Жанр: Любовные романы
В ожидании чуда
...тала ее,
словно ночной туман. Заставила со смущением поймать себя на том, что она
задерживает дыхание, как будто, отказываясь вдохнуть его запах, она будет в
безопасности.
Салли понизил голос.
— У Фила Мунро много денег и большое влияние. Этот его бизнес — служба
безопасности — больше напоминает империю, не правда ли?
— Да. — Она напряглась и сглотнула комок в горле. — Но какое
отношение имеет это все к Айрис?
— Айрис Евангелина Мунро, — повторил он тихо, ей в самое ухо,
придвигаясь еще ближе. Затем протянул мимо нее руку и взял завернутый в
ткань маленький сверток со стола. — До сих пор я не был уверен в
существовании мадам Евангелины.
Значение этого имени проникло в ее сознание яркой вспышкой, когда она
посмотрела на фотоснимок Айрис. Джессика отрицательно покачала головой и
резко обернулась. Поворачиваться к нему лицом было с ее стороны ошибкой.
Салли отодвинулся всего на несколько дюймов, и она оказалась зажатой между
столом и его телом, и ей осталось очень мало свободного пространства для
маневра.
В ловушке. Так она себя чувствовала. Загнанной в ловушку, и впервые в жизни
— не в своей весовой категории.
Казалось, столь тесная близость совсем не действует на Салли, зато Джессике
с трудом удавалось нормально дышать. Мужчины так давно отсутствовали в ее
жизни, что она забыла, каково это — быть так близко, или смотреть ему в
глаза при разговоре. Так близко, что ее заржавевшие гормоны не могли
отличить возбуждение опасности от сексуального возбуждения. Такая реакция на
Салливана Кинкейда могла толкнуть ее на какую-нибудь глупость, если она не
будет очень осторожна.
Она заставила себя хоть немного успокоиться и подняла на него глаза, снова
испытав шок от того напряжения, которое исходило от него. Сама удивляясь
своему спокойствию, она произнесла:
— Скажите, что не имеете в виду того, что, как я думаю, вы хотите
сказать насчет Айрис.
— Она выглядит такой невинной, не так ли? — Салли, наконец,
отступил назад. Он развязал ленточку и развернул шелк, чтобы показать ей
колоду карт. — Это колода карт таро, такими пользуются медиумы и
гадалки. Единственная оговорка, которую допустила маленькая Златовласка, это
вопрос "Неужели что-то и правда случилось? " — Он покачал
головой. — В первый раз я это пропустил мимо ушей. Но теперь, полагаю,
мне необходимо поговорить с мадам Евангелиной.
— Займите очередь, — резко ответила ему Джессика, не зная, то ли
удавить Айрис за то, что позвонила в полицию, то ли прыгать от радости, что
похищения не произошло. Она подошла к подножию лестницы, радуясь предлогу
отойти подальше от Салли. — Айрис, спустись сюда.
Она не стала повышать голос, уверенная, что девочка все еще подслушивала.
Джессика готова была держать пари. Когда светлая головка выглянула из-за
поворота коридора слева от площадки, она поманила ее пальцем.
Айрис медленно вышла на площадку. Большие армейские ботинки исчезли, она
была босой. Джессика мельком подумала, не намеренно ли Айрис делает упор на
образ беззащитного ребенка. Вероятно, это сработало, потому что ее охватило
внезапное желание защитить Айрис от всех неприятностей, от всего плохого в
этом мире.
Джессика вздохнула, отгоняя непрошеные мысли. Ей придется преодолеть в себе
это материнское чувство, не то Айрис будет легко водить ее за нос.
Обернувшись к Салли, который подошел и встал рядом с ней, она обнаружила,
что он наблюдает не за Айрис. Он наблюдал за ней. Что-то в подозрительном
взгляде копа неуловимо изменилось.
Нет, не изменилось. Появилось что-то новое. Ирония. Он над ней насмехался.
— Это не смешно, — прошептала она.
— Да. — Ирония исчезла, стоило ему мигнуть, и ее сменило
сожаление. Очень мягко он произнес: — Мне придется забрать ее с собой в
участок и объяснить, насколько серьезны могут быть последствия телефонного
розыгрыша.
