Жанр: Любовные романы
Ритуал испытания
... Сейчас он был сверху над ней.
Грин не понравилась такая позиция. Она лежала лицом вниз на кровати, пока
его бедра удобно располагались напротив ее ягодиц. Она никогда не слышала,
чтобы мужчине позволялось принимать такую позу! Она никогда не представляла,
какой уязвимой она делает женщину.
Грин повернула лицо в сторону и взбрыкнула, задев попкой его эрекцию.
— Дай мне подняться!
Он без юмора улыбнулся ей в шею.
— Мне кажется, однажды я просил тебя о том же. Меня огорчает не то, что
ты сделала, а способ, которым ты это сделала. Возможно, ты будешь
чувствовать то же самое...
позже. Джорлан схватил руки женщины и пригвоздил их над ее головой.
— Это незаконно... ты должен повиноваться мне!
Он тихо рассмеялся. Колебания чувственной протяжной речи легко пронеслись
вдоль ее позвоночника.
— Не думаю, что Маркель, которая так равнодушна к приличиям, как ты,
будет бить тревогу. Это может плохо выглядеть в глазах твоих
приятельниц, — дразня, прошептал он.
Хорошо, что Джорлан не мог видеть в этот момент выражения ее лица. Поскольку
это было выражение близкой победы.
— Ты будешь наказан за такое.
— Я? — Жесткие завитки слегка коснулись округлых полушарий ее
попки, когда он провел членом туда и обратно вдоль складочки ее ягодиц.
Короткий стон сорвался с ее губ.
— Тобой, Грин? — Он снова скользнул по ней. — Ты уверена?
Грин резко втянула воздух. Это становится рискованным!
Его чувственность разбудила внутри него опасную нужду, завоевавшую и
поработившую обладателя. Дикая эротика Сензитива.
— Попробуй, — ответила она так холодно, как только смогла.
— Я и собираюсь. — Его мужественность, ощущаемая как бритвенный
камень, заключенный в шелк Рамаги, собственнически скользнула по ее спине.
Он навалился на нее сверху и проследил путь сзади по ее шее точно также,
позволяя пульсирующему кончику своего члена поверхностно скользнуть по краю
мочки ее ушка и вдоль скулы.
— Какого рут-бида, по твоему мнению, ты творишь?
— Я не уверен. — Он намотал ее волосы на запястье и дернул голову
Грин к себе. —
Но мне это нравится. — Его рот
обрушился на ее губы. Он пировал на них. Необузданно. Воспламеняющее.
Свободно.
Грин понимала, что идет по тонкой линии, которая рассматривалась бы Слоем в
отношении приемлемости поведения. Распаляя Джорлана, она рисковала толкнуть
его в области, которые, может, было бы лучше оставить неизведанными для
мужчины, чья природа была такой мятежной. Все так, если бы у нее был выбор.
У нее выбора не было.
— Что ты надеешься этим выиграть? — Спросила Грин между его
лихорадочных поцелуев.
— Вопрос таков: что
ты надеешься этим выиграть?
Он знает, что я делаю? Грин с трудом задышала, когда силой ворвался между ее
губ и проник в рот.
И задохнулась вновь, когда он тотчас же вошел в нее сзади. Он наполнил и
пульсировал внутри нее, погрузившись полностью. Она закричала.
Освободив запястья женщины, его руки сомкнулись вокруг узкой талии, чтобы
подтянуть ее вверх, плотно к его паху. Грин изогнулась дугой и закричала, ее
руки безрезультатно дергали сильные, мускулистые руки, обнимавшие ее. Его
рот скользнул, чтобы лихорадочно обвести линию скулы и подбородка.
Он застонал, жарко, неровно выдохнув возле ее ушка, вжимаясь еще сильнее во
влажное лоно. Он зарылся в пряди ее волос, втягивая их аромат, покусывая
краешек мочки прямо через спутанные локоны.
Грин никогда не чувствовала такого проникновения. Оно было глубоким, темным,
эротичным.
Именно этого она хотела от него — неконтролируемого желания Сензитива.
Джорлан был порабощен своей собственной страстью. Он двигался. Сильно и
глубоко. Мощно и быстро. Поднимаясь в ее ритме, ритме ее вздохов, ее криков
больше
.
