Жанр: Любовные романы
Свадьба со взломом
...ниска оттеняла загар. И Флоренс
снова отметила про себя, что он очень даже недурен.
Только ей от этого ни холодно, ни жарко. Сейчас ей не до красавцев-мужчин.
Ей бы подыскать тихую гавань, чтобы переждать шторм, а здесь ей ничего не
светит... Так что отвлекаться на лирику не стоит. Флоренс села за стол
напротив Мейсона и, одарив его лучезарной улыбкой, спросила:
— Ну и где же обещанные пончики?
Мейсон с виноватым видом уставился на пустой пакет.
— Извините, но я их съел.
— Все?
— Boобще-то, их было не так и много... Видно, задумался и сам не
заметил, как проглотил.
— A вот оно что... — Флоренс с понимающим видом улыбнулась. —
Это бывает. На нервной почве.
— Ничего подобного! — возразил он. — Я совершено спокоен.
— Вам виднее. — Флоренс округлила глаза и прикусила нижнюю губу,
чтобы не расхохотаться.
Мейсон хмуро поглядывал на нее исподлобья.
Интересно, о чем он думает? Кажется, она знает, что его так растревожило...
Неужели он до сих пор смущен тем, что она забралась к нему в постель? Надо
думать, решил, будто она его домогается, и ждет, вдруг она возьмет да и
набросится на него? Лишит скромняшку невинности. Ну конечно, типично мужская
логика! Да они все поголовно, даже самые невзрачные, считают себя завидной
наживкой. Думают, все женщины спят и видят, как бы заполучить их хотя бы во
временное пользование!
Нет, это уж слишком! Да, Мейсон хорош собой, но самомнения у него выше
крыши. Пора внести ясность и успокоить бедолагу: втолковать, что никто на
него не покушается.
— Послушайте, давайте поговорим откровенно, — с решительным видом
начала Флоренс и с вызовом подняла на него глаза. — Хочу, чтобы вы
знали. Я забралась к вам в постель с одной целью — согреться. И поверьте,
никаких попыток сексуального домогательства с моей стороны не было.
Мейсон вздрогнул и от изумления вытаращил глаза.
— Я этого и не говорил, — не сразу ответил он.
— Но подумали.
— А вы умеете читать мысли? — недовольным тоном спросил он.
— Умею. — Флоренс одарила его еще одной улыбкой. — Хотите,
скажу, о чем вы сейчас думаете? — И не дожидаясь ответа, выпалила: — Вы
мне не верите. Ну, разумеется! Где вам понять, что иногда женщине бывает,
нужен от мужчины не только секс!
Мейсон сурово сдвинул брови, и глаза у него полыхнули гневом.
— А теперь послушайте, что я вам скажу. Я вас ни в чем не обвинял и не
намерен выслушивать ваши обвинения в свой адрес.
— Извините. Вы, конечно же, правы, но я все-таки хочу объяснить, почему
я...
— Не надо ничего объяснять.
— Нет, надо! Поймите, я должна объяснить, почему здесь оказалась и
почему залезла к вам в постель.
— Хорошо. Раз вы настаиваете, объясняйте и покончим с этим. Итак,
почему вы залезли ко мне в постель? — с трудом скрывая раздражение,
ровным голосом, словно в зале суда, спросил он.
Флоренс собралась с мыслями, облизнула пересохшие губы и, тщательно подбирая
слова, постаралась объяснить, взывая не столько к разуму, сколько к интуиции
Мейсона:
— Мне очень захотелось, чтобы кто-нибудь был со мной рядом. А вы
никогда не чувствовали ничего подобного? — Она с надеждой заглянула ему
в глаза. — Ночью была такая страшная гроза... И после всего, что
произошло вчера, мне было так неспокойно... Казалось, все рушится
вокруг. — Она зябко повела плечами. — Я никак не могла согреться.
Понимаете, мне было необходимо почувствовать тепло живого существа, услышать
его дыхание... — Но при свете дня ее слова, даже в ее собственных ушах,
звучали сухо и избито... Нет, она ничего так и не смогла объяснить. —
Понимаете? — робко спросила она.
Мейсон колебался. Он чувствовал: для Флоренс очень важно, чтобы ее поняли,
но лгать не в его правилах.
— Не очень... — не сразу ответил он. — Если честно, я так и
не понял, что вам от меня было нужно.
