Жанр: Любовные романы
Рыцарь надежды
...няная рубашка, только и оставшаяся на ней, и
раньше была почти прозрачной. Теперь,
мокрая, прилипшая к телу, она выделяла каждый его изгиб, каждую ямочку. Ее
соски, сморщившись от холода, торчали
навстречу ему, как две распутницы, требующие ласк. Влажная ткань прильнула к
ложбинке между бедрами, и бугорок
темных волос словно боролся за то, чтобы высвободиться из этой западни. Не
подчиняющееся более ее воле, тело говорило
своим языком. И все было настолько ясно, что он понимал каждое его послание.
- Не твоя вина, что я убежала и что все так получилось. - Она совершенно
смутилась под его любующимся взглядом.
Невозможно было говорить ни о чем, да и о чем тут, Боже мой, говорить?
- Я сам дал тебе возможность уйти. - Протянув руки, он прикрыл ими ее груди,
заполнившие его ладони. Указательные
пальцы поглаживали самые кончики сосков, создавая сладкое ощущение тепла.
- Ты замерзла?
- Не совсем. - Слова застревали во рту, она прятала глаза и просто не знала,
куда деваться.
Он разразился довольным смехом. Впервые она услышала из его уст такой простой
звук радости.
- Ты дрожишь, и губы у тебя посинели.
Протянув руку вниз, он взялся за подол ее рубашки. Проводя кончиками пальцев
по ее коже, он стал поднимать его. Глаза
Хью светились неистовым удовольствием и незнакомым ей доселе безумством. Ему
нравилось заставлять ее чувствовать
себя неловко, ему нравилось вот так медленно раздевать ее. Она закрыла глаза,
чтобы не видеть того, что он делает.
Разве это могло помочь? Она и так угадывала каждое его движение. Его
прикосновения заставили ее сжаться, когда его
рука заскользила по ее ноге, потом по бедру, потом по талии. Столь же осязаемым
был и его взгляд. Он ощупывал все
обнаженные части ее тела, наслаждался, и теперь она, вконец потерявшись, дрожала
- то ли от холода, то ли от смущения.
Неожиданно обеими руками он резко стащил с нее рубашку через голову. Глаза ее
широко раскрылись, когда он снова
взял в ладони обе ее груди.
- Только взгляни. Они такие красивые, и они мои.
От такого знакомого проявления его собственничества с ее губ сорвалось
приглушенное восклицание, полное радостного
изумления:
- Ты уже говорил так!
- Когда? - спросил он, совершенно пораженный.
- Когда ты был болен. Ты схватил меня и сказал: "Моя".
Запрокинув голову, он громко расхохотался.
- Я? В самом деле?! - От жара его возбужденного тела влага на нем быстро
испарялась. - Если ты собиралась убежать
от меня, тебе следовало сделать это еще тогда. - Он упал перед ней на колени.
Она попыталась отскочить в сторону. Хью поймал ее одной рукой, обнимая чуть
ниже талии. Успокаивающим тоном он
проговорил:
- Я как раз собирался снять с тебя твои чулки.
Ее чулки. Единственное, что осталось.
- Не думаю, что я могу это сделать.
- Можешь, - поторопила она.
Хью удивленно взглянул на нее. Эдлин тут же мысленно обругала то недостойное
нетерпение, которое и заставило ее
открыть ему свои желания. Ее бросило в краску - все бесполезно. Сжимая ноги,
нельзя уменьшить свое смущение, и нельзя
этого сделать, уставившись в пространство у него над головой, делая вид, что
ничего не происходит. Он изучал ее и,
вероятно, заметил каждый из ее изъянов. В конце концов, ей давно уже не
пятнадцать.
Он неожиданно произнес то же самое, но совсем другим тоном:
- Тебе давно уже не пятнадцать, правда? Ты совсем не похожа на ту костлявую
маленькую девчушку, которая
преследовала меня повсюду. Теперь ты стала женщиной.
Она не ответила. Просто не знала, что сказать.
- Хорошо. Ты собираешься дать мне то, чего я хочу? Можешь назвать это
справедливо выплаченным долгом.
Он сказал это очень неприятно, по-деловому. Эдлин задумалась, как бы вернуть
его к прежнему тону, который нравился
ей значительно больше.
