Жанр: Любовные романы
Ритуал испытания
...щиеся колонны кряжистого шинсуя, который поднимался
искусным изголовьем. Шинсуй был обвит и расположен вокруг кровати. С годами
он медленно продолжал расти, поглощая влагу прямо из воздуха. Со временем,
колонны согнутся и встретятся, формируя прекрасную решетчатую арку над
кроватью; похожее на кокон небо для своих обитателей.
— Нами зафиксированы только обрывки. Цикл их внешнего поведения —
зеркальная часть цикла луны вокруг Аркеуса. Глубокий самоанализ в апогее,
ослепительная проницательность в перигее.
— Возможно, это совпадение.
— Нет, это больше. Наблюдения были весьма основательными. Некоторые
ученые заходили так далеко, что заявляли, что Форус
отвечает этим людям в какой-то таинственной...
Джорлан фыркнул.
— Я знаю, что это звучит абсурдно, но я говорю тебе, что феномен
наблюдался на более, чем одном примере — и с разными Сензитивами. У ученых
не было объяснения этому.
— И ты думаешь, что это мое описание? Аномальная личность, которая
непонятным образом резонирует с духом луны Форус? — он делано
рассмеялся.
Грин пристально уставилась на него. Она ничего не говорила о
духе
Форуса.
— Что я думаю, так это что если и существует Сензитив с яркими
характерными чертами, который крепко связан каким-то способом с Форусом, то
ему лучше скрывать это. В конце концов, он постоянно будет ходить по опасной
черте.
Веки Джорлана опустились. Аквамариновые искры вспыхивали меж черных ресниц.
— Возможно, ты просто хочешь думать, что ты совершила исключительно
хорошую сделку с ценой ложа, Маркель.
— Возможно. Время покажет.
— И если ты права в своих предположениях, что тогда?
Грин поиграла с краем покрывала.
— Если такой человек будет обладать также сильным характером, тогда
можно не сомневаться, что он может быть угрозой нашему стилю жизни.
— Ты видишь это так?
— Нет. Такому человеку будет необходима сильная имя-дающая, чтобы
смягчать его безрассудные порывы, направляя его силу к ее полному
потенциалу.
— И ты такая личность, Грин? — мягко спросил он.
Она знала, что это было близко к тому, что он признает себя.
— Я такая личность, Джорлан. Но, относительно того, что может или не
может быть, знай: я разрешу твою свободу здесь, на земле моего поместья, где
ты можешь проверить свои собственные размышления. Тем не менее, я ожидаю,
что ты будешь вести себя вежливо и всегда уважать традиции Дома, которому ты
сейчас принадлежишь.
Он раздул ноздри, ненавидя подчиняться этим глупым правила общества!
Ненавидя их. Как могу я не хранить ваши благословенные традиции? — выпалил он.
— Джорлан, — предупреждающе произнесла Грин.
Он сложил руки на груди и уставился вверх на смыкающиеся ветви.
— Как мы похожи на эти шинсуи, Грин. Сплетаясь руками, сейчас мы
неумолимо растем вместе. Какой окончательный узор будет нами образован?
— Что несомненно, Джорлан.
От нее не ускользнуло, что он ни предан правилам, установленным до него, ни
допускает что-либо более личной природы. Он был сообразительным, хитрым
участником споров, лучше, чем многие так называемые мастера Септибунала.
Слабенькая улыбка украсила его лицо, признание ее собственного ума. Он
переплел пальцы и потянулся мускулистыми рук вверх.
— Итак, имя-дающая, что это за другие способы, о которых ты говорила?
Чтобы достичь наслаждения иначе?
— Не забыл этого? — она одарила его умудренным взглядом.
— Я просто любопытен в поисках знания. — Он попытался изобразить
невинность. — Конечно же.
Его глаза засияли в развлечении.
— Покажи мне, как мы можем достичь наслаждения
другими
способами
, — прошептал он, — или я всегда буду сомневаться, что
такая вещь возможна и...
У него пропал голос, потому что рот Грин уже начал показывать и весьма
близко приблизился к его сверхчувствительной мужественности в процессе.
Он мог ощущать ее дыхание на себе. Влажное и обжигающее.
Все, что она делала — дышала на него, пока чувствительная кожа не стала
такой еще сильнее. Горячие струи воздуха обнимали его как знойный бриз,
возбуждая отзывчивую плоть.
