Жанр: Любовные романы
На полпути к звездам
... что твоя подружка развлекается с другим, особенно
если этот другой — родной брат.
Это звучало беспощадно, даже жестоко, но зато Шина передала слова Кэла с
максимальной точностью. Она понимала, что для Клер это будет ударом, но
помнила, что испытала сама, узнав о том, как ее одурачили.
Клер поставила баночку с кремом и медленно повернулась к Шине. Несколько
мгновений прошли в абсолютном молчании, потом Шина сказала:
— Кто еще у тебя был, кроме Роба?
— Никого, — поклялась Клер. — Даже Кэл иногда ошибается.
— Я рада услышать это, — кивнула Шина. — Не хочется выглядеть
идиоткой.
— Нет, — повторила Клер. — Нет, был только Роб, и то лишь
потому, что я оказалась в тот момент такой несчастной и...
— Я тебе верю, — успокоила ее Шина. — Если для тебя это что-
либо значит.
— Это значит для меня очень многое. — Клер присела на ее кровать,
и Шина увидела, что ее щеки блестят. — Роб рассказал мне, что ты
поднялась на Брайн-Дэри, чтобы поговорить с Кэлом обо мне, и чуть не
погибла. Я перед тобой в неоплатном долгу.
Она отвернулась и аккуратно промокнула слезы.
— Нет, — возразила Шина. — Мне ты ничего не должна. Твоя
жизнь уже наладилась, когда появилась я.
— Может, это и так, — неуверенно начала Клер, а потом голос ее
окреп, — но никогда я не смогу любить кого-то так, как любила
Кэла. — Ее голос становился теплее, в нем не было сомнений и
пробуждалась жизнь. — Так что же говорить о том, как я жила без него
все это время. — Ее голос задрожал. Она подчеркнула каждое слово: — Я
должна вымолить у него прощение.
Она не притворялась, от исхода этого дела зависело — жить ей или умереть.
Поэтому Шина мягко пожелала ей удачи.
Клер и Роб совершили ошибку. Но они об этом жалели, а Кэл говорил, что не
осуждает их. Если Клер убедит Кэла, то, возможно, это прольет бальзам на
старую рану.
Во всяком случае, теперь Клер может открыто говорить с ним. Сама может
просить прощения и сама быть собственным адвокатом.
Шина снова села, откинула волосы назад, и впервые с того момента, как она
вошла в комнату с подносом, Клер увидела, в каком состоянии ее лицо.
— Боже! Твой глаз! — воскликнула Клер. — Что с ним?
— Упала с горы, — коротко ответила Шина. — Ты не дашь мне
зеркальце?
Клер передала ей зеркальце с туалетного столика, и Шина стала внимательно
разглядывать свое лицо. Оно впечатляло, особенно глаз, который скорее
напоминал зрачок пришельца из космоса. Ободранный подбородок также не служил
украшением и положения не улучшал.
Бесчисленные ушибы и царапины со временем исчезнут. Никогда еще на ее теле
не было столько увечий одновременно. Она прикрыла глаз ладонью и попыталась
приободрить Клер, винившую во всем только себя:
— Может быть, мне изобразить одноглазую пиратку.
— Роб сказал мне, что ты упала, но я и подумать не могла...
— Не так страшно, как кажется. Кости целы, а это главное.
Она откинула одеяло и встала с кровати, показывая, что с ней все в порядке.
— Слава богу! — прошептала Клер.
— Аминь! — подтвердила Шина, отнюдь не шутя, ибо она опять
вспомнила, как близка была ее гибель. Она бодро улыбнулась Клер. — А
сейчас я просто обязана принять ванну. Кэл заставил меня намазаться какой-то
гадостью, которую он называл целебной.
За ночь вонь выветрилась, но едва заметный запах на коже еще чувствовался, и
Шина поднесла руку к носу Клер.
— Ты только вдохни! — Клер наклонилась и принюхалась. — Нужно
было понюхать раньше, — призналась Шина. — Не знаю, что туда
кладут, и надеюсь, что не узнаю.
Они рассмеялись, Шина надела халат и прошла в ванную, которая находилась
рядом с ее комнатой. Пока ванна наполнялась, она разглядывала ушибы. Похоже,
мазь и впрямь сотворила чудо.
