Жанр: Любовные романы
Свадьба со взломом
...нимать... Вот дуболом!
— Послушайте, а как, по-вашему, я должна себя чувствовать? Вы прямо в
глаза заявляете мне, что, мол, я вас не завожу. Мало того, судя по всему, вы
держите меня за шлюху. Ну и что мне теперь, бедной, прикажете делать? —
с сарказмом в голосе спросила она. — Как жить дальше?
Мейсон смотрел на нее так, будто перед ним инопланетянка, лопочущая на своем
марсианском наречии. Но одно он понял: проститутки так себя не ведут.
— Извините, если что не так. — Он нервно хохотнул. — Однако,
похоже, я тоже не произвел на вас впечатления? Выходит, мы не пара.
Ну и хватит об этом! Тем более что сочетаться узами брака мы не собираемся.
Флоренс раздумывала, стоит ли сказать ему правду. Может, пора положить конец
этому дурацкому недоразумению? Фарс зашел слишком далеко. Но внезапно ей
ужасно захотелось спать, и она передумала. Она так устала от всей этой
словесной перепалки... Ну и денек выдался! Предсвадебная суматоха,
треволнения, бегство из церкви, незаконное проникновение в чужой дом и
неожиданное появление хозяина — не многовато ли будет? Сейчас ей хотелось
только одного: завалиться спать. И как можно скорее.
— Господин Кроули, прошу прощения за беспокойство, — устало
сказала она, — но я очень хочу спать. Вы не покажете мне, где я могу
прилечь? Я отдохну чуть-чуть, а рано утром уйду.
— Разумеется. Если вы не возражаете, я устрою вас в гостиной. Пойдемте,
я провожу вас.
Ей показалось или он на самом деле не прочь с ней еще поболтать?
Флоренс проследовала за мерцающим кругом света и наконец, оказалась на
диване, показавшимся ей на удивление мягким и уютным.
— Сейчас принесу плед и подушку, — буркнул хозяин. — Надеюсь, вам будет здесь удобно.
— Более чем.
Через минуту он вернулся и, положив на диван плед с подушкой, хмуро пожелал
ей спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — прошептала она и опустила глаза, давая понять,
что не склонна к дальнейшим разговорам.
Ну и штучка! Хорошо, что утром он от нее избавится. У него и без нее проблем
хватает.
2
Должно быть, Флоренс проснулась от грома. Распахнув глаза, она с опаской
осмотрелась: во всех углах прятались зловещие тени...
Ну что за ребячество! В комнате никого нет, и бояться нечего... Но тут снова
полыхнула молния, и Флоренс увидела за окном силуэт мужчины.
Стэнли! Все-таки он ее нашел! От страха у Флоренс перехватило дыхание.
Да нет же, никакого Стэнли там нет. И не было. А она ведет себя как круглая
дура. Просто померещилось... Нужно успокоиться и попытаться снова заснуть.
Дождь барабанил по крыше, завывал ветер, по стенам метались причудливые
тени... Ну, разве уснешь?! Флоренс ненавидела себя за глупый детский страх,
но ей было по-настоящему жутко. Она боялась оставаться одной в темной
комнате.
Она встала, завернулась в плед и на цыпочках отправилась по темному коридору
в спальню. Сердце колотилось как бешеное, голова кружилась, в каждом углу
мерещились призраки... Войдя в спальню, она тихонько свернулась клубочком в
кресле рядом с кроватью и закуталась в плед. И лишь потом осмелилась
взглянуть на Мейсона.
Он неподвижно лежал под одеялом, обхватив одной рукой подушку, и казался
очень большим и надежным. Флоренс сразу стало спокойнее. Все будет хорошо,
здесь с ней ничего не случится. Она закуталась поплотнее в плед и вздохнула.
Только бы удалось заснуть!
Но сон все не шел к ней. Она подрагивала от нервного напряжения, в голову
лезли неприятные мысли. А от них не спрячешься... Что же она натворила?
Зачем убежала с собственной свадьбы? Ну что за глупая выходка! И как теперь
все поправить? Придется поломать голову.
— Что случилось? — Мейсон проснулся и поднял голову с
подушки. — Что вы здесь делаете?
Флоренс поежилась.
— Извините. Я не хотела вас будить.
Он хмурился, пытаясь различить черты ее лица в ночном полумраке.
