-нибудь в
будущем она будет с изумлением вспоминать все это.
Но сейчас ей нужен был только он.
И так же, как и Сол, Тэра чувствовала в себе внутреннюю силу, которая
позволяла ей идти своим путем, а не подчиняться обстоятельствам подобно
другим людям.
На следующий день Рейчел заехала навестить дочь.
Она принесла желтые нарциссы и веточку сиреневых хризантем. Рядом с шестью
дюжинами красных роз и огромной плетеной корзиной ирисов, присланных Солом,
они выглядели прозаическими и незаметными.
Рейчел едва не стало дурно от густого запаха цветов Сола.
— Ну как? — спросила она, с ласковой улыбкой глядя на дочь.
— Все еще здесь, — бодро ответила Тэра. Румянец вернулся на ее лицо, волосы
были вымыты, а в глазах блестели искорки возрождающейся жизнерадостности. —
Я думаю, он выживет.
Рейчел пыталась сообразить, как ей сказать то, что она считала себя
обязанной сказать. Прошло несколько секунд молчания.
— Ты сожалеешь, что я не потеряла его? — спросила Тэра. — Ну, по крайней
мере, тебе не нужно думать — говорить или нет что-нибудь вроде "все что ни
делается — к лучшему".
— И когда это я говорила что-нибудь подобное? — произнесла Рейчел, глубоко
задетая.
— Но у тебя ведь возникала такая мысль, правда? — с вызовом спросила Тэра.
— Да. Боюсь, что да. — Рейчел помедлила. — Я думала о тебе.
— То есть?
— Я считаю, что это безумие — заводить ребенка, когда ты сама еще почти
дитя. Ты не замужем за отцом ребенка. К тому же он на двадцать лет старше
тебя, и ты о нем мало что знаешь.
— Перестань нести чепуху, мама!
— А если это просто ошибка? — настойчиво спросила Рейчел, уже с тоской
понимая, что, сколько бы они ни спорили, она все равно проиграет.
Тэра уставилась на пышное изобилие роз.
— Этот вопрос настолько неуместен, что я не собираюсь отвечать на него.
Рейчел поморщилась, услышав в ее тоне отголосок того подросткового
презрения, которое Тэра выплескивала на них с Ричардом три, четыре, пять,
шесть лет назад.
— Мама, я не хотела тебя обидеть. Но это просто глупо — задавать такие
вопросы!
— Ты действительно любишь Сола Ксавьера?
— Да. Я понимаю, что это звучит смешно. Но все-таки — да. И я понимаю, что
не должна была допускать этого. Это было неразумно. Безответственно. Но я...
я просто ничего не могла поделать с собой.
Мрачное уныние охватило Рейчел, когда она представила свою дочь, с ее
незаурядными способностями, пойманной в силки беременности, забот о ребенке
и зависимости от расположения богатого покровителя.
Если бы Ричард был жив... с отчаянием подумала она, понимая в то же время,
что, скорее всего, это ничего бы не изменило.
— У него есть жена, Тэра. Ты подумала об этом? Подумала о ней?
— Конечно, думала. За кого ты меня принимаешь? Неужели я, по-твоему, какое-
то чудовище?
Рейчел физически ощутила возмущение Тэры.
— Что он предлагает тебе? — спокойно спросила она. — Брак? Или собирается
поселить тебя в качестве любовницы в роскошной квартире где-нибудь в
престижном районе Лондона?
— Ну, зачем ты так? — вспыхнула Тэра. Ее лицо погрустнело. — Я пока не знаю
всех подробностей. Возможно, ему не удастся получить развод. Во всяком
случае, прямо сейчас.
Рейчел вздохнула. Воздержалась от комментариев. Ну почему молодые
обязательно должны познавать все на собственном опыте, попадаясь в
общеизвестные ловушки и капканы?
— Послушай меня, родная. Я признаю, что шокирована произошедшим. И
встревожена тоже. Ты взваливаешь на свои плечи огромную ответственность.
Дети — это цепи и оковы, хотя и замечательные. Уж я-то знаю. А ты могла бы
иметь несколько лет свободы, чтобы сначала достигнуть чего-то в жизни.