— Да, да, да... — Грин могла чувствовать, как концы его волос
касаются ее плеч, пряди двигаются по спине. Он приподнялся выше над ней,
изогнув спину, чтобы войти в нее глубже. Снова и снова. В этот момент он
внезапно напомнил ей разрядный шторм Форуса. Стихийный, безудержный. Взрыв
таинственной силы, собирающий мощь на пустом месте до тех пор, пока что-то,
обладающее магнитными свойствами, не прикоснется к нему.
Под такой бурей Грин стиснула простыню в руках.
— Иди, мой яркопламенный дракон! Иди ко мне сейчас!
Джорлан бессвязно застонал и полностью склонился над ней, чтобы прикусить
край ее груди.
— Грин, — хрипло выдавил он.
Мужчина исчез. Это должно случиться сейчас. Ее вызов сдержит какое бы то ни
было особое чувство, которым он обладает, но не слишком долго. Она крутанула
бедрами, резко прижимаясь к нему назад. Руками она обхватила его запястья,
которыми он упирался возле ее головы.
Он издал долгий и низкий стон, каким-то образом сдерживаясь. Сейчас не время
держать себя под контролем!
— Джорлан, — хрипло выдавила она, — покажи мне свой экстаз!..
Закрыв глаза, он яростно вздрогнул. Он все еще держал себя в руках. Пот
тонкой струйкой стекал с его бровей. Мокрым лбом он уперся в изгиб ее плеча.
—
Я знаю, — хрипло пробормотал он, — Я
знаю, что ты делаешь.
Грин неровно выдохнула. Он разобрался? Рут-бид!
— Что ты сделала? — прохрипел он.
Грин повернула голову и пристально вгляделась в светлые глаза так близко к
ее собственным. Что она натворила? Она воспользовалась его натурой Сензитива
против него. Тем даром, который предупреждал о ее состоянии, и, тем не
менее, подчинил его.
Однако, он также был мужчиной со своими собственными стремлениями. Она
размышляла об этом. Чем, в конце концов, он будет руководствоваться: логикой
или природой Сензитива?
Грин тоже прекратила двигаться и спокойно оглядела его поверх плеча. Лорда в
своем расцвете и с полным контролем. Над своим домом и собой самой.
— Это твоя нужда, Джорлан. Делай все, что пожелаешь.
Он закрыл глаза, безграничное страдание пронизало его.
С хриплым стоном Джорлан погрузился в женщину. Он неистово входил в нее,
поднимая их рывками неожиданно все выше и выше. Это была победа Грин. Когда
он задвигался быстрее, яростнее, сильнее внутри ее, давая ребенка, который
был ей необходим для продолжения рода, Маркель Тамрин вознесла его на гребне
горячего желания.
Закричав в освобождении, он попал в плен. Ее аромат был повсюду. Вокруг
него.
В нем. Она была в его объятьях, несмотря на то,
что именно она держала его.
Его сущность Сензитива оказалась заложницей чувства, которого страстно
желала.
Ее любви. — Ты играла со мной.
— Как ты играл со мной? — Грин вылезла из кровати и потянулась за
халатом. — Я знаю, что существуют вещи, о которых ты не рассказываешь
мне, Джорлан. Да, я играла с тобой. Я просто сделала это лучше, чем ты. У
тебя был выбор. Ты мог бы остановиться. Ты этого не сделал.
Он зло выдохнул.
— Выбор! Ты использовала мою страстность Сензитива против меня!
Нет, я использовала ее для тебя. Но она не могла
рассказать ему об этом.
— Я встретила твой вызов. Ты проиграл.
Он сел на кровати и яростно пихнул скрученное покрывало ногами.
Грин подняла бровь.
— Не унывай. Может, ты не так зрел, как предполагаешь.
Он метнул на нее взгляд.
Грин подняла свой гормонитор, который положила раньше возле кровати.
Прозвучала серия гудков. Легкая улыбка украсила ее губы.
— С другой стороны, может быть, и да.
На мгновение Джорлан забыл про злость и уставился на нее в благоговейном
страхе.
— Ты?..
— Да. Ты подарил мне дитя.
Он растерялся. Грин могла видеть на его лице противоречивые эмоции.
Удивление. Волнение. Вспышку размышления. Быстро перешедшую в сильную
ярость.
— Я не давал тебе ребенка. Ты взяла его.
Черты лица Грин напряглись. Он не представлял опасность, грозящую им. Она не
хотела делать такого, но после всего, что он видел от нее, он должен был бы
знать, что у нее были самые важные причины.
Не то, чтобы они ей требовались.
