Жанр: Любовные романы
На полпути к звездам
...раздничных ночей на следующий день ее стоит беспокоить
не раньше двенадцати.
— Все ясно, — кивнула Шина.
В течение следующих двух часов звонили еще четверо. Шина записывала их имена
и говорила с ними так любезно, как только умела, затем вновь возвращалась к
работе.
Пятый звонок предназначался ей, и это оказалось для нее сюрпризом. Звонил
Гарри Раш.
— Только что просмотрел твои бумажки, — сообщил он. — Образы
очень колоритные. А фотографий не найдется?
— Я спрошу, — пообещала Шина.
— Ну а как успехи с заброшенным городом?
— Статья почти готова.
— Отлично!
— Знаешь, тут много интересных историй. Если я еще ненадолго останусь,
готова поспорить, ты об этом не пожалеешь.
Она услышала циничный смешок Гарри и взмолилась:
— Я не выдумываю, Гарри, это правда. Прошлой ночью я встретилась с
одной пожилой женщиной. Она нечто вроде колдуньи. У нее дома хранятся книги,
которые веками составлялись ее семьей. Я даже попробовала любовный эликсир.
Это уже интересно.
— Что ты попробовала?
— Любовный эликсир. Его пьют.
В библиотеку вошел Кэл. Большую часть ее разговора он наверняка слышал,
проходя через холл.
— Ты шутишь, — не верил Гарри. Похоже, он встревожился, и Шина
поспешила успокоить его:
— Просто травы. Все равно что кидать монетки в фонтан. Заставляет тебя
влюбиться в Брайн-Дэри — это такая гора, так что ты не хочешь уезжать либо
непременно должен вернуться.
Гарри перестал волноваться:
— Что ж, милая, не пей больше никаких трав и не торопись влюбляться в
свою гору, но можешь считать, что твоя старушка меня заинтриговала.
— Прекрасно, — сказала Шина. — Обещаю, ты не пожалеешь.
— Нам всем нужно поучиться у тебя энтузиазму, — с иронией ответил
Гарри.
— Еще раз спасибо. До скорой встречи.
— Надеюсь, что до скорой, — согласился Гарри, — будем ждать тебя в понедельник утром.
— Хорошо, — ответила Шина. Раздались короткие гудки, и она
повесила трубку.
— Такое ощущение, будто ты решила сделать материал обо всей нашей
округе, прежде чем уехать домой, — заметил Кэл. Иронии в его голосе
было даже больше, чем в голосе Гарри.
— О, я хватаюсь за все, из чего может выйти хорошая статья.
— Не думаю, что Кэридвэн будет в восторге, увидев свое имя в газете.
— В этом я тоже сомневаюсь, но, думаю, она позволит мне просмотреть
некоторые из ее книг и кое-что оттуда выписать.
Он рассмеялся:
— У тебя типичное журналистское мышление. Тебе, наверное, стоит снять
себе здесь офис и открыть окружное издание.
Она откинулась назад в своем кресле. Глаза ее искрились.
— Странно, что ты это говоришь. Пару дней назад меня посетила мысль
снять твою хижину на время, пока тебя не будет. Ведь ты так часто уезжаешь,
а она стоит там, одинокая и заброшенная.
Он сел на край стола, задумавшись, будто они обсуждали важную сделку и
следовало подумать о возможных препятствиях на пути ее осуществления.
— А ты уверена, что не заблудишься? Снять помещение под офис и забыть,
где оно находится, — это не шутка.
Девушка пожала плечами:
— При ярком дневном свете и только с наступлением весны...
Она никогда больше не попадет в хижину, потому что Кэл никогда не пригласит
ее, а Роба она никогда просить не станет, а одна пойти побоится.
— Пока я тебе в этом откажу, — просто ответил он. Кэл повернулся,
чтобы обогнуть стол, сесть и начать работать.
Шина смотрела, как он тянет руку к толстой кипе исписанной бумаги.
— Когда опять уезжаешь?
— Через шесть месяцев. — Он просматривал страницы не поднимая
головы.
— Куда?
— В Гималаи. Работа там почти закончена.
— С теми же людьми? — Да.
Их было четверо. И она знала их имена.
— Могу я написать об этом? — спросила она.
