Жанр: Любовные романы
Рыцарь надежды
...вился, я незадолго
перед этим овдовела. Мой престарелый герцог скончался, оставив меня
девственницей, далекой от того, чтобы думать о
любви. Я была очень осторожной. До этого всю свою жизнь я скиталась, жила среди
грубых людей. Потом боролась за свою
Часть наследства, сама была грубой, никому не доверяла. - При этих воспоминаниях
она грустно покачала головой. - Я
прыгнула к нему в постель в первую же ночь.
Леди Невилл огляделась в поисках лавки, чтобы присесть, но, не найдя ни
одной, взобралась прямо на стол.
- По крайней мере он женился на вас.
- За мной в приданое были земли.
- Чепуха! - Ноги элегантной леди свешивались, не доставая до полу, и она ими
слегка покачивала. - Богатых
наследниц было полно, они только и ждали, чтобы бросить свои сердца и свои
богатства к его ногам. Однако он выбрал вас.
Эдлин примерилась к расстоянию от пола до столешницы. Леди Невилл была выше
нее ростом, но она была и старше.
Конечно, Эдлин тоже сможет влезть на стол. Положив ладони на крышку стола, она
подпрыгнула, но недостаточно высоко.
Смешно, но ей не удалось с победным видом усесться рядом с леди Невилл.
- Вы слабая, - заметила леди Невилл. - Такими становятся, когда не занимаются
пациентами, так мне кажется.
Рассердившись, Эдлин вытерла ладони об юбку.
- Скоро и вы станете слабой, - сказала она, нахмурившись.
- Дай-то Бог. - Леди Невилл примирительно дотронулась до локтя Эдлин. -
Давайте я вам помогу.
На этот раз ей удалось. Высокий стол позволил ей по-другому увидеть свой
домик, который, кажется, она хорошо знала.
Это навело ее на странные мысли. Не было ли, к примеру, иного взгляда и на ее
прошлое замужество?
- Что правда, то правда, Робин мог жениться на ком угодно сколько хочешь, -
признала Эдлин. - После рождения
наших сыновей он меня почти не беспокоил, только и требовал что денег. Но
вначале, я думаю, он любил меня.
- Он всегда любил вас, настолько, насколько его незрелость позволяла ему
любить кого бы то ни было.
- У него было столько талантов, - задумчиво произнесла Эдлин.
- И он все их растратил. - Леди Невилл была непримирима.
- Да уж, он всегда стремился за чем-то лучшим, потом еще лучшим, и еще... и
еще... А самое лучшее ждало его дома. К
тому времени, когда люди принца пришли, чтобы выбросить нас из замка, мне уже
все изрядно надоело. Моя любовь к нему
пылала огнем, но он погас от недостатка внимания.
Эдлин казалось, что она сказала хорошо, но леди Невилл вдруг вскрикнула от
испуга и спрыгнула со стола так быстро,
что Эдлин подумала, не обидела ли она ее чем-то.
- Огонь! - вскрикнула леди Невилл и приложила руку к печке. - Я совсем забыла
об огне!
- С ним все должно быть в порядке, - заверила ее Эдлин.
- О, она уже теплая, - сказала леди Невилл с надеждой. Опустившись на колени,
она заглянула в топку. - Угли тлеют.
- Тогда подложите несколько веток и осторожно раздуйте. Вы увидите, как они
вспыхнут ярким пламенем.
Леди Невилл вскинула голову и пристально посмотрела на Эдлин.
- Так бросьте же и вы несколько веточек в огонь ваших чувств к лорду Хью и
проверьте, не вспыхнет ли и это пламя.
Эдлин скорчила гримасу. Поделом ей - первая начала говорить глупости, а леди
Невилл лишь обернула их против нее
же.
Леди Невилл, глядя на кислую мину Эдлин, рассмеялась.
- Да не забудьте: дуть надо нежно, - поддразнила она ее. - Это необходимое
условие успеха.
- Вы неисправимая грешница! - расхохотавшись, заявила Эдлин. Взволнованные
голосами, доносившиеся снаружи,
заставили ее соскочить со стола. - Неудивительно, что леди Корлисс хочет, чтобы
вы работали одна.