У Джессики екнуло сердце. Не хватало только, чтобы Айрис забрали в
полицейский участок и там преподали урок напроказившему подростку. Она
подала Айрис знак, чтобы та спустилась вниз и подождала у лестницы, а сама
увлекла Салли в гостиную.
Когда девочка уже не могла ее услышать, она прошептала:
— Не можете же вы действительно забрать ее в участок за этот розыгрыш!
Мы даже еще не знаем, она ли это сделала.
— Именно это мы и старались выяснить перед тем, как вы на меня
набросились. Понимаете, я не жалуюсь, но этот галстук шелковый.
Одна рука Джессики сжимала его впечатляющих размеров бицепс, а другая
мертвой хваткой вцепилась в его дорогой фирменный галстук. С этим человеком
она допускала одну ошибку за другой. Единственным оправданием ей служило то,
что она привыкла к ситуациям, о которых имела гораздо больше информации, чем
в данный момент, когда располагала лишь какими-то скудными обрывками
сведений.
Глубоко вздохнув, она отпустила его и старательно расправила галстук с
изображением тасманского дьявола. Твердые, как стиральная доска, мышцы
поднимались и опускались под кончиками ее пальцев, пока она добралась до
конца галстука. Щеки ее обдало жаром, когда она неожиданно осознала, что
слишком долго занималась таким простым делом. А Салли, казалось, остался
вполне доволен тем, что позволил ей поставить себя в глупое положение.
Джессика отстранилась и скупо улыбнулась.
— Простите, я иногда слишком увлекаюсь.
— Нет нужды извиняться. И просто на будущее... — Его голос звучал
тихо и все же вызывал внутри у нее резонанс. — ... я не считаю это
недостатком.
Джессика изменилась в лице, когда поняла, что Салли имеет в виду более
интимные увлечения. Господи! Она действительно потеряла навык в общении
такого рода. Или Салли был не из тех, кем можно управлять. Стряхнув
наваждение, она вернула разговор на более безопасную почву.
— Послушайте, Айрис всего лишь маленькая девочка. Разрешите сначала мне
по-говорить с ней. Наедине.
— Конечно, но мы оба умеем сложить два и два. Мы знаем, что девочка
сделала это. У вас в распоряжении три минуты, но потом моя очередь.
— Конечно, — повторила она эхом его согласие, данное с такой
готовностью.
К тому времени ложь будет приглажена.
Айрис ждала ее у подножия лестницы. Она серьезно хмурилась, что сразу
сделало ее похожей на отца. Но выражение ее лица беспокоило Джессику меньше,
чем этот проницательный взгляд. Она непроизвольно отступила на шаг, когда
вдруг узнала его. Ее сестра, Дженни, так же смотрела на людей, словно могла
видеть то, что написано в их душах.
Джессика с тревогой спросила себя, что именно видит Айрис. Ничего красивого;
в ее случае красота кончалась на уровне поверхности кожи. Она была плохой до
мозга костей, и такой родилась. Всегда была худшей из двух сестер-близнецов,
это из-за нее начинались все неприятности, и это она уцелела в той кошмарной
истории.
И это на ее руках кровь.
— Не смотри на меня так, — слова прозвучали более холодно, чем ей
хотелось, и Айрис опустила глаза в пол.
Здорово. Джессика снова вздохнула.
Очевидно, с Айрис она тоже будет делать ошибки. Какого черта она позволила
дать втянуть себя в эту кашу? Потому что у нее не было выбора. В отсутствие
Фила прошлое грозило погубить ее настоящее. Но эти причины были всего лишь
поверхностной правдой. Джессика точно знала, почему она здесь.
Потому что ей хотелось хотя бы раз совершить добро, помочь кому-то.
Айрис понятия не имеет, кто такая в действительности Джессика. Девочка
думает, что она принадлежит к элите отцовских служащих, одна их тех немногих
избранных, которых отец уважает. Одна из немногих, кому он доверяет. Айрис
верит в нее, и это путало ее больше всего. Вера так хрупка, ей это хорошо
известно. Может быть, на этот раз все будет иначе.
Она бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что Салли сдержал слово и
ждет в гостиной.
— Айрис, ты звонила в полицию? Ты назвалась мадам Евангелиной?
Айрис не подняла глаз.
— Да, мэм.
