Жанр: Любовные романы
Рыцарь надежды
...тьем! Клянусь,
мы вас никогда не подведем!
- Я вам верю. - Эдлин ободряюще пожала Неде руку. - Но Хью боится, что вы
продолжаете хранить верность
прежнему хозяину, Эдмунду Пембриджу.
Хью и впрямь говорил о Пембридже с такой ненавистью, что Эдлин начала
опасаться даже за собственную безопасность.
Вдруг муж узнает о том, что она знакома с его злейшим врагом? Зачем было лгать,
что Пембридж не посещал дом Робина,
когда Хью об этом спрашивал? Она вполне могла бы сказать правду, но тогда Хью
принялся бы расспрашивать ее о
Пембридже и пришлось бы сказать, что он был ближайшим другом Робина.
Что, впрочем, не мешало ему добиваться ее любви. Воспоминание о его
ухаживаниях до сих пор вызывало у нее дрожь
омерзения. Он слагал о ней поэмы, пел гимны ее красоте и грации и, что всего
отвратительней, превозносил до небес ее
супружескую верность. Учитывая его вечные поползновения совратить ее, это было
чистое издевательство.
Эдлин считала, что в его чувствах царил полный сумбур: он любил Робина и
одновременно покушался на честь его жены,
восхищался верностью Эдлин и насмехался над ней всякий раз, когда Робин заводил
очередную любовницу. Пембридж ждал,
что Эдлин сама упадет в его объятия, хотя бы от отчаяния, но, если бы это
произошло, он стал бы ее презирать за измену
Робину.
- Пембридж... - произнесла с недовольством Неда. Эдлин виновато вздрогнула. -
Пембридж заботился только о
собственной выгоде и никогда не думал о том, какая судьба ждет его людей, если
он примет сторону Симона де Монфора, а
тот проиграет.
- Но Симон де Монфор еще далеко не проиграл, - напомнила Эдлин. Мысль, что
передышка в войне с повстанцами
скоро закончится, возвращалась к ней снова и снова, как ноющая зубная боль, не
давая сосредоточиться.
- По слухам, ряды его сторонников-баронов тают не по дням, а по часам, -
изрекла с умным видом Неда.
- Тем не менее решающая битва еще впереди, - вздохнула Эдлин и подумала, что
Хью снова отправится воевать, а на
ее долю опять останутся только слезы и пустота в душе.
Нет, хватит! Она поклялась не пускать Хью в свое сердце, чтобы никогда больше
не видеть в зеркале своих мрачных,
полных ужасных предчувствий глаз, и до сих пор клятву держит. Впрочем, так ли
это?
- Пембридж уже лишился этого поместья, - продолжала Неда. - Ощутимая потеря,
не правда ли? Роксфорд -
основной источник его доходов, поэтому я надеялась, что он проявит больше
благоразумия и постарается нас отстоять.
- Он не женился в прошлом году? - с любопытством спросила Эдлин.
- Нет, сказал: мол, не хочу! Правда, в развлечениях себе не отказывал.
- Но он же обязан жениться, чтобы продолжить свой род.
- Он однолюб. Думаю, ему не удалось заполучить ту, которую он хотел, а другой
завести не пожелал. Впрочем, - Неда
легонько подтолкнула госпожу к навесу над широким входом в кузницу, - в свой
последний приезд он хвастался, что до
конца года непременно привезет жену.
У Эдлин задрожали руки. Неужели Пембридж следил за ней в аббатстве, поджидая,
когда кончится срок траура?
Глупости! Вряд ли он пошел бы на такие хлопоты ради женщины.
- А где он сейчас? - спросила она, стараясь унять дрожь.
- Где ему быть? Наверное, крутится возле де Монфора.
Эдлин с облегчением вздохнула. Ее пугала мысль, что где-то в окрестных лесах
может бродить Пембридж и на что-то
рассчитывать.
- Он там, если только не одумался и не отправился к принцу уверять его в
своей преданности до гроба, - добавила
Неда.
- Время упущено, - сказала Эдлин, молясь в душе, чтобы это оказалось правдой.
- Хью уже вступил во владение
поместьем и титулом Пембриджа. Со стороны принца было бы глупо передумать,
потому что такое обращение подтолкнет к
мятежу Хью.