Вдруг дверь широко распахнулась, и Эдлин не смогла сдержать счастливой
улыбки.
Два мальчика в миниатюрных монашеских рясах чуть не сбили ее с ног.
- Мама! - весело кричали они. - Мы дома!
11.
Увидев Эдлин поверженной на землю, Хью хотел броситься ей на выручку, но,
приглядевшись, остановился. Наблюдая, с
каким наслаждением она барахтается, сияя улыбкой, со своими сыновьями, сжимает
их в объятиях, ерошит их волосы,
покрывает поцелуями их лица, Хью удивленно покачивал головой. Эдлин наконец
отпустила мальчиков, услышав их
недовольное бурчание. Но все ее поведение свидетельствовало о несказанном
наслаждении, которое она испытывала от
долгожданной встречи с двумя своими сорванцами. Хью нестерпимо захотелось, чтобы
когда-нибудь, пусть нескоро, но
наступил такой день, когда, увидев его, она испытает такую же бурю восторга.
Когда все немного успокоились, Паркен начал задавать вопросы:
- Мы в самом деле поедем в замок, чтобы жить там? Мы поедем вместе с графом
Роксфордом и с его боевой дружиной?
- Да... - нерешительно сказала она, - потому что...
Паркен не дожидался объяснений, вопросы сыпались из него один за другим и
вовсе не требовали ответов:
- Мы тоже примем участие в сражении? И я тоже? И Аллен? Нам дадут мечи?
Эдлин обняла Паркена и, нахмурившись, сказала:
- Об этом мы поговорим позже.
Хью подошел ближе, и тень его упала на нее. Испугавшись, она взглянула вверх.
Он протянул ей руку, она равнодушно
посмотрела на нее и продолжала сидеть в той же позе.
Что теперь не так с этой глупышкой? Ведь он же выполнил ее желание - привез
ее сыновей.
Наклонившись, он обхватил рукой ее талию и поставил на ноги. От всего сердца
он улыбнулся ей.
Она не ответила на его улыбку. Да, Хью, безусловно, не так представлял их
встречу.
Не многим женщинам удается принимать грозный, тем более пугающий облик, но
именно такое впечатление сейчас
производила Эдлин. Он не заметил этого раньше, но в косо падающих лучах
заходящего солнца ее лицо виделось ему
составленным из разрозненных причудливых углов и выступов. Ее подбородок казался
слишком широким, вдобавок у нее
вошло в привычку вздергивать его, словно бросая ему вызов. Высокие скулы
придавали взгляду ее слегка раскосых глаз
странное, колдовское выражение - она смотрела сейчас на него так, словно перед
ней находился один из ее сыновей,
которого она могла наказать.
Но тут Паркен вскочил на ноги и подлил масла в огонь:
- А мы действительно пройдем обучение и станем настоящими рыцарями?
- Нет! - резко ответила она, и Хью с чувством вины вспомнил о ее
бесповоротном решении, чтобы ее сыновья никогда
не брались за оружие.
- Но, мама, Хью нам обещал, - захныкал Паркен. Она с тем же выражением
посмотрела на Паркена и, отметая все
возражения, произнесла:
- За вас отвечает не Хью, а я.
Аллен, почувствовав неладное, тоже поднялся с земли и принялся головой
толкать ее руку, пока она не обняла его и не
прижала к себе. Несмотря на его восьмилетний возраст, макушка его головы уже
доставала до ее плеча. Он вдруг спросил с
характерной для него спокойной интонацией:
- Это правда, что, пока нас не было, ты вышла замуж за Хью?
Пораженная Эдлин не смогла вымолвить ни слова, она, словно остолбенев,
уставилась на него.
Хью пришел ей на выручку:
- Да, она действительно вышла за меня замуж, хотя и против своей воли.
Аллен сосредоточил свой задумчивый взгляд на Хью.
- Почему против воли?
- Мне хотелось дождаться вас, - поспешила объяснить Эдлин и бросила
предупреждающий взгляд на Хью. Тот сделал
вид, что не заметил. Повернувшись лицом к Аллену, она тепло улыбнулась ему и
продолжила: - Мы не могли больше ждать
и поэтому вчера обвенчались.