— Так что все-таки случилось? — с трудом сдерживая раздражение,
спросил он.
— Ничего. Все в порядке. Спите.
Он приподнялся на локте.
— Спасибо, что разрешили. — Он фыркнул. — Как я могу спать,
если вы на меня таращитесь?
— Извините. Я больше не буду на вас таращиться. Честное слово! Просто
я... — Ну как объяснить ему, если и себе самой объяснить не
можешь! — Просто мне надо, чтобы хоть кто-нибудь был рядом. Ничего не
могу с собой поделать...
Мейсон пристально смотрел на нее, взвешивая, действительно ли она такая
психопатка, как кажется, или ловко притворяется. Заметив, что она дрожит,
сел и свесил ноги на пол, прикрываясь простыней.
— Вам холодно? — недоверчиво спросил он. Несмотря на грозу, ночь
была довольно теплая.
— Нет, мне не холодно. Прошу вас, позвольте мне здесь остаться. —
Голос у нее дрогнул. — Я не пикну, обещаю. Спите.
За окном снова полыхнуло, и Мейсон заметил у нее на лице слезы. Что бы это
значило? Может, он ее чем-то обидел? Ну и морока же с этими бабами! Поди,
пойми, что им нужно... И что теперь делать? Мейсон чувствовал себя так,
словно его разбудил беспомощный щенок и теперь требует внимания. А ему
хочется одного: спать. Но у этого проклятого щенка такая трогательная
мордашка...
— Почему вы плачете? — грубоватым тоном спросил он.
Флоренс вздрогнула.
— С чего вы взяли? Я не плачу.
— Тогда почему у вас мокрое лицо? Я же вижу. Она быстро вытерла щеки и
засопела.
— Все в порядке. Не обращайте на меня внимания.
Легче сказать, чем сделать.
— Закройте глаза! — не терпящим возражений тоном велел он.
От удивления она распахнула глаза еще шире.
— Зачем?
— Я хочу встать, а на мне ничего нет. — Но я все равно ничего не
вижу в темноте, — возразила Флоренс, подавляя в себе желание
захихикать.
— А я сказал, закройте!
Она подчинилась, закрыв лицо ладонями и крепко сжав веки, и удивилась: его
скромность почему-то была ей приятна.
Встав с кровати, он подошел к комоду, нашел пижамные брюки и поспешно
натянул их.
— Подождите, сейчас принесу вам стакан теплого молока, —
пробормотал он. — В буфете есть коробка сухого молока. Пойду, подогрею
чайник. Это поможет вам уснуть.
— Спасибо, только мне ничего не нужно, — слабо возразила Флоренс.
Она терпеть не могла молоко, но его забота показалась ей приятной.
Через пару минут он вернулся с двумя стаканами и один протянул ей.
— Вот, выпейте. Между прочим, свет уже дали. Флоренс улыбнулась в
темноте.
— Не хотите включить?
— Нет, — ответил он, садясь на край кровати. — Если я включу
свет, со сном будет покончено. А я еще не выспался.
— А я люблю спать при свете, — не преминула сообщить Флоренс, но
тут же спохватилась и смущенно буркнула: — Извините. Я понимаю, как вам
надоела, но я на самом деле перепугалась, вот и пришла сюда: — Она с
виноватым видом потупилась и зябко повела плечами.
Мейсон хмурился, пытаясь понять, что с ней происходит.
— Может, дать вам еще одеяло?
Флоренс затрясла головой.
— Нет, спасибо. Все в порядке, правда... — Она поставила
нетронутый стакан на тумбочку. — Просто у меня был очень напряженный
день.
— А, вот в чем дело... — Он немного оттаял. По крайней мере,
выяснил, что ни в чем не виноват. — У меня тоже был жуткий день.
Мейсон припомнил багровое от злости лицо Артура в суде, как тот вопил,
брызгая слюной:
— Что ты делаешь с моим клиентом? Есть у тебя хоть капля сострадания?
Да у тебя нет сердца! Ты не человек, а бездушный робот! Ты меня уничтожил! И
тебе на это наплевать, да?
Слова Артура до сих пор звенели в ушах Мейсона. Но самое забавное, что ему
на самом деле наплевать. У него больше нет сердца. И с состраданием он
покончил. С тех пор как понял, что с ним слишком много хлопот.