Он немного отодвинулся и сел на пятки. Обеими руками, которыми он удерживал
ее, он с силой раздвинул ей ноги и,
прежде чем она поняла его намерения, попробовал ее на вкус.
- Хью! - Она выкрикнула его имя так, словно звала на помощь всех святых, и
тут же попыталась отступить назад. Он
держал ее крепко и использовал ее яростную, но бесполезную попытку, чтобы еще
шире расставить ее ноги.
- У тебя такой же вкус, какой я запомнил, - сказал он, глядя на нее снизу
вверх, но не стремясь встретиться с нею
взглядом. - В ту ночь, когда ты дала мне свое волшебное питье.
Пожалуй, это привело ее в смятение больше, чем его сладострастные планы.
- Ты помнишь?! Что именно ты запомнил?
- Вкус твоего тела. - Его язык вновь коснулся ее.
- Откуда тебе его знать?!
- Я, может быть, и не знаю, но хорошо знает мой рот. Ах, как славно ты лечила
меня! - Он зарылся глубже, действуя
губами, чтобы полнее раскрыть ее, и языком, чтобы ее мучить.
- Вкус моих пальцев - только и всего. - Она почти задохнулась, когда волна
наслаждения охватила ее всю.
Он не ответил. Теперь он нашел место в ее теле, жар которого заставлял ее
пытаться оторвать его от себя и одновременно
прижиматься к нему еще теснее. А когда ее ноги стали слабеть и дрожать, он отнял
свой рот. Ему надоело, слава всем
святым. Если бы он не перестал, то ей бы пришлось унизиться до того, чтобы
упасть, чтобы затащить его на себя и умолять.
Он дал ей передышку.
- Твоих пальцев?
Ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, о чем он говорит.
Несколько минут назад ему удалось заставить ее
забыть обо всем.
Ах да, в тот раз он взял ее руку и стал сосать ее пальцы.
- Другой привкус как будто, но определенно это ты. Но не скажешь ли мне,
почему мне показалось, что мы были в
амбаре? - Как же он запомнил ее слова, ведь его почти не было в живых тогда?
Ее дрожащие ноги выдавали ее, но она с усилием напрягла колени.
- Амбар? - Может быть, ее притворство удастся?
- Я занимался любовью и случайно посмотрел вверх, ты была там надо мной, и
это доставило мне особое удовольствие...
Он глядел на нее снизу вверх. Она на него сверху вниз. Воспоминания
спутались, но она поселилась в его душе навеки.
Теперь она тоже представила себе жару, запахи, движения, возбуждение. Она нашла
в памяти что-то такое, чего не было
никогда.
- Ты сделала меня счастливым человеком, - сказал он. - Ты дала мне
почувствовать вкус своего тела. О,
почувствовав, его, я понял, какой может быть жизнь. Ты вернула меня из небытия,
поманив собою, я в долгу перед тобой. А
я, леди Эдлин, - его руки крепче сжали ее бедра, - всегда оплачиваю свои долги.
Его палец вошел в нее сзади. Его язык возбуждал ее спереди. Ей не хотелось
первой показать, что наслаждение
переполняет ее, но его палец раз за разом двигался туда и обратно одновременно с
языком, трогающим и ускользающим.
Она уже не могла стоять. Ей следовало бы сказать ему об этом, но слов не
было, и она почти простонала:
- Я не могу...
- Ты можешь. - Он еще больше раздвинул ее слабеющие ноги. Его палец углубился
в нее.
Слишком сокровенно. Слишком стыдно. Слишком уж хорошо.
Она содрогнулась и вскрикнула, а он прижался к ней открытым ртом, лаская
губами и языком, стараясь продлить для нее
эти утонченные и острые ощущения.
Когда он извлек из нее каждое содрогание, каждый стон, он убрал свой палец.
Он поцеловал нежнейшую кожу бедер и
поглаживал округлости ягодиц, тесно прижавшись лицом к ее животу. Он терпеливо
ждал, когда затихнут последние спазмы,
сотрясавшие ее тело. Когда она немного успокоилась, он спросил:
- Теперь ты можешь стоять сама?