Ревнуя к брату, Паркен прижался к матери с другой стороны. Он не был таким же
высоким, как его брат. Внешне они
вообще мало походили друг на друга, да и внутреннее их сходство оставляло желать
большего. Но не могло быть никакого
сомнения в том, что они - дети одного отца. Хью и раньше приходилось встречать
таких близнецов.
- Почему вы не могли больше ждать? - спросил Паркен.
- Иногда людям приходится делать не то, что хочется, а то, что необходимо, -
попытался объяснить Хью. - Когда вы
подрастете, то поймете это.
- О! - Впервые с тех пор, как Хью повстречал Паркена, мальчик затих.
Казалось, что он сразу повзрослел на несколько
лет. - Мне это знакомо.
И Хью показалось, что он услышал мысли мальчика: "Это все равно как поступили
с нами - взяли и выбросили из замка
нашего отца. Наверное, это было необходимо, но нам не хотелось уходить".
Эдлин, увлекая мальчиков за собой, отошла от ограды вокруг сада лекарственных
трав и окунулась в толчею на площади.
И только пройдя уже некоторое расстояние, поняла, что сыновья как будто прибыли
одни. Она беспокойно огляделась.
- Смотрите, мальчики, это сэр Грегори, который проделал с вами столь
длительное путешествие. Давайте подойдем к
нему и поблагодарим его за заботу о вас.
Ее сыновья тяжело вздохнули, и Хью подумал, что сэр Грегори, должно быть,
вздыхает не менее тяжко. Когда Хью нашел
его, тот еле плелся по дороге и тащил за собой обоих мальчиков. Он трогательно
благодарил Хью за то, что тот предложил
довезти их до монастыря.
Но монах, не собираясь поминать о трудностях пути, героически улыбнулся,
когда Эдлин крепко обняла его и спросила:
- Надеюсь, они не доставили вам много хлопот?
- Совсем нет, леди Эдлин. - Он слегка поморщился, так как вынужден был
солгать. - Они вели себя примерно и
достойно вашего имени.
- Как вы думаете, они готовы принять послушничество?
Паркен недовольно протянул:
- Ма-а-ма!
Она в ответ дернула его за локон.
- Так они готовы? - настаивала Эдлин.
- Возможно... через несколько лет... - Сэр Грегори повернул обратно, в
сторону монастыря. - Их время еще не
пришло, но, может быть, в недалеком будущем это и произойдет.
Монах говорил весьма уклончиво, явно стараясь не вмешиваться в это дело.
Эдлин выглядела расстроенной, но мальчики, безусловно, вздохнули с
облегчением. Хью, молча наблюдавший всю сцену,
пришлось ущипнуть себя, чтобы не рассмеяться. К несчастью, Эдлин как-то
почувствовала, что он обрадован, хоть и не
смотрела в его сторону. Развернувшись, она заторопилась к лагерю, всем своим
видом продолжая выражать недовольство.
Хью, которому удалось все же удержаться от смеха, спросил:
- А тебе не хочется поблагодарить меня?
- За одежду? Спасибо. - Она продолжала идти, не останавливаясь. Мальчики,
подпрыгивая, бежали рядом.
- Нет, за то, что я привез твоих сыновей.
Она удивленно взглянула на него, затем неохотно замедлила шаг.
- Это ты их привез?
- А где, ты полагаешь, я провел целый день?
- Не знаю, твой молчаливый слуга не проронил ни слова.
- Он встретил нас на перекрестке. - И Паркен весело добавил: - Нам бы
пришлось потратить еще два дня, чтобы
добраться сюда, - сэр Грегори шел очень медленно.
- Возможно, он устал, - предположила Эдлин.
- Почему?
Мальчики вряд ли могли понять, какой надо обладать выдержкой, общаясь с ними,
и Хью, улыбаясь, переглянулся с
Эдлин. Но улыбка тут же исчезла с ее лица, словно разделенная с ним радость в
некотором смысле означала предательство с
ее стороны.
Хью подошел к ней вплотную и слегка толкнул ее.
- Трудно долго сердиться на меня? Не так ли?
- Ты преувеличиваешь свое обаяние. - В голосе Эдлин прозвучало раздражение. -
Мои мальчики не станут рыцарями.