Подобно дыханию Форуса... Джорлан закрыл глаза; обратив свое личное виденье на связь и неразрывность с
циклами обращения и жизни.
Внезапно она подула на него прохладным, влажным дуновением, резко
контрастирующим с душным жаром.
Он раскованно застонал, когда ответное возбуждение придало силы каждому
центру удовольствия в его теле. По нему прошла дрожь.
— Ты можешь делать это со мной без физического контакта, — со
скрежетом произнес он. — Как так?
— Ты Сензитив, Джорлан. Твоя способность к ощущениям кроется не только
в осязании, но и в намного большем и глубоком. То наслаждение, которое я дам
тебе, будет пробуждено множеством реакций.
— Я не тот, кто ты думаешь, — хрипло простонал мужчина, почти
потерявшийся в эротическом возбуждении.
Грин проигнорировала отказ, уделив больше внимания его отклику.
— Если не трогать и не потирать, то не будут раздражаться нежные
участки кожи.
Он был удивлен.
— Ты хочешь принести мне освобождение без прикосновения ко мне? —
его дыхание углубилось, охрипло.
— Да. — Она прижалась мягким ртом в его паху, целуя и полизывая
повсюду кроме того места, где он больше всего хотел ощутить его губы. Как и
ожидалось, отклик был впечатляющ. Низкие звуки, вырывающиеся из глубины его
горла, сказали Грин все, что ей необходимо было знать. Джорлан весь отдался
страсти.
Она скользнула вверх, ее разгоряченная кожа над ним походила на
прекраснейшее мягкое покрывало. Все тело Джорлана полностью трясло от
осознания. Он поднял голову, чтобы поцеловать ее. Она откинулась назад,
приподнимая свою грудь для него, поднося ее к его рту приглашающим жестом.
Его зрачки ярко пылали желанием, он быстро вобрал ее в рот, жадно посасывая
сладкий, напрягшийся кончик.
Он оказался способным учеником. Вскоре его провокационные действия
изменились, стали нежнее, его язык легонько ударял по отвердевшей вершинке,
позволяя скользить по своему лицу, глазам, и снова к губам. Как будто бы он
изучал ощущение и терял себя в нем.
И своим распутным поведением он непрерывно притягивал ее к себе.
Сейчас именно Грин была той, кто кричал от наслаждения. Она запустила руки в
его волосы, ощущая, как мягкие пряди скользят между пальцев. Никогда она не
испытывала такого изысканного ощущения!
Он откликнулся низкой, урчащей болью звука, который пронизал ее до кончиков
пальцев на ногах. Возглас был таким эротичным, таким чувственным, что она
закричала вместе с ним.
— Твой вкус такой запутанный, Грин. Как переплетения паутины
Рамаги... — подражая ее предыдущим действиям, он откинулся, чтобы нежно
обдуть прохладным воздухом выдающийся вперед, увлажненный кончик. Грин
затрепетала в его руках.
Он взглянул на нее из-под ресниц и слегка улыбнулся. Комбинация векового
знания и вновь обнаруженного удовольствия.
Поощренный, он обдал жаром ту же самую вершинку, заставляя Грин выдохнуть
его имя.
И тогда Джорлан обнаружил три важные вещи. Он понял, что ему нравится
провоцировать такой ее отклик, что ему нравится смотреть на нее,
демонстрируя
свой ответ, и ему нравится ощущение силы
от всего того, что заставляло его чувствовать.
В этот момент Джорлан Рейнард нарушил тысячелетнее правило о мужском
сексуальном статусе.
Он стал нападающим.
Шокируя ее, он крепко схватил руками ее запястья, роняя ее на себя на
кровати так, что они оказались друг напротив друга. Его пальцы скользили по
ее бокам, пробегая туда и обратно, вверх и вниз, пока его рот еще раз
облизывал ее грудь. Втянув кончик и часть пухлой груди в рот, он сильно
прижал полушарие. Он экспериментировал, слегка обводя языком вокруг
распухшей вершинки. После чего прикусил зубами.
Ее стон в ответ был всем, что ему требовалось. Он упивался ею. Не
демонстрируя никакого милосердия, он облизывал, слегка ударял, посасывал,
кусал. Руками подхватив ее под подмышки, он легко поднял ее выше так, что бы
его рот смог найти более удобный доступ к грудной клетке, нижней части
груди, атласной плоскости торса.