Она не могла. В этот момент ей казалось, что она рухнет на пол, как только он
ееотпустит.. Но признаться в этом теперь,
когда самая сильная волна наслаждения схлынула, было выше ее сил. Она кивнула,
надеясь, что он не отнимет рук сразу же.
- Хорошо, - прошептал он. - Хорошо. Мне бы не хотелось думать, что я довел
тебя до изнеможения еще до того, как
ночь по-настоящему началась.
Что она могла на это сказать?
Быстрыми движениями он развязал ее подвязки.
- По отношению к вам, леди Эдлин, я оказался большим дураком. - Влажные чулки
прилипли к ее ногам, и он
медленно стягивал их по очереди. - Подними-ка ногу, - попросил он.
Чтобы удержать равновесие, ей пришлось опереться рукой на его плечо, но он
нисколько не возражал.
Стащив эти последние, совершенно ненужные тряпки, Хью резко отбросил их
прочь.
- Ты спасла мне жизнь. Я отплатил тебе, не правда ли? И теперь всегда буду
это делать до конца дней, пока мы вместе.
Но ни одной женщине не удастся выставить меня на посмешище перед моими людьми и
остаться безнаказанной.
- Я не понимаю.
Не желая вступать ни в какие объяснения, он поднялся, схватил со стола
сложенный кусок; ткани, встряхнул его и
набросил ей на волосы.
- Высуши их.
Выполнить это было просто, но ей не хотелось поднимать перед ним руки.
- Суши их, - настойчиво повторил он и, встряхнув другой кусок, занялся ее
телом. Он растирал его крепко и без намека
на страстную пылкость, просто возвращая ее коже ощущение тепла.
Глупо было стоять, трепыхаясь в его руках как кукла. Она занялась волосами.
Когда она их почти высушила, Хью сунул
ей в руки другое полотнище.
- Теперь высуши меня.
Ее тело все еще пело от недавнего обольщения, и, если бы она сейчас только
дотронулась до него, все началось бы снова.
И он знал об этом, жалкий плут.
- Ты уже обсох.
- Не весь.
Она не стала приглядываться.
- Лучше вытри меня, - сказал он. - Это немного оттянет время твоего
наказания.
В его голосе снова прозвучала нотка предупреждения, и она прижала сухую ткань
к его груди. Она вытрет только здесь,
ибо если она спустится ниже, то, пожалуй, ее полотенце запутается и ей придется
осязать то, на что она бросила лишь
мимолетный взгляд.
Так что пока она вытирала его грудь, потом руки, делая это медленными
движениями.
- Я не ставила тебя в дурацкое положение.
- Ты так думаешь? Я очертя голову бросился спасать свою жену от подлецов,
похитивших ее. Я сходил с ума от страха,
что тебя изнасилуют или того хуже.
- Значит, твое воображение сыграло с тобой злую шутку, - сказала она,
довольная тем, что ей удалось переложить на
него часть вины. Ведь он хотел, чтобы она одна несла ее.
Обхватив за кисти, он направил ее руки вниз по своему телу.
- Ты хорошо знаешь, как бывает, когда твои сыновья убегают играть, увлекаются
и не возвращаются вовремя домой?
- Да... - протянула она, почти не слыша, что он говорит. Нижняя часть его
живота, его бедра притягивали к себе все ее
внимание, хотя она старательно глядела куда-то в сторону. Если б только ей
удалось сосредоточиться на разговоре!..
- Ты обеспокоена, солнце уже садится, а тебе мерещатся всякие ужасы, которые
могли с ними произойти.
- Да. - Она начала понимать, к чему он клонит, и до нее стал медленно
доходить и смысл его намерений.
- Наконец они прибегают домой, грязные, поцарапанные, похожие на маленьких
бродяг, а ты счастлива уже оттого, что
они целы и невредимы, тебе хочется их прижать к себе и в тот же самый миг
отшлепать.
Она недовольно выпятила нижнюю губу. Ему совсем не нужно, чтобы она вытирала
его. Он просто хотел, чтобы она
гладила и ласкала его тело, а может быть, видя ее нерешительность, он получал
небольшое удовольствие от своеобразной
мести.
