Жанр: Любовные романы
Великолепие
Загадочный русский князь, о котором в лондонском свете ходили самые
скандальные слухи, пробудил интерес и любопытство в блестящей молодой
журналистке Кэролайн Браун, готовой устроить рискованный маскарад, лишь бы
поближе подобраться к намеченной жертве. Так началась история любви двух
честолюбивых и одиноких людей, история гордости и непонимания, невероятных и
опасных приключений, обманов, интриг и жгучей, безумной страсти, святой и
негасимой...
Найтсбридж, 1799 год Родители ссорились.
Ссорились ее мама и папа.
По щекам Кэролайн потекли слезы. Затаив дыхание и дрожа от страха, она
обвила ручонками тощие колени, прижала их к груди и прислушалась к тому, что
происходит в родительской спальне. Раньше родители никогда не ссорились. А
сейчас кричали друг на друга так громко, что девочка, скорчившаяся на
кровати, слышала каждое слово. Родительскую спальню отделял от комнаты
Кэролайн узкий коридор, а дверь ее комнаты была открыта, потому что девочка
не любила оставаться одна в темноте. Но сейчас ей даже хотелось бы, чтобы
дверь была закрыта, лишь бы не слышать их.
— Почему ты не разрешаешь мне поехать к ней? — кричала
мама. — Что плохого, если я попытаюсь?
— Ты написала ей два письма, а в ответ не получила ни слова, —
громко возразил отец.
Маргарет, мама Кэролайн, заплакала.
— О Господи! — взмолился отец. — Прошу тебя, Мэг, не плачь. Я
люблю тебя, и мне невыносимо видеть, как ты страдаешь.
Они замолчали.
Кэролайн, всхлипывая, сползла с кровати. Придерживая подол ситцевой ночной
сорочки, она пошла босиком по холодному, как лед, полу и выглянула в
коридор. Если сейчас появиться перед родителями, они, наверное, перестанут
ссориться и все снова будет в порядке. Дверь их спальни была приоткрыта, и
Кэролайн заглянула в щелку.
Отец крепко обнимал мать, а та тихо плакала у него на груди. Он нежно гладил
ее белокурые волосы, заплетенные на ночь в длинную косу. Увидев привычную
картину, Кэролайн успокоилась и хотела подойти к ним, но тут мама снова
заговорила, и девочка замерла.
— Позволь мне хотя бы попытаться, Джордж, пока мы не потеряли
все. — Маргарет подняла голову. — Ведь она все-таки моя мать.
— Я предпочту потерять все, чем принять от нее милостыню... и
выслушивать оскорбления.
— Если бы она узнала тебя получше, то полюбила бы, как я. — Сквозь
слезы, застилавшие ей глаза, Маргарет посмотрела на мужа.
— Она возненавидела меня с того момента, как узнала о нас, а это
произошло много лет назад. Посмотри правде в глаза, Мэг. На твои письма она
не отвечала. Из-за меня она не желает иметь ничего общего ни с тобой, ни с
нашей дочерью.
— Но этот чиновник не шутил! Если мы не уплатим долги, они пустят с
молотка и этот дом, и магазин! Что нам тогда делать? — в отчаянии
воскликнула Маргарет.
— Я мог бы найти работу во Франции. Или, возможно, в Стокгольме, а то и
в Копенгагене... В Санкт-Петербурге тоже работает множество иностранцев. Я
мог бы снова давать уроки дворянским детям, как это было, когда мы с тобой
встретились. — На лице Джорджа промелькнула и тут же погасла улыбка
— Во Франции? — ужаснулась Маргарет. — Да там же в самом
разгаре революция! В Стокгольме? В России?
— А что мне делать, если мы потеряем наш книжный магазин? Куда
податься? По милости твоей матери я больше не могу работать учителем в этой
стране. Для меня здесь все двери закрыты. — Джордж присел рядом с женой
на край кровати. — Господи, я испортил тебе жизнь!
— Ничего подобного! — с жаром возразила Маргарет, крепко обнимая
его. — Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду любить. Я не
представляю себе жизни без тебя, и мне все равно, как мы живем, лишь бы все
были вместе — ты, я и наша дочь. Главное, чтобы у нас была крыша над головой
и какая-то еда. — Она улыбнулась, глаза ее блестели.
