Жанр: Любовные романы
Великолепие
...аю, мне следует внести
некоторую ясность. Мари-Элен вернется на родину примерно через неделю, как
только врач сочтет, что она достаточно окрепла для такого путешествия. Она
будет жить в Твери... постоянно. Катя останется здесь, со мной. Но когда моя
миссия в Англии завершится, она вернется в Санкт-Петербург. А я снова буду
командовать Первой армией.
Кэролайн отчаянно пыталась понять, что происходит.
— Но в Твери ведь ваше поместье Почему же Катя не едет туда вместе с
матерью?
— У меня есть на то особые причины. Видите ли, Мари-Элен отправляется в
Тверь не по собственной воле. Таково мое требование.
Кэролайн наконец поняла. Князь заставляет жену уехать в провинцию и жить
там. Подобное — не редкость. От нежеланных жен частенько избавлялись таким
образом. Но что за этим кроется?
И хотя Кэролайн не понравилась Мари-Элен, ее встревожило властное, даже
диктаторское поведение Северьянова. Ни одна женщина не заслуживает того,
чтобы с ней так обращались.
Кэролайн лихорадочно обдумывала ситуацию. Примерно через неделю Мари-Элен
уезжает в Тверь. Он и Катя останутся в Лондоне, пока не будет подписан
договор или пока не придется отказаться от усилий по мирному урегулированию.
Если она примет его предложение — а этого нельзя делать! — ей придется
сразу же приступить к исполнению обязанностей, а это означает ежедневные
встречи с ним. Со временем Кэролайн отправится в Санкт-Петербург с Катей, а
князь вернется в армию.
Девушку одолевали сомнения и страхи, но вместе с тем она была заинтригована
и возбуждена. Кэролайн еще никогда не выезжала из Англии. В этом виновата
война.
Кэролайн старалась трезво оценить ситуацию. Она не могла оставаться
равнодушной к положению Мари-Элен и к ее чувствам. Конечно, Кэролайн
хотелось узнать обо всем подробнее, но она не осмеливалась проявлять
любопытство. К тому же была уверена, что не имеет никакого отношения к
решению князя — ей и в голову не приходило приписывать себе столь важную
роль в его делах. Зачем же ей строить расчеты на том, что Мари-Элен вскоре
уедет из Лондона. Это опасно — и нехорошо.
Кэролайн прошлась по комнате. Да, ей не следует соглашаться на предложение
Северьянова, хотя Кате явно нужна такая женщина, как она. Однако все это
искушало ее. Может, потому, что она искренне полюбила девочку? Или, пропади
все пропадом, потому, что ее безумно влекло к отцу Кати? Так сильно, что
Кэролайн, забыв стыд, была готова последовать за ним на его родину?
— Вы нужны Кате. Вы умная и смелая, хорошо образованная, у вас обо всем
есть собственное мнение, и вы способны четко его сформулировать. Но важнее
всего то, что вы добрая и любящая. Я наблюдал за тем, как Катя на вас
реагирует и во время первой встречи, и несколько минут назад. Она уже
полюбила вас. Вы ей особенно нужны теперь, потому что Катя останется без
матери.
— Ваше сиятельство, вы действительно полагаете, что это хорошая мысль,
даже несмотря на то что произошло на днях в парке, а также прошлой ночью в
вашей карете?
Его взгляд стал острым, напряженным.
— Да, именно так я и считаю. Я много думал об этом. Моей дочери нужна
такая женщина, как вы.
— А если я откажусь, кто останется с Катей, когда вы вернетесь в
Россию? — Это тревожило Кэролайн.
— Тэйчили.
Кэролайн поморщилась. Но еще сильнее ее тревожило то, что ей придется жить в
доме князя, рядом с ним.
— Я вижу, вас что-то беспокоит. Почему бы вам не сказать обо всем
откровенно, Кэролайн?
— Едва ли вашей жене понравится, если я соглашусь приступить к своим
обязанностям сейчас.
— Ей это не понравится ни сейчас, ни позднее. Но разве только это
тревожит вас? Кэролайн покраснела.
— Сомневаюсь также, что вас пугает отъезд в чужую страну, —
добавил князь.