Однако гневная тирада Артура его задела. Он давно не брал отпуск и решил,
что самое время отдохнуть, уединиться на лоне природы.
— Одно меня удивляет, — задумчиво заметил Мейсон, отхлебывая
молоко. — С чего вы с Дэном взяли, будто меня вдохновит свадебное
платье?
Флоренс тяжко вздохнула и повернулась к нему лицом. Пора поставить все на
свои места.
— Никакого Дэна я не знаю.
До него не сразу дошел смысл ее признания.
— Как это не знаете?
— Я хотела сразу вам сказать, но вы так упивались вашей собственной
версией, что у меня ничего не вышло. Никто меня сюда не присылал. — Как
приятно говорить правду! — Просто мне было негде ночевать, вот я и
влезла в окно.
Мейсон пристально вглядывался в ее лицо в темноте. Кое-что проясняется...
Значит, братец не нанимал ее, чтобы отравить ему жизнь. И она делает это по
своей собственной инициативе и совершенно безвозмездно.
— Значит, вы... вы заурядная правонарушительница? — словно не веря
в столь простое объяснение, произнес он и, чуть помедлив, добавил: — И,
следовательно, никаких обязательств перед вами у меня нет.
— Верно, — подтвердила она.
Мейсон чертыхнулся. Не очень-то приятно быть в дураках! Ну почему он ее
сразу не выставил вон? Ведь хотел же... Впрочем, еще не поздно.
— Пожалуй, я все-таки вызову полицию, — холодным тоном сообщил
он. — И вам обеспечат теплый сухой кров.
Флоренс задрожала.
— Хотите вызвать полицию, пожалуйста, вызывайте. Но...
— Что
но
? — задыхаясь от ярости, спросил он.
— Но мне бы этого не хотелось, — кротко и печально призналась она.
Мейсон не собирался вызывать полицию, во всяком случае, до утра, но
припугнуть эту штучку не помешает.
— Говорите, не хотелось бы? — Он фыркнул. — Ну, тогда хотя бы
соблаговолите объяснить, какого черта вы влезли ко мне в дом? Что вам здесь
понадобилось?
Флоренс задумалась, глядя в темноту, словно сама решала, какого черта ей
здесь понадобилось, а потом тихо сказала:
— Сегодня я должна была выйти замуж. Так вот откуда свадебное платье.
— Ну и что же вам помешало?
— Я сбежала из церкви перед самым венчанием.
Нет, она определенно сумасшедшая! Ну, кто в здравом уме и твердой памяти до
такого додумается?
— Сбежали из церкви? Не верю. Так никто не поступает.
Она тихонько рассмеялась.
— А я, представьте, сбежала.
— Зачем?! — рассердился он.
Действительно, зачем? Интересный вопрос...
Она бы и сама не прочь узнать ответ. Только спросить не у кого...
— Просто я вдруг поняла, что совершаю ошибку.
Мейсон отвернулся, и его рот скривился в злой усмешке. Нет, она точно ку-ку.
Вдруг поняла... Как мило! Он терпеть не может таких баб. Никакой логики!
Подчиняются лишь своим капризам. А он любит порядок. Или, выражаясь языком
юриста, мотивацию. Порядок во всем, и особенно в мыслях. Во всяком случае,
он прекрасно понимает поступки тех, с кем сталкивается в суде. Что до
мотивов поведения женщин, то они для него были и остаются тайной за семью
печатями.
— А как же ваш жених? — с осуждением спросил он. — Вот так
запросто взяли и выставили его на посмешище?
Флоренс смиренно кивнула, понимая, что этому буквоеду ничего не объяснить.
— Я хотела с ним поговорить, — не слишком убедительно промямлила
она. — Правда... Всю неделю пыталась с ним поговорить, только он не
стаи меня слушать.
— Как это не стал слушать? — усомнился Мейсон. — Надо было
сказать прямо. Набраться мужества, вернуть ему кольцо и сказать...
— Я так и сделала! Взяла и вернула ему кольцо. Но все только посмеялись
и решили, что я пошутила.
Значит, он прав: она психопатка. И для ее близких это не новость.
— А у вас, как я погляжу, весьма своеобразное чувство юмора! — с
ехидцей заметил Мейсон. — Экая вы шутница!