— Нам придется съехать отсюда. Если мы не уплатим хозяину долг, он
отберет у нас дом и все имущество. Маргарет вскочила.
— Ты должен позволить мне поехать к матери. Мы ее плоть и кровь. За
шесть лет я ни разу ни о чем не просила мать. Позволь мне теперь обратиться
к ней за помощью.
Джордж молчал. Внезапно он заметил в дверях испуганную и заплаканную
мордашку дочери.
— Кэролайн! — Бросившись к ней, Джордж схватил ее на руки.
Пятилетняя девочка была легкой, как перышко. — Тебе не спится? —
Отец поцеловал ее в щечку.
Кэролайн покачала головой. Все происходящее ей явно не нравилось.
— Почему мама плачет? Из-за тебя? Почему не позволяешь ей поехать туда,
куда она хочет? Джордж побледнел.
— Дорогая, мы с мамой всего лишь не сошлись во мнениях. Иногда и у
людей, очень любящих друг друга, случаются разногласия. Иногда даже полезно
обменяться мнениями. А маму твою я люблю больше всего на свете — не считая
тебя, конечно. — Джордж снова поцеловал дочь в щечку, но чувствовалось,
что он встревожен.
Маргарет подошла к ним и погладила белокурую головку дочери.
— Папа прав. Мы просто обсуждали возможность одной поездки. Уверена,
что папа отпустит меня в Мидлендс. И я возьму с собой тебя, Кэролайн.
Они выехали из дома до рассвета. Снегопад продолжался уже несколько дней.
Весь Эссекс был покрыт снежным покрывалом, дороги замело. Пруды и озера
замерзли, деревья и кустарники согнулись под тяжестью снега. Их почтовый
дилижанс время от времени останавливался, и всех пассажиров просили выйти и
общими усилиями вытолкнуть застрявший в сугробах экипаж. Потом Кэролайн и ее
мать, замерзшие и дрожащие, снова садились на свои места, и дилижанс снова
пускался в путь.
Кэролайн проголодалась, устала и озябла, хотя под тяжелым шерстяным пальто
на ней было множество теплых вещей.
С ними вместе на местах, расположенных снаружи, позади кучера, ехали еще
двое пассажиров. Видимо, они не могли заплатить за места внутри экипажа.
Хотя для тепла Кэролайн и ее матери подложили под ноги горячие кирпичи,
завернутые в полотенца, в экипаже было очень холодно, и девочка с
нетерпением ждала, когда они наконец доберутся до места назначения. Маргарет
тоже дрожала от холода.
— Мы почти приехали. — Маргарет прижала к себе Кэролайн, чтобы
хоть немного согреть ее своим теплом. Она улыбнулась дочери посиневшими от
холода губами. — Видишь, это Совиная гора. Когда я была чуть постарше
тебя, я каталась здесь на пони. По другую сторону холма есть небольшое
озеро. Летом мы с сестрой Джорджией устраивали там пикники. Это было так
весело!
— Мне нравится тетя Джорджия, — отозвалась Кэролайн. — Почему
она больше не бывает у нас?
Маргарет улыбнулась и отвела глаза, Кэролайн заметила, что на глазах у нее
блеснули слезы.
— Она вышла замуж и теперь очень занята, — ответила Маргарет таким
тоном, что Кэролайн поняла: разговаривать на эту тему она не хочет.
Дилижанс, запряженный четверкой усталых гнедых лошадей, остановился.
— Вот мы и приехали, — сказала Маргарет.
Кэролайн таращила глаза, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь падающий
снег. С одной стороны дороги виднелась деревянная изгородь, а за ней —
заснеженное поле и пригнувшиеся под тяжестью снега деревья.
— Приехали? А где же Мидлендс?
— В конце вот этой дорожки. Боюсь, нам придется пройтись пешком. —
Мать снова улыбнулась дочери ободряющей улыбкой.
Кучер помог Маргарет выйти из экипажа, потом снял Кэролайн и поставил рядом
с матерью.
Рослый кучер в тяжелом пальто и огромном шарфе поглядел на Маргарет с
сочувствием.
— Надеюсь, мэм, вам не слишком далеко идти.
— Мы справимся, но спасибо вам за доброту. — Маргарет вложила
шиллинг в ладонь кучера. — К сожалению, не могу дать больше.