— Зачем? Я же велела тебе им не звонить, сказала, что сама обо всем
позабочусь, в том числе и обращусь в полицию, когда придет время.
Девочка наконец подняла взгляд, она была испугана, но достаточно честна,
чтобы признаться, раз уж ее загнали в угол.
— Я говорила с ними до того, как позвонила вам.
— Тогда зачем было звонить мне?
— Я почувствовала, что полиция — неправильная.
— Неправильная? — в недоумении повторила Джессика.
— Не могу этого объяснить. — Выражение лица Айрис умоляло ее
понять. — Просто там все было неправильно, поэтому я повесила трубку и
позвонила вам.
Джессика вскинула голову и отбросила волосы за плечи.
— Так почему же ты не сказала мне, что первый звонок сделала в полицию?
— Это был не первый звонок.
Страх иголками впился в затылок Джессики, когда она представила себе, как
Айрис звонила поочередно многим людям, пока не нашла человека, чей голос
показался ей правильным. Стараясь, чтобы этот страх не отразился в ее
голосе, Джессика спросила:
— Куда же был первый?
3
Ожидая ее возвращения, Салли развернул колоду, бросил шелк на кофейный
столик и стал рассматривать карты. Они были необычно больших размеров, с желто-
коричневой рубашкой, на которой красовалось неприятно реалистичное
изображение глаза — словно кто-то смотрел на него из карт. Картинки были
нарисованы темными, приглушенными красками. Многие из них изображали людей
или символизировали определенные понятия, например Справедливость или
Воздержание. Каждый раз, когда он смотрел на эти картинки, он видел что-то
новое, спрятанные в фоне рисунков предметы, например, сову, или перья
павлина, или водную рябь. Однако, черт побери, что это значит, он не
понимал.
Салли рассеянно тасовал карты, пока в комнату не вошли Джессика и Айрис. Его
сомнения насчет этого дела, которые было утихли, вернулись с новой силой,
стоило ему взглянуть на их лица. Он ожидал, что Айрис будет слегка испугана
своей недавней выходкой; ожидал, что Джессика будет выглядеть смущенной или
даже рассерженной на девочку. Но ни одна из них не должна была испугаться
настолько, чтобы быть такой бледной и серьезной.
"Что там, черт побери, произошло в холле? " Глаза Айрис широко распахнулись
при виде того, что он тасует колоду, и Салли остановился и протянул ей
карты.
— Слишком большие карты для таких маленьких ручек. Они ваши?
— Они принадлежали моей маме. — Айрис взяла их и прижала к груди,
словно защищая свое достояние. — Она умерла давно, поэтому, наверное,
они теперь мои.
Иногда Салли ненавидел свою работу. Сейчас как раз был такой момент.
— Присядь, Айрис.
Джессика ободряюще сжала плечо Айрис и встала с ней рядом, когда девочка
села на один из полосатых стульев. Айрис сидела, выпрямив спину, словно
палку проглотила, и была очень похожа на подсудимую, ожидающую приговора.
Салли перевел взгляд выше, на Джессику. Она медленно подняла голову, и ее
глаза еще секунду сохраняли мягкое и доброе выражение, а потом она
превратилась в тигрицу-мать. Прошло несколько секунд, прежде чем Салли
понял, что пауза слишком затянулась.
Он стал напротив девочки и, скрестив на груди руки, задал очевидный вопрос:
— Это ты звонила прошлой ночью в полицию? Назвалась мадам Евангелиной и
сообщила, что твоего отца собираются похитить?
Она опустила глаза.
— Да, сэр.
— У тебя есть причины беспокоиться об отце?
Айрис подняла глаза на Джессику, но он не мог определить, за поддержкой или
за советом.
— Нет.
— Почему ты позвонила, Айрис? — настаивал он, и присел перед ней
на корточки, так что ей пришлось смотреть на него, а не на Джессику. —
Ты разозлилась на отца? И сделала это, чтобы на тебя обратили внимание?
— Конечно, нет! Я же не маленькая! — Она уже немного пришла в
себя, и это заставило его перестать чувствовать себя таким уж плохим парнем.
Айрис провела кончиками пальцев по картам. — Иногда у меня бывают
предчувствия. У мамы они тоже случались. Все говорят, что в этом мы с ней
похожи. Вчера у меня было одно из таких предчувствий.