Кэл пообещал, что будет здесь этим утром. Ей необходимо поговорить с ним о
машинописных работах и интервью. Кроме того, у него остались ее листки с
пометками о собранных материалах. Их необходимо забрать.
Она очень надеялась, что у Кэла и Клер все образуется. Ведь она так молода,
так красива. Наверняка ей удастся убедить его в том, что ей можно доверять,
такой красивой и желанной. Каких усилий эти мысли потребовали от Шины...
Она добавила в воду пену для ванны и напомнила себе, что ее основной целью
является интервью, которое она должна взять у Кэла.
На тебя не польстится и сексуальный маньяк
, — сказал Кэл. Самое
нужное, что он мог сказать в тот момент — это помогло ей отбросить в сторону
комплексы и увидеть всю комичность ситуации.
Как Клер будет добиваться прощения? Просто скажет ему:
Я люблю тебя
? Да,
наверное, это самый лучший вариант. Напрямую и сразу:
Кэл, я люблю тебя
.
От пара запотело зеркало на стене, и Шина вывела на нем надпись:
Я люблю
тебя
. Прежде чем стереть ее, она приписала снизу
Роб
, потом улыбнулась
собственному отражению.
Конечно Роб! Кто, если не Роб?
Глава 7
Шина лежала в ванне, представляя себе, что находится на море и ее греет
солнце. Кто-то забарабанил в дверь, будто в доме начался пожар. Иллюзия
исчезла.
— Шина! — кричала Элейн, дергая дверную ручку. — Шина, ты в
порядке?
— Конечно, а в чем дело? — ответила Шина. — Я принимаю ванну.
— Открой дверь. Дверь закрывать опасно! Ты можешь потерять сознание и
утонуть!
— Я не потеряю сознание. Я ведь просто принимаю ванну. — Ее
заверения, однако, никакого действия на Элейн не возымели.
— Откуда ты знаешь? Это может произойти внезапно, и никто не будет
знать. Так обычно и случается. Шина, открой дверь.
Девушка вздохнула. Сама она чувствовала себя лучше с каждой минутой, но
боялась возразить Элейн, поэтому предпочла подчиниться требованиям хозяйки
дома.
Шина вылезла из ванны, закуталась в полотенце и открыла дверь. Испуганная,
Элейн застыла на пороге, ее глаза расширились от ужаса.
— О, Шина, твое бедное личико!
— Я не намерена терять сознание, — повторила Шина. — У меня даже голова не кружится.
Беспокойство Элейн ее очень трогало, но оно было скорее несколько
театральным.
— Клер говорила мне, и Роб, но я представить себе не могла!
Шина расхохоталась. Подбитый глаз и оцарапанный подбородок.
— Все не так страшно, поверьте. Мне не понадобится пластическая
операция.
— Бедное, бедное личико! — не унималась Элейн, в ужасе продолжая
свое обследование, и Шина вдруг поняла, что в представлении этой женщины
любое повреждение, пускай даже самое незначительное, являлось кошмаром.
Она поняла также и то, что необходимо задавить эту материнскую заботу в
самом ее зародыше:
— Мое лицо будет в полном порядке через несколько дней, а чувствую я
себя прекрасно. И через десять минут я спущусь к завтраку.
— Тебе надо снова лечь. Я вызову врача, Дэвида Эванса. Ты ведь с ним
встречалась.
— Да, припоминаю. Но это лишнее, мне он не понадобится. Кэл уже
проверил, не сломаны ли кости, и констатировал полное отсутствие каких-либо
повреждений. — Она проскользнула в дверь и очутилась в коридоре. —
А если бы они были, думаю, я бы заметила. Видите, все в порядке. Я даже не
хромаю.
Шина приветливо кивнула Элейн и закрыла за собой дверь комнаты.
Робу и Кэлу явно приходилось нелегко. Мама Шины, конечно, тоже волновалась
бы, но уж наверняка не стала бы поднимать такой шум.
Шина торопилась. В десять минут она уложилась с трудом, поскольку этим утром
косметики ей потребовалось намного больше. Она села за столик перед зеркалом
и принялась нещадно наводить макияж, стараясь сделать синяк под глазом как
можно менее заметным.