- Я торопился к тебе, испортил лезвие своего лучшего меча о камень, а ты,
оказывается, сама справилась со своими
похитителями.
Ее охватила волна негодования. Он хочет, чтобы она нежно и страстно ласкала
его, и в то же самое время оскорбляет ее?
Резко и неожиданно для него она обошла его сзади, двигаясь так быстро, что он не
успел ничего сообразить, и стала
вытирать его спину.
- Может быть, ты предпочел бы, если бы я ничего не делала, чтобы ты мог
почувствовать себя героем? - обиженно
спросила она.
- Нет. Нет, конечно, - поторопился оправдаться Хью. - Я горжусь, что у тебя
такой сильный характер и столько
сообразительности.
Его слова показались искренними, и она немного расслабилась, вытирая его
ягодицы. Сначала с одной стороны, потом -
с другой, обе половинки, покрытые мелкими светлыми волосами. У него был весьма
привлекательный вид и сзади -
крепкий, мускулистый, очень активный мужчина.
- И хотя я и горжусь тобой, ты все же напугала меня до смерти.
Он резко повернулся к ней лицом, и она снова пережила шок, когда увидела его
во всей красе. Любопытно, что вид со
спины не пугал ее Но вид спереди!..
- Теперь из-за этого мне придется выслушивать от моих людей столько
неприятных, слов что тебе вовек со мной не
расплатиться.
- Расплатиться?!
Его руки сомкнулись на ее плечах, и он крепко прижал ее тело к себе. Они
немного постояли в тесном объятии, но его
намерения все еще не были для нее очевидны.
Полностью охрипшим голосом она спросила:
- Ты собираешься избить меня?
Он глянул на нее в совершенном изумлении.
- Я не бью женщин! Чтобы привлечь их внимание, есть способы и получше.
У нее отлегло от сердца.
Тогда, показав все зубы, он улыбнулся плотоядной улыбкой, которая очень
подошла бы голодному хищнику, и она
поняла, что расслабилась слишком рано.
- Да. Тебе следует поволноваться. - Он повалил ее на постель из шкур в углу.
- Мне потребуется много времени,
чтобы полностью удовлетвориться своей местью.
Она оказалась в беде. Несомненно, в большой беде. Улыбнувшись, она спросила:
- Ты не расскажешь мне про свою последнюю битву?
Он лишь молча обхватил ее своими поистине железными руками и предпочел начать
совсем иное сражение.
10.
- Они в наших руках, хозяин. Восемь отборных молодцов, вполне заслуживших,
чтобы их повесили.
Хью взял Уортона за руку и повел его от шатра по направлению к костру.
- Не было никаких трудностей?
Радостное и резкое фырканье Уортона рассмешило и окружавших их воинов, уже
собравшихся укладываться на ночь.
- Да нет же, ваша леди хорошо с ними справилась. Похитители едва держались на
ногах. Вот уж им повезло!
Взглянув на звезды, Хью пришел к выводу, что полученные им на брачном ложе
награды развеяли его негодование, и он с
гордостью произнес:
- Она умная малышка, моя леди.
- Что малышка - это верно. - Уортон презрительным умалчиванием полностью
отверг утверждение, что она еще и
умная. - Этого не случилось бы, кабы она не сбежала как заяц.
Хью был склонен оправдать Эдлин.
- Много ли женщин выходят за палача своего мужа?
- Вы его не казнили. Да если бы и так - все равно он это заслужил. - Уортон
счел разговор оконченным. - Наверно,
мои услуги вам нынче не понадобятся? - И он встряхнул свой походный тюфячок,
служивший ему постелью.
- Конечно, ты можешь отдыхать. - Хью бросил взгляд на свой шатер.
Он оставил Эдлин спящей, но ему уже снова захотелось ее разбудить. По какойто
причине ему было нужно оставить в
ней свой след, и сделать это он старался именно этой ночью. Рассеянно, не
подбирая слов, он сказал Уортону:
- Позаботься, чтобы шериф вздернул похитителей, как только мы покинем
Истбери.
Уортон молча расталкивал уже спавших оруженосцев.
- А не первым делом поутру?
- Это расстроит мою леди. У нее слишком нежное сердце.