— Давай выясним все до конца, — сказал Салли, пытаясь справиться с
раздражением. — Ты позвонила в полицию изза предчувствия?
В первый раз Джессика подала голос, и ее глаза послали ему предостережение,
требуя отступить.
— Да, предчувствие, Салли. Это слово, означающее интуицию. Вам известно
значение хотя бы одного из них, а?
— Да. — Салли перенес свое внимание на Джессику. Он не был намерен
отступать. — Это когда мне кажется, что мне лгут, а я не могу этого
доказать?
Не разобравшись в игре слов взрослых, Айрис возразила:
— Но я не лгу! Это было именно одно из моих предчувствий. Я пробовала
гадать на картах, чтобы посмотреть, в чем дело, но на этот раз они не
помогли. Линкольн и Роза не хотели меня слушать. Ну, Линкольн выслушал, а
потом рассмеялся. Роза перекрестилась, как всегда поступает, когда у меня
появляется предчувствие. И тогда я решила, что должна что-то предпринять
сама, пока с папой не случилось ничего плохого.
Ее большие глаза подозрительно заблестели. Салли спросил себя, стоит ли Фил
Мун-ро ее слез. Видит Бог, его собственный отец никогда не стоил даже
мимолетной мысли, не то что настоящей тревоги. Страх Айрис внушал ему
тревогу, лишал покоя его самого.
— Айрис, может, ты подслушала нечто такое, что тебя испугало? Был какой-
то неприятный телефонный звонок?
Она" снова взглянула на Джессику и ответила:
— Нет, сэр.
— Айрис, смотри на меня, а не на мисс Дэниелз, — резко приказал
он. — Ты уверена?
— Да, сэр. Это только предчувствие. Салли ответ не удовлетворил, но он
пока оставил эту тему.
— Почему ты не сказала полиции, кто ты такая в действительности?
— Испугалась, что делаю что-то не то. Или что папа рассердится. А у
полицейского был голос... болвана. Просто полон отрицательной энергии. Я ему
сказала, что я — мадам Евангелина и поскорее повесила трубку.
"Отрицательной энергии? " — про себя повторил Салли. Девочка даже
содрогнулась, произнося эти слова. Несмотря на то, что она так часто бросала
взгляды на Джессику в поисках поддержки, это не было заранее
отрепетированным представлением. Малышка Айрис была ученицей чокнутых
чародеев атомного века.
Салли встал и прошелся по комнате, спрашивая себя, почему его удивляет то,
что день заканчивается точно так же, как начался, — в обществе
чокнутых.
К несчастью, у него в затылке снова возникло это ощущение покалывания — то,
которое предвещало грядущие неприятности. Что-то тут было не так, но он не
мог точно определить, что именно. Возможно, его инстинктам просто необходимо
больше времени, чтобы приспособиться к жизни за пределами "страны нехороших
парней". Он так привык, что ему лгут, что всегда ждет самого худшего. Даже
от детей.
— Мистер Кинкейд, я не хотела неприятностей.
— Она не хотела, — мгновенно поддержала ее Джессика. — Разве
мы не можем просто забыть об этом?
Услышав ее вопрос, он остановился. Предложение было соблазнительным, хотя бы
по той причине, что давало ему возможность уйти и оставить эту даму своей
должницей. Обернувшись к собеседницам, Салли был поражен контрастом между
ними. Джессика была настолько же темной, насколько Айрис светлой. Одна
излучала сексуальность, другая едва вышла из возраста разбитых коленок и
плюшевых мишек. Но больше всего ему внушало тревогу его ощущение, что груз
вины женщины так же велик, как невиновность девочки.
Конечно, Айрис ничем даже отдаленно не напоминала тех плохих парней, с
которыми он обычно имел дело. Но какими бы искренними чувствами ни были
продиктованы ее поступки, поступила она плохо. Ему придется заставить ее
понять, насколько плохо она поступила, когда позвонила в полицию, не имея
достаточных оснований, и отвлекла серьезных людей от серьезной работы. Его
долгом было оборвать карьеру мадам Евангелины и внушить Айрис страх Божий.
Так почему же он чувствует себя настоящим людоедом? Потому что только
монстры пугают детей. Салли знал о монстрах все. Он прожил с одним из них
шестнадцать лет и почти столько же времени уже ведет на них охоту. И потом
его не покидало ощущение, что за видимым фасадом кроется нечто большее.