Брайн-Дэри из окна ее спальни не было видно. Раньше она только радовалась
этому и каждое воскресное утро слышала звон колоколов к утренней службе.
Но внезапно она подумала, что была бы совсем не против видеть гору каждое
утро, открывая глаза. Интересно, Кэл всегда закрывает ставни или свет
керосиновой лампы можно видеть и ночью, словно маяк, мерцающий в небесном
океане?
Роб завтракал один. В руках он вертел газету, но не читал ее и отшвырнул
сразу, как только появилась Шина. Все свое внимание он тут же переключил на
нее.
— Как самочувствие? — поинтересовался он.
— Лучше. — Она уже успела его простить. Кроме того, крепкий и
здоровый сон пошел ей на пользу и помог взвесить все за и против на свежую
голову. Она улыбалась. У Роба улыбка тоже моментально приросла к губам. Он
быстро обошел стол и поцеловал ее в щеку.
— В эту, если можно, — попросила она, подставляя левую; на правой
была ссадина. — Не так горячо, — пожаловалась она.
Поцелуй оказался очень крепким, поэтому Роб, извинившись, поцеловал ее еще
раз, теперь уже мягче и нежнее:
— Прости меня, дорогая.
— Все в прошлом, — ответила она. — Вспоминать не стоит.
— Слава богу!
— Можно чашечку кофе?
Он захлопотал вокруг нее.
— Можно, и не одну, — прогремел он. — Могу я предложить тебе
сахар? Соль? Желаешь икры? Чего бы тебе ни хотелось, только назови, я
принесу это тебе на серебряном подносе.
Она хихикнула:
— Звучит заманчиво. Этой ночью, в хижине, я готовила омлет из яичного
порошка и бекона. Он был просто ужасен.
— Должно быть, ты умирала с голоду.
— О, мы его съели. Пришлось открыть бутылку вина, чтобы он лучше
проскочил. По вкусу он напоминал полиэтилен, но Кэл ничего не оставил на
тарелке, что весьма благородно с его стороны.
Роб кивнул:
— Да, благородно. Благородства Кэлу не занимать.
Замечание в данных обстоятельствах звучало несколько бестактно, и Роб
рассмеялся, обращая его в шутку. Шина заметила:
— Не стоит произносить слово
благородство
с таким цинизмом. Кстати,
он обещал мне интервью для статьи о его последней экспедиции. Гарри Раша это
обрадует.
— Что ж, — сказал Роб, — я рад за тебя.
Шина намазала маслом тост.
— Где твоя мать? — спросила Шина. — Она ворвалась ко мне в
ванную — боялась, что я потеряю сознание и утону.
— Иногда она любит попсиховать. В каком-то смысле ее постигло
разочарование оттого, что все в порядке.
— Что ж, жаль, что я не оправдала ее надежд.
Роб засмеялся:
— Когда Элейн становится скучно, она начинает придавать событиям
излишний драматизм. Если надолго уехал из дому, значит — погиб в
автокатастрофе. А если б ты только знала, сколько раз Кэл срывался со скал в
ее воображении! Для нее мы с тобой давно уже муж и жена, а Кэл и Клер
страстно любящая друг друга пара. Фантазии ей не занимать.
— Где они сейчас?
— Пару часов назад я видел Кэла в библиотеке. Клер вошла туда примерно пятнадцать минут назад.
— Ясно. — Шина выпила еще немного кофе, пролистала газету. Сидели
они очень уютно. Чуть позже вошла в комнату своей грациозной походкой Клер.
— Ну как? — спросила Шина, и Клер счастливо улыбнулась.
— Мы в процессе переговоров, — ответила она. — Мне
кажется, — мечтательно говорила она, — теперь можно выйти из
подполья и навестить старых друзей. Не могу же я безвылазно сидеть дома,
боясь попасться на глаза кому-нибудь из тех, кого я знаю.
Она уже готова распахнуть все окна и объявить о своем возвращении на весь
поселок.
— Кэл с тобой идет? — поинтересовался Роб.
— Пока нет. — Она протянула руку, взяла тост и съела его без
масла, тщательно разжевав ровными белоснежными зубками. — Не сегодня.
Ему необходимо закончить работу. Но вечером мы идем ужинать.