— Что мне было нужно? — эхом повторила Флоренс, тараща на него
глаза. Ну что ж, по крайней мере, не притворяется, а говорит, как чувствует.
Значит, не все потеряно. Надо сделать еще одну попытку. Флоренс опустила
глаза и, помолчав, спросила: — Помните мюзикл
Моя прекрасная леди
?
Мейсон молча кивнул. Он любил мюзиклы прошлых лет.
— Помните арию Элизы Дулитл, где она мечтает о собственной комнате?
— Да ладно вам! — оборвал ее Мейсон, решив, что пора сменить тему.
Разговор становился слишком личным. Зачем она говорит ему все это? Он не
желает больше ничего слушать. И не намерен помогать ей решать ее
проблемы. — Еще чуть-чуть — и я зарыдаю от умиления! Можно подумать, у
вас нет своей комнаты...
— Ну, при чем тут это? Ведь речь идет не о материальных удобствах.
Элиза хочет, чтобы у нее было что-то свое... И чтобы она могла разделить это
с кем-то другим. Она хочет иметь семью.
— Семью?
В его голосе сквозило такое отвращение, что Флоренс поняла: он думает, что
она пытается накинуть аркан и затянуть потуже петлю у него на шее. То бишь
заловить в брачные узы... Нет, у этого типа навязчивая идея! Она с трудом
сдержала смех.
Внезапно Мейсон отвел глаза и пробормотал:
— Признаться, я никогда не вкладывал в эту арию столь глубокий смысл.
— Разумеется! Разве вам нужна семья? Ведь вы мужчина. Да еще на
редкость бесчувственный.
— Бесчувственный?! — Их взгляды встретились, и в какой-то миг,
оценив нелепость ситуации, оба чуть не рассмеялись, но Мейсон поспешил
отвести глаза. — И вы полагаете, что настолько хорошо меня
изучили? — сухо спросил он. — Можно полюбопытствовать, на чем
основывается такая уверенность?
— На женской интуиции. Хотя она меня иной раз подводит, так что
уверенности у меня нет. — Флоренс тоже решила поставить точку. Она
объяснила, как сумела. Если этот самец так ничего и не понял, это его
проблемы. Она покосилась на холодильник и спросила: — Там есть что-нибудь
съедобное? А то вы меня так раздразнили пончиками...
— Если повезет, найдется банка консервов.
— Можно взглянуть? А то у меня живот свело от голода.
— Разумеется.
Флоренс выскользнула из-за стола и, открыв дверцу, присела на корточки.
— У меня для вас две новости. Одна хорошая, а другая плохая, —
сообщила она. — С какой начать?
— С хорошей, — ухмыльнулся Мейсон.
— Нашлись консервы. Компот из ананаса. — Она мечтательно закатила
глаза. — Напиток богов!
— Ну а какая же плохая?
Флоренс состроила скорбную физиономию и траурным тоном возвестила:
— Всего одна баночка.
— Уступаю ее вам. — Мейсон снова ухмыльнулся. — Как видите,
не такой уж я и бесчувственный.
— Спасибо! — Она прижала банку к сердцу. — Надеюсь, в этом
доме найдется консервный нож?
— Посмотрите в ящике буфета. И вообще, чувствуйте себя как дома. К чему
такие церемонии? — с ехидцей заметил Мейсон. — Ведь мы как-никак
провели ночь в одной постели...
— Вы опять?! — с притворным ужасом воскликнула Флоренс. — А
я-то хотела поделиться с вами компотом!
Оба засмеялись. Мейсон встал и открыл банку, а потом, насупившись, снова
уселся за стол, как будто хотел быть подальше от нее. Флоренс, как ни в чем
не бываю, уплетала ананас, а Мейсон наблюдал за ней и впервые по-настоящему
увидел ее.
Она была красива какой-то юной, озорной красотой — он без труда представил
ее маленькой девочкой с веселыми искорками в глазах, веснушками на носу и
задорными белокурыми кудряшками. Но заметил и другое: гордую осанку, изящную
фигуру и изысканные манеры. Странно, почему он не обратил внимания на все
это сразу, как только она упомянула Стэнли Мак-Килака? Ведь Флоренс одного с
ним круга. Вряд ли Стэнли женился бы на простушке...