—
Джорлан, — с трудом выдохнула Грин,
упираясь ладонями в его плечи. Она пыталась собраться с мыслями, но это
оказалось невозможно! Привычное головокружение настигло ее. Что-то похожее
на то, что он делал, было...
Она заморгала. Он сказал, что она такая же запутанная, как паутина Рамаги,
но именно он чувствовал головокружение! — Ты!..
Он быстро остановился, чтобы переместить взгляд на нее.
— Тебе не нравится, что я делаю, имя-дающая? — его зубы схватили
крошечную почку быстрым движением. Он резко потянул и позволил тугому
кончику медленно скользнуть из своего захвата.
У нее полностью перехватило дыхание, и она попыталась отшатнуться прочь.
Он быстро удержал ее.
И продемонстрировал свою месть. Свою хватку... В каком-то смысле он ощутил,
как его верный щит раскололся, и от этого почувствовал себя возрожденным.
Это было странно, и в тоже время поразительно. Значительно, и в тоже время
просто.
Как будто бы он был и охотником и добычей в одно и тоже время. Она настигла
его, но он считал, что может просто разбить ее вдребезги.
Сексуально в любой степени.
Джорлан обнаружил, что то, что первоначально выглядело как капитуляция, на
самом деле может стать освобождением.
По крайней мере в этой области он достигнет равенства с ней.
Он потребует его. Не только на словах. Физически.
Грин вздохнула над ним. Ее вдохи были неглубокими, трепещущими задыхающимися
глотками.
Джорлан прижался открытым ртом к коже верхней части плоскости ее живота.
Она дрожала возле него, погибая.
— Оооо... Джорлан, думаю, мы...
—
Мммммм, — промурлыкал он, позволяя вибрации
скользнуть сквозь нее. Он мог ощущать сейчас ее влажность у своего тела. Она
была возбуждена для него. Он знал, что она хотела его.
Странно, но мысль об этом заставила его застонать. Он увеличился еще больше
и позволил себе начать пульсировать возле покрытой пухом мягкости ее ног.
В то же время его рука скользнула в ее темно-рыжие кудряшки, запутавшись в
коротких колечках, обернувшихся вокруг его пальцев. Нежно потянув, он тот
час же почувствовал еще больше ее росы, которая покрыла его ладонь. Только
лишь ощущение этой горячей, скользкой субстанции заставило его вздрогнуть.
Внезапно он захотел почувствовать бархатистый канал, скрытый между ее нижних
губ. Скользнул пальцами в ее складки. Он никогда не ощущал ничего столь
совершенного, столь изумительного! Это напоминало цветок хамиири, чьи мягкие
розовые лепестки защищали подобную меду почку, чей сладкий нектар так сильно
ценился.
Аромат Грин с ее росой покрыл тело мужчины и был на самом деле сладок. Это
почти заставило его прийти в исступление.
Без раздумий, он скользнул длинным средним пальцев внутрь, погружая его
глубоко в проход. Ее внутренние мускулы окружили его с легкими сокращениями.
Ее тело содрогалось, и он почувствовал слабый укус за свое плечо. Его губы
слегка изогнулись:
Тебе нравится это, не так ли, имя-дающая?
Возможно, тебе понравится даже больше...
Он вонзился внутрь ее, дальше, глубже, равномерными толчками, которые
имитировали то, что она делала до этого. Он смотрел, как трепещут ее
прикрытые веки. Задержался, чтобы осознать свои действия и просто
отозваться, отдаваясь чему-то глубокому и изначальному в глубине себя.
Инстинкту, незнакомому до сих пор.
Он даже не остановился подумать, как она отреагирует на то, что он собрался
сделать.
Просто сделал.
Он сдвинул ее вверх на себя прямо на нужное место.
Глаза Грин резко распахнулись.
— Что ты..!
Милостивая Кибелла! — его рот
накрыл ее, и это было последней рациональной мыслью, которую Грин запомнила.
Язык Джорлана тщательно изучал ее складки, пробуя легкими движениями,
отправляя ее зажигательными импульсами практически к небесам. Интуитивно он
полностью понимал, что доставит ей самое сильное наслаждение, где нажать и
когда пососать.