— Вы правы, не пугает. — Кэролайн представила себе похожий на
дворец русский особняк, обставленный с византийской роскошью, и несколько
сотен слуг. Она подумала, что в этом особняке будет очень пусто, когда там
останутся только они с Катей, и живо вообразила неожиданный приезд князя
домой: суету слуг, радость девочки и свое напряжение. Он стоит на пороге в
мундире и в накинутом на плечи плаще, запорошенном снегом. Кэролайн закрыла
глаза.
А что, если и в самом деле приступить к своим обязанностям сейчас? Тогда она
будет видеть его каждый день. Нет! Из этого ничего хорошего не получится.
— Вы сомневаетесь в том, что я сумею держать себя корректно? —
спросил князь.
— Не станете же вы отрицать, что у нас возникло греховное влечение друг
к другу?
— Я приглашаю вас в свой дом не для того, чтобы воспользоваться
ситуацией, Кэролайн, — резко заметил князь. — Я не способен
проявить неуважение к компаньонке моей дочери.
Кэролайн почувствовала что-то, похожее на разочарование.
— Правда, я ничуть не сожалею о том, что произошло между нами. Но, по-
моему, вы считаете, будто я должен сожалеть об этом. Почему?
— Приведу вам две очень веские причины. Ваша жена... и ваша дочь.
— Разве я не объяснил вам, что мы с Мари-Элен давно чужие люди? Я не
люблю повторять, а еще меньше — оправдываться.
Кэролайн смутилась.
— Разве я пригласил вас в свой дом, чтобы сделать любовницей? Мы с вами
говорим только о том, чтобы вы стали компаньонкой моей дочери — и ни о чем
больше.
Кэролайн никогда еще не видела князя таким раздраженным. К тому же она очень
приуныла, поняв, что если примет предложение, между ними все кончится. Ведь
князь совершенно ясно высказался на этот счет. И, конечно, так и должно
быть.
У нее защемило сердце. Наконец-то она узнала, как слабы чувства к ней князя,
если он с такой легкостью отказывается от нее.
— Вы, кажется, огорчены? Чем? Кэролайн покачала головой.
— Мне нужно время на размышления.
— Я предполагал, что вы это скажете. — Князь схватил ее за
руки. — Вы нужны Кате, Кэролайн. Вы слишком умны, чтобы не понимать
этого.
Кэролайн знала, что не должна соглашаться. Но князь прав, она нужна девочке.
Что же делать? Ведь даже сейчас, когда он держал ее за руки, она невероятно
остро ощущала его близость.
— Я не могу, — прошептала она. Инстинкт подсказывал ей, к чему
приведет такая близость.
— Кэролайн, советую вам принять мое предложение не откладывая. А потом
у вас будет время решить, поедете ли вы в Россию вместе с Катей. — Он
пристально поглядел на нее. — А я сделаю все, чтобы вы решили этот
вопрос положительно.
Она понимала, что позволить князю вовлечь себя в его жизнь еще глубже было
бы величайшей ошибкой.
— Если угодно, считайте эту работу временной, пока не рассеются
сомнения в правильности принятого решения.
— Ну хорошо. Я согласна. Временно. — Ничего страшного в этом нет.
Князь удовлетворенно улыбнулся.
А вдруг она делает ошибку?
Мари-Элен изменила свои планы на вечер. Она внимательно разглядывала свое
отражение в зеркале. Княгиня никогда еще не выглядела лучше, чем сейчас, и
хорошо это знала. Тело ее всегда было прекрасно, даже во время беременности,
а недавно, когда она почувствовала дыхание смерти, ее талия стала тоньше на
один дюйм. Это подчеркнуло полноту бюста и соблазнительный изгиб бедер.
Платье из шифона цвета слоновой кости красиво обрисовывало контуры стройной
фигуры. Николас не останется равнодушным к тому, что увидит, да и какой
мужчина устоит перед такой красотой?
Слава Богу, что удалось подслушать деловое предложение
Николаса
, —
в гневе подумала она. Княгиня оказалась права, подозревая, что муж питает
интерес к этой тощей простолюдинке. Хотелось бы знать, как далеко зашли его
отношения с дочерью книготорговца. Что именно произошло в парке? Что
случилось прошлой ночью? И как он посмел сказать этой плебейке, что ссылает
ее, свою жену, в Тверь?
Мари-Элен спускалась в холл, пытаясь подавить гнев и страх. Немыслимо!
Трудно поверить, что, Николас влюбился в эту деревенщину, когда к его
услугам самые красивые женщины в мире. Когда он может владеть ею, Мари-Элен!