Ну конечно! Флоренс — типичная избалованная жизнью богачка. Не поладила с
женихом и решила его наказать. Взбрыкнула и натворила глупостей. И никакой
это не побег, а просто игра в прятки. Наверняка ждет, что Стэнли разыщет ее
и после бурной сцены они снова помирятся. Мыльный сериал, да и только! Надо
избавиться от нее. И поскорее.
— Ну и какие у вас планы? — спросил он.
— Планы? — Флоренс повернулась и, округлив глаза, посмотрела на
него с таким видом, будто ей задали нелепый вопрос.
— Да, планы. Понимаете, о чем я? Вот я, например, говорю себе: сначала
надо сделать это, а потом то. А что, в вашем кругу так не принято?
Флоренс поставила банку на прилавок у мойки и молча села напротив Мейсона.
Ну вот, снова начал язвить. Впрочем, чему тут удивляться? Она наговорила ему
много чего не слишком лестного.
— Отчего же? — Она вздохнула. — Я знаю, что такое план.
— Вот и хорошо. А то я уже начал сомневаться.
Флоренс пожала плечами.
— Просто пока никакого плана у меня нет.
— Как это нет? — опешил Мейсон. — Но хоть что-то должно было
быть у вас в голове, когда мы выскочили из церкви и помчались сюда! На что
вы рассчитывали?
Судя по тону, он считает ее безмозглой пустышкой, решила Флоренс. Но почему?
Может так ему проще держать оборону? Ну конечно! В этом все и дело! Таким
образом, он от нее защищается.
— На что я рассчитывала? — Она подняла на него глаза. — Я
думала, что поживу у вас в доме, пока все не уляжется.
— Но почему именно в моем доме?
— Потому что я думала, что здесь никто не живет. Я всю неделю гуляла по
пляжу, и ваш дом мне очень понравился. На окнах герань. — Она опустила
глаза. — А когда подошла поближе, заметила, что одно окно неплотно
закрыто. Я подумала: приподниму раму и залезу внутрь. Так я и сделала...
— Значит, вы сознательно выбрали мой дом...
Флоренс усмехнулась.
— Каюсь! Сознательно и умышленно. Просто мне не повезло: владелец, как
назло, надумал вернуться. Этого я не учла.
— Впору извиняться, что нарушил вам все планы! — Мейсон
хмыкнул. — Ведь если бы не я, вы отлично провели бы тут время.
— Что верно, то верно. — Флоренс окинула взглядом маленькую уютную
кухню. — Уверяю вас, я ничего не испортила бы.
— Теперь мы этого не узнаем, — тихо сказал он.
Флоренс удивленно вскинула брови, но Мейсон отвернулся и встал из-за стола,
и она не успела разглядеть выражение его лица.
— Ну что ж, поскольку вы уже здесь, — буркнул он, стоя к ней
спиной, — оставайтесь, сколько вам нужно. Пока не захотите вернуться.
Он вышел из кухни, а она, опешив, смотрела ему вслед. Ведь именно этого она
и хотела: вот она, тихая пристань... Теперь ей есть, где собраться с
мыслями. Почему же она не чувствует ни радости, ни благодарности?
Здесь что-то не так... Как он сказал? Пока не захотите вернуться? И куда же,
по его мнению, она собралась возвращаться? Мейсон так и не сказал, что
думает по поводу ее пребывания здесь. Встав из-за стола, Флоренс отправилась
за ним.
Мейсон уже заканчивал убирать постель, и помогать ему было поздно, но
Флоренс подошла к креслу и принялась складывать плед.
— Постараюсь не попадаться вам на глаза, — бодрым голоском
пообещала она. — Ведь вы приехали отдохнуть. Вот увидите, я не стану
вам мешать. Вы только дайте мне знать, что собираетесь делать, и я не буду
путаться у вас под ногами.
— Не беспокойтесь! Я сделаю все, что в моих силах, лишь бы не
сталкиваться с вами нос к носу.
Его грубость обидела Флоренс. В конце концов, ничего обидного она не
сказала. И вообще, хотела как лучше. Ну, зачем он так? Она резко выпрямилась
и, бросив плед на кресло, повернулась к нему, а он в этот момент тоже
выпрямился, и они столкнулись. Он, чуть не сшиб ее с ног. Флоренс, потеряв
равновесие, обеими руками вцепилась в его тенниску, а Мейсон, желая
поддержать ее, случайно коснулся рукой ее груди.