- И она с вызовом посмотрела ему прямо в глаза.
- Увидим. - Хью так же, как и она, неплохо умел поддразнивать собеседника. -
Пока что они отправятся с нами.
- А ты что, собирался их оставить?! - встревоженно воскликнула Эдлин.
Хью смутился.
- Я этого и не имел в виду. Просто если ты хочешь, чтобы их воспитанием
занимались монахи, мальчишкам пришлось
бы остаться здесь.
- Еще рано! - решительно ответила она. - Они еще недостаточно взрослые, чтобы
покинуть меня.
- Они уже в таком возрасте, когда большинство мальчиков расстаются со своими
матерями, - произнес Хью, как ему
показалось, с неопровержимой логикой.
Большинство мальчиков... Она совсем уже готова была сказать резкость, но
остановилась и с недоумением посмотрела на
шатры, вокруг которых суетились люди.
- Что происходит? - Она оглянулась на Хью.
- Мы снимаемся с места.
- Но почему?
- Я и так задержался здесь слишком надолго, - сказал он.
- В этом нет никакого смысла. - Она пыталась говорить рассудительно, но в
каждом ее слове ясно слышалось никак не
покидавшее ее раздражение. - Уже вечер! Мы не успеем отъехать, как нам снова
придется разбивать лагерь, тебе так не
кажется? Теперь улыбнулся он.
- Я привык продвигаться вперед очень быстро.
- Но не тогда, когда обременен двумя детьми.
- О, мама! - воскликнул оскорбленный Паркен. - Мы не дети. Мы выдержим любые
трудности.
Молчаливое смущение Аллена производило еще более сильное впечатление.
- Никто из-за нас не должен ничего откладывать, мама, - наконец произнес он,
позволив себе даже легкий упрек.
Хью повернулся к Эдлин и самодовольно посмотрел на нее.
- Похоже, в данном случае ты заботишься только о себе, как мне кажется.
Ах, он должен был больше доверять ей! Эдлин справедливо предполагала, что ее
мальчики вполне могли по неопытности
переоценить свою выносливость. Но она только с ненавистью посмотрела на него,
ничего не сказав. Затем она перевела
взгляд и увидела Уортона, наблюдавшего за тем, как складывали огромный шатер
Хью. Она тут же подобрала свои юбки и
побежала.
- Подождите! Где все, что было в шатре?
Уортон большим пальцем небрежно ткнул в сторону уже груженных кладью вьючных
лошадей и повозок.
- Там.
- На столе я оставляла два одеяла.
- Вы имеете в виду две тряпки, миледи? - От взгляда Уортона и молоко могло
свернуться. - Я бросил их в сумку со
всяким старьем.
- Это единственное, что мне удалось спасти из всего моего имущества!
- Мешок со старьем в той повозке. - Возвращаясь к своим обязанностям, Уортон
громко, чтобы все оценили, произнес:
- Женщины!
Любопытство обуяло Хью, и он с интересом поглядывал, как Эдлин взбиралась на
повозку и копалась в ее содержимом.
Что это за драгоценные тряпки, из-за которых она торговалась с таким упорством?
О чем они ей напоминают? Эдлин
соскочила с телеги, победно размахивая двумя выцветшими кусками материи, и ее
сыновья с восторженными криками
бросились к ней. Непостижимо, но каждый из них схватил кусок драной тряпки и
украдкой прижал к щеке. Затем Паркен
спрятал доставшиеся ему лохмотья под плащом, в то время как Аллен принялся
чистить и вытряхивать принадлежавшее ему
тряпье. Хью терялся в догадках. Эдлин наблюдала за ними с улыбкой матери,
которая, пожертвовав многим, вознаграждена
сполна.
- Что это? - наконец спросил озадаченный Хью.
- Одеяла, которые были сшиты еще до их рождения. Мальчиков в них пеленали.
Потом близнецы подросли и
укрывались ими. Позже они просто всегда держали их при себе, за исключением
своего паломничества, и это единственное,
что мне удалось унести из замка Джэггера, когда нас оттуда вышвырнули.
Хью и раньше приходилось слышать о подобных вещах, но, будучи рыцарем, он
едва ли мог это понять.
- Ты спасала их одеяла? - переспросил он.