Правда, муж не прикасался к ней уже пять с половиной лет.
На лестничной площадке княгиня остановилась, глубоко вздохнула, поправила
декольте, напряженно размышляя о том, что Кэролайн Браун, видимо, примет
предложение Николаса. Нет, этого нельзя допустить! Конечно, Николас вправе
заводить интрижки, что он и делал все эти годы, но только не с этой
сверхобразованной, самоуверенной мегерой. Ничего не выйдет! Она этого не
допустит, хотя и убеждена, что Кэролайн Браун ей не соперница.
Однако княгиня встревожилась. Интрижки Ники всегда были коротки, и дело не
доходило до глубокой привязанности. Обычно он скучал в обществе женщин, даже
самых красивых. Раза два Мари-Элен видела мужа с дамой, как говорили,
близкой ему, однако и с ней он явно скучал. А вот с мисс Браун князь и
сегодня, и на днях в опере был весьма оживлен.
Мари-Элен не понимала, что именно происходит, но тверда решила положить
этому конец. Нет уж, она не допустит, чтобы Кэролайн Браун отправилась
вместе с ними в Россию!
Княгиня вошла в гостиную. Николас и Катя наблюдали за котенком, играющим с
клубком шерсти. Они улыбались.
— Добрый вечер, — весело сказала княгиня. С лица Кати исчезла
улыбка, она не отрываясь смотрела на мать. Мари-Элен подошла к ней и обняла
за плечи.
— Ты показала папе этот чудесный кошачий ошейник? — спросила она и
взглянула на мужа.
Он небрежно развалился на диване, скрестив длинные ноги, но смотрел на жену
настороженно. Мари-Элен хорошо знала, что Николас не из тех мужчин, которых
можно обвести вокруг пальца. Даже если он и заметил, как соблазнительна
сегодня жена, то не подал виду.
— Полагаешь, ошейник с сапфирами — подходящая вещь для котенка
шестилетней девочки? — спросил он.
— Раньше ты никогда не ограничивал мои расходы.
— Не отнесешь ли ты котенка на место, чтобы мы могли сесть за
стол? — обратился князь к дочери.
— Хорошо, папа.
Девочка соскользнула с дивана и взяла на руки котенка. Она подождала, пока
отец кивнул ей, разрешая уйти, и торопливо вышла из гостиной.
— Я говорю не о твоих расходах, — решительно сказал князь, как
только дочь удалилась. Он поднялся, но не успел сделать и шага, как Мари-
Элен подошла к нему сзади.
— Извини меня за излишнюю экстравагантность. Прошу тебя, Ники, не
сердись на меня. Мы с Катей так хорошо провели время, занимаясь покупками.
— Вот как? — воскликнул он, удивленно вскинув русую бровь. —
Надеюсь, что так оно и было.
Князь хотел уйти, но Мари-Элен схватила его за руку.
— А как ты провел послеобеденное время?
Он холодно взглянул на нее.
— С каких это пор тебя интересует, как я провожу время? Княгиня лукаво
улыбнулась:
— Надеюсь, твоя маленькая подружка из книжной лавки вернулась домой
благополучно?
— Да.
— Дорогой, тебе изменяет вкус. Едва ли она заслуживает твоего внимания.
— Твоя злобная натура проявляется во всей полноте, Мари-Элен. Я не
намерен говорить с тобой о мисс Браун. Кстати, я предложил ей место
компаньонки дочери.
Мари-Элен не изобразила удивления.
— Категорически возражаю!
— Что?! — В глазах князя сверкнула ярость. Мари-Элен тут же
сменила тактику.
— Я не хочу, чтобы эта простолюдинка находилась рядом с моей дочерью. У
Кати есть Тэйчили, ей не нужна компаньонка. — Она улыбнулась.
— Моя драгоценная супруга, я не спрашиваю ни твоего мнения, ни твоего
совета. Это моя жизнь, а ты в ней всего-навсего одна из деталей. Я нанял
мисс Браун — вот и все.
Мари-Элен не верила своим ушам. Хотя у них время от времени возникали ссоры
из-за Кати, она давно научилась пользоваться своей материнской властью и
выходить победительницей из подобных баталий. Заведенный порядок в доме
существовал уже много лет. Княгине и в голову не приходило, что Николас
вдруг пожелает сменить гувернантку и нарушить порядок, весьма устраивающий
Мари-Элен.