— О, пожалуйста! — взмолилась Тэра, уставившись в потолок.
— Но в тоже время я рада, потому что появляется новая жизнь. Жизнь, в
которой есть частица тебя, нас с папой и, конечно, Сола. Некоторым образом я
рада этому ребенку.
— Да, — негромко проговорила Тэра после долгого молчания. — Для меня это
немного похоже на возрождение, воскрешение для папы.
Рейчел улыбнулась, согретая новым чувством близости.
— Когда ты вернешься домой, мы все обсудим, — сказала она, неожиданно
воодушевленная перспективой совместного посещения детских магазинов и
возможностью опекать Тэру во время этого сложного, но, безусловно,
захватывающего периода.
— Мама, я не вернусь домой, — жестко заявила Тэра. — Я буду жить с Солом.
Рейчел в изумлении посмотрела на дочь.
— Да, это решено! — сказала Тэра, не допуская возражений.
Рейчел почувствовала поднимающуюся внутри волну гнева. О, беззастенчивое
бесстыдство юности, думала Рейчел, глядя на дочь, которая бодро и
жизнерадостно строила восторженные планы будущей жизни, забыв о том, что еще
вчера стояла на пороге ада. Дочь, которая собиралась войти в дом человека,
который бросает свою, наверное, ни в чем не повинную жену, прожив с ней
годы, сравнимые с целой жизнью. Жизнью Тэры, например.
— Не смотри на меня так! — предупредила Тэра.
Худшее было еще впереди. Пока они буравили друг друга сердитыми взглядами, в
дверях появился Сол Ксавьер.
— Рейчел, — произнес он с глубокой, нежной интонацией, так же, как тогда на
похоронах, и легко коснулся рукой ее плеча. — Рейчел! — Его голос был полон
сочувственного понимания.
— Не усложняйте ситуацию, — едко произнесла Рейчел. — Мне хочется ненавидеть
вас.
Сол понимающе улыбнулся. Он подошел к кровати, немного постоял, глядя сверху
вниз, затем наклонился и обнял Тэру.
Тэра ощутила прикосновение его губ к своим, напористое вторжение кончика его
языка, и дрожь желания пробежала по ее телу.
Она с нескрываемым обожанием посмотрела на Сола. Любой другой мужчина в этой
ситуации, столкнувшись с расстроенной и разгневанной матерью девушки,
которую он обрюхатил — а ее мать вполне способна употребить подобное
выражение, — чувствовал бы себя виноватым, смущенным, пристыженным. Но Сол
Ксавьер держался с достоинством, которое пересиливало неловкость
создавшегося положения.
— Я только что говорила Тэре, что на месте вашей жены была бы готова на убийство, — заметила Рейчел.
Сол задумчиво кивнул. Сегодня рано утром между ним и Джорджианой произошла
крайне неприятная сцена. Возможно, Рейчел была права насчет чувств
Джорджианы.
— Я думаю, что, как только она свыкнется с мыслью о том, что я живу с Тэрой,
она успокоится, — сказал Сол, вызвав восхищение Тэры и холодок ужаса у
Рейчел.
— И когда же зародился этот захватывающий любовный роман? — спросила Рейчел.
— Когда я услышал, как Тэра поет в церкви на похоронах своего отца, — без
колебания ответил Сол. — Если бы я знал, что мое дитя будет петь так на моих
похоронах, я умер бы счастливым человеком.
— Я надеюсь, что ваш ребенок доставит вам радость еще при вашей жизни, —
сухо сказала Рейчел. — Даже вам, Сол, я не желаю, чтобы ваш сын или дочь
выросли, а потом растоптали свою юность!
Наступила хрупкая тишина.
— Я лучше пойду, пока не высказала все, что на самом деле думаю.
— Мама! — Глаза Тэры неожиданно наполнились слезами. — Ты ведь будешь часто
навещать нас?
— Разумеется. Я скоро свыкнусь со всем этим, так же как жена Сола.
Она наклонилась, и Тэра порывисто обняла ее.
— До свидания
...Закладка в соц.сетях