— Я не возьму это у вас, мэм. — Кучер вернул монету. — Купите-
ка лучше еды дочурке.
Маргарет держала Кэролайн за руку, и они, стоя рядом, наблюдали, как кучер
взобрался на облучок, дернул вожжи, и усталые лошади тронулись. Дилижанс,
удаляясь, становился все меньше и меньше, пока не превратился в темную точку
на фоне окружающей снежной белизны.
Теперь Кэролайн разглядела дорожку, вившуюся по заснеженному полю по другую
сторону изгороди. Но никакого дома она не видела.
— А где же дом бабушки? — спросила Кэролайн, когда она и мать,
взявшись за руки, пошли по дорожке.
— До него еще примерно одна миля. Но ведь идти лучше, чем сидеть, не
так ли? Давай-ка споем песенку.
Кэролайн действительно понравилось идти, потому что ей стало теплее. А вот у
мамы губы были такие же синие.
— Как ты, мама?
— Все хорошо.
Кэролайн успокоилась, улыбнулась, и они, запев смешную песенку, пошли дальше
по дорожке.
Увидев за поворотом дом, Кэролайн широко раскрыла глаза от удивления. Дом
бабушки, похожий на огромный замок, из светло-серого тесаного камня,
представлял собой не очень высокий прямоугольник с двумя высокими
внушительными башнями с каждой стороны. Перед парадным входом, к которому
вела широкая пологая лестница, был фонтан, окруженный низким, аккуратно
подстриженным кустарником. Такая же живая изгородь шла вдоль фасада.
— Мама, — прошептала Кэролайн, цепляясь за руку Маргарет, —
бабушка, наверное, очень богата?
— Она виконтесса, Кэролайн. — Голос матери дрогнул.
— Но в таком доме может жить только король! Маргарет заставила себя
улыбнуться.
— Да, дом производит большое впечатление, но не такой уж он
великолепный. Ты просто не видела дома, в которых живет знать.
— Но ты выросла здесь? — спросила ошеломленная Кэролайн.
— Здесь мы проводили лето... и приезжали сюда на Рождество.
Девочка, недоумевая, почему у матери дрожит голос, взглянула на нее.
Маргарет была очень бледна. Кэролайн еще крепче ухватилась за ее руку. Мама
явно нервничала... и вид у нее был очень печальный.
— Идем, — сказала Маргарет. Обогнув фонтан, не работающий в зимнее
время, они поднялись на вымощенную брусчаткой площадку перед главным входом,
которая была тщательно очищена от снега. Маргарет позвонила у массивной
парадной двери. Колокольчик отозвался громким звоном.
Самоуверенный лакей в ливрее открыл дверь и вопросительно взглянул на них.
— Здравствуй, Картер. Мама дома?
Холодное безразличие лакея сменилось неподдельным изумлением.
— Леди Маргарет? — воскликнул он.
— Да, — улыбнулась Маргарет. — А это моя дочь
Кэролайн. — Она положила руку на плечо девочки. Кэролайн не верила
своим ушам: она никогда еще не слышала, чтобы ее маму называли леди
Маргарет.
— Входите. Сегодня так холодно! — Лакей озадаченно поглядел во
двор, ожидая увидеть их экипаж.
— Почтовый дилижанс довез нас до поворота, — объяснила Маргарет,
входя вместе с дочерью в просторный холл с мраморным полом.
Прижавшись к матери и не выпуская ее руку, Кэролайн с любопытством
огляделась. Прямо напротив входа вела наверх широкая лестница с коваными
перилами. Ступени были покрыты красной ковровой дорожкой. Неужели здесь жила
мама? Может, тогда она была принцессой?
— Вы шли пешком от большой дороги? В такую погоду? — удивился
Картер.
В холле появился еще один слуга в черном костюме. Маргарет радостно
улыбнулась.
— Здравствуй, Уинслоу!
— Леди Маргарет! — Дворецкий бросился к гостье, словно желая
обнять ее, однако остановился и опустил руки. — Как приятно снова
видеть вас, миледи! Очень приятно!
Маргарет поцеловала его в щеку.
— Я тоже очень рада видеть тебя, Уинслоу. Это моя дочь Кэролайн. —
Маргарет чуть подтолкнула девочку вперед. Уинслоу просиял.
— Если позволите заметить, миледи, малютка как две капли воды похожа на
вас.