— Вопреки моему желанию? — воскликнула она.
— Да.
— Но почему тебя не устраивает теперешняя гувернантка?
— Я не хочу, чтобы всем руководила Тэйчили, когда ты будешь в Твери.
Мари-Элен встревожилась еще больше.
— Как заставить тебя изменить решение? Я ненавижу деревню, Ники!
Не ответив на вопрос, он презрительно взглянул на жену и подошел к
письменному столу.
Мари-Элен облизнула пересохшие губы.
— Мы чудесно провели время, спроси у Кати. — Это была ложь.
Княгиня едва выдержала те два часа. Катя говорила только тогда, когда мать
обращалась к ней с вопросом. Потом Мари-Элен вышла из себя, и девочка вовсе
перестала разговаривать. Княгине вдруг показалось, что дочь вот-вот
расплачется — и тут уж она действительно разозлилась. И все из-за какого-то
проклятого котенка!
— А завтра, — продолжала с воодушевлением Мари-Элен, внезапно
решив принять приглашение, полученное раньше, — я возьму Катю с собой
на чай к герцогине Хартфорд. Ей там будет очень весело!
— Неужели? Ты можешь хоть каждую минуту проводить с дочерью, пока не
уедешь в Тверь, но это не повлияет на мое решение. Оно окончательно.
— Сегодня я отправила письмо царю. И еще одно — своему отцу,
— Ну что ж, — улыбнулся князь. — Если только они не направят
в Тверь освободительную армию, ты останешься в тверском поместье.
Мари-Элен разразилась слезами.
— Ники, почему мы ссоримся? — прошептала она. Подойдя совсем
близко к нему, княгиня взяла его руку и приложила к своей груди. —
Умоляю, прости меня!
Он с отвращением отпрянул от нее.
— Прошу тебя, прибереги свои актерские таланты для кого-нибудь другого.
— Я хочу начать все сначала. — Княгиня заглянула ему в
глаза. — Я постоянно думаю о тебе, правда. Мне тебя не хватает.
— Перестань, — устало бросил он. — Даже если сейчас ты
говоришь правду, то ведь я-то вовсе не думаю о тебе. Ты еще носишь мое имя,
но наш брак распался пять лет назад.
Мари-Элен замерла. Ее еще никогда в жизни не отвергали таким образом. Она не
верила мужу. Он, должно быть, лжет ей.
— Это все из-за этой маленькой простолюдинки? — Княгине было
трудно дышать. — Ты влюбился в нее? И поэтому хочешь, чтобы она была
здесь, а потом поехала в Россию с Катей?
Он покачал головой.
— Только тебе, дорогая моя, могло прийти в голову такое.
Мари-Элен сжала кулачки. Она дрожала.
— Я не верю тебе. Он пожал плечами.
— Мне пора. До свидания, мадам.
Княгиня стояла одна в своем великолепном, почти прозрачном шифоновом платье.
Мари-Элен попыталась овладеть собой, но это ей не удалось. Нет, она не
позволит Николасу так обращаться с собой, это не останется безнаказанным!
Необходимо серьезно все обдумать.
Княгиня отчетливо понимала одно: она не должна допустить, чтобы эта
неотесанная девка жила в ее доме. Она не позволит Кэролайн Браун соблазнить
и увести Николаса. Как бы ни казалось это нелепым, но Мари-Элен видела их
вместе и инстинктивно чувствовала в дочери книготорговца смутную угрозу. Она
приложит все усилия, чтобы Кэролайн Браун держалась от них подальше.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
КОМПАНЬОНКА На следующее утро, когда Кэролайн вошла на кухню, Джордж сидел за столом с
газетой в руках и пил чай. Девушка почти не сомкнула глаз, и всю ночь
беспокойно ворочалась в постели. Как ни убеждала себя Кэролайн, что станет
всего лишь компаньонкой ребенка, она тем не менее понимала опасность этого
шага. Мысли об отце тоже не давали ей покоя. Кэролайн прекрасно знала, как
он отреагирует на известие о ее новой работе.
Услышав, что дочь вошла на кухню, Джордж отложил газету и взглянул на нее.
Вчера вечером, когда Кэролайн вернулась от Северьянова, они почти не
разговаривали. Он не скрывал своего неодобрения: зачем дочь приняла
приглашение этого русского? А ее это обидело. И возмутило.