Неда улыбнулась, отчего на ее щеках появились незаметные дотоле ямочки.
- Да уж, насколько я успела узнать вашего мужа, приобрести в его лице врага -
весьма опрометчивый шаг. Нет,
поделом Пембриджу! Принц не вернет ему Роксфорд, а мой муж без раздумий
присягнет на верность лорду Хью.
- Уверена, Хью будет рад это услышать, - сказала Эдлин и охнула, вдруг
осознав свалившуюся на нее ответственность.
- О, Неда, значит, нам придется устроить церемонию присяги вассалов на верность
новому господину?
- Я прекрасно справлюсь со всем одна.
Легкость, с какой Неда отказалась от ее помощи, озадачила Эдлин. Церемония
должна быть грандиозной. Знать
придавала огромное значение присяге, во время которой каждый вассал, каждый
слуга, поднеся своему господину дары,
должен был поклясться перед лицом священника и свидетелей в вечной верности и
повиновении. За измену такой клятве
могли даже осудить на казнь.
Ведь и Хью сомневался в преданности управляющего потому, что был убежден:
многие вассалы относились к присяге на
верность куда серьезнее, чем к приказу принца повиноваться новому хозяину.
Принадлежал ли к их числу Бердетт, Хью не
знал.
- К этому важнейшему событию, - стараясь произвести впечатление, медленно и
внушительно заговорила Эдлин, -
надо празднично убрать центральную башню и устроить такой роскошный пир, чтобы
вассалы преисполнились к нам
почтения и благодарности. Вы можете без моей помощи подготовить церемонию для
всего поместья?
- Это моя обязанность, миледи, - твердо заявила Неда.
Эдлин хотела ей возразить, но, увидев, что Неда настроена очень решительно,
словно сотни раз занималась подобной
подготовкой, лишь вздохнула. Возможно, у жены управляющего действительно большой
опыт. К тому же таким образом
Неда избавляла Эдлин от лишнего беспокойства, давая возможность сосредоточиться
на новых обязанностях хозяйки замка и
жены.
- На какой день будем назначать церемонию? - спросила совета Эдлин.
- На ней необходимо присутствие деревенского старосты и шерифа. У милорда
есть еще поместья, жители которых
должны принять присягу? - уточнила Неда.
- Нет, - ответила Эдлин и подумала: "А впрочем, Хью так честолюбив..." - Пока
нет, - уточнила она. Так, пожалуй,
будет вернее.
- Тогда, скажем, через четыре дня.
- Хорошо.
Неужели Неда справится за столь короткий срок? Ведь за это время надо
приготовить угощение для сотни голодных
крестьян, которые придут поглазеть на своих новых господ.
Но лицо Неды оставалось безмятежно спокойным.
Вдруг, приглядевшись к зеленому побегу, обвившемуся вокруг столба, который
поддерживал крышу кузницы, жена
управляющего неодобрительно поцокала языком.
- Осторожно, миледи, - сказала она, - это ядовитый плющ. Он очень жгучий!
- О, ужасное растение! - Эдлин поспешно отодвинулась от столба. Она не раз
страдала от ожогов ядовитого плюща,
когда собирала травы.
Неда показала на главную башню.
- Видите, он здесь все заполонил - поднимается по стенам до самого верха,
цепляясь за щели между камнями. С ним
приходится постоянно бороться. Надо вырывать его побеги, а потом сжигать. Он
очень живучий.
- Будьте осторожны, если займетесь этим, - предупредила Эдлин. - Ядовит даже
дым: он разъедает кожу и глаза.
- Тогда лучше всего расправиться с этим вредным пронырой еще до церемонии, -
улыбнулась Неда. - Не хотим же
мы отравить гостей до того, как они присягнут на верность новому господину?
17.
- А теперь пойдемте в кузницу.
- Что ж, я не прочь посмотреть на человека, который подкует мне лошадь, -
охотно согласился Хью, в глубине души
все еще не веря в реальность происходящего. Совсем недавно он не осмеливался и
мечтать, что когда-нибудь вот так, в
сопровождении собственного управляющего и дюжины любопытствующих рыцарей, будет
осматривать огромный замок,
находящийся в его владении. Он уже побывал на размокших полях, в деревне, в
амбарах, а дождь все моросил и моросил,
стекая струйками за шиворот новому хозяину всего этого великолепия. Господи, ну
и жизнь у лордов!