Когда его язык в первый раз обнаружил ее чрезвычайно чувствительную скрытую
точку, Грин едва не слетела с него. Джорлан понял, что удовольствие
оказалось таким острым, что было почти болезненным для нее. Его ладонь
накрыла ее округлые ягодицы и крепко прижала. Скользнув другой рукой между
ее ног он плотнее прижался языком и губами к складочкам ее губ, лаская
нежную поверхность, легкими прикосновениями дотрагиваясь снова и снова к
обнаруженной точке — до тех пор, пока он не понял, что она не может больше
терпеть.
Ее мягкие мяукающие звуки заставляли его оставить далеко позади свое
собственное рациональное мышление.
Казалось, Джорлан не представляет, где он, кто он или что он делает. С
грубым рыком он отдался этому новому, соблазнительному чувству. Ее горячий
вкус опьянял его, и все, что он желал сделать, это коснуться языком внутри
ее. Это была шокирующая идея, но единожды придя в голову, он знал, что
собирается заняться этим. Желает сделать.
Долженсделать.
Он погрузился внутрь. Сначала тщательно впитывая ее восприятие.
Грин всхлипнула, вцепившись в его сильные плечи. Практически без сознания от
шока, она попыталась сползти.
В ответ, он погрузил свой язык в нее так далеко, как только смог. Начиная
ласкать ее...
Грин закричала. Она даже не понимала, какие звуки издает.
Тогда он сделал нечто невообразимое.
Отодвинувшись от нее, развел пальцами и подул. Прямо на обнаруженную скрытую
точку.
—
Прекрати! Прекрати это, Джорлан! Ты убиваешь
меня!
Его язык быстро прикасался к теперь уже пульсирующему местечку, заставляя ее
взлетать еще выше. От его губ непрерывно пробегали конвульсии по ней,
задыхающейся, всхлипывающей и стонущей его имя.
Он не остановился.
Джорлан ощутил ее содрогания и свой отклик. Пульсация пронизывала его тело,
присоединяясь к ее, сравнивая их в силе и частоте. Когда она закричала в
своем освобождении, он присоединился к ней всего лишь парой секунд позднее.
Грин рухнула на него.
Джорлан глубоко вздохнул, пытаясь восстановить душевное равновесие.
Что случилось с ним? Он начинал с какой-то демонстрации
ей себя. А закончил, пав жертвой своего собственного открытия. И это
беспокоило его. Он все еще мог ощущать ее аромат, который все еще окутывал
его, и в душе понимал, что всегда останется с ним.
Он вздохнул, даже сейчас испытывая удовольствие от структуры ее кожи,
прижимающейся к его лицу.
Грин сползла по нему вниз, пока его губы не уткнулись ей в шею.
Обвив руками его голову, она зарылась лицом в волосы мужчины. Ее теплое
дуновение дразнило его, пока она пыталась восстановить свое нормальное
дыхание.
— С тобой все в порядке, Грин? — хрипло протянул он. Рукой он
лениво погладил ее по спине, просто наслаждаясь ощущением прикосновения к
ней. Жест был в какой-то степени собственническим.
Она тряхнула головой, все еще ошеломленная его действиями.
— Мужчины обычно не такие агрессивные, — неровно дыша, сказала
она.
— Кажется, ты не возражала против этого, как я припоминаю.
Она мягко рассмеялась.
— О, я возражала вполне приемлемо, просто ты предпочел проигнорировать
это.
Он шутливо ущипнул ее подбородок:
— Я знаю. — Он ухмыльнулся, покусывая ее за щечку.
— Ммм, возможно я должна предостеречь тебя...
— Это бесполезно, — искренне сознался он.
— Возможно нет. — Она сонно улыбнулась. — И прямо сейчас я
слишком устала, чтобы обучать тебя должным манерам.
Он засмеялся.
— Если бы тебя интересовали должные манеры, ты бы не взяла меня своим
имя-носящим.
— Догадался, хммм? — Она зевнула и начала засыпать.
— Да. Я догадался об этом. — Прошептал Джорлан. Грин пробурчала
что-то бессвязное, погружаясь в глубокий сон, лежа на нем сверху.
— Среди всего прочего, — загадочно пробормотал он.
Единственным ответом было тихое сопение.
Джорлан скользнул в сон, даже не представляя, что проигнорировал каждый
обычай светского общества в свою первую скрепляющую ночь.
На следующее утро Грин начала получать представление о дикой стороне его
натуры.
Глава 9
Джорлан полностью проснулся.