Флоренс отпрянула: ей показалось, будто ее пронзило током. Она уставилась на
него своими серыми глазищами, но не двинулась с места.
Мейсон рассвирепел.
— Может, хватит? — рявкнул он, кляня себя за неосторожность. Он
коснулся ее не нарочно, и теперь она явно переигрывает, изображая испуг.
— Что — хватит? — опешив, спросила Флоренс. Она еще не пришла в
себя. — Это вы меня схватили.
Ну и что? Зачем устраивать из этого целое событие? Вот ломака! Сама залезла
к нему в постель, а теперь строит из себя недотрогу! Мейсон хотел
повернуться и уйти, но почему-то не ушел, а стоял слишком близко к ней и не
мог сдвинуться с места, словно она держала его в магнитном поле.
— Случайно, — отрезал он, пристально глядя на нее сверху вниз.
— Неужели? — Флоренс с вызовом вздернула подбородок и встретила
его взгляд. Она прекрасно понимала, что это произошло нечаянно, но уже не
могла остановиться.
— Когда мне хочется обнять женщину, я так и делаю. — Глаза у него
потемнели, а руки сжались в кулаки. — Я в поддавки не играю.
Флоренс смотрела на его упрямо сжатый рот и чувствовала, как в ней растет
возбуждение.
— Вы слишком самоуверенны! — парировала она: не могла же она
допустить, чтобы последнее слово осталось за ним!
— Да. И не скрываю этого, — тихо сказал Мейсон, пристально глядя
ей в глаза.
По спине у Флоренс бегали мурашки, лицо горело... Разумом она понимала, что
должна остановиться, но какой-то своенравный бесенок так и подначивал ее
продолжать игру: ведь игра с каждой минутой становится все рискованнее и
интереснее.
Флоренс еще ни разу не испытывала столь сильных ощущений. Ей казалось, будто
она идет по канату, натянутому над пропастью...
— Вот как? А мне сдается, что все это маска, — сделала она
следующий ход.
— Какая еще маска? — опешил Мейсон. — Что вы имеете в виду?
Флоренс понимала, что нужно отодвинуться от него подальше, но вместо этого
взяла и придвинулась еще ближе, словно бросая ему вызов. Теперь они едва не
касались друг друга.
— А вы не понимаете? — усомнилась Флоренс. — Полагаю, женщины
вам безразличны. Вернее, вы питаете к ним отвращение.
Мейсон прищурился. Он понимал: она его провоцирует. Не на такого напала! Он
не попадется на крючок. Сейчас рассмеется и отойдет подальше. Однако по какой-
то неясной ему самому причине он этого так и не сделал.
— Ошибаетесь! — со злостью выдохнул он. — Я вовсе не
женоненавистник. — Он схватил ее за плечи, заглянул в глаза и понял,
что хочет ее поцеловать. — Просто я терпеть не могу капризных светских
дамочек, — сказал он, стараясь убедить себя самого.
— Потому что они вам не по зубам? — Флоренс чуть подалась вперед и
подняла к нему лицо. — А может, боитесь, что вы не в моем вкусе?
Мейсон притянул ее к себе и залепил рот поцелуем. Губы у него были властные,
горячие и сердитые. Флоренс ответила на поцелуй. Его жар передался ей, и она
почувствовала, что под его напором тает.
Мейсон целовал ее так, как никто ее еще никогда не целовал — разжигая кровь
и вызывая трепет, какой испытываешь разве что катаясь на
русских горках
.
Флоренс не была обделена вниманием со стороны мужского пола, но подобного
опыта у нее не было. Она привыкла к развлечениям, но не к страсти.
А в поцелуе Мейсона было что-то первобытное. Он оглушил ее и даже испугал,
обжег уверенностью, что ей захочется большего. И очень скоро.
Внезапно Мейсон оторвался от ее губ, отстранился и, отерев рот ладонью,
взглянул на нее потемневшими от гнева глазами.
— Как же я попался! — пробормотал он.
Флоренс зажмурилась, словно пробуждаясь от сладкого сна, и шепнула:
— Ловко я вас подловила!