- Такие прогулки хоть кого могут вывести из себя, особенно настоящего рыцаря,
- замедлив шаг, сказал Хью, когда с
ним поравнялся хмурый сэр Линдон. Хью хотелось подбодрить соратника, чтобы тот
смотрел повеселее, но попытка не
удалась.
- Вы правы, милорд. - Приподняв уголки рта, сэр Линдон изобразил вежливую
улыбку, но голос его звучал
отчужденно.
Пока Хью соображал, что бы еще такое сказать, сэр Линдон снова приобрел
нарочито огорченный вид, как капризная
женщина. Нет, пожалуй, как ребенок, потому что Эдлин, сколько помнил Хью,
никогда так себя не вела.
- Эй, Бердетт, старый мул, дай же наконец хозяину передохнуть! - раздался
громкий женский голос.
Хью поднял голову - женщина, пышнотелая, с могучей грудью, еле прикрытой
легкой рубашкой, стояла в дверях одной
из деревенских хижин.
- Милорд ведь не прочь выпить моего эля, - ухмыльнулась она щербатым ртом. -
Разве нет?
- Эль! - выдохнул Уортон с выражением умирающего, возносящего последнюю
молитву. Судя по остекленевшим от
скуки глазам, ему, как и остальной свите Хью, до смерти надоело таскаться за ним
по замку. Только сэр Линдон сохранял на
лице выражение вежливого внимания, хотя вид его и не переставал напоминать, как
сэр Линдон обижен. Хью именно
поэтому не терпелось поскорее избавиться от его общества.
- Пожалуй, я бы пропустил кружечку, - неуверенно заявил он, предполагая, что
Бердетт его не одобрит.
Так и случилось.
- Но вы еще не до конца осмотрели деревню, милорд, а после мы собирались... -
попытался переубедить хозяина
неприятно удивленный управляющий.
- Нет, мы сейчас выпьем эля! - упрямо сказал Хью и по размокшей от дождя
угольно-черной земле, которую Бердетт
очень хвалил за плодородие, зашлепал прямиком к домику.
Оттуда веяло теплом и сильно пахло элем, который Хью так любил. Сколько же
месяцев он не бывал в пивной!
- Налей-ка всем по кружке! - распорядился он весело, взяв хозяйку за один из
многочисленных подбородков.
- Да, милорд! - Подрагивая пышным бюстом, она мигом бросилась исполнять
приказание, мужчины же со вздохами
облегчения расселись за большим столом, который стоял перед очагом. Придвинув
скамью, Хью сел на оставленное ему
свитой место во главе стола, а Бердетту указал расположиться подальше.
Управляющий, разумеется, принял приглашение, хотя и чувствовал себя не в
своей тарелке в дружной компании рыцарей
и оруженосцев.
Когда хозяйка принесла в обеих руках кружки с элем, Уортон ловко обнял ее за
талию.
- Как тебя зовут, красотка? - спросил он.
Хозяйка поставила кружки на стол и шутливо шлепнула Уортона по руке.
- Тебе не скажу! Я приберегаю себя для милорда!
- Долго же тебе придется ждать, милашка, - расхохотался Уортон. - Наш милорд
только что женился, всю прошлую
ночь он так резвился со своей молодой женой, что балки под их комнатой ходуном
ходили!
Мужчины хрипло расхохотались, а хозяйка, уперев руки в бока, смерила Хью
взглядом.
- Это правда, милорд?
- Чистая правда, толстуха, - подтвердил Хью с удовольствием, беря огромную
кружку.
- Ну, раз так, - хозяйка крепко обняла Уортона, - то меня зовут Этельберга.
На этот раз все просто покатились со смеху, даже Бердетт.
- В деревне ее кличут Этельберга Давалка, - сквозь смех проговорил он.
Этельберга погрозила ему пальцем.
- Не выдавай моих секретов, старик!
- Какой же это секрет, всем и каждому известно, - ответил управляющий,
принимая из рук сэра Филиппа эль. Он
подождал, пока мужчины разберут кружки, потом поднялся. - Выпьем за Хью, графа
Роксфордского, которому я навеки
благодарен за его милость.