Он ощущал абсолютное тепло, уютно завернувшись в мягкое одеяло. Невероятное
чувство комфорта наполняло каждую клеточку его тела, и он не мог припомнить,
когда еще при пробуждении чувствовал себя так великолепно.
Он все еще не открывал глаза, но небольшая удовлетворенная ухмылка скривила
его крепко сжатые губы. Остаточный результат внимательного обращения и
основательной удовлетворенности.
Грин. Его имя-дающая тесно вжималась в него, пока они спали. Она прижимала его к
себе всю ночь. Вновь заставляя чувствовать себя желанным, а не просто
полезным для постели.
Один раз его разбудил поцелуй в шею, в то же время, пока она спала, ее руки
скользили вниз по его сонно-теплым бокам. Он прошептал что-то тогда, даже не
поняв что, а она что-то прошептала в ответ.
Он подумал, могла ли она пробормотать:
Я знаю...
, но на самом деле не был
в этом уверен. После она опять крепко уснула.
И он тоже. Джорлан медленно вытянулся на шелковых простынях. Он был соблазнительно
возбужден, казалось, он провел в таком состоянии всю ночь. Легкое трение
ткани Рамаги по набухшему члену было сущей пыткой.
Его мысли обратились к предыдущей ночи. Невероятный опыт для него.
Чрезвычайно ошеломительный. Несомненно, такого он не испытывал ни с кем
другим. Он вспомнил тоненькие вскрики Грин, ее гортанные стоны. Заманчивые
звуки, заставлявшие его хотеть ее больше и больше. Осязать ее, а затем
пробовать на вкус...
С низким стоном он повернулся на бок. Если он потрется о нее, как будто бы
все еще пребывая во сне, может быть она повернется к нему и...
Его рука как будто бы случайно потянулась по простыне.
Место было пустым.
Джорлан моргнул и открыл глаза.
Должно быть, Грин уже встала. Он нахмурился, странно уязвленный тем, что она
не осталась с ним.
Он пробежался глазами вниз по себе и снова нахмурился.
Об этом ужасном недуге предупреждал его воспитатель, когда рассказывал о
скрепляющем ложе. Учитель объяснял, что частота возникновения проблемы будет
только увеличиваться по мере времени: чем больше облегчения он получит, тем
чаще, возможно, он будет жаждать страданий.
Он заявлял, что это называется Мужским Трагедийным Парадоксом.
Джорлан мрачно вздохнул.
Все, что он должен — думать о Грин, слышать ее голос, вспоминать ее
прикосновение и то, как оно действовало на него. Он глубоко вдохнул, начиная
базовую медитацию Гле Киан-тен. Немногие могли овладеть техникой, но она
всегда естественно давалась ему. Дисциплина освобождала разум и вновь
соединяла источник энергии человека с Форусом.
Едва он достиг полного умиротворения, как дверь в покои резко распахнулась.
— Наконец-то поднялся? В самом деле, пора бы уж! — В комнату
влетела слегка безумно выглядящая старуха, несшая поднос, наполненный едой.
Она проследовала мимо другой женщины, тоже пожилой, но более официальной.
— Не привыкай! Лордин приказала принести поднос сегодня наверх.
Говорит, что хочет быть уверена, ты выспался к трапезе. Она избалует тебя,
помяни мое слово.
Джорлан сел на кровати. Простыня спустилась к поясу. С взъерошенными
волосами и заспанным взглядом новый Маркелье под всеми этим шелком Рамаги
имел совершенно примечательный для созерцания вид. Обе женщины вытаращили
глаза.
— Кто вас спрашивает? — протянул он, медленно улыбаясь. Он
чувствовал боль повсюду, но никогда не ощущал себя так хорошо внутри!
Аватар фыркнула. Вплоть до Южных Краев, откуда она была родом, никто бы не
отказался от сочного кусочка плоти этого мужчины.
— Недисциплинированная трещотка! Не твой рут-бид! — Матерс плюхнула поднос ему на колени.
Джорлан попытался не вздрогнуть.
— И в случае, если ты забыл, я — Матерс, это — Аватар. Я мажордома
Маркель. — Она чванливо приосанилась и приняла грозный вид. —
Обычно я не разношу подносы с завтраком, поэтому не испытывай никаких
иллюзий!
Как будто он отважился бы.