Мейсон открыл рот что-то сказать, но передумал. Он так и знал: стоит
появиться женщине в доме — и спокойной жизни конец. Сейчас примется его
соблазнять, а он не хочет сближаться с женщиной. С него хватит. Нужно
задушить все в зародыше.
Флоренс молча наблюдала за ним. Поцелуй привел его в смятение, и она не
могла взять в толк, в чем тут дело. Ей захотелось коснуться его руки,
погладить и успокоить. Ну и зануда же этот юрист! Тоже мне законник... Надо
сказать ему, что, мол, ничего особенного не произошло, все в порядке, а этот
поцелуй ничего не значит.
Подумаешь, поцеловались, получили удовольствие, вот и все... Но при
воспоминании о поцелуе сердце заколотилось как бешеное.
— Вы слишком серьезно ко всему относитесь, — тихо сказала
она. — Да забудьте вы о том, что произошло. Все это пустяки.
— Пустяки?! — В глазах у него снова засверкали молнии. — Как
и ваша свадьба? Сегодня вы идете к алтарю с одним, завтра набрасываетесь на
другого... По-вашему, именно так и нужно относиться к жизни?
От обиды Флоренс вспыхнула и отпрянула от него.
— Я на вас не набрасывалась. Мы просто поцеловались. Разве это уголовно
наказуемо? И не смотрите на меня так, будто я преступница!
— А вы больше так не делайте.
— Как
так
?
— Бросьте! Не, стройте из себя невинную девочку!
Нет, это уже слишком! Да как он смеет!
— А вы не смейте меня учить! Я буду делать все, что захочу и с кем
захочу! И вас не спрошу! — Она прочла осуждение в его глазах и со всем
разошлась. — Так что можете не волноваться о моем моральном облике. Я
уже большая девочка и позабочусь о себе сама.
Мейсон пожал плечами, давая понять, что ее будущее ничуть его не волнует, и
сдержанно заметил:
— Не сомневаюсь.
Он отвернулся, шагнул к окну и чуть не упал, споткнувшись о ее свадебное
платье. Наклонился и, подняв его за кружевной рукав, посоветовал:
— Повесьте на плечики. Думаю, оно вам еще пригодится.
— Еще пригодится? — повторила Флоренс. — Ну, это вряд ли! Я
поклялась больше не связываться с мужчинами. — Как и всегда, гнев ее
быстро улетучился, и она с улыбкой заметила: — Похоже, мы с вами друзья по
несчастью. Может, дадите мне парочку уроков, как отвратить противоположный
пол? Думаю, они мне очень и очень пригодятся.
Мейсон смотрел на нее все тем же суровым взглядом. Бросил платье на спинку
кресла и процедил сквозь зубы:
— Это вопрос времени. Все равно вернетесь. Флоренс замерла. Может, она
ослышалась?
— Что вы сказали? — переспросила она.
— Да ладно вам! Будто вы сами не знаете, что вернетесь! — Он
презрительно хмыкнул. — Стэнли просто создан для вас: богатый,
красивый...
— Высокомерный, властный и наглый, — подхватила Флоренс и, разведя
руками, завершила: — Ну, просто предел мечтаний!
Мейсон нахмурился.
— А что, раньше вы всего этого за ним не замечали? До того, как
согласились выйти за него замуж?
Флоренс присела на край кровати.
— Представьте себе, не замечала... — Она подняла на него
глаза. — А что, разве так не бывает? Раньше он казался мне настоящим
мужчиной. Стэнли так красиво ухаживал... — И она улыбнулась своим
воспоминаниям. — Я думала, у нас с ним много общего. Одним словом,
когда он приезжал к нам, он был совсем не тем человеком, каким я увидела его
здесь.
Мейсон сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку.
— То есть вы хотите сказать, что теперь его не любите?
Он решил, что нашел слабое место в ее объяснениях, но Флоренс с готовностью
возразила:
— Ничего подобного. Я его никогда не любила.
— Не любили? — Мейсон вытаращил глаза. — А зачем тогда
собрались за него замуж?
Господи, ну что тут непонятного?!
— Мне уже тридцать, а я еще не замужем.
— Вот оно в чем дело! — Лицо Мейсона прояснилось. — Так вы
хищница. И весьма расчетливая.
Флоренс вздохнула. Нет, он не хочет ее понять.