— Уинслоу, леди Маргарет и ее дочь шли пешком от большой дороги, —
неодобрительно вставил Картер.
— Позвольте, я помогу вам раздеться и сразу же принесу горячий чай, — засуетился Уинслоу.
— Прежде чем предлагать нам чаю, скажи моей матери, что мы здесь. — Маргарет нахмурилась.
Дворецкий пристально посмотрел на нее, но на его непроницаемом лице не
дрогнул ни один мускул.
— Она ведь дома, не так ли?
— Да, ее милость дома. — Дворецкий отвел взгляд. — Я сейчас
доложу. — Поклонившись, он торопливо удалился.
Маргарет стиснула руку дочери. Она была явно обеспокоена.
— Не волнуйся, мама, — шепнула ей Кэролайн. — Все будет
хорошо. — Девочке до сих пор не верилось, что все это происходит на
самом деле. Неужели ее мама выросла здесь, в этом доме, похожем на замок? И
правда ли, что она — леди Маргарет, а не миссис Браун?
Маргарет наклонилась и поцеловала дочь.
— Я люблю тебя, — шепнула она.
— Я тоже люблю тебя, мама.
Маргарет насторожилась и побледнела, услышав звук шагов в коридоре.
К ним легкой походкой приближалась стройная седовласая дама с упрямым
выражением красивого лица. Юбка ее светло-зеленого платья колыхалась при
ходьбе. Увидев нежданных гостей, она остановилась. Мать и дочь пристально
взглянули друг на друга. Кэролайн испуганно переводила взгляд с одной на
другую. Старая леди явно сердилась. Глаза ее были холодны как лед. А
Маргарет не могла скрыть испуга.
— Здравствуй, мама, — едва слышно сказала она. Виконтесса подошла
ближе.
— Что ты здесь делаешь? — Она перевела взгляд на Кэролайн и
внимательно оглядела ее с ног до головы, отчего девочка почувствовала себя
неловко, потом снова посмотрела на Маргарет. — Разве ты не сказала мне,
что ноги твоей больше здесь не будет?
— С тех пор прошло шесть лет... — Маргарет потупила взгляд.
— Вот как? Значит, ты изменила решение? Ушла от него? Маргарет
страдальчески поморщилась.
— Мои чувства не изменились. Но я надеялась, что ты смягчилась. Ты
получила мои письма?
— Да, — бросила леди Стаффорд, и это короткое слово прозвучало
резко и бескомпромиссно. Она снова посмотрела на дочь и на внучку. По
выражению ее лица было трудно понять, о чем она думает. — Ты привезла
девочку с собой в надежде смягчить мое сердце?
— Признаться, да. — Маргарет чуть не плакала.
— Ну что ж, твой замысел не удался, — заявила виконтесса. —
Ты сделала свой выбор, Маргарет, много лет назад. А теперь прости.
— Мама, мы выехали до рассвета, чтобы увидеться с тобой. Не можем ли мы
хотя бы спокойно поговорить? Кэролайн пока останется здесь с Уинслоу.
— Нам не о чем говорить, — резко оборвала ее виконтесса, —
если только ты не образумилась и не вернулась домой насовсем.
— Но как же мне вернуться домой? — воскликнула ошеломленная
Маргарет. — Я ведь не ребенок, а жена и мать. — Она облизнула
пересохшие губы. — Мама, нам нужна твоя помощь, — прошептала
она. — Мы в безвыходном положении.
Кэролайн прижалась к матери. На какое-то мгновение ей показалось, что
вдовствующая виконтесса Стаффордская готова смягчиться. Но лицо той вновь
стало безжалостным.
— Ты всегда можешь вернуться домой, несмотря на все, что
натворила. — С этими словами виконтесса пошла прочь.
— Если не ради меня, то сделай это хоть ради Кэролайн, твоей
внучки! — крикнула ей вслед Маргарет. Но леди Стаффорд даже не
обернулась.
Увидев, что Маргарет беззвучно плачет, Кэролайн обняла ее.
— Не плачь, мама. — Девочка сама едва сдерживала слезы. Маргарет
присела на корточки перед дочерью и поцеловала ее.
— Понимаю, тебе трудно в это поверить, но она любит нас. Любит.