Он был ее имя-носящим, дать ей детей было его долгом и уготованным местом в
жизни. Наследница жизненно важна для Домов Тамрин и Рейнард.
Внезапно она почувствовала себя очень усталой. Усталой от всей
ответственности, которую несла на плечах. Усталой от необходимости делать
выбор, который ненавидела. Грин ущипнула себя за переносицу.
— Возможно, ты больше не пожелаешь моего прикосновения?
Вдох застрял у него в горле.
— Нет. Я совсем не имел это в виду. Я...
Она не дала ему закончить.
— Очень хорошо, Джорлан. Если это то, что ты хочешь, тебя больше не
побеспокоят снова.
Смысл ее замечания стал для него ясен. Он побледнел, после чего залился
краской от злости.
— Ты... ты будешь искать наслаждение
где-то в другом
месте?
Она не побеспокоилась ответить. Завязав пояс на халате, Грин вышла из
комнаты.
Джорлан вышагивал по спальне, как Кли перед разрядным штормом.
Зачем? Зачем она сделала такую вещь?
Сделала
что? — спросил внутри его тоненький
голосок. Действовала, как и любая Маркель под давлением обстоятельств?
Он думал, что она другая! Думал, что она поняла его мнение. Даже наполовину
убедил себя, что часть ее согласна с ним. Он стукнул ладонью по стене, снеся
урну с ее места на полке.
Он поймал безделушку налету.
Последней вещью, которую он желал, был встревоженный слуга, заглянувший к
нему в данный момент. Экстраординарные рефлексы принадлежали ему с рождения.
Он просто никогда не осознавал их причины до недавнего времени.
Грин будет носить их дитя три месяца — он был уверен, что она уже ввела
катализатор рождения, который укорачивал человеческую беременность на две
трети. Препарат был более нормой, чем исключением. Никакая женщина не желала
растягивать срок своей беременности. Иссушающее и временами неудобное
состояние. За каждый минувший месяц, она будет проходить через стандартный
человеческий триместр.
Побочный действием ускорения была чрезмерная усталость, и Грин должна будет
принимать строго сбалансированные питательные вещества, чтобы поддержать
здоровье и свое, и ребенка.
Джорлан потер лоб. Он не готов быть отцом! Как бы он смог прожить свою жизнь
так, как надеялся? Как бы он смог осуществить изменения, которых добивался,
в обществе, если будет связан детьми? Ее совсем не заботили его чувства?
Возможно, он одурачил сам себя, решив, что он для нее больше, чем просто
мужчина, который носит ее имя и титул. Больше, чем только лишь куча семени
для продолжения ее рода.
Грин. Блеск слез показался у него на глазах. Она совсем
его не знала? Он любил ее каждой частичкой своей души Сензитива!
И всегда любил.
В нем было что-то, что признавало безупречность плавного слияния их натур —
как времен года на Форусе: всегда меняющихся, несмотря на вечное
постоянство. Что-то, что он только лишь недавно полностью понял.
Оно раскрылось ему через их физическую близость. Их слияния были сильны и
часто неконтролируемы.
Он думал, что она знала его.
А сейчас они отдалятся.
Он сел на краю постели. Этого он не желал.
Для ее дома было так важно, чтобы она развлекала его все это время? Впервые
Джорлан задумался над этим. О, он знал, что она пошла на скрепление с ним с
этой целью — все Лорды так делали.
По какой-то странной причине Маркель Тамрин решила, что он — будет отцом ее
потомков. Он размышлял об этом тоже. Грин никогда не показывала ни малейшей
склонности к скреплению до встречи с ним. Могла она решиться на скрепление,
в качестве любезности его бабушке?
У него упало сердце.
Она могла.
Он думал, что у нее есть какие-то нежные чувства к нему — доказательством
этому служила необычная свобода, предоставленная Грин ему. Как он должен
признаться ей, что полностью влюблен, что, как он знал, они могли бы
разделить, если она собирается отослать его в отдаленное поместье Тамринов,
где он очень редко будет видеть ее?
Как он сможет вынести мысль о ней в руках другого мужчины?
Где будет его ребенок? С ним или с ней?
У него в горле образовался комок. Несмотря на свои протесты по этому поводу,
он не хотел быть разлучен со своим малышом.
Джорлан провел трясущейся рукой по лицу.
Он понимал, что, несмотря на свои убеждения, не желал терять свою семью.