Приняв, наконец, решение, он повернулся к Джессике.
— Айрис обратилась в полицию с ложным заявлением. Обычно такие вещи не оставляют без внимания.
Джессика выпрямилась, так как поняла, что именно он старается сообщить, но
так, чтобы Айрис не поняла. Ее губы едва успели беззвучно с облегчением
произнести "спасибо", как Салливан уже повернулся к девочке.
Наблюдая за ним, Джессика спрашивала себя, знает ли он, какое у него
смущенное выражение лица. Очевидно, для него не было обычным делом читать
нотации детям. Джессика полагала, что ему гораздо привычнее подставлять себя
под пули.
— Айрис, ты знаешь, что значит поговорка "Не кричи "волки"? —
резко спросил он.
— Да, сэр.
— Хорошо. Потому что именно так ты и поступила, когда отмочила эту свою
шуточку. Я потратил зря целый день, расспрашивая людей, у которых нашлись бы
дела получше, чем беседовать со мной по поводу розыгрыша.
— М-мне очень жаль.
— В следующий раз, если тебе вдруг действительно понадобится помощь и
ты позвонишь в полицию, мы можем тебе не поверить.
— Я об этом не подумала.
— Ну, подумай об этом, а заодно подумай и о тех деньгах, которые
потратили на тебя из городского бюджета. О сумме, которую, возможно,
попросят возместить твоего отца.
— А я не могу выплатить вам эти деньги из моих карманных? Мне не жалко.
У меня уже много отложено.
Какое-то мгновение Салли выглядел растерянным, словно из него выпустили весь
воздух. Джессика понимала, как он себя чувствует. Айрис умудрялась несколько
раз лишить ветра н ее паруса. Она была необычным ребенком, в ней
удивительным образом смешались наивность и мудрость. Она могла посмотреть на
человека таким взглядом, который проникал прямо ему в душу. Салли тоже это
умел, но он не только смотрел на нее. Он еще и разговаривал с ней; он к ней
прикасался; он заставлял ее нервничать.
Салли сделал многозначительную паузу, чтобы до девочки дошел смысл его слов,
потом скрестил на груди руки и сказал:
— Даже если ты возместишь городу расходы из твоих карманных денег, все
равно отцу придется рассказать об этом инциденте. Это дело серьезное.
— Да, сэр, я понимаю, — ответила Айрис и поникла на стуле.
— Вместо того чтобы везти тебя в город, я оставлю тебя под опекой мисс
Дэниелз. — И услышав вздох облегчения Айрис, сопровождаемый радостной
улыбкой, он прибавил: — Но если подобное повторится, ты предстанешь перед
судом.
Улыбка на ее личике моментально погасла. — Да, сэр.
— И ты предупреждена об ответственности за подобные "шалости", —
твердо прибавила Джессика, надеясь, что правильно реагирует на лекцию Салли.
На него это, по-видимому, не произвело никакого впечатления.
— Можно вас на минутку? — Он ткнул в нее пальцем и кивнул головой
в сторону прихожей. — Мне надо вам еще коечто сказать.
— Разумеется, — тихо пробормотала она, покорно следуя за ним.
Оглянувшись, Джессика увидела, как Айрис соскользнула со стула и начала
раскладывать карты на кофейном столике. Но не успела спросить, что все это
значит, так как Салли взял ее за руку и потащил мимо оставленного багажа,
прямо в душную летнюю ночь.
Хотя с океана дул ветерок, он не приносил облегчения, а лишь нагнетал жаркий
воздух. Салли продолжал тащить ее за собой, невзирая на жару и на ее
сопротивление. Он был копом и явно привык контролировать ситуацию.
Он не остановился до тех пор, пока они не дошли до изгиба подъездной
дорожки, которая делала петлю по двору перед домом и поворачивала назад к
воротам. Тут он, словно нехотя, отпустил ее руку. Как и во время предыдущего
рукопожатия, он задержал ее руку на секунду дольше, чем диктовалось
необходимостью. От подушечек пальцев на коже остались теплые следы.
— Честно предупреждаю, Джесси. Я собираюсь присматривать за вами
обеими.