Он наконец поднял голову и взглянул на нее:
— А кто тебя останавливает?
Она была в восторге. Ей словно вручили золотой ключ от потайной двери.
Теперь она могла написать обо всем. Она могла взять интервью и у остальных
участников грядущей поездки. А еще у их матерей, жен, подружек... Она сможет
следить за всеми приготовлениями. Каждая из таких экспедиций обходится в семь-
двенадцать тысяч фунтов. Ее читательниц наверняка заинтересует, на что
именно уходят все эти деньги.
Научные исследования были, конечно, основной причиной происходящего, но Шина
намеревалась сделать упор не на этом, а на романтике, опасности, тайне...
— Прекрасно! — воскликнула она.
Кэл тихо спросил:
— Ты ведь любишь свою работу, верно?
— Так же как и ты.
— Да, но в женском...
— Что в женском? — вызывающе переспросила она.
Клер о своей работе могла не беспокоиться, мать Кэла тратила все время,
пытаясь сказать новое слово в женской моде. Может, поэтому Кэлу казалось,
что такое понятие, как
профессионализм
, плохо сочетается с природой
представительниц слабого пола.
— Не сваливай нас всех в одну кучу, — жестко потребовала
она. — Что для одной женщины яд, то для другой пища, так говорят.
— Хорошая поговорка, — сказал он и улыбнулся, и Шина улыбнулась
вместе с ним.
— Это жизнь, — продолжала она. — Я буду тебе благодарна, если
ты не забудешь обо мне после моего отъезда и поговоришь со своими коллегами.
Передай им, что я хотела бы обсудить кое-что в течение этих месяцев. Скажи,
что я вполне безобидна и мне можно доверять.
Он пообещал ей. Пока все, подумала Шина и по памяти написала их имена на
листке бумаги: Эуэн Макалистер — литературовед, профессор социологии Т.В.
Коллинз, майор Освальд Сент-Клер, Тимоти Халлингтон.
Девушка внимательно смотрела на список. Однажды Клер сказала ей:
О большей
части его жизни я совсем ничего не знаю
. Эти люди могли поведать о многом —
о другой стороне жизни Кэла.
Если бы я была Клер... — подумала
Шина. — Если б была красивей, чем она...
Скатти мяукала у закрытой двери, и Шина встала, чтобы выпустить ее, потом
увидела в холле Анну, и ей захотелось выйти из библиотеки на какое-то время.
Девушка работала несколько часов, и, раз ее стали посещать мысли о том,
что
было бы, будь она...
, это служило сигналом к тому, что пора немного
проветриться.
Котенок засеменил к Анне, девочка, увидев Шину, смутилась и потупила взор.
Когда Шина приблизилась, она проговорила:
— Извини за вчерашнее. Я больше никогда не буду так делать.
Чем больше Шина думала о вчерашнем вечере, тем более абсурдной казалась ей
собственная истерика.
— Ты тоже прости меня за то, что накричала на тебя. Просто я очень
испугалась.
Анна подняла глаза:
— Но Кэридвэн ведь никогда не причиняет людям вреда.
— Я поняла это, встретившись с ней, — ответила Шина.
— Иногда она берет в руки птичку с поврежденным крылом, и скоро птичка
снова может летать. — В голосе девочки слышался восторг. — Я так
не умею, — пожаловалась Анна.
Она подняла котенка и сымитировала мурлыканье.
— Я не знаю никого, кто еще так сможет, — попыталась утешить ее
Шина.
— Никто не сможет, кроме Кэридвэн, — ответила Анна.
С момента своего появления Шина скептически относилась к этим двум, которыми
Анна Морган беззаветно восхищалась, — старой Кэридвэн и Кэлу, — но
теперь она поняла свою ошибку относительно Кэридвэн. В понимании ребенка
Кэридвэн и Кэл не могли подвергаться даже малейшей критике. Анна, может, и
не обладала целительной силой, но уже не могла пройти мимо беспомощного
существа.
— Рад за тебя, — сказал Роб, когда узнал, что она будет брать
интервью у коллег Кэла. — Поосторожней с Тимом Халлингтоном, он на
женщин смотрит, как хищник на добычу.
— Я оставлю дверь открытой. Еще советы?
— Да, — резко сказал он. — Если представится шанс, отрави
миссис Макалистер.