Уортон хотел было тоже встать, чтобы провозгласить новую здравицу в честь
хозяина, но Хью придержал его за руку.
Пользуясь удобным случаем, он хотел узнать, что на уме у его управляющего.
- За что же ты мне так благодарен?
- За то, что вы милостиво позволили мне остаться здесь управляющим, - сказал
Бердетт и, опустив кружку, серьезным
тоном добавил: - Я действительно от всей души благодарю вас за это.
- Ты будешь верно служить? - спросил Хью.
- Можете не сомневаться, милорд!
- С какой стати верить тебе? - с вызовом спросил Хью. - Разве ты не давал
такого же обещания Пембриджу? Разве
тебя не огорчает вынужденная разлука с ним?
Бердетт опустил взгляд. Немного помолчав, он решился.
- После стольких лет службы не хотелось бы говорить о прежнем хозяине плохо,
- начал он, тщательно подбирая слова
и поглядывая на Хью. Компания напряженно наблюдала за говорившим. - Но на самом
деле я, как мои отец и дед, служил
не столько лорду, который вечно отсутствовал, сколько Роксфорду. Мы вкладывали в
поместье свою душу, а Пембридж
фактически отказался от своих владений, предав принца. Если бы принц Эдуард
приказал хранить верность Пембриджу,
сознаюсь, я бы так и сделал. Но он приказал принести присягу вам, и я готов
выполнить его приказ.
Искренность Бердетта, его бесконечная преданность Роксфорду пришлась Хью по
душе. Однако он заметил:
- Значит, мне не стоит рассчитывать на тебя, если я каким-то образом лишусь
замка и титула.
- Мне пока не довелось узнать вас получше, милорд, но вы не похожи на
человека, готового из честолюбия или
жадности рискнуть своим главным достоянием, дающим власть и титул.
- Когда принц призовет меня, я уеду, - сказал Хью.
- Так велит вам долг, милорд. - Бердетт оперся на стол костяшками пальцев. -
Возможно, я старый чудак, но я верю,
что долг превыше честолюбия, а верность присяге - превыше жадности. Короче
говоря, чтобы уж все было окончательно
ясно: если бы Эдмунд Пембридж остался верен клятве, которую дал королю Генриху и
принцу Эдуарду, не сидеть бы нам
сейчас за кружкой эля. Я не впустил бы вас в Рокс-форд, пока был бы жив.
- Отлично сказано! - похвалил Хью и позволил встать Уортону. Тот отпихнул
обнимавшую его Этельбергу и поднялся.
- За здоровье лорда Хью, - повторил он, - да пошлет ему Господь
многочисленное потомство! Я счастлив, что дожил
до этого дня!
Все встали, чокнулись и выпили. Хью неожиданно почувствовал, что заливается
краской, как невеста на свадьбе,
смущенная хором не совсем скромных пожеланий. К счастью, в пивной было темно и
дымно, иначе товарищи по оружию
непременно прошлись бы на этот счет.
- Благодарю, друзья! - Хью тоже поднял свою кружку. - Не будь вашей
поддержки, я бы ничего не добился!
Он не стал подчеркивать особые заслуги сэра Линдона, и сподвижники поняли,
что он благодарен всем одинаково. Они
снова чокнулись и выпили и снова налили себе эля. Выносливый Уор-тон опять
поднялся для очередной здравицы.
- За процветание Роксфорда! Дай Бог, чтобы этот замок стал вечной основой
нашего благополучия!
Мужчины выпили, Дьюи громко рыгнул, и Этельберга прыснула.
Сэр Филипп поднял кружку.
- За освобождение короля, помоги ему Бог вновь вернуться на трон!
Сразу несколько голов обернулось посмотреть, что сделает Бердетт, но тот, как
положено, прокричал: "За короля!" - и
выпил вместе со всеми.
Этельберга опять наполнила кружки.
- За принца Эдуарда! - продолжая стоять, произнес сэр Филипп. - Дай ему Бог с
помощью лорда Хью победить всех
врагов, а нам - уцелеть в предстоящих битвах!
- За принца! - кричала шумная компания, все больше расходясь.