Он стиснул отброшенное покрывало в кулаке. Он все еще было слегка теплым от
их тел. Зарывшись лицом в ткань, он вдохнул смешанный аромат их страсти. Он
окутал его как теплый покров дома. Еще раз его натура его подвела. Он не
смог бы отменить стремления своего сердца. Это сердце должно было довериться
ей.
Грин забралась в самые дальние закоулки дома. Самый верхний этаж.
Там она воспользовалась цепочкой на поясе, чтобы открыть особую лестницу,
ведущую под купол крыши. Круглая комната была открыта всем стихиям. В старые
времена она служила наблюдательным пунктом за любыми незнакомыми местными
видами, которые могли оказаться враждебными поселенцам. Но никто так и не
объявился. Такие комнаты назывались визионарии, получившие романтическую
репутацию из-за того, что часто использовались влюбленными Лордами как места
для рандеву. Грин всегда пользовалась своим визионарием как убежищем.
Она склонилась к перилам и внимательно вглядывалась в простор земель
Тамринов.
Ночное небо очерчивало силуэты вершин холмов.
Был виден Аркеус.
Что она сделала, она сделала в известной мере ради этой земли. Ради этой
земли и ради своего имя-носящего.
Джорлан — наследие
Тамринов. Но не пожертвовала ли она их счастьем, чтобы защитить их от Септибунала?
Она молилась, что нет.
Ее рука неуверенно двинулась к животу. Это случилось недавно, но долго не
продлится. Первое шевеление катализатора рождения уже дало знать о себе ее
телу. Их желанное дитя.
Драгоценная жизнь, которая должна была бы быть символом большего, чем
могущественные игры состояний. Единственная слезинка скатилась по щеке Грин.
Он обнаружил ее в кабинете.
Грин сидела у огнесвета, внимательно просматривая видео-том. Она даже не
взглянула вверх, когда он вошел, хотя Джорлан знал, что она ощущает его
присутствие.
— Да, что случилось? — Ее голос был спокоен, не холоден, но, несмотря на это, лишен тепла.
Джорлан немного поколебался. Он был не тем мужчиной, который обычно мирится
с тем, что ему предлагают. Он сделал глубокий вдох.
— Я не хотел бы, чтобы ты искала наслаждение где-то в другом месте,
Грин.
Она в облегчении закрыла глаза, после чего протянула свою руку к нему.
Подойдя к ней, он упал на колени перед ее креслом.
— Прости меня.
Грин вытаращилась на него, широко распахнув глаза, не веря тому, что видит.
Это было огромной уступкой. Он принял традиционное положение раскаивающегося
имя-носящего возле ее кресла.
Джорлан обнял ее, охватив руками. Говоря, он покрывал ее лицо крошечными
поцелуями. Снова, освященным веками способом извинения.
— Я не могу вынести мысли о тебе в руках других. Я...
Грин накрыла его рот своими губами.
Он вытащил ее из кресла, усадив себе на колени.
Нетрадиционно. Ну, вот так больше походило на Джорлана, которого она знала. Грин улыбнулась
про себя. Протянув руку, она расчесала пальцами длинные темные волосы. Он
схватил ее ладошку и поднес к губам.
— Не спрашивай меня почему, Джорлан, поскольку я не смогу ответить
тебе.
— Не буду. — Его глубокий аквамариновый взгляд впился в
нее. — Я уже сделал выводы.
Он научился доверять ей. Каким-то образом он понял, что ее действия не были
случайными. Их отношения просто сделали огромный шаг вперед.
Грин обхватила его прекрасное лицо и погладила по твердой скуле.
— Я знаю, что тебе это не нравится. Ты уже говорил мне, что это не то,
что ты видишь для себя. Поэтому, если хочешь, ты можешь переложить
ежедневные хлопоты о нашем ребенке на сайноуса.
Джорлан застыл.
— Так часто делают в Слое.
— Я не сделаю такой вещи, Грин, — мягко ответил он. — Даже,
несмотря на то, что это полностью не тот путь, который я искал для своей
жизни, я всегда был убежден, что моральная ответственность отцов —
заботиться об их собственных детях.
Грин удержала слезы, пытающиеся наполнить ее глаза. Он был точно таким, как
она думала. С сильной, заботливой страстью внутри. Его непокорность
следовала вместе с честью. Она видела это, когда он отказался относиться
непочтительно к своей бабке.
— Ты мое сокровище, дичок.