Либо они уже строят планы, либо Клер их строит одна, но уверена в своем
успехе. Так или иначе, было что-то, что делало ее абсолютно счастливой.
— Здорово, — обрадовалась Шина.
— Еще как. А пока я, пожалуй, загляну к Вэрни. Хотя они сейчас
наверняка на воскресном богослужении...
— Только не командор, — ответил Роб. — Он же убежденный
атеист, ты забыла?
Клер рассмеялась:
— Да, конечно, все эти пререкания и споры с преподобным Риизом. Как я
могла забыть. Значит, пойду к Вэрни.
— Передай от меня привет Джине, — сказала Шина.
— Передам непременно, — пообещала Клер. — Первым же
делом. — В мечтательном настроении Клер покинула столовую.
— Правда, здорово? — На этот раз Шина обратилась к Робу.
— В таком состоянии я наблюдал Клер и раньше, — пояснил
Роб. — Такой она была каждый раз, когда Кэл возвращался из своих
странствий. И всякий раз, когда он опять уезжал, она оставалась разбитой и
несчастной.
Конечно, он уезжал. Но времена меняются. Возможно, меняются и люди.
Роб продолжал:
— Клер казалось, что кольцо на пальце способно что-либо изменить.
Конечно, способно. Оно стало бы связующим звеном. Очень важным звеном. И
пары сказанных в сердцах слов было бы недостаточно, чтобы разрушить эту
связь.
— Это ничего бы не изменило, — уверенно проговорил, Роб. —
Кэл точно так же способен оставить жену, как и просто подругу.
Но жена стала бы частью его самого и имела бы прочное место в его жизни.
Жену невозможно оставить так же, как подругу.
— Ты завидуешь Кэлу? — внезапно спросила Шина, но Роб даже не
вздрогнул и прямо посмотрел на нее:
— Мог бы, у него все деньги, и он всегда делал то, что хотел.
Но и Роб занимался любимым делом. И никто, насколько ей было известно,
никогда не пытался диктовать ему что-либо.
— А разве ты не делал?
Этот разговор Роба явно не вдохновлял, и голос его звучал раздраженно, даже
когда он пустился в объяснения:
— Это не зависть. Все гораздо глубже. Это какое-то беспомощное чувство
злости.
Он подался вперед и взял Шину за руку:
— Понимаешь, я считаю, что в любви должно присутствовать некое
равновесие: отдаешь столько же, сколько забираешь. С этим ты готова
согласиться?
— Конечно, — задумчиво произнесла она. — Конечно, ты прав.
— А как, по-твоему, сейчас выглядела Клер?
— А как она выглядела?
— Ты ведь журналистка. Как бы ты описала сегодняшнее состояние Клер?
Шина не совсем улавливала ход его мыслей, но ответила:
— Как? Выглядит, как всегда, на все сто...
— Но счастлива ли она?
— Очень счастлива. От Клер исходило такое сияние, что при желании она
могла бы заменить собой камин.
Роб не сдавался:
— А теперь иди в библиотеку и, если Кэл там, присмотрись к нему. Он
сейчас, наверное, работает. — Шина не предприняла ни малейшей попытки
сделать то, что предлагал Роб, и, кроме того, не могла же она просто войти и
помешать Кэлу, который действительно наверняка занят. — Но что бы
сейчас ни делал мой брат, — продолжал Роб, — выглядит он так же,
как выглядел за завтраком. Как всегда, спокойный и собранный. Для него этим
утром не произошло ничего сверхважного.
Только для Клер, но не для Кэла. Вот что упорно втолковал ей Роб.
Твердым голосом человека, который знает, что говорит, хотя и не получает от
этого никакого удовольствия, Роб заключил:
— Так вот, если вдруг окажется, что через неделю Кэл планирует
очередной отъезд, он не задумываясь уедет, а Клер останется здесь,
несчастная и одинокая.
— Ну а вдруг он больше не уедет? — неосторожно предположила Шина.
— Да уедет он! В том-то и дело! Как и дюжину раз в прошлом! Непременно
уедет!
— Значит, она должна ехать с ним.
Роб посмотрел на нее, как на взрослого ребенка:
— Речь идет не о загородной прогулке, а о суровых и беспощадных горах,
где на каждом шагу людей поджидает смертельная опасность.