- Это связывает их с прошлым. Что-то знакомое, родное, то, что напоминает им
о детстве. Такие вещи вселяют
ощущение безопасности.
- Они уже достаточно выросли, чтобы перестать испытывать подобные чувства.
Она повернула голову и так посмотрела на него, что он невольно вздрогнул.
- Ты тоже давно вырос настолько, чтобы тебя не кормили грудью, однако, когда
ты болел, тебе это очень нравилось, -
отчеканила она, в прах разнося все его поучения.
Эдлин отошла прочь, прежде чем он, смирив свою досаду, успел прокричать:
- Это не совсем одно и то же!
Она все же услышала и насмешливо помахала ему рукой. Он понял, что на этот
раз проиграл. У мальчиков останутся их
одеяла.
- Этой ночью через реку я вас не повезу. - Нечесаный, одетый в лохмотья
крестьянин сказал это без малейшего страха,
обращаясь сразу ко всему отряду Хью. - Вы с ума сошли? Сейчас время спать, а не
путешествовать.
В душе Эдлин искренне соглашалась с ним, но заметила, что Хью воспринял его
отказ крайне болезненно. По каким-то
своим соображениям, которыми он с ней не делился, Хью хотел побыстрее и подальше
уехать от монастыря. Сейчас, глядя
на вздувшуюся от весеннего половодья реку Эйвон, он понял, что ему не осталось
иного выбора, кроме как переправлять
своих людей и лошадей на пароме. Однако паромщик соглашался начать переправу
только утром. Эдлин, внимательно
прислушиваясь, тем не менее с трудом понимала их разговор, который велся на
ломаном английском.
- Хозяин хочет, чтобы ты перевез нас сейчас, - втолковывал Уортон, явно
надеясь, что паромщик обрадуется
возможности отделаться от этого рыцаря вместе с его свитой как можно скорее.
Но сухопарому, несговорчивому паромщику, казалось, было совершенно наплевать
на рыцаря, на его людей и на то, что
они способны сделать с его убогим имуществом в отместку за упрямство.
Передразнивая Уортона, он сказал:
- Хозяину придется подождать.
- До полной темноты еще есть время, чтобы успеть перевезти нас на ту сторону,
и в твоих же интересах поторопиться.
- Хью выпрямился в седле и постарался произнести это своим самым твердым
командным тоном, и в его словах таилась
угроза.
Нарыв на щеке паромщика побагровел.
- Ага, я отвезу вас на тот берег при свете, а мне самому придется
возвращаться в темноте, да еще при таком течении, с
которым и в дневное-то время не пошутишь. Я б не стал делать этого, хотя бы меня
пришел умолять сам принц.
Как показалось Эдлин, Хью раздражался от затянувшегося спора с обыкновенным
старым крестьянином, да еще в
присутствии его жены и дружины. Спорить с рыцарем могли лишь рыцари или иные
люди благородного происхождения. А
крестьяне беспрекословно выполняли то, что им приказывали господа. Но... за
исключением этого проклятого старика. Не
привыкшая к длительной верховой езде, Эдлин соскочила с лошади, чтобы размять
затекшие ноги.
Сняв перчатки, она незаметно придвинулась к ним поближе. Ей не нравился
характер их препирательства.
Уортон извлек из-за подкладки плаща монетку.
- Вот тебе еще шиллинг сверху, чтобы ты перевез нас сейчас же.
- Нет! - бросил несговорчивый паромщик и захромал в сторону своей хижины. -
Располагайтесь поудобнее, а завтра
утром я вас перевезу.
Эдлин, к счастью, удалась заметить тот момент, когда Хью окончательно потерял
терпение. Он так поспешно соскочил с
лошади, что полы его плаща закружились вихрем. Затем он тяжелыми шагами подошел
к паромщику, рукой развернул его к
себе и, свирепо сверкая глазами, произнес:
- Ты перевезешь нас сейчас же! - Одним словом, взбешенный рыцарь, да и
только.
Паромщик, свирепея от грубого обращения, процедил сквозь зубы:
- Я перевезу вас завтра утром... если соизволю. - Это была немыслимая
дерзость.