Джорлан сделал дрожащий вдох. Его ладони тоже охватили ее лицо.
— Как и ты — мое. Но, Грин...
—
Да? — Я не прощаю тебя.
— Я знаю.
На следующий день Грин и Аватар обсуждали наилучшее направление действий.
В то время как Грин хотела вернуться в Тамрин Холл, обе они соглашались, что
такое решение не будет самым мудрым. Стань известным, что они там, и все они
в раз предстанут перед Септибуналом.
Поэтому Грин предпочла остаться в Тамрин Лейн.
Впервые за бесчисленные поколения новая Тамрин не появится на свет в Тамрин
Холле.
Грин отправила письмо Герцогине Хоук, информируя ее, что на самом деле ждет
ребенка, и сослалась на неопределенные сложности. Этот фактор, написала она,
плюс ситуация в поместье мешают ее возвращению в течение нескольких месяцев.
Герцогина Хоук в туманных словах ответила, что она поведает об этом
Септибуналу. Слушание будет отложено.
В более позднем послании последовало подтверждение отсрочки с добавленным
замечанием о том, что Графа Д'Анбеэ кажется особо взбешенной их решением
подождать. И снова Грин поблагодарила Герцогину за позволение ей знать о
происходящем. Женщина была близка к тому, чтобы перешагнуть через свою
беспристрастность главы Септибунала, за что Грин ей была признательна.
Так потекли недели.
В начале Грин невероятно уставала и спала добрую часть дня, вставая только
чтобы поесть и совершить весьма короткую прогулку с Аватар, которая
рассказывала ей как о происходящем в поместьях, так и о деловом мире.
У Джорлана, как обнаружилось, имелось поразительное чутье на устройство
работы плантации и ее служб, он уже организовал несколько новых проектов для
ирригационных каналов, спроектировал три усовершенствованных склада, которые
резко увеличат возможности по накоплению и сохранению должным образом зерна,
таким образом, увеличивая выгоду от урожая. К тому же, он предложил, чтобы
производственный цикл на плантации перестроили в соответствии с таблицей,
которую он составил. Он утверждал, что для хакки будет лучше, если цикл
будет совпадать с ритмами Форуса.
Грин немедленно обеспечила выполнение распоряжения. Когда Аватар спросила ее
об этом, она просто улыбнулась и сказала:
— Выполняй.
Поля начали цвести. Как они созревали под благосклонным взором Аркеуса, так
расцветал и Джорлан вдалеке от удушающей хватки Избранной Кварты. Нежно
шелестящие степи Хэдли Тип пробудили дух его сути. На это главным образом
повлияли открытые земли, получившие доступ к самой глубине его натуры. Ввиду
временных ограниченных возможностей Маркели, никто не сомневался в его роли
в надзоре за плантацией.
По сути, Грин приказала своим людям слушаться его, как ее. Джорлан обожал ее
за это, быстро полюбил Тамрин Лейн точно также.
Очень часто ночью он совершал долгие одинокие прогулки по торфяникам. Грин
видела его силуэт, пересекающий поля в сиянии Аркеуса, освещавшего его путь.
Когда он возвращался поздно ночью, он проскальзывал в кровать замерзший и
мокрый от своих экскурсий. Он прижимал ее к себе, пока она спала, позволяя
ее теплу согреть свою обнаженную кожу.
Они должны были прекратить сексуальные отношения, пока Грин не перешла на
следующую ступень катализатора рождения, и даже тогда, такая активность
должна была быть ограничена. Одна из преград, создаваемых катализатором,
заключалась в том, что почти вся энергия женщины направлялась
непосредственно на развитие плода. В общем и целом, это не было огромной
жертвой, поскольку весьма радикально уменьшало время беременности.
Конечно же, было необходимо, чтобы Грин принимала добавки для ускоренного
роста. В противном случае питательные вещества, необходимые быстро растущему
ребенку, изымались бы из запасов ее собственного тела, а без таких добавок
стремительный рост мог быстро стать опасным. Даже в таком случае ожидание
было трудным для Джорлана. Когда он засыпал и ослаблял контроль, натура
Сензитива оживала в нем. Легкий благоухающий аромат кожи и прикосновение
зрелого тела рядом заставляли его испытывать боль. Часто по ночам он
просыпался в поту. Всегда напряженный и пульсирующий.
Пару раз Грин просыпалась вместе с ним и, замечая его состояние, ослабляла
страдания весьма необходимым способом.