— Что?
— Джилл Макалистер, жену Эуэна Макалистера. Это она видела нас с Клер.
И я абсолютно уверен, что Кэлу сказал именно Эуэн.
— Может, мне его сначала спросить? — осведомилась Шина. — Для
интервью это стало бы неплохим началом.
— Прости, — вздохнул Роб.
— Не бери в голову, — посоветовала Шина, сомневаясь, однако, что
он последует ее совету.
Большую часть пятницы Шина провела у Кэридвэн, исследуя ее книги. Сама
Кэридвэн наотрез отказалась говорить о своей целительной силе, но была не
против того, чтобы Шина порылась в ее книжной сокровищнице, выискивая
наиболее интересные места, и их было немало.
— Кэл говорил мне, что он изучал это, будучи студентом.
— Это правда, — ответила Кэридвэн. — Он изучал растения.
Читал о травах, растущих на Брайн-Дэри, и о тех, что росли в Гималаях.
— Дарующих любовь? — уточнила Шина, и обе женщины
рассмеялись. — Он не верил в это в возрасте Анны?
Кэридвэн покачала головой:
— Я не думаю, что он когда-либо верил в волшебство. Для мистера Хьюарда
магии не существует — существует наука.
Может, это из-за медленного сердцебиения? Никаких эмоций? Снова прочитав
рецепт любовного эликсира, Шина вспомнила, как бешено стучало ее собственное
сердце.
Когда девушка вернулась, Клер сидела одна в гостиной. Шина не ожидала, что
Роб уже будет дома, а Кэл наверняка сидел за работой, однако ее слегка
удивило отсутствие Элейн.
— Одна сидишь? — спросила она, заходя в комнату.
— Как видишь, — ответила Клер. Она поднесла пламя зажигалки к
наполовину выкуренной сигарете и посмотрела на огонь. — Я сегодня весь
день одна. Элейн ушла с одним из своих поклонников, а Кэл, как всегда, за
работой. После обеда я объездила все окрестности. Ничего не меняется. Кроме
разве что времен года. В больших городах все иначе, а здесь, в горах, все
будто застыло во времени.
Она откинула волосы назад, и Шина уловила тонкий аромат дорогих духов.
— Кэл ведь никогда не меняется, — сказала Клер. — Для него
сегодня такой же рабочий день, как и всегда. Ах да! — Она протянула
руку и достала следующую сигарету. — Ведь будет и ночь, не так ли?
— Думаю, что да, — ответила Шина.
Они еще немного посидели, не говоря ни о чем конкретном. Потом она встала:
— Пойду переоденусь. Я обещала Робу, что буду готова к его возвращению.
— Куда идете?
— В кино. Потом ужинать, где именно, точно не знаю.
Клер тоже поднялась:
— Вот чем мне следует заняться, вместо того чтобы сидеть здесь и ныть.
Сейчас я пойду и тоже почищу перышки. — Она рассмеялась, и внезапно
Шина ощутила острый укол зависти — ей было чему радоваться. И было что
чистить.
— Клер уже знает о следующей экспедиции? — спросила она Роба
немного позже.
— Конечно, знает, — ответил Роб. — Только не пытайся говорить
с ней об этом. Ты, может, не в курсе, но для Клер это всегда было больной
темой для беседы.
— Несчастная Клер! — отозвалась Шина. Жалость к Клер ей уже
порядком наскучила. Многим женщинам жилось гораздо хуже, чем ей. Сидеть и
чистить перышки
— не самое неприятное из занятий.
В воскресенье в полдень Шина уезжала в Лондон. Суббота у Роба выдалась
свободной, и они вместе поздно позавтракали. Они уже допивали кофе, когда в
столовой появилась взволнованная, на удивление растрепанная и наспех одетая
Элейн, которая тут же чуть не опрокинула на себя кувшин молока.
— Я так беспокоюсь! — воскликнула она. — Я о Клер. Где
Кэл? — Голос ее упал, глаза бегали по сторонам, будто она надеялась
найти сына.
— Мы не видели его, — ответил Роб. — А что стряслось с Клер?
— Она очень расстроена, — сообщила Элейн. — Я только что
заходила к ней, и мне кажется, Кэл опять ее чем-то расстроил. Он все-таки
очень жесток.