После этого большинству пришлось опуститься на скамьи, но Бердетт остался на
ногах.
- За милостивую леди Эдлин! - воскликнул он. - Да благословит Господь ее
чрево многочисленным потомством и да
продлит он ее Дни!
Под радостные крики сидящих за столом Хью вместе со всеми поднял было кружку,
но потом вдруг со стуком опустил ее
на стол.
- Ну-ка скажите, все женщины такие неблагоразумные? - Он был уже под
хмельком, вот и решился спросить.
Смех и дружеские излияния умолкли, и рыцари недоуменно переглянулись. Только
Бердетт отнесся к вопросу серьезно.
- Уж не знаю, в чем заключается неблагоразумие леди Эдлин, милорд, - сказал
он, усаживаясь на скамью, весь красный
от выпитого, - но по собственному опыту скажу: иметь дело с женщинами бывает...
трудновато.
- А с моей женой так вообще невозможно, - с глубокомысленным видом заметил
сэр Филипп.
- Мои жены были еще хуже, - фыркнул Уортон. - Только и умели, что языком
молоть! Трещали без умолку даже в
постели, а потом жаловались, что я их плохо ублажаю: мол, то чересчур быстро, то
чересчур долго, а то слишком редко!
Заметив изумление на лицах соседей по столу, он смущенно уткнулся носом в
свою кружку.
Погладив его по голове, добродушная Этельберга услужливо подлила ему эля.
- А мой отец любил повторять, что никогда бы не женился, если б не устал один
вести хозяйство, - вступил в разговор
Дьюи. Все тотчас повернулись к нему, и от общего внимания он зарделся, словно
девушка. - В конце концов ему пришлось
жениться! - смущенно закончил он.
- Эдлин, видите ли, рассердилась на меня, потому что Неда выразила свою
благодарность мне, а не ей! - недовольно
сказал Хью.
- Неужели она считает, что должно было быть наоборот?! - хохотнул Уортон, но,
прочтя на помрачневшем лице Хью
ответ, воскликнул: - Нет, вы шутите, милорд!
- Ох уж эти женщины! - вздохнул Бердетт. - Вечно они вмешиваются в дела
мужчин.
- Она попыталась приписать себе великодушный поступок милорда, - угрюмо
заметил сэр Линдон, никогда не
упускавший случая подчеркнуть чужие просчеты.
- Но вы не можете отрицать, что, не заступись миледи за Бердетта с женой, им
бы пришлось уйти? - громко произнес
Дьюи, и все снова посмотрели на него, отчего он покраснел еще больше.
- Но решила-то не она, - пробормотал Уортон, покачивая головой.
- Не беспокойтесь, милорд, - сказал Бер-детт. Подождав, пока Этельберга
поставит на стол кувшины с элем, он
наполнил все кружки, до которых смог дотянуться. - Моя жена пообещала поговорить
с миледи, она все исправит.
- Каким образом? - недоуменно спросил Хью, оторвав хмурый взгляд от
плескавшегося в кружке эля.
Бердетт был явно сильно взволнован.
- Видите ли, - ответил он, беспокойно ерзая на стуле, - моя жена известная
гордячка. Я был несказанно удивлен, когда
она поцеловала вам сапог. Мне даже пришла в голову мысль, что она сделала это
ради меня...
Никто не засмеялся; накал страстей, приоткрывшийся в торопливом признании
Бердетта, скорее пугал.
- Наедине она выразит миледи свою благодарность в более теплой форме, - в
спешке глотая слова, продолжал
управляющий, - и я молю Бога, чтобы это смягчило досаду миледи и прекратило вашу
размолвку.
- Но это же несправедливо! - горячо возразил Уортон.
- Брось! - сказал сэр Ричард, возя кружкой по столу. - Женщины - жалкие
создания: ни силы у них, ни здравого
смысла. И ничего с этим не поделаешь!
- А что бы они стали делать, будь у них сила или, скажем, власть? - задал
риторический вопрос сэр Линдон и сам же на
него ответил: - Уверен, они распорядились бы всем исключительно бездарно.
Опьяневший Уортон взгромоздился на скамью и с ехидной гримасой обвел рукой
каморку.