— Я знаю только одно, — заупрямилась Шина. — Если бы я была
его женой, то ни за что бы не расставалась с ним.
— И что у вас там произошло, в этой хижине? — подрезал ее Роб.
— Что?!
— Ты говоришь, что последовала бы за Кэлом даже в горы. И это притом,
что ты боишься высоты. Должно быть, он и правда запал тебе в душу. Так что у
вас там было?
Она выдавила из себя смешок:
— Не болтай глупости. Я говорю о Клер, а не о себе. Если она так
несчастна, оставаясь одна, то пускай едет с ним. Если не захочет карабкаться
с ним по горам, пусть дожидается его в местных селениях. А что касается
хижины, так я могу повторить: мы съели этот жуткий омлет. Потом Кэл вернулся
к своей работе, а я поработала над статьей. Если тебе требуются
доказательства, то могу принести с десяток листков исписанной мной бумаги.
Они у Кэла. — Она встала. — Пожалуй, принесу их прямо сейчас.
Пристыженный, Роб покраснел:
— Прости, дорогая, я спросил в шутку и не хотел тебя обидеть.
— Я себе этим голову забивать не намерена. У меня и без того забот
полон рот, и основная — когда он даст мне интервью.
На лице Роба промелькнула ехидная усмешка.
— А этот синяк под глазом ты заработала, защищая свою женскую честь?
— От Кэла? Скажи честно, ты в состоянии представить себе подобную
сцену?
— Нет, — признался Роб. — Откровенно говоря, не могу. Знаешь,
медицина давно установила, что сердце Кэла бьется куда медленнее, чем у
других людей. Вот почему он так легко переносит высоту и физические
нагрузки. Признаться, я вообще сомневаюсь, что в его организме присутствует
нечто похожее на эмоции.
Лед может и оттаять, подумала Шина. А может и треснуть.
— С другой стороны, — продолжал Роб, — у меня самого очень
низкое кровяное давление. У Хьюардов это в генах. Меня мало что способно
взволновать.
— Не забывайся.
— Прости, — поправил он себя. — Ты исключение из правила.
Однажды исключением из правила стала Клер... и другие.
Конечно, у меня были
девушки до тебя
.
Шина кокетливо улыбнулась:
— Так-то лучше. А теперь посмотрим, не захочет ли хладнокровнейший из
Хьюардов просветить моих читателей.
Роб оказался прав. Кэл работал в библиотеке за широким письменным столом, и
именно работал, а не мечтал о вечной любви.
Шина обратилась к нему:
— Мне хотелось забрать свои записи.
Он достал ее листки из-под бронзового пресс-папье и протянул ей. Пишущая
машинка стояла на небольшом бюро орехового дерева, и, направляясь к нему,
Шина спросила Кэла:
— Почему бы тебе не нанять секретаршу?
— Я предпочитаю работать один.
— Ладно, — сказала она. — Дай мне твою рукопись, и я пойду со
своей машинкой в другую комнату.
Он извинился:
— Прости, я был невежлив.
— Да, не скрою, — согласилась Шина. — Этой ночью мы работали
в одной комнате. Хоть раз тебя оторвали от дела?
— Нет. Время от времени устраивали сюрпризы, но прерывать не прерывали.
Это напоминало хорошую команду — полная тишина, каждый занят своим делом. Хижина запомнится надолго.
— Что тебе напечатать? — спросила Шина.
— А твои руки?
Девушка взглянула на пальцы. Она могла держать чашку чая, но печатать на
пишущей машинке, особенно длительное время, — это уже сложнее.
— Может, лучше в какой-нибудь другой день, — предложил он.
— Наверное, ты прав, — согласилась она. — Ну а насчет
интервью?
— А какого рода статью тебе хотелось бы написать?
— Зависит от того, что ты мне расскажешь. Гарри Раш, главный
редактор, — тот человек, вместе с которым ты вошел в офис... — Она
запнулась, вспомнив неловкую ситуацию, в которой оказалась, и скорчила
озорную рожу. Оба рассмеялись. — Так вот, Гарри Раш, — продолжила
она, — поручил мне спросить тебя, что чувствует человек, находясь на
вершине.
— Что чувствовала ты? — ответил Кэл вопросом на вопрос.