Роб принялся было подниматься, но Шина спросила:
— Если Клер требуется моральная поддержка, не кажется ли тебе, что это лучше выйдет у женщины?
— Ты права, — согласился Роб. — Поднимись к ней сама.
Этого не потребовалось. Выйдя в холл, Шина увидела, что Клер спускается по
лестницы. Глаза ее были влажны, а губы сжаты, но она все же сказала бодрым и
радостным голосом:
— С добрым утром.
— С добрым утром, — ответила Шина и, подождав, пока Клер пройдет
мимо, направилась следом, обратно в столовую.
— Это опять из-за Кэла? — спросила ее Элейн. — У вас опять
был скандал?
Клер села и закрыла глаза, будто стояла на краю пропасти:
— Все в порядке. Роб, прошу тебя, скажи Элейн, что все в порядке.
Шина наполнила чашку кофе и пододвинула ее Клер. Роб обратился к матери:
— Мама, ты не оставишь нас?
— И не подумаю, — возмутилась Элейн, оскорбленная до глубины души,
но не намеренная что-либо пропускать.
— У меня просто болит голова, вот и все, — выговорила Клер.
— О! О, дорогая! — В тоне Элейн звучали нотки
разочарования. — Я принесу тебе таблетки.
Когда она вышла, Клер посмотрела на Роба и подождала, пока закроется дверь.
— Скандал, — произнесла она. — С Кэлом! Элейн действительно
не знает своего сына. Выглядеть идиоткой ради очередной ссоры. Да ведь Кэл
никогда не теряет самоконтроля.
Она обращалась только к Робу, а Шина чувствовала, что она лишняя.
— Скандал! — Клер издала хриплый смешок. — Разозлить Кэла так
же просто, как и заставить его ревновать. Он никогда не ревновал, даже к
тебе не ревновал.
— Я знал, что это случится. — Роб с укором посмотрел на Шину.
— Я не должна была возвращаться! — разрыдалась Клер. — Я
должна была знать, что надежды нет никакой. Мне кажется, он не человек. Не
из плоти и крови.
Элейн вернулась в столовую, неся в руке пузырек с таблетками.
— Прими две штуки. — Она сунула пузырек в руку Клер. Клер послушно
проглотила лекарство. — А теперь пойдем, тебе надо снова лечь, —
настояла Элейн.
— Почему бы нет? — ответила Клер, и они вышли.
— Знаю, — кивнула Шина. — Ты предупреждал.
Он смотрел на нее так, что слов не требовалось.
— Прости меня. Видимо, она и правда хотела слишком многого, желая
изменить его образ жизни.
— А это невозможно, — с горечью произнес Роб. — Кэл никогда
ничем не пожертвует. Даже находясь здесь, он не может оставаться с нами.
Отдает предпочтение своей лачуге на горе.
Шина что-то пробормотала.
— Что ты говоришь?
— А что она имела в виду, говоря:
Ни к кому из них
? Он никогда не
ревновал ни к одному из них?
— Любовников, — ответил Роб. — Кого же еще?
— Действительно, кого? Значит, Кэл не ошибся, она изменяла ему направо
и налево. Она солгала мне. Мне солгать нетрудно. А вот подозрения Кэла...
— Подозрения Кэла? А что он хотел? Он вечно оставлял ее одну!
— Просто... — начала Шина.
— Объясняю популярно. — Роб обхватил ее, глядя прямо в глаза, и
стал говорить медленно, будто объяснял нечто жизненно важное: — Он бросал ее
— а это именно так, он ее бросал — так надолго, что иногда создавалось
впечатление, будто он не существует вовсе. С тем же успехом он мог быть
мертв. А покойнику изменить невозможно.
— Спорить не буду, — согласилась Шина. — Только вот смерть
фиксируется через семь лет, а не через несколько месяцев после исчезновения.
— О чем ты говоришь?
— О верности, — ответила Шина. — С глаз долой — из сердца
вон?
В комнате повисла гнетущая тишина. Элейн спустилась и сообщила, что с Клер
все будет в порядке, как только она как следует отдохнет, и что эти таблетки
ей непременно помогут.
— Клер потребуется нечто большее, чем пара таблеток, чтобы прийти в
норму, — мрачно проговорил Роб Шина встала и вышла из столовой.