Кэролайн, конечно, не поверила этому. Она прильнула к матери, чувствуя себя
защищенной в ее объятиях, несмотря на все неприятные события.
— Мы вернемся домой? — спросила она. Больше всего сейчас ей
хотелось поскорее уйти из этого дома.
— Да, — ответила Маргарет и снова расплакалась.
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ КНЯЗЬ Лондон, лето 1812 года Толпа гостей теряла терпение. Дамы в бриллиантах, украшавших их шеи, уши и
прически, перешептывались, прикрываясь веерами, которые они держали в
затянутых в перчатки руках. Мужчины переминались с ноги на ногу, тихо
переговаривались, покашливали. Атласные лацканы их черных фраков
поблескивали в свете множества свечей, горевших в огромных позолоченных
канделябрах. В приглашениях указывалось, что праздник начнется в девять
вечера, а сейчас было уже четверть десятого. Полторы тысячи гостей собрались
в роскошной лондонской резиденции принца-регента. В столь переполненном
бальном зале нельзя было рассчитывать на танцы. Наконец иссяк даже тонкий
ручеек припозднившихся гостей. Дорога от Пэлл-Мэлл до Сент-Джеймского дворца
была забита четырехместными ландо, фаэтонами и городскими экипажами.
Ливрейные лакеи, грумы, кучеры в париках, застыв в ожидании, вытягивали шеи,
чтобы ничего не упустить. На площади перед входом в резиденцию неподвижно,
как статуи, стояли королевские гвардейцы, готовые дать залп из пятидесяти
ружей. Гости, а среди них и Бурбоны, члены французской королевской семьи в
изгнании, едва скрывали нетерпение. Принц-регент любил эффектно обставить
свое появление на публике. Кажется, на сей раз это ему тоже удастся.
— Вы что-то расстроены, ваше сиятельство, или просто устали
ждать? — спросила пикантная рыжеволосая леди.
Высокий светловолосый офицер в темно-зеленом мундире с бронзовыми
пуговицами, золотыми эполетами и множеством орденов на груди обернулся и
тотчас склонился к ручке обратившейся к нему дамы.
— Леди Кэррэдин, вы напугали меня, — тихо сказал он на
безукоризненном английском языке с едва заметным иностранным акцентом.
— Вот как? — усмехнулась она. — Сомневаюсь, что вас кто-
нибудь способен напугать, князь Северьянов.
Николай Иванович Северьянов, мужчина более шести футов ростом, возвышался
над толпой и над миниатюрной рыжеволосой дамой. Мундир сидел как влитой на
его стройной широкоплечей фигуре. Офицер пристально смотрел на собеседницу
неотразимым взглядом янтарных глаз.
— Я ничем не отличаюсь от других. — Он едва заметно улыбнулся
краешком губ. — Несмотря на небылицы, которые пишут обо мне в ваших
газетах.
— Неужели вы читаете сплетни в
Светской хронике
? — Леди Кэррэдин
улыбнулась подкрашенными губками.
— Только в случае крайней необходимости.
— Вы знакомы с Чарльзом Коппервиллом? — спросила она, обмахиваясь
веером. — Кажется, он знает вас очень хорошо.
— Если мы с ним и встречались, то он не назвал себя, хотя я с
удовольствием познакомился бы с ним, причем как можно скорее.
— Мне страшно за беднягу Коппервилла, — театральным шепотом
проговорила леди Кэррэдин. — Возможно, ему придется отказаться от
колких высказываний, которые он отпускал насчет вас, вашей миссии и вашей
страны.
Северьянов промолчал. Не исключено, что его предки в подобном случае сочли
бы необходимым защитить свою честь, и тогда оскорбителю наверняка пришлось
бы не сладко, но Северьянов отнесся к словам собеседницы равнодушно. Он
привык к тому, что его появление в обществе, высказывания, связи мгновенно
порождают слухи и сплетни. Особенно наглядно это проявлялось на родине, где
каждое слово, каждый шаг и чуть ли не каждая потаенная мысль членов семьи
Северьяновых и их дальних родственников давали пищу самым фантастическим
небылицам. В Англии Северьянов находился по делу государственной важности.