— Держалась за жизнь обеими руками и думала:
Боже, только дай мне
спуститься вниз, уж я никогда больше не залезу так высоко!
— Миллион раз говорил себе то же самое.
— Но я говорила серьезно.
— Я тоже, — заверил Кэл. — Каждый раз.
— Где именно ты побывал во время последней экспедиции? Место, кажется,
называется Мустанг, верно?
Это было место в предгорьях Тибета. Кэл рассказывал подробно, в мельчайших
деталях, но без заметных эмоций. Когда он останавливался, Шине иногда
казалось, что он снова там, опять путешествует по зовущим его ущельям.
Шина внезапно вздрогнула:
— Это так невероятно... Проделывать такой длинный путь, со столькими препятствиями? Чего ради?
— Исследования, в основном из области ботаники. Там масса интересных
растений.
Она повернулась к застекленным полкам:
— И что ты привез с собой? Все это? — Она обратила внимание на
фарфоровую чашечку с двумя ручками.
— Нет, я привожу не сувениры. В основном лекарственные средства,
записи, наблюдения. А это стоит здесь уже шестьдесят лет. Ее привез еще наш
с Робом двоюродный дед из своей тибетской экспедиции. Впрочем, как и все
остальное, что ты здесь видишь. Статуэтку Будды, свитки, украшения.
Шестьдесят лет назад... Значит, Кэл рос в этом музее? Шина спросила:
— Так вот с чего начался твой интерес к горам?
— Возможно, хотя с дедушкой я ни разу не встречался. Он погиб в горах
еще довольно молодым. — Кэл улыбнулся. — Иногда мне кажется, что я
его знал. В Тибете у него остались друзья, и с их семьями я до сих пор
поддерживаю связь.
Несомненно, память о деде-скалолазе накладывала определенный отпечаток на
судьбу Кэла.
— Не мог бы ты рассказать мне о своих друзьях?
Люди, которых он знал, были частью совсем иного мира. Он рассказал ей, как
во время последней экспедиции они остановились на постой, ожидая доставки
кое-какого недостающего им оборудования. Однажды вечером он сидел на
веранде, смотрел на горы и вдруг увидел, как по ведущей на веранду лестнице
поднимаются два человека.
Одним из них был Сонам Дорье, правнук благородного тибетца, друга его
двоюродного деда. Вторым оказался Таша, главный из воинов Сонама Дорье. Они
путешествовали долгие месяцы, оставив своих людей в Непале, а винтовки на
границе, ради этой короткой встречи.
Слушая его, Шина как будто видела их гладкие бронзовые лица, раскосые
глаза...
Хотелось бы мне встретиться с ними, особенно со старым Джигмэ Дорье...
—
подумала она.
Когда дверь открылась и в комнату вошла Элейн, Шина была так поглощена
своими мыслями, что ей потребовалось время, чтобы вернуться из Гималаев
обратно, в библиотеку.
— Дэвид, заходи, — позвала Элейн.
За ее спиной стоял доктор Эванс:
— А я-то рассчитывал найти вас в инвалидном кресле.
— О господи! — вздохнула Шина.
Кэл улыбнулся:
— Только не говори, что к подобному умозаключению ты пришел после
разговора с моей матерью.
Пока Элейн тащила Дэвида в библиотеку, то по дороге засыпала его
драматическими подробностями.
— Это было просто ужасно, но о помощи девочка и слышать не желает. Я
так беспокоюсь за нее. Мне будет гораздо спокойнее, если ты осмотришь ее и
поставишь собственный диагноз.
Дэвид не предполагал застать Шину на ногах, так как думал, что падение
произошло только что.
Больше всего его удивило добродушное поведение Кэла, который не отстранялся
от всех, а принимал живое участие в разговоре.
Дэвид спросил Шину:
— Когда вы все-таки упали?
— Вчера, — уточнила девушка. — Но теперь все в порядке.
Последствий шока не наблюдалось, пульс бился ровно. Глаза реагировали
нормально. Она снова вздохнула:
— О господи!
— Вынужден извиниться, — усмехнулся Дэвид. Он знал Элейн Хьюард
лучше, чем кто-либо из них. Но сегодня он приб
...Закладка в соц.сетях