- Ну-ка подвиньтесь, негодные! - Уортон ногами распихивал в стороны юношей,
чтобы освободить место для своего
тюфячка. - Странно это, милорд! Мне показалось, что они знали о ней больше, чем
следовало простым бродягам.
Смутное ощущение тревоги передалось Хью.
- Почему ты так говоришь?
- Когда мы сказали, что их повесят за изнасилование леди, они стали молить о
пощаде и клялись, что никогда не
посмели бы к ней даже прикоснуться.
- Жалкий лепет трусов, - отверг эти доводы Хью.
- А я думаю, они говорили это серьезно. - Уортон, почесываясь, присел на
землю. - Сдается мне, они ее давно
выслеживали. С их слов можно понять, что все заранее спланировано. Похитить они
хотели не просто любую женщину, а
Эдлин, графиню Джэггера.
Эдлин проснулась от шума мужских голосов, но ее веки казались ей такими
тяжелыми, что понадобился бы десяток
лошадей, чтобы их приподнять. Она сонно подумывала даже о том, чтобы прибегнуть
к помощи пальцев, но для этого
пришлось бы подвинуть руку откуда-то оттуда, где она сейчас лежит.
Она пошевелила пальцами.
А, значит, рука у нее под щекой. Недалеко от век. Совсем близко. Как всегда
говорила настоятельница...
Ее глаза внезапно открылись сами без помощи лошадей или пальцев. Леди
Корлисс. Монастырь. Она увидела тусклый
солнечный свет, проникавший сквозь распахнутый дверной проем. Утренняя месса!
Она все пропустила!
Мужские разговоры замерли вдалеке. Массивная тень поднялась от стола, где
вначале раздавались голоса, пересекла
пространство шатра и опустилась на колени возле нее.
- Ты проснулась? - раздался голос Хью, прикоснувшегося теперь уже знакомым
жестом к ее щеке. - Я беспокоился за
тебя.
- Уже поздно?.. - Ее голос прозвучал неожиданно хрипло.
- Уже середина утра. - Хью щелкнул пальцами, и еще одна туманная фигура
подошла к нему сбоку, что-то передала и
исчезла. Хью поднес к ее губам кубок. Она, приподняв голову, пила жадно, и,
когда допила все, он сказал:
- Тебе трудновато говорить сегодня. Я полагаю, ты слишком много стонала
прошлой ночью.
Она толкнула его рукой в грудь так, что он тяжело опустился на пятки. Мужчины
за столом загоготали, но и Хью смеялся
вместе с ними. Этим утром он уже больше не беспокоился, что его воины станут над
ним потешаться. Свою месть он
осуществил прошедшей ночью.
Если бы только она сама не извлекала из этого удовольствия для себя, да еще
так старательно.
- Спи, - сказал он. - Утро мглистое, самое время поспать подольше, да и
делать пока больше нечего.
- Мне нужно вернуться в монастырь, - сказала она, хотя и не представляла, как
же ей одеться, когда вокруг сидят и
глазеют мужчины.
- Зачем?
Он произнес это вполне беззлобно, но это короткое слово напомнило ей о ее
новом положении.
- Если мне придется уехать отсюда с тобой, то нужно будет собрать и упаковать
вещи. - Тут она внезапно поняла, что
берет на себя слишком много. Решения отныне - не ее дело. - Так я что, еду с
тобой?
- Ты поедешь со мной. - Он собрал ее волосы и убрал их назад, потом положил
на ее плечо свою ладонь.
Этот безмолвный собственнический жест заставил ее почувствовать себя неловко,
но тем не менее она весело спросила
его:
- Можно спросить, куда?
- В замок Роксфорд. Мне предстоит принять во владение и земли, и титул.
- Роксфорд?! - Перед ее глазами пронесся образ человека: длинное лицо с
тонкими чертами, красивое, умное и...
жестокое. Эдмунд Пембридж, теперь уже бывший граф Роксфорд.
Закадычный друг Робина.
- Ты его знаешь?
- Нет. - Она, не задумываясь, отрицала это знакомство, точно не зная, почему.
Возможно, это была инстинктивная
реакция женщины, которая теперь не хотела иметь ничего общего со своим прошлым.