Джорлан уставился на притягивающий взгляд поднос. Он бы уставлен всякого
рода деликатесами: от сногглехаундского пудинга (который на самом деле
делался совсем не из сногглехаундов, животных, которые просто имели к нему
слабость) до печеных ламписов. Там было его любимое по утрам печенье из
хакки с небольшим горшочком джема из Сондрева. Маленький кувшинчик пушисто-
рыльцевого крема стоял рядом с сосудом с горячим чаем из солнцебобов. Кто-то
заботливо поставил для него великолепный аквамариновый цветок розайяля в
крошечную вазочку.
— Да, она. — Весело проинформировала его Матерс. — Кажется, у
Маркели развилась любовь к такому зелено-голубому оттенку за эти дни. И надо
же ей так радоваться.
— Моя Лордин без остановки улыбается и мурлыкает глупые песенки все
утро. — Добавила Аватар с понимающей ухмылкой.
Щеки Джорлана покрыл темный румянец.
Обе женщины громко захохотали.
Он одарил их удивленным взглядом. Он не был уверен в том, что они нашли
такого смешного, но было ясно, что они обожают Маркель. Она была намного
восхитительней, чем он предполагал. Особенно когда смотрела на него сдержанно-
рассерженным видом. Он усмехнулся этому воспоминанию. Да, иногда он
наслаждался, вызывая на лице Маркели это выражение. Конечно, порой он не
специально так делал, просто оно получалось само собой.
— Его ударили, — громко прошептала Матерс другой женщине,
прикрывая рот ладонью.
— А почему бы и нет? Он получил самую лучшую имя-дающую во всей
ОднойНации! Давай, паренек, поешь. Это заставило Аватар подвинуться к нему.
— Ты, должно быть, помираешь с голоду, э? — Матерс с хитрым
подмигиванием пихнула Аватар локтем в бок. Ямочка появилась на щеке
Джорлана.
Они все вместе рассмеялись.
Джорлан набросился на еду, жадно глотая со здоровым аппетитом. Обе женщины
просто стояли и смотрели на него. Он прервался посередине между полными
ложками ламписов, чтобы спросить:
— Почему вы так разглядываете меня?
Казалось, что женщины почувствовали неудобство.
Аватар прокашлялась. Матерс вытащила белую тряпку из заднего кармана и
начала смахивать несуществующие пылинки с близстоящего стола.
Джорлан выгнул бровь.
— Ну?
— Прошу прощения, Маркелье, это просто потому, что мы никогда не видели
так близко никого столь прекрасного, как ты, и голенького, как бочок
вкускурятины.
Аватар резко ткнула Матерс в бок.
Та закашлялась.
— Под покрывалом, то есть. Кибелла, помоги нам, но мы же женщины! И у
нас есть фантазии, знаешь ли.
Его рот приоткрылся в шоке. И что ему ответить на это?
— О.
Он быстро вернулся к очистке подноса, решив за лучшее не обращать внимание
на таращащихся служанок. Так будет каждый день? Он не думал, что ему
понравится, что его разглядывают как спелый фрукт балум.
— А Грин, я имею в виду, Маркель, уже завтракала?
— Ох, паренек, она поднялась целую вечность назад! — Аватар
махнула рукой. — Уже перевалило за полдень.
— Да? — Он взглянул на окно, удивленный, увидев под каким высоким
углом стоит солнце по отношению к восходящему Аркеусу. Никогда раньше он не
терял чувства времени. Он списал это на удивительную, страстную ночь. Так
или иначе, она могла расстроить его внутренний ритм.
— Матерс приготовит тебе свежую пузырящуюся ванну и кое-какую одежду
для тебя. Маркель приносит извинения за отсутствие пока что личного слуги
для тебя. Не хочешь ли, чтобы пришел Оппер и снова помог тебе?
Джорлан поджал губы.
— Нет.
— Я не осуждаю тебя. — Согласилась Аватар. — Он корявое
полено в какой-то степени.
— Выскочка, — с одинаковой интонацией одновременно произнесли
Джорлан и Матерс.
Удивленные, они ухмыльнулись друг другу.
— Да, парнишка, — одобрительно припечатала Матерс. — Вижу, ты
человек, которому нравится творчески подходить к языку, так же как и старой
Матерс.
Аватар заворчала.
— Не учи его своим непристойностям, Матерс. Он благовоспитанный
паренек. Маркель снимет с тебя голову.
Д
...Закладка в соц.сетях