— Да, со мной не соскучишься! — Флоренс скорчила гримаску, не
вдаваясь в подробности. Было время, когда все считали ее душой любой
компании. Только эти времена давно прошли...
Мейсон брякнул пустой стакан на прикроватную тумбочку. Взяла и бросила
жениха прямо у алтаря, потому что, видите ли, передумала. Как трогательно!
Ох уж эти женщины! До чего же неприятные и непредсказуемые создания. Спят и
видят, как бы получить власть над мужчиной. Только с ним такой номер не
пройдет! Больше ни одна женщина не станет им помыкать. Он дорого заплатил и
теперь знает, как это больно.
— Ну и кто же тот счастливчик, за которого вы собирались замуж? —
осведомился Мейсон.
Он вырос в этих краях и знает тут многих. — Как там поется в песенке,
если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло
?
— Его зовут Стэнли Мак-Килак, — начала она. — Только я не...
— Стэнли Мак-Килак? — Мейсон вскинул голову. — Не может быть!
— Почему? — удивилась Флоренс. — А вы что, его знаете?
— Знаю. — Мейсон встал и включил свет.
Флоренс заморгала, и он нахмурился. У нее такой простодушный вид: серые
глазищи, нежное лицо в ореоле белокурых волос, по-детски припухлый рот...
Ему не нравится этот тип, хотя объективно она очень даже ничего. Только вот
с головой беда, иначе бы не связалась с таким типом, как Стэнли.
— Что это вам взбрело в голову выходить замуж за такое ничтожество?
От неожиданности она вздрогнула, а потом рассмеялась.
— Действительно! Не могу не согласиться! Стоило мне приехать сюда и
начать общаться с ним с утра до ночи, как я поняла, что вовсе не хочу
выходить за него замуж.
Мейсон с трудом сдержал улыбку. Держи дистанцию, напомнил внутренний голос.
Осторожность никогда не помешает.
— А откуда вы знаете Стэнли? — спросила Флоренс, радуясь тому, что
теперь видит его глаза. — Вы с ним вместе учились?
— Не совсем так. — Мейсон скривился. — Стэнли учился в
дорогом частном пансионе, а я, как и подобает людишкам поплоше, ходил в
обычную школу.
Флоренс опустила глаза. Она тоже училась в частном пансионе, но говорить об
этом не стоит. Судя по всему, Мейсон не испытывает особой любви к людям с
большим достатком. И не делает из этого секрета.
— Ну и где же вы с ним познакомились? — спросила она.
— На соревнованиях по плаванию. Нам было тогда лет по
тринадцать. — Мейсон задумался, словно вглядываясь в прошлое. —
Между прочим, мы с ним всегда соперничали за место в смешанной эстафете.
— Ну и кто же чаще побеждал?
— Представьте себе, я. В плавании на спине мне не было равных. У меня
отличный гребок, — сказал он, как будто размышляя вслух, и взгляд его
ожесточился.
Флоренс следила за ним, и на душе у. нее становилось тревожно. В этом
мужчине чувствуется стержень. Надо учесть.
Мейсон вернулся в настоящее.
— А как вы познакомились со Стэнли?
— Моя мама приходится какой-то там родственницей миссис Мак-Килак. Наши
семьи дружат целую вечность. В детстве Стэнли приезжал к нам на
рождественские каникулы в Кенсингтон. — Вот она и выдала свое
социальное положение. Взглянув на Мейсона, Флоренс попыталась прочесть его
мысли, но его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд непроницаемым. — А
потом мы с ним учились в Лондонском университете. Он заканчивал, а я только
что поступила на первый курс. Так что он взял надо мной шефство.
— Вы учились в университете? — Он удивился и так искренне, что
Флоренс не обиделась, а развеселилась.
— Училась. И не в одном.
— Не могли сделать выбор?
— Не совсем так. Из первого меня вышибли.
— И за какие же подвиги, если не секрет?
— Угадайте.
— Провели приятеля в спальню? — Флоренс расхохоталась.
— Не угадали. К тому же, да будет вам известно, за такие подвиги нынче
не отчисляют. Я пострадала за правое дело.
— Могу себе представить!
— На первом курсе я вступила в Общество охраны животных. Я на самом
деле люблю животных и не хочу, чтобы они страдали. Даже для науки. Во всяком
случае, тогда я именно так и думала.