— Меня зовут Джессика, — сообщила она ему, с трудом удерживаясь от
желания потереть руку в том месте, к которому прикасались его пальцы. —
Не хочу показаться неблагодарной, внимание такого занятого мужчины трогает,
но почему такая честь? Ничего ведь не случилось. Я ее предупредила. Дело
закрыто.
— Считайте это интуицией. Знаете, такой синоним слова "предчувствие".
— Бросьте, Салли, — с упреком произнесла она, и в ее голосе
невольно прозвучало раздражение и страх, что он захочет копать
дальше. — Ничего в этом нет, кроме слишком богатого воображения
маленькой девочки.
— Тогда вы не должны возражать против того, что я иногда буду заезжать,
пока не смогу окончательно убедиться в этом.
— Ну, это зависит от того, как часто вы собираетесь заезжать, —
усмехнулась Джессика и принялась убирать с лица растрепанные ветром
волосы. — Боюсь, что часто, так как вы не производите на меня
впечатления человека, которого легко убедить. Ой!
Прядь волос зацепилась за замочек ее наручных часов. Она еще раз охнула и
застыла с поднятой рукой, не желая больше выдергивать волосы и чувствуя себя
в глупом положении. Не ожидая ее просьбы, Салли протянул руку, распутал
прядку и заправил ей за ухо. Его пальцы мягко провели по ушной раковине, и
она снова почувствовала себя пойманной в ловушку сказочной страны ощущений,
созданной этим прикосновением. Оно было слишком мимолетным, чтобы пробудить
чувственность, но продолжалось слишком долго, чтобы его проигнорировать.
Предвкушение взметнулось в ней вихрем и исчезло, когда он убрал руку.
— Меня нелегко убедить, Джессика, но вы не волнуйтесь. Ведь вам нечего
скрывать, не так ли?
"Еще как есть", — подумала Джессика. Перспектива скрывать что-то от
Салли вызывала у нее тревогу. Он опять стоял слишком близко. Его фигура была
настолько внушительной, что даже мрак летней ночи не мог поглотить ее.
Намеренно или случайно он выбрал одно из немногих мест, которое не заливали
светом прожектора. Джессика думала, что поступки Салливана Кинкейда редко
бывают случайными. Он производил на нее впечатление целеустремленного и
весьма жестокого человека.
Разведя руки в стороны, Джессика произнесла с самым красивым протяжным
техасским выговором, на который была способна, пытаясь уйти от ответа с
помощью шутки:
— Ну что бы я стала скрывать?
— Дорогая, у всех есть, что скрывать.
— Кроме вас, конечно, — кисло заметила она, опуская руки.
— Нет, полагаю, у меня за душой даже больше, чем у многих других.
Салли пожалел о вырвавшихся словах, как только произнес их. Он не собирался
быть честным, и уж, конечно, не с этой женщиной, которую он едва знал и
подозревал... в чем-то. Освещение было слишком слабым, чтобы доверять
мелькнувшему в ее глазах пониманию, когда она услышала его признание. Затем
на лицо опустилась знакомая спокойная маска, словно забрало у средневекового
рыцаря, и она рассмеялась.
— Женщины действительно клюют на эту реплику?
— Реплику?
— Когда вы изображаете из себя загадочного мужчину, который страдает от
глубоко личной драмы и ищет задушевную подругу, которая смогла бы его
понять?
— Ах, эта реплика? Да, она в большинстве случаев срабатывает, —
солгал он. По правде говоря, Салли не знал, срабатывает она или нет. Он
никогда не пробовал применить ее на окружающих: — На будущее хотелось бы
знать, на какую реплику вы бы клюнули?
— О, я не клюю на наживку. — Ответ прозвучал быстро и
окончательно.
— Тогда, наверное, единственной надеждой остается поймать вас в
ловушку.
Когда Салли бросил наугад эту шуточку, ему показалось, что выражение ее лица
стало немного испуганным, и у него снова мелькнуло смутное подозрение. Эта
леди его боится. Интересно, почему? Что она скрывает?
Джессика быстро пришла в себя и вытянула губы трубочкой, сосредоточенно
рассматривая его. Подергала себя за вырез шелковой блузки и, наконец,
посмотрела ему в глаза. Она могла бы дават
...Закладка в соц.сетях