- Меня это удивляет. Мне казалось, ты могла бы знать столь крупного вождя
мятежников.
Неужели, Хью прочитал что-то по выражению ее лица? Или это просто логичный
вывод? Раз бывший муж пошел против
короля - должна знать.
Она напустила на себя раздраженный вид.
- Я никого из соратников Робина не знала. - Выдернув плечо из-под его руки,
она прикрылась мехами и попыталась
сменить тему разговора: - Так ты для этого и женился на мне, чтобы я занималась
твоими новыми владениями? Он
бесстрастно ответил:
- Разумный план, верно?
Это действительно был разумный план. У него никогда до этого не было
собственных владений. А она уже управляла
поместьями Робина и к тому же вполне успешно. Это, безусловно, меняло суть дела
и вчерашняя ночь в свете нынешнего
утра безвозвратно исчезала.
- Тогда я должна...
- Уортон уже забрал твои пожитки из монастыря и принес их сюда.
Она возмутилась от одной мысли, что Уортон своими грязными лапами
дотрагивался до дорогих ее сердцу вещей,
которые ей с таким трудом удалось сохранить с тех пор, как ее жизнь изменила
течение. Некоторые вещи были
действительно важными, и поэтому она уточнила:
- Он принес все?
- Все, что там было, - подтвердил Хью. - Хотя кое-что, я думаю, он мог бы и
сжечь за ненадобностью.
Потрясенная, она приподнялась и села.
- Нет! Скажи, что это неправда!
Мужчины за столом дружно откашлялись, когда Хью ринулся вперед, чтобы
прикрыть ее. Будто она и впрямь была такой
глупой, чтобы показывать себя им всем! Она держала перед собой тонкое одеяло и с
яростью смотрела на мужа, а он так же
свирепо смотрел на нее. Дернув головой, он, не оглядываясь, приказал:
- Вон!
У нее неожиданно мелькнула мысль, что он имел в виду ее, но, загрохотав
опрокинутыми лавками, мужчины спешно
покинули шатер, опустив за собой клапан двери.
Сквозь щели в стыках стен пробивался слабый свет, но и его было достаточно,
чтобы она отчетливо видела суровое
выражение лица Хью.
- Ну, объясни мне, почему это я не мог сжечь ту кучу трогательного тряпья и
изношенных одеял? И постарайся быть
поубедительней!
Сказать ему? Нет, не стоит.
- Потому что это мое имущество, - ответила она твердо.
- Я твой муж, - возразил он. - Значит, это мое имущество. - Он медленно
провел своим большим пальцем по линии
ее ключиц. - Как и вы, моя леди Роксфорд.
Она узнала это выражение его лица. Сейчас оно было таким же, как и много раз
прошлой ночью, до того, как свеча
догорела и они остались в полной темноте. Эдлин поймала его руку, спускавшуюся к
ее груди.
- Я полностью подчиняюсь твоим требованиям, как и должна поступать любая
жена, и я, разумеется, выброшу
большинство моих вещей, как потребует милорд. Я прошу разрешить мне оставить
только две вещи, прежде чем ты сожжешь
все остальное.
Его рука повернулась тыльной стороной вниз, и пальцы слегка пощекотали ее
ладонь.
- Заставь меня.
- Заставить тебя?
- Увлеки меня, очаруй. Приведи меня в восторг. Сделай так, чтобы моим
единственным желанием стало выполнять твои
прихоти.
Ей никогда не нравились такие игры. Раньше она, быть может, и пошла бы на
это, но лишь во имя высших надежд.
Однажды она уже отдавала все, использовала все известные ей уловки и ухищрения,
и, когда все заканчивалось, Робин
превозносил ее и обещал исполнить ее просьбы, но потом забывал или отдавал
предпочтение Другой, более искусной, а
скорее просто новой для него любовнице. Нет, она не поддастся ни уговорам Хью,
ни его запугиванию.
- Я не колдунья и не чародейка, - сказала она грубо.
- Нет, ты именно такая! - Он приблизился к ней, надавив на ее плечи,
принуждая ее лечь.
Она уперлась руками сзади, не желая падать так же легко, как она это делала
прошлой ночью. Слишком уж просто все
удалось ему тогда, но он захватил ее врасплох. У нее давно не было любовника.