Эта страна и Россия находились в состоянии войны с момента подписания в году
Тильзитского договора. В Лондоне князя приняли без особого энтузиазма,
поэтому сейчас он предпочел бы обойтись без ядовитых статеек какого-то
писаки Коппервилла, лишь подливавших масла в огонь и разжигавших враждебное
отношение к нему. Царь Александр крайне нуждался в союзе с Британией,
поскольку Наполеон, вволю потешившись над Европой, вторгся теперь на
территорию России. Александр, всецело полагаясь на Северьянова, своего
давнего и близкого друга, направил его в Лондон с весьма деликатной миссией
— наладить отношения между странами.
— Конечно, — продолжала между тем известная светская
красавица, — трудно представить себе, что вам небезразличен слух,
пущенный о вас каким-то Коппервиллом или кем-то еще...
Северьянов понимал, что леди Кэррэдин имеет в виду недавно появившиеся в
печати грязные инсинуации о нем. Газеты утверждали, будто лорд Кэррэдин
пришел в ярость, узнав, что супруга наставляет ему рога с
наглым
иностранцем
, которому он якобы даже угрожал в
Уайт-клубе
, старейшем
лондонском клубе консерваторов. Северьянов отнесся к утро-зам с полным
равнодушием. Страдавшему ожирением лорду Кэррэдину перевалило за шестьдесят,
и, по словам супруги, он давно был полным импотентом. Едва ли лорд решился
бы осуществить какой-либо акт возмездия.
— То, что думают обо мне другие, интересует меня куда меньше, чем ваше
мнение, леди Кэррэдин, — сказал Северьянов. Любезности и комплименты
привычно слетали с его языка. Леди Кэррэдин была очень хороша собой, а он
вырос в среде, где с дамами обращались с особой галантностью.
— Прошлой ночью вы были восхитительны, — шепнула она. Князь чуть
заметно поклонился.
— Так же, как и вы. — Этот ответ ни к чему не обязывал. Вообще-то
Северьянов почти не помнил подробностей их свиданий ни прошлой ночью, ни
позапрошлой... Он напряженно размышлял о невероятном упрямстве лорда Каслеро
и о необходимости преодолеть его. Рано или поздно ему это удастся, и он,
выполнив свою миссию, вернется к себе в армию. Но время поджимало. Два дня
назад французы взяли Вильно. Александр, не послушав своих советников, принял
на себя командование всеми действующими армиями и приказал войскам
отступать. Вильно практически сдали без боя.
— Могу ли я надеяться, что вы придете ко мне и сегодня? —
промурлыкала леди Кэррэдин.
Северьянов помедлил в нерешительности и хотел было ответить отказом, но тут
поверх голов собравшихся гостей заметил на верхней площадке лестницы,
ведущей в бальный зал, только что прибывших даму и кавалера. Те на мгновение
остановились, прежде чем спуститься. Северьянов застыл в напряжении, напрочь
забыв о леди Кэррэдин.
Она проследила за его взглядом. Может, это появился принц-регент, решив
наконец осчастливить собравшихся своим присутствием? Но когда леди Кэррэдин
разглядела тех, чье появление так поразило князя, оживленная улыбка сразу же
исчезла с ее миловидного лица.
Взгляд Северьянова был прикован к черноволосой красавице, стоявшей на
верхней площадке пологой лестницы. Сердце у него учащенно забилось. Он не
верил своим глазам. На ней было серебристое платье с таким глубоким
декольте, что оно, в сущности, выставляло на всеобщее обозрение все ее
прелести. С тем же успехом она могла появиться голой. Хотя она была стройна
и изящна, ее округлившийся животик сразу бросался в глаза. Северьянов застыл
от изумления. Только этого не хватало!
— Вижу, вы потрясены, — сдержанно заметила леди Кэррэдин, — и
понимаю почему. Она необычайно красива.
Князь, кажется, даже не услышал ее слов. О Господи, она беременна! Эта
женщина дерзко пренебрегла его требованием, а кроме того, последовала за ним
в Лондон! Он не знал, что более поразило его.
Но от леди Кэррэдин было не так-то просто отделаться.
— Вы знаете эту даму, ваше сиятельство? — спросила она с натянутой
улыбкой. — Я ее никогда прежде не видела, а уж мне-то все здесь
знакомы. Она, очевидно, из провинции или приехала из-за границы. —
Ненатурально рассмеявшись, леди Кэррэдин украдкой взглянула на князя. —
Нет, пожалуй, на деревенскую мы
...Закладка в соц.сетях