Через открытый балкон его несдерживаемые стоны разносились по ночным полям,
становясь частью знойных южных ветров.
Пришел сезон южных разрядных штормов. Лента рудных камней опоясала столовые
горы, через которые они шли. Скоро они будут пылать каждую ночь
ослепительным огнем ударяемых разрядов. Завесь рваного огня, лижущего небо.
Всего лишь одна из опасностей необъяснимых красот луны Форуса.
Однажды ночью перед началом разрядного шторма, Джорлан ушел на одну из своих
одиноких прогулок, а вернулся, скача на Кли. Грин услышала оглушающий топот,
когда он галопом скакал по земле, и вышла на балкон, чтобы посмотреть, что
случилось.
Джорлан ехал верхом на животном. Они с грохотом проносились через степь,
через поля хакки. Повсюду вокруг них маленькими вспышками яркого света
порхали огнекрылы, их хрупкие переливающиеся крылышки взмахивали в ритме
необузданной скачки. Вдалеке от неба до земли зигзагом прошел разряд,
объединяясь с рудным камнем с маленьким взрывом. Кли и мужчина поскакали
быстрее. Безудержно и бесшабашно.
На самом деле зрелище было настолько диким, что Грин смотрела, наполовину
застыв от ужаса за Джорлана, и, несмотря на это, очарованная абсолютно
свободной от оков красотой вида.
Сабир знает, что если пожелает, то со мной он может скакать
наперегонки с разрядами. Он знает, что я останусь с ним от начала и до
конца
... — Грин вспомнила странные слова Джорлана. Что он
делал с этим Кли? Зачем? Что это на самом деле значит?
Она закусила губу и продолжила наблюдать за ними. Следующий разряд расколол
небо. Незнакомый Кли встал на дыбы и торжествующе заревел. Джорлан, откинув
голову назад, сделал точно также.
Что они прославляли?Глава 14
Кли, которого Джорлан назвал Шринга, сделал себя частью Тамрин Лейн.
Другими словами, его услугами пользовался только Джорлан. Он отдыхал на
хорошей подстилке из листьев тиллы всякий раз, когда решал, и ел всякий раз,
когда хотел.
Кибби безумно ревновала и проводила кучу времени, громко шипя и мявкая,
протестуя — пока несколько женщин Миары не пригрозили забрать Клу и
использовать в качестве тренировочной мишени.
Однажды, когда Грин только вступила во второй ускоренный триместр, в дверях
показалась Матерс с Хьюго на поводке.
Грин была в шоке.
— Матерс, что ты делаешь здесь?
Старая мажордома сварливо задрала подбородок.
— Я присутствовала при рождении вашей матери и при вашем, Маркель. Два
поколения Тамринов. Да буду я проклята, если пропущу появление следующей
наследницы! Я привезла с собой ленту Тамринов, чтобы набросить на нее, когда
она родится.
Грин тряхнула головой и ласково улыбнулась, крепко обнимая старушку. Как она
неизменно переносила такую суровую поездку.
— Матерс, тебе не следовало.
Хьюго был чрезвычайно возбужден, увидев их. Бешено виляя хвостиками, он
понесся к Грин, его маленькая головка мельтешила вокруг женщины, фыркая и
обнюхивая. Головенка зависла над округлым животом, после чего разразилась
радостным тявканьем.
Джорлан вошел в комнату, улыбаясь, увидев их.
— Я думал, что узнал эти громкие повизгивания.
Хьюго кинулся к нему, возбужденно крутясь вокруг. Джорлан любезно приласкал
дергающуюся головку.
— Все-таки Хьюго — шумный парень, правда? — Матерс взглянула за
щенком с терпеливым весельем.
— Хьюго? — Джорлан бросил невинный взгляд на мажордому. — Я
имел в виду тебя, Матерс. — Он попытался сохранить невозмутимое
выражение лица.
— Фсссст! — Матерс замахала рукой, хихикая. — Мир с тобой,
Маркелье. — Я попалась на твой нахальный трюк.
— Ты? — Он погладил подбородок. — Тогда, полагаю, я просто
обязан придумать парочку новых. Не могу же я позволить, чтобы ты меня
перехитрила.
Матерс согласилась.
— Именно так, Маркелье.
Они оба улыбнулись друг другу.
— И полагаю, я должна смотреть в оба за вами двумя. Грин вр
...Закладка в соц.сетях