Или, что обманывать себя, он был слишком
хорош, чтобы ему сопротивляться?
Наградой за ее скованность послужил пожалованный поцелуй в плечо, которое он
недавно ласкал.
- Видишь, как ты меня очаровываешь? - прошептал он. - Даже после такой ночи,
как вчера, один только твой вид уже
возбуждает меня.
Она попыталась внести прозаическую нотку в быстро накаляющуюся ситуацию:
- Очень скоро ты ко мне привыкнешь.
- Я?! - Он попытался сорвать с нее одеяло, но она не позволила. - У меня нет
такого опыта. Неужели всем мужчинам
быстро надоедают их невесты?
- Рано или поздно.
Она старалась быть как можно равнодушней, но его руки подкрадывались к ее
спине. И как только пальцы его скользнули
к корням волос у нее на затылке, она попыталась хотя бы не утратить ощущение
реальности.
- Возможно, скоро. - Но произнесла она это со вздохом, позволяя ему
опрокинуть себя на подушки.
- Тогда они перестают быть невестой и женихом. - Он тихонько массировал ее
голову. - Становятся мужем и женой.
- Неверным мужем и надоевшей женой.
- Но не я и не ты, моя леди. - Он склонился над ней, его локти удобно
устроились по обеим сторонам ее головы. Он
доставлял ей удовольствие, медленно возбуждая ее расслабленное тело.
- Я дал тебе клятву верности и чести, а я всегда соблюдаю свои обеты.
Лежа с закрытыми глазами, она тихо рассмеялась.
- Ты мне не веришь? - В голосе Хью звучало сдержанное возмущение.
Его руки отпрянули от нее - в наказание, как она подумала. Эдлин постаралась
запомнить то ощущение, которое только
что утратила. Потом его руки возвратились, и пальцы вновь задвигались среди
корней ее волос.
- Когда-нибудь тебе придется извиняться передо мной за это, - пообещал он.
- Ради всех святых, я надеюсь на это, - пробормотала она.
- Я не Робин Джэггер.
- Я это знаю, - равнодушно сказала Эдлин.
- И я не предам тебя с другой женщиной. Она не ответила, потому что не верила
ему.
- Я не такой, как он, - настаивал Хью.
Резко поднявшись и сев в постели, она, полная гнева и ярости, оттолкнула его
руки, отбросив пряди растрепавшихся
волос.
- О, нет! Ты такой же. Такой же, как и он! Воин, идущий вперед, чтобы
немедленно исправить все по его мнению
неправильное, воевать с каждым неприятелем! - закричала Эдлин и вдруг поймала
себя на том, что думает-то она вот что:
"Сбрось с себя одежды и побыстрее" - таковы были ее мысли. Но она, конечно,
оставила их при себе. Однако он каким-то
образом уже успел раздеться, пока ее ласкал. Словно слушал не то, что Эдлин
говорит, а то, что она думает.
- И ты закончишь свои дни так же, как и он, - завершила Эдлин свою гневную
речь, ту, что произносила вслух.
- Я не буду повешен!
- Быть может, и нет, но ты либо умрешь, либо станешь полумертвым, когда тебя
насадят на меч, либо повергнут наземь
булавой, либо выбьют из седла дубиной, швырнув под копыта коней других рыцарей.
Потом люди принесут тебя домой, ко
мне, на щите. Я стану кричать и плакать, пока не потеряю голос. И снова останусь
одна.
Он рассмеялся. О Боже! Этот смех!
- Меня не убьют. Лучшие воины уже много раз пытались сделать это, но я до сих
пор жив. Так почему они должны
справиться со мной теперь?
Он как последний дурак высмеивал ее гнев и страх. Она и раньше слышала
подобную глупейшую браваду и ненавистную
похвальбу, и вот снова! Она в который раз пыталась призвать к здравому смыслу
то, что не может принять разумные доводы,
- мужской ум.
- С течением времени шансы быть убитым возрастают, - заметила Эдлин.
- С течением времени боевое мастерство растет еще быстрее.
- Обычная удача хоть раз да бывает против тебя, - тихо возразила она.
Хью в
...Закладка в соц.сетях