— Послушайте, мы же не на следственном дознании. Постарайтесь думать о
чувствах, а не о мотивах. Неужели вы сами не видите? Ну, разве я похожа на
хищницу? Ей-богу, вы мне льстите!
— Послушайте, но вы только что сами сказали, что никогда не любили
Стэнли.
— Сказала. Ну и что дальше?
— Значит, вы охотились за его деньгами. Верно?
— Нет, не верно. — Флоренс хохотнула. — Зачем мне его деньги?
У меня и своих предостаточно. Сами сказали, что я богачка.
— Не понимаю. — Мейсон пожал плечами.
Не понимает и ладно! Просто он верит в то, во что хочет верить. Флоренс
взглянула на Мейсона и чуть не прыснула: такой у него был недоуменный вид.
Придется сделать еще одну попытку.
— Просто я почувствовала, что мне пора замуж. Видно, сработал
первобытный инстинкт. Настал момент вить гнездо. Понимаете? Я нашла себе
пару. И вроде бы все параметры подходили... — Флоренс пожала
плечами. — Короче, я хотела иметь семью, и... — Она замолкла,
исчерпав все аргументы, и подняла глаза на Мейсона.
Тот смотрел на нее с недоверчивым видом. Никакой логики! Если Флоренс не
были нужны деньги Стэнли, то чего же еще она искала в браке с мужчиной,
которого никогда не любила? Мейсон привык думать, что женщины по своей
натуре романтичны, а эта несет какую-то ахинею про первобытный инстинкт и
подходящие параметры! Нет, тут явно что-то не так...
— Вы что, ни разу не влюблялись? — решился спросить он.
Удивленно вскинув брови, она какое-то время молчала, потом помотала головой
и тихо пробормотала:
— Нет. Пожалуй, ни разу... А вы?
Глаза Мейсона стали непроницаемыми.
— Речь не обо мне. Сейчас мы говорим о вас. — Он насупил брови и
окинул ее пристальным взглядом. — Вы это серьезно? Неужели ни разу не
влюблялись?
Флоренс никому еще не признавалась в этом, но про себя уже давно решила, что
не способна любить. Ведь любовь своего рода талант, а она этим талантом явно
обделена...
По натуре Флоренс была дружелюбной и общительной, и среди ее друзей было
немало мужчин. Она наслаждалась их обществом, но никогда не испытывала того
особого чувства, о котором написано столько книг и снято столько фильмов...
Когда она была совсем юной, она постоянно жила в ожидании большого чувства,
но любовь все не приходила. Флоренс испытывала смутное сожаление, но не
слишком переживала. Разве можно тосковать по тому, чего не знаешь? Потом
вычитала у Шекспира:
Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, А тем, кто прочь бежит, кидается на
шею.
И перестала ждать. Более того, почти убедила себя, что жизнь без любви
намного спокойнее. Так было до вчерашнего дня, пока она не сбежала с
собственной свадьбы и не оказалась в этом доме. Станет ли теперь ее жизнь
снова спокойной?
— Представьте себе, я никого не любила, — призналась
Флоренс. — Вот и решила, что для создания семьи вполне достаточно
совместимости характеров. — Она невесело хмыкнула. — Только я и
здесь чего-то не учла. А ведь была уверена, что мы со Стэнли прекрасно
подходим друг другу. Мы с ним одного круга, наши семьи дружат домами... Я
думала, у нас с ним будет идеальный брак.
— То есть вы рубили сук по себе, — бесстрастным тоном подытожил
Мейсон. — И раз уж безумной любви у вас не было, выбрали верный расчет.
— В том-то все и дело, что неверный! Если бы я знала, каков Стэнли на
самом деле...
Мейсон издал странный звук — не то фыркнул, не то поперхнулся — и оторвался
от косяка.
— Флоренс, а вам не надоел весь этот фарс?
— Какой фарс?
— Нет, ей-богу, вы переигрываете! — Он усмехнулся. — Могу
себе представить, какой вы устроили переполох! И жениху, и родителям, и
гостям... Нет, конечно же, это так эффектно: сбежать прямо из-под венца!
Признайтесь, ведь теперь вы выжидаете момент, чтобы поэффектнее вернуться за
наградой?
О чем это он?
— За наградой? — тупо повторила она. — За какой еще наградой?
— За заслуженной!&n
...Закладка в соц.сетях