Хью выхватил нож, и Эдлин бросилась к нему. Схватив его за руку, она негромко
пробормотала:
- Неужели ты способен убить за это старого человека?
Хью ответил ей тоже почти неслышно:
- Нет. Я его только припугну.
Старик вновь показал свою неуступчивость. Прекрасно поняв намерения Хью, он
заявил:
- Нечего пугать меня, я не боялся людей и поважнее вас.
- Я в этом не сомневаюсь. - Эдлин удалось встрять в разговор двух упрямых
болванов.
Хью попытался оттеснить ее в сторону.
- Женщина, занимайся своим делом, а мне позволь как-нибудь самому уладить эту
проблему.
Она ловко использовала его движение, чтобы он повернулся к ней лицом.
- Как? Избивая старика? Он же явно не собирается уступать. И в результате,
когда наступит утро и будет достаточно
светло, чтобы спокойно перебраться на ту сторону, мы останемся без паромщика.
Ради всего святого, Хью, ведь есть вещи,
которые решаются без применения силы.
Если бы самая покорная сука из его своры внезапно укусила его, своего
хозяина, то и тогда Хью не выглядел бы более
удивленным. Эдлин, не теряя времени, повернулась к нему спиной и тронула старика
за руку. Стараясь говорить медленно и
приноравливаясь к странному произношению, она сказала:
- Пойдем, я уже продрогла в ночи, а здесь горит костер. Ты не станешь
возражать, если женщина просто погреется у
огня?
- Вовсе нет. - Паромщик, от которого несло навозом и который едва доставал ей
до плеча, бросил самодовольный
взгляд на совершенно ошарашенных и встревожившихся людей Хью. - Прошло столько
ночей с тех пор, как у моего огня
последний раз грелась такая хорошенькая леди, как вы.
- Не могу в это поверить. - Она улыбнулась, не обращая внимания на его
зловонное дыхание. - Такой красавец!
Он с удовольствием отвечал на ее поддразнивания, хотя бы только для того,
чтобы досадить Хью.
- Что мама делает? - донесся до нее нерешительный вопрос Аллена из повозки.
- Пристает к чужому человеку и ведет себя очень странно.
Этот ответ заставил ее улыбнуться паромщику еще шире.
- Да, в свое время я слыл красавцем в здешних местах, но с тех пор, как
умерла моя жена, женщины навещают меня
только для того, чтобы я перевез их на тот берег. Они взбираются только на мой
паром. - Он победно посмотрел вокруг.
- Ах, значит, только на паром? - Эдлин подмигнула ему, когда с похотливой
интонацией задала следующий вопрос: -
А как тебя зовут?
Старик чуть в обморок не упал от удовольствия.
- Меня зовут Элмунд, миледи. - Он наклонился вперед, дотронулся рукой до
пряди волос на лбу и, поглаживая свою
лысину, произнес: - К вашим услугам.
Широким взмахом руки он пригласил ее присесть на бревно, как будто предлагал
королевский трон. Поскольку он
прожил здесь довольно долго, то кору на сиденье он протер давно, и Эдлин
уселась, не обращая ни малейшего внимания ни
на людей, ни на лошадей, ни на повозки, ни на своих сыновей, ни на нового мужа.
Все они стояли на дороге, ожидая
продолжения событий. Но как раз сейчас ей пока нечего было им предложить. Ее
расчеты оправдывались, но дело еще не
было сделано. В данный момент ее больше всего занимал Элмунд. Протянув ладони к
слабому огню, она сказала:
- Я заметила, Элмунд, что у тебя на щеке нарыв.
Он осторожно дотронулся до него.
- Да, миледи.
- Похоже, он тебя очень мучит?
- Да я уж все испробовал. Даже в новолуние убил жабу и всю ночь проспал с
ней, приложив к щеке, но после этого мне
стало еще хуже.
Эдлин взялась за сумку, которая висела у нее на поясе.
- Я умелая травница. Если бы ты захотел, я могла бы попробовать одну из своих
припарок, чтобы удалить гной из
нарыва.
- Если не помогла даже жаба, то почему поможет ваша припарка? - логично
спросил Эл-мунд.
- От того, что мы попробуем, не будет никакого вреда.
Элмунд хотел было отказаться, но в этот момент возле костра появился Хью.