- Большинство из них не сумеет правильно распорядиться и глиняным горшком, -
рассуждал он, пошатываясь. - Если
их допустить до власти, не видать нам порядка, как своих ушей! Что зря говорить,
к ним надо относиться, как они того
заслуживают, - учить уму-разуму да покрепче, не жалея палки...
Прежде чем Хью сообразил, что происходит, Уортона приподняло, и, брыкнув в
воздухе ногами, он с хрюканьем
обрушился на пол.
Возле его скамьи стояла яростная огромная Этельберга, ощетинившаяся и
пыхтевшая, словно ежиха, окруженная волчьей
стаей.
- Вы жалкая шайка болванов и подхалимов! - рявкнула она.
- Этельберга! - попытался урезонить ее Бердетт, привстав со скамьи.
Хозяйка пивной ткнула пальцем в его сторону, и управляющий, будто повинуясь
ее жесту, снова плюхнулся на место.
- Проходя маршем через эту деревню, вы, безмозглые вояки, каждый раз сжигаете
мою пивную, - продолжала она. -
Кто из вас осмелится сказать мне, что это разумно? - Этельберга медленно обвела
взглядом примолкших рыцарей. - Вы не
понимаете главного: что мир лучше ваших бесконечных дрязг. Имей вы хотя бы такие
мозги, какие Господь дал самой
крошечной девочке, вы бы всю жизнь благодарили своих женщин за то, что они
пытаются учить вас доброте.
Дьюи что-то невнятно пробормотал.
Хью решил, что молодой человек, пожалуй, согласен с хозяйкой.
- Ваши жены просят только одного - чтобы вы уважали их разум, но куда там!
Вы, благородные рыцари, слишком
ослеплены своей гордыней!
- Как ты смеешь говорить такое графу?! - едва не задохнулся от негодования
сэр Филипп, наконец опомнившись от
неожиданности.
- Да пусть болтает, что хочет! - Хью махнул рукой, встал, поплотнее стянув
капюшон. - Не стану же я в самом деле
убивать за дерзкий язык хозяйку пивнушки в свой первый день в Роксфорде.
- Некоторые бы так и поступили, - усмехнулась Этельберга.
- Но не я. - Хью направился к двери. - Ты правильно рассчитала, я не такой
кровожадный.
- В таком случае ступайте к жене и поблагодарите ее за то, что она отдала вам
свою руку да еще взялась управлять
вашим имением.
Хью уже у самой двери резко остановился и обернулся к хозяйке. Она двинулась
к нему.
- Откуда ты об этом знаешь?
- Этельберга всегда все знает, - произнес Бердетт. Он сидел за столом,
прикрыв рукой глаза.
- Не все, конечно, - возразила женщина, приближаясь к Хью, - но вполне
достаточно. Я, например, знаю, кто ваша
жена и как к ней относился наш прежний хозяин.
Хью повернулся к двери и вышел, но, едва Этельберга оказалась за порогом, он
крепко схватил ее за мягкую, жирную
руку и подтащил к себе. Этельберга попыталась вырваться, но не тут-то было.
- Моя жена не водила знакомства с твоим хозяином! - прошипел он и поволок ее
подальше от двери, чтобы их никто не
подслушал.
- Так-то оно так, - затараторила Этельберга, - но он имел привычку постоянно
крутиться возле женщины, от которой
у него мурашки шли по коже.
Хью не верил своим ушам. Он же спрашивал Эдлин, знакома ли она с Пембриджем,
но получил отрицательный ответ.
Ему припомнилось, как она, говоря свое "нет", отвела глаза...
- Почему ты решила, что он ухаживал за моей женой?
- Он часто бывал в замке Джэггер и возвращался оттуда с бешеными глазами. -
Этельберга вырвала свою руку и
потерла тут же появившийся синяк. - Местные девушки с каштановыми волосами и
зелеными глазами дрожали и прятались.
- Вряд ли это доказывает, что у моей жены было что-то с Пембриджем!
- Я не любительница сплетен, милорд, - кокетливо прищурившись, толстуха
ткнула Хью в грудь пухлым пальцем, - я
ничего такого вам не говорю. Слушайте и понимайте меня правильно. Если бы что-то
было, я бы так и сказала. Просто один
странствующий менестрель как-то болтал, что люди в замке Джэггер считают свою
госпожу слишком добродетельной для их
развратника-графа. Я ответила ему, что мне наплевать на дурацкие слухи да еще из
такой дали, а менестрель рассмеялся и
сказал, что я напрасно так равнодушна, потому что за ней не прочь приударить мой
собственный хозяин.