Мейсон закатил глаза и застонал.
— Ну, так вот. Как-то ночью мы прокрались в виварий и выпустили на волю
всех крыс, свинок и кроликов. Правда, ничего путного из этой затеи не вышло.
Кролики и свинки так прибалдели от свободы, что почти все угодили под колеса
машин, ну а крысы... Увы! Крысы недолго резвились в близлежащих кладовках и,
в конце концов, бесславно завершили свой жизненный путь в мышеловках.
— Значит, у вас с давних пор нелады с законом?
— Это точно: я рецидивистка со стажем! — Флоренс хохотнула. —
Короче, меня исключили. И поделом. Только поработав в детской больнице, я
поняла, насколько важна экспериментальная медицина. И если придется выбирать
между здоровьем детей и жизнью крыс, я за тех, кто хочет спасти детей.
До чего же странная особа! — думал Мейсон, поглядывая исподлобья на
свою незваную гостью. Судя по ее словам, она из состоятельной семьи. И зачем-
то вломилась в его скромное жилище. Что это? Посещение трущоб с
ознакомительной целью? А может, с благотворительной?
Она выросла вместе со Стэнли и училась с ним в университете. Мейсон давно не
видел Стэнли, но вряд ли с тех пор он изменился к лучшему. Наверняка все
такой же сноб. Отвратный тип...
— Итак, вы вместе учились. Но ведь это было довольно давно.
Флоренс откинула голову и рассмеялась. Ну и экземпляр! Одни манеры чего
стоят. Учинил ей допрос с пристрастием. Интересно, долго ли это будет ее
забавлять? Хотя какого черта? Утром она уйдет отсюда, а пока ей на самом
деле смешно. Во всяком случае, не скучно.
— Ну вот! А я-то размечталась! Думала, останусь в ваших глазах
романтичной и наивной двадцатилетней особой. А вы, оказывается, все
подсчитали... — И она театрально вздохнула.
Он фыркнул. Судя по всему, он не испытывал ни малейшего смущения по поводу
своей бестактности.
— Романтичной еще, куда ни шло, а вот наивной я бы вас не назвал.
— Значит, вам не по душе беззаботные и веселые женщины.
— Можно и так сказать.
— А вы скажите, — как есть на самом деле. Ведь вы терпеть не
можете всю женскую половину рода человеческого!
— Ну, я на вашем месте не стал бы делать столь огульных выводов. Однако
признаюсь: да, я не люблю игры, в которые играют женщины.
— Игры?! — Как бы ей хотелось, чтобы все это была только игра.
Увы! Когда разбивается жизнь и рушатся все представления о самой себе, это
уже не игра. Хотя зачем обманывать себя? Флоренс прекрасно понимала, что
заигралась, и теперь молчала, не зная, что сказать.
— Да, ваш возраст для меня не секрет, — продолжал между тем
Мейсон. — Ведь я знаю, сколько лет Стэнли. И обижаться тут не на что.
Однако какой он уверенный в себе и как здорово держит дистанцию! — не
могла не восхититься Флоренс. Такой не разозлится, не выйдет из себя, но
сделает вывод и непременно сведет счеты.
— Ну, так что же все-таки случилось? — стоял на своем
Мейсон. — Как вы поняли, что Стэнли не годится вам в мужья?
Флоренс натянула плед до самого подбородка. Ей не хотелось говорить об этом.
Не хотелось, чтобы он понял глубину ее отчаяния, но, очевидно, она перед ним
в долгу.
— Сначала все было довольно мило. У Мак-Килаков прекрасное поместье. Со
старинным парком и замком на холме с видом на залив...
— Ну да, впечатляет... Особенно тех, кто любит выставлять роскошь
напоказ.
Флоренс кинула на него недоуменный взгляд, Ну откуда такая неприязнь?
— А при чем тут роскошь? Я говорю о красоте. Да, я люблю все
красивое. — Она с вызовом подняла голову. — А что, господин
прокурор, разве это наказуемо?
— Вопросы здесь задаю я, — парировал он. — Что случилось?
— Все было нормально, пока не приехали мои родители.
— Они приехали на свадьбу?
— Да. Дело в том, что мои предки давным-давно в разводе. И мать явилась
со своим новым приятелем, а отец — с очередной подружкой. Так что им было не
до меня...