Возможно, она обманывала себя, но ей казалось, что за время их с Кэлом
знакомства они стали друг другу гораздо ближе, чем когда-либо были Роб и
Клер. Клер красива. Однажды Кэл попросил ее руки, но, похоже, это осталось в
прошлом. Видимо, этой ночью она не была столь неотразима.
Он сидел в библиотеке за большим столом. Она села за маленькое бюро, на
котором стояла пишущая машинка и где лежали бумаги.
Я буду верна
тебе, — тихо поклялась она. — Медленно, но верно я стану частью
твоей жизни и буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошел. Ты не говоришь с
большинством людей, но со мной ты заговорил, и ты можешь работать в моем
присутствии
.
Вслух она сказала:
— Там, похоже, проблемы.
Кэл поднял голову и улыбнулся, заметив ее.
— Какие проблемы? — спросил он.
Она легко вздохнула и сказала:
— Ты мировой злодей, а я привезла сюда бедную Клер тебе на съедение.
— Это был непродуманный ход.
— Я хотела как лучше.
— Ты говорила.
— Мне кажется, Клер скоро уедет и Роб поможет ей собрать вещи.
Он не был удивлен, услышав эту новость, но потом посерьезнел и спросил:
— Ты не огорчена из-за Роба?
— Нет.
Роб пошел в свою мать и всегда сочувствовал страждущим. Кэл унаследовал рот
Железного Короля и постоянную уверенность в себе.
— У тебя с ним ничего бы не вышло, — сказал он. — Поверь, я
знаю Роба.
— Я знаю.
— Насчет твоей работы... относительно экспедиции... — Он заговорил
почти нервно — Кэл, такой сильный, такой невозмутимый. — Думаю, ты
напишешь хорошую статью. Я встречу тебя со своими коллегами. Возможно, ты
захочешь поехать с нами. До ближайшей деревни.
— Но почему? — спросила она.
Она знала, почему она поедет, но относилась к этому как к деловому
предложению.
— А как думаешь ты? — ответил он. — Я хочу, чтобы ты стала
частью моей жизни.
— Частью твоей жизни?
— Вернее, стала ею в еще большей мере. С Клер ничего не изменилось. Мы
гуляли по старым местам, и внезапно я понял, что все с ней будет по-
прежнему. А после встречи с тобой прежнего мне уже мало. — На суровых
губах играла еле заметная улыбка. — Однажды Джигмэ Дорье сказал мне кое-
что, не для публикации:
Не отдавай свою душу женщине, пока не увидишь ее
ожидающей тебя на той вершине, к которой ты стремился, даже если ты оставил
ее в деревне
. Это, конечно, метафора, и все же я знаю, что, на какую бы
вершину я ни взошел, ты всегда будешь рядом.
Шина подумала:
Да
, но не смогла ничего сказать.
— Я ученый и не умею вкладывать душу в слова. Но ты единственный
человек, имеющий право входить в хижину. Тем вечером, когда ты открыла мне
дверь, я понял, что так и должно быть всегда.
Журналистка, зарабатывающая на жизнь словами, не могла выжать из себя ни
одного звука!
Кэл продолжал:
— Я не жду, что ты сможешь понять меня, ведь познакомились мы
сравнительно недавно.
О нет! Он прав, это их хижина, она принадлежала ей с самого первого дня.
Шина готова была возвращаться туда снова и снова, на протяжении долгих лет,
как это делает он.
— Но господи, прошу, соглашайся! — воскликнул он. — Я не могу
потерять тебя. Хочешь ты или нет, но придется тебе всегда быть рядом.
Вошел Роб.
Кэл, не поворачиваясь, спокойно произнес:
— Убирайся!
Никакой злости, как говорила Клер, разозлить его невозможно. Но что-то в
голосе брата заставило Роба прирасти к полу.
Шина поднялась:
— Ты отвезешь меня к хижине? Я хочу попрощаться с озером, завтра
возвращаюсь в Лондон.
— Да, — ответил Кэл.
— К хижине? — не понял Роб. — Сейчас? А когда ты вернешься?
— Не знаю, — ответила Шина. — Я хочу быть ближе к звездам.
Закладка в соц.сетях