- Но почему она не рассказала об этом мне? - пробормотал Хью, вопрошая не
столько свою собеседницу, сколько себя
самого.
- Постеснялась, милорд. Потому что ухаживания Эдмунда Пембриджа никому не
делают чести. Я пыталась
предупредить Бердетта, но он отмахнулся, велел заниматься горшками и не совать
нос в мужские дела. А я все-таки скажу
вам, милорд, - Этельберга понизила голос, - Пембридж из тех, кто ни за что не
упустит своего, и, пока он жив, я бы не
была спокойна за Роксфорд, а вам советую подумать о безопасности жены.
В голосе Этельберги было столько неподдельной тревоги и симпатии, что Хью ей
сразу поверил.
- Попробуйте на людях выразить благодарность своей леди, - продолжала она, но
уже громко, - и вы увидите, как
благотворно это на нее подействует.
Хью поднял глаза - его люди, пошатываясь, вышли из пивной и столпились в
дверях. По-видимому, Этельберга не
хотела, чтобы они услышали ее разговор с хозяином на столь деликатную тему. Хью
тоже не жаждал этого.
- Возможно, я последую твоему совету, - так же нарочито громко ответил он.
- И будьте ей верны! Не меньше, чем королю! - добавила неугомонная толстуха.
Хью бросил на Этельбергу хмурый взгляд и направился к замку.
- Или даже больше! - прокричала она вслед.
Он притворился, что не слышит.
У подножия лестницы, которая вела в главную башню, Хью наткнулся на Эдлин.
Несколько мгновений мокрые, хмурые
мужчина и женщина, которых провидение сделало мужем и женой, стояли, молча глядя
друг на друга, словно не зная, что
сказать. Остановившиеся поодаль Бер-детт, Неда, Уортон, Дьюи, сэр Филипп, сэр
Линдон и остальные наблюдали за ними с
интересом, подогретым недавними откровениями.
Эдлин хотела заговорить, но потом решила уступить эту возможность супругу,
подумав, что таким образом выразит ему
свое уважение. Хью тоже открыл было рот, но вдруг растерялся, не зная, что
сказать жене, с которой с самой свадьбы только
и делал, что ссорился или занимался любовью.
Принесенный западным ветром дождь зарядил сильнее, и Хью, смущенный неловкой
ситуацией, решился. Сделав шаг
назад, он с легким поклоном пригласил Эдлин первой взойти на ступени лестницы.
Улыбнувшись, Эдлин начала подниматься.
- Мама, мама!
Она обернулась на восторженные крики.
- Я выиграл у Аллена бой на мечах! - Эдлин с трудом узнала Паркена в
перемазанном грязью мальчике, который от
радости пританцовывал прямо в луже возле лестницы.
- А вот и нет! - Аллен, такой же грязный, с негодованием топнул по воде,
обрызгав брата. - Я тебе просто поддался!
Обескураженная, Эдлин застыла. Те двое сорванцов во дворе, на которых она
едва обратила внимание, и впрямь
оказались ее сыновьями!
- Ты врунишка!
- А ты хвастун!
- Дети! - строго сказала Эдлин. Возможно, она не знала, что сказать Хью, но
уж со своими сыновьями обращаться
умела. - Сейчас же перестаньте ссориться!
- Он...
- Я...
- Хватит! Замолчите немедленно оба! - Она отвернулась и пошла наверх, но
наткнулась на Хью.
- Позволь мне все уладить, - попросил он.
Ее удивила его необычная серьезность, а еще больше - предложение помощи. С
самого рождения детей Эдлин
привыкла, что бремя ответственности за них целиком лежало на ней, и вдруг -
подумать только! - мужчина, ее новый муж,
который даже не отец этим мальчикам, предлагает свою помощь!
- Ты вполне можешь довериться моему опыту, ведь через мои руки прошло
множество пажей и оруженосцев, - сказал
он, решив, что п
...Закладка в соц.сетях