Кэролайн поздоровалась, поцеловала отца в щеку, улыбнулась и налила себе
чашку чая. Сев рядом с отцом, сказала:
— Папа, нам надо поговорить.
— О чем?
— Северьянов предложил мне работу... и я согласилась.
— Что?! Предложил тебе работу? Ты в своем уме? Это же ловушка!
— У него есть дочь, очень нуждающаяся в заботе и внимании. Мне очень
жаль эту шестилетнюю девочку. Ее зовут Катя. И я теперь буду ее
компаньонкой.
— Не верю своим ушам! — воскликнул Джордж. — Ты — компаньонка
девочки?!
— Князь сказал, что за ценой не постоит, — попыталась урезонить
отца Кэролайн. — Я назвала скромную сумму, но он заявил, что заплатит
мне в пять раз больше! Причем авансом!
Джордж призадумался.
— Но мы не так уж сильно нуждаемся в деньгах. И кто останется в лавке,
когда я уеду? Мне в ближайшее время снова предстоит поездка на континент.
— Мы можем взять на время помощника.
— Значит, ты уже приняла решение? Не посоветовавшись со мной? Я
категорически против этой затеи. И ничто не заставит меня изменить свое
мнение.
— Мне очень жаль, папа.
— А что происходит, когда он приглашает тебя куда-нибудь... ну, если
его дочери при этом нет? Кэролайн покраснела.
— Князь пригласил меня в свой дом не для того, чтобы воспользоваться
удобным случаем. — Девушка не заметила, что повторяет слова
Северьянова.
— Перестань! Я говорю не о его дочери, а о том, что он хочет соблазнить
тебя.
— Нет, папа, ты ошибаешься!
— Ты так наивна! Так доверчива! Где тебе устоять против такого
человека, как он.
Кэролайн не нашлась, что ответить. Ведь несмотря на свое решение и твердые
заверения князя, в глубине души она подозревала, что Джордж прав
— Он хочет использовать тебя, Кэролайн, я уверен.
— Князь — честный человек, — твердо возразила девушка, хотя, что
греха таить, ситуация пугала ее. Но сомневаться и отступать было поздно: она
теперь компаньонка его дочери — и точка. И никакие другие взаимоотношения
между ними невозможны. Кэролайн знала об этом с того момента, как впервые
увидела князя.
— Ты влюбилась в него, не так ли? Кэролайн молчала, понимая, что лучше
не отвечать на такой вопрос.
— Ты можешь сказать, что не испытываешь к нему никаких чувств?
— Не могу, ты прав. — Она отвела взгляд. — Хотя понимаю, что
это плохо... и безнадежно. — Кэролайн взяла свое пальто. — Я потом
зайду за другими вещами, папа. Не тревожься. Я уезжаю недалеко, всего лишь
на другой конец города. — Сейчас не стоило сообщать отцу о возможном
отъезде в Россию.
— О Боже, Боже! — пробормотал Джордж.
Он долго сидел еще за столом на кухне, погруженный в тревожные размышления о
дочери. У них никогда прежде не возникало таких разногласий. А сейчас это
были не просто разногласия, а кое-что посерьезнее. Джордж понимал, что его
дочь используют, и боялся, как бы ее не обидели. Он знал также, что и сам
стоит на краю пропасти и при желании его легко столкнут туда. Например, кто-
то вроде Северьянова.
Черт бы его побрал
. Джордж всхлипнул, представив
себе опасность, угрожающую дочери. У него отчаянно разболелась голова, что
за последнее время случалось частенько. Ох, как он ненавидел эту войну!
Время близилось к девяти, пора было открывать лавку. Из задумчивости его
вывел громкий стук. Кто-то колотил в дверь, очевидно, набалдашником трости.
Джордж тяжело вздохнул. Нельзя не открыть лавку, особенно сейчас, когда так
важен каждый покупатель. Он поднялся, ощущая груз своих сорока восьми лет.
Человек у входной двери начал стучать снова. Джордж ускорил шаги и
раздраженно крикнул:
— Потерпите минутку! Ишь расшумелись, можно подумать — пожар!
Он хотел посмотреть в окно, кто это ломится, но ставни были закрыты.
— Есть кто-нибудь дома? — раздался снаружи требовательный,
глуховатый женский голос. — Открывайте, слышите? Открывайте! —
Голос был скрипучий, старушечий.