- Женщина, возвращайся к своей лошади.
- Она не может, - оборвал его Элмунд. - Она собирается поставить мне
припарку.
Хью взвыл и, широко взмахнув руками, воздел их к небу, где над горизонтом
показалась вечерняя звезда.
- О, Боже, дай мне терпения!
Старик плутовски захихикал, а Эдлин резко заметила:
- Я не однажды просила Господа об освобождении, а он наградил меня тобой, Хью
из Роксфорда, поэтому поостерегись
со своими просьбами. - Вставая, она спросила: - Мы прихватили с собой в дорогу
медовуху?
- Ты собираешься с ним пить? - удивился Хью.
- Возьми себя в руки, а то тебе в голову лезет Бог знает что, - упрекнула она
его. - Медовуха служит хорошей основой
для припарок, остальные травы лежат в той повозке, где мои мальчики. Вы извините
меня, добрые люди?
Она пошла туда, где лошади переминались с ноги на ногу, а Хью задумчиво
смотрел ей в спину, пока она удалялась в
темноту.
Элмунд присел на корточки и поправил огонь.
- Женщины! Не можем ужиться с ними и не можем заставить их сделать ни черта,
что имело бы смысл.
Это были первые слова паромщика, которые, по мнению Хью, полностью
соответствовали действительности.
- Мы только что поженились, - внезапно вырвалось у него.
- Можно догадаться. Вы глядите на нее так, будто она - это чужая страна,
которую вам нужно покорить.
- О, да я уже покорил ее. - Хью с удовольствием вспомнил, как она выглядела
после их ночи любви, когда, доведенная
до изнеможения, заснула в его объятиях. - Сколько же еще раз мне придется
усмирять ее, прежде чем она станет послушной
женой?
- Зачем вам это? Она так хороша, что ее красота пробирает до печенок. Только
взгляните! Она хочет быть уверенной,
что я останусь в живых, потому она заслонила меня от вашего ножа. Она хочет быть
уверенной в том, что вы получите
желаемое, потому она предложила вылечить мой нарыв. - Он задумчиво кивнул. -
Сдается мне, что, как только взойдет
луна, я переправлю вас на тот берег.
При этих словах Хью, чья мужская гордость была не просто задета, а почти
раздавлена, воскликнул:
- Ты понял, что она вертит тобой как хочет, и не возражаешь?
- А зачем? Мне вылечат щеку, вы поедете своим путем, то есть каждый из нас
получит то, чего хотел. А она станет
думать, что добилась мира вместо раздора. В общем, она это и сделала, да
благословит Бог ее душу.
Хью в немом восхищении уставился на старика. Элмунду, несомненно, пришлось
много повидать в своей жизни, куда
больше, чем Хью. Несмотря на мнение Эдлин, Хью считал себя человеком весьма
проницательным. Но, слушая, как старик
разложил по полочкам все действия Эдлин, предсказал их результат и смирился с
ним, Хью не переставал изумляться.
- Сядьте, а не то, глядя на вас, я выверну себе шею.
Опускаясь на корточки, Хью внезапно почувствовал колющую боль. Он вскрикнул,
подскочил и стал топать ногой до тех
пор, пока из-под его подвязки не посыпались ручьем на землю зерна пшеницы.
- Она жила в монастыре, и нам устроили настоящие проводы, когда мы сегодня к
вечеру уезжали оттуда. Звенели
колокола, все собрались и нас осыпали пшеницей.
Казалось, старик совсем не удивился, как того ожидал Хью.
- Обычное дело - после венчания.
- Венчание состоялось вчера. И тогда как раз было самое подходящее время для
поздравлений, но я позволил ей пойти
прогуляться, ее похитили и... - Он сам не понимал, зачем признавался этому
упрямцу в своей ошибке. - Поэтому вместо
того, чтобы разбрасывать пшеницу вчера, они это сделали сегодня, перед самым
нашим отъездом. Наверное, им захотелось,
чтобы все было как следует, потому что она им нравилась. - Помрачнев, Хью вдруг
вспомнил плотный круг злобных людей,
судивших ее за греховное поведение, а произошло это из-за его обмана. -
...Закладка в соц.сетях