Ну вот, картина проясняется. Она-то рассчитывала, что будет в центре
внимания, а когда все сложилось иначе, топнула ножкой и сбежала. Как
выражаются психологи, эффект обманутого ожидания...
— Просто вы донельзя избалованны, — с презрительной усмешкой
констатировал Мейсон. — Никто не ублажал вас, и вы нашли способ
обратить на себя внимание. Так ведут себя капризные дети.
— С чего вы взяли, что я избалованна? — возмутилась
Флоренс. — Да что вы обо мне знаете?!
— Вполне достаточно.
Самоуверенный тип! Ну как она может быть избалованной, когда с ней никто и
никогда не считался?
— К вашему сведению, я совершенно не думала о том, чтобы привлечь к
себе внимание.
— А о чем же тогда вы думали? Зачем сбежали и залезли ко мне в дом? Что
вы собирались делать дальше?
— Что дальше? — переспросила Флоренс и, потупив глаза, честно
призналась: — Не знаю...
Не знает. Отлично! Воистину, без руля и без ветрил. Или, как сказал бы Дэн,
без башни... Надо поскорее отправить ее восвояси и пусть отвечает за свои
проделки. Большая уже девочка...
— Ваши родители, наверное, с ума сходят, — с упреком заметил
Мейсон. — Может, уже обзванивают морги и больницы.
— Сомневаюсь...
— А вы не сомневайтесь! Лучше позвоните. Хотите, дам вам свой сотовый?
— Спасибо, не надо. Думаю, они еще на банкете.
— На банкете? Какой еще банкет? Ведь никакой свадьбы не было.
Флоренс от души расхохоталась.
— Шутите? Все оплачено, а моя матушка не упустит возможности лишний раз
потусоваться.
Несмотря на внешнюю веселость, в ее голосе прозвучала потаенная боль, и ему
впервые пришло в голову, что все куда сложнее, чем ему показалось вначале.
Впрочем, это его не касается. Он уже и так угробил уйму времени на пустую
болтовню. Она успокоилась и теперь, может, быть, даст ему поспать. Ну а утро
вечера мудренее.
Он выключил свет.
— Спокойной ночи, — промямлила Флоренс упавшим голосом.
— Что вы собираетесь делать утром? — спросил Мейсон.
Повисла долгая пауза.
— Не знаю.
— Здесь вы не можете оставаться, — суровым тоном предупредил он.
Пусть знает, что ей ничего не светит. — Придется подыскать другое
убежище.
— Понимаю. — Она тяжко вздохнула и завозилась на кресле,
сворачиваясь в калачик. — Не волнуйтесь. Скоро я избавлю вас от своего
общества.
Разумеется, избавит. Уж он проследит за этим.
Довольный, что все уладилось, Мейсон закрыл глаза и очень скоро заснул.
Флоренс сидела тихо как мышка и следила за ним. Сон все не шел к ней: она не
могла расслабиться. Но ей доставляло удовольствие смотреть, как сладко спит
Мейсон. Полная расслабленность его тела завораживала и успокаивала. Внезапно
ей захотелось до него дотронуться. Может, хоть часть его уверенности
передастся ей?
Дождь прекратился, облака рассеялись, и светила полная луна. Только ветер
никак не стихал. Он все раскачивал деревья, и по стенам метались беспокойные
тени. Прямо как ее мысли...
Господи, ну, сколько можно терпеть эту муку? И ведь винить некого. Сама все
погубила: свои надежды и мечты, планы матери, расчеты отца... Пути назад
нет. Стэнли вряд ли простит ей такое унижение.
Хотя возвращаться к нему Флоренс совсем не хотелось. Просто было жаль, что
обидела Стэнли и учинила такой громкий скандал. И что своим бездумным
поступком разом перечеркнула все надежды на безоблачное будущее.
Флоренс снова охватила дрожь. Она укуталась в плед, хотя прекрасно понимала:
холод тут ни при чем. Это все нервы. Так плохо ей еще никогда не было. Она с
тоской взглянула на безмятежно спящего Мейсона и вдруг поняла, чего ей
хочется.
Хочется — перехочется... Мейсон наверняка рассердится. А если она будет очень-
очень осторожной, может, он и не проснется? Медленно и бесшумно
...Закладка в соц.сетях