Озадаченный, Джордж отодвинул задвижку и, распахнув дверь, оказался лицом к
лицу с пожилой седовласой дамой, одетой в простой, но элегантный темно-синий
костюм. Она показалась ему чем-то знакомой, однако Джордж был уверен, что
никогда не встречал ее. Но, заметив экипаж дамы, он остолбенел. На карете
красовался герб Стаффордов — серебряный крест на синем поле.
— Что-то ты долго не открывал, Браун, — сердито бросила Эдит
Оусли. Не поздоровавшись, она вошла в лавку, прекрасно обходясь без трости,
которой только что стучала в дверь.
Джордж растерялся от неожиданности, но ненадолго. Его охватил гнев, гнев,
копившийся целых двенадцать лет.
— Вам здесь нечего делать!
Виконтесса, внимательно оглядевшись, бросила взгляд на Джорджа.
— Значит, вот оно, это место. Здесь ты торгуешь книгами, и здесь вы с
Маргарет жили.
— Не упоминайте о моей жене.
— Перестань. Она была моей дочерью дольше, чем твоей женой. —
Старая дама сверлила его взглядом.
— Уходите.
— Не уйду, пока не увижу ее. Джордж замер.
— Кого? — пробормотал он. Недаром его одолевали дурные
предчувствия. Господи, разве мало и без того неприятностей?
— Ее. Кэролайн. Мою внучку.
Он облизнул пересохшие губы. Мозг его лихорадочно работал. Больше всего
Джорджу хотелось бы послать виконтессу ко всем чертям, где она наверняка когда-
нибудь и окажется за все свои грехи. Но он не понимал, почему после стольких
лет старуха все-таки решила встретиться с внучкой. Проклятие! Джордж не
желал думать о ее деньгах, но не мог удержаться. Они с Кэролайн так бедны!
Едва сводят концы с концами. Особенно его беспокоила судьба Кэролайн. Джордж
боялся, что она никогда не выйдет замуж. И он, вопреки своей воле, подумал о
том, что если Эдит Оусли неожиданно проявила интерес к своей внучке, то их
проблемы, возможно, будут решены.
И Кэролайн не придется работать на Северьянова.
А ему не придется курсировать между континентом и Англией.
С трудом преодолев желание выставить старуху из лавки, Джордж сказал:
— Ее здесь нет.
Зеленые глаза леди Стаффорд, не потускневшие с возрастом, безжалостно
уставились на него:
— Где она?
— Там, где работает.
— А мне говорили, будто она работает здесь, вместе с тобой, торгует
книгами.
— Так оно и было до недавнего времени. А потом она стала компаньонкой дочери князя Северьянова.
— Компаньонкой? — Старая леди удивленно подняла брови. —
Неужели вы с ней так бедны, что она опустилась до положения гувернантки?
Джордж с трудом подавил гнев.
— Кэролайн всегда поступала так, как ей нравилось. Полагаю, эта работа
заинтересовала ее по многим причинам.
— Каким именно?
— Думаю, она увидела в этом возможность решить одну проблему.
— Объясни, — потребовала Эдит Оусли.
— Кэролайн считает, что необходима реформа системы образования.
Особенно женского. Виконтесса рассмеялась.
— Вот как? Это весьма необычно. — Она натянула перчатки. — До
свидания, Браун.
С этими словами Эдит Оусли вышла из лавки.
Когда Кэролайн прибыла в дом Северьянова, ей показали ее комнату,
расположенную на четвертом этаже. Там же размещались детская, классная, а
также спальни слуг и учителей. Девушку приятно удивила эта уютная и
просторная комната, устланная восточным ковром, ситцевые шторы, шкаф и
комод. Ее спальня над магазином теперь показалась весьма жалкой.
— Если вам нужно что-то еще, то их сиятельство велели мне позаботиться
обо всем. — Выражение лица дворецкого было непроницаемым.
Кэролайн улыбнулась.
— Спасибо. Все хорошо. Княжна в классной комнате?
Дворецкий кивнул. Едва он вышел, как Кэролайн заметила пушистый белый
комочек, влетевший в приоткрытую дверь ее нового жилища. Он устроился на
красивом розовом с белым кресле и принялся лизать лапку.
— Ты пришел поздравить меня с новосельем? — Кэролайн взяла на руки
голубоглазого котенка. — Пойдем поищем твою хозяйку, Александр.
Из классной комнаты доносил
...Закладка в соц.сетях
