Жанр: Любовные романы

Тайна одного портрета

сторінка №10

предить, — озадаченно сказала
Фрэнсис. — Позвоните ему в офис.
Но когда она дозвонилась, ей сказали, что мистер Адам просил передать, что
свяжется с мисс Бретт позже.
Чувствуя, как мир рушится вокруг нее, Гэбриэл лежала на своей узкой кровати.
Наконец она встала, наполнила ванну и, когда уже погрузилась в воду,
услышала, как внизу зазвонил телефон. Гэбриэл выскочила из ванны,
завернулась в полотенце и побежала вниз, но сообщение уже закончилось. В
радостном ожидании она нажала кнопку, и ей стало дурно от разочарования,
когда она услышала медленный голос Джереми:
— Я все-таки не смогу приехать, солнышко. Ужасно простудился. И это в
июне. Я пошлю кого-нибудь вместо себя и буду держать связь по телефону. Мой
человек сможет принять участие в торгах, если твой таинственный приз
окажется стоящим.
Гэбриэл вернулась в свою остывшую ванну, потом сидела в постели, обложившись
подушками и закутав голову полотенцем.
Когда в полдень Гэбриэл спустилась вниз, она увидела Уэйна, идущего через двор к дому, и ее осенило.
— Привет, — сказала она, открыв дверь.
— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросил он, вглядываясь в
ее бледное лицо.
— Уже лучше.
— Что-то не очень похоже. Я поставлю чайник?
— Будь добр. — Гэбриэл села за кухонный стол, глядя на
него. — Уэйн, как насчет того, чтобы вам с Эдди закончить работу
сейчас, чтобы потом отвезти меня на аукцион?
Он удивленно обернулся к ней от кухонной раковины.
— Я думал, кто-то из твоих друзей специально приезжает из Лондона.
— Он не смог, а одной мне ехать не хочется. Вы с Эдди участвовали во
всех переживаниях вокруг картины Синглтона с самого начала. Разве вам не
хотелось бы присутствовать на финише?
Впервые за все время предприятие Реставрационные работы Бретта закрылось в
полдень, чтобы Уэйн и Эдди успели слетать домой, переодеться и наскоро
перекусить, а потом вернуться за Гэбриэл. Она ждала их, бледная, но внешне
спокойная. На ней были белый жакет из хлопка, короткая темно-синяя юбка и
туфли на высоких каблуках, а волосы были закручены в тугой узел, против
которого возражал Адам где-то в другой, казалось, жизни.
Эдди запер за Гэбриэл дверь и, словно она была из стекла, помог ей сесть в
машину. Гэбриэл благодарно улыбнулась ему, тронутая его заботой. Когда они
подъехали к аукционному залу, Эдди оставался с ней, пока Уэйн парковал
машину. Люди шли поодиночке и группами, держа в руках аукционные каталоги,
но, к величайшему облегчению Гэбриэл, Джейк Трент не появился.
В великолепном интерьере главного зала имелись специальные места для
покупателей, а выставленная на продажу мебель была размещена в центре,
причем некоторые столы были украшены изделиями из серебра. Общее впечатление
успешно завершали темно-красные стены с развешанными на них картинами.
Гэбриэл и ее сопровождающие уселись на места в одном из задних рядов, и
Гэбриэл увидела, как Peг Паркер поставил мольберт рядом с трибуной
аукциониста, а двое рабочих осторожно установили на нем синглтоновский
портрет.
Эдди подтолкнул Гэбриэл в бок, когда по залу пронесся возбужденный шумок.
— Все ищут по каталогу нашу картину.
— Наверное, Адам даст словесное описание, — шепотом сказал Уэйн.
Гэбриэл почувствовала, как у нее в голове снова начинает пульсировать боль,
когда она вся напряглась, ожидая появления Адама. Но вышел не он, а Том
Дайзарт — высокий, приветливый, одетый в темный официальный костюм — и
поднялся на трибуну аукциониста, чтобы открыть аукцион продажей коллекции
английской мебели.
Торги пошли живо с самого начала — публика проявила острый интерес ко всему,
начиная с орехового комодика эпохи Георга I, о котором говорил Адам, и
кончая столами и столиками самого разного назначения, какое только можно
было вообразить: для игры в карты, для хранения рукоделия, а также большое
количество маленьких столиков типа треноги, один из которых понравился
Гэбриэл во время первого визита. Потом подошла очередь серебряных чайников,
кофейников и подсвечников.
— С тобой все в порядке? — спросил шепотом Уэйн, и Гэбриэл
выдавила из себя улыбку.
— Все отлично.
Наконец продажа мебели и серебра закончилась. Том Дайзарт поблагодарил
публику и уступил место сыну. Как и отец, Адам выглядел официально в темном
костюме безупречного покроя, ослепительно белой рубашке и строгом галстуке,
но, несмотря на то что он с улыбкой оглядел зал, вид у него был изможденный,
загар не скрывал его бледности, а круги под глазами были не меньше, чем у
Гэбриэл.
— Неужели головной болью можно заразиться? — пробормотал
Уэйн. — Адам выглядит похуже, чем ты, Гэбриэл.

Бросив на него сердитый взгляд, она стала с напряженным вниманием смотреть
на Адама, как только тот начал работать. Адам Дайзарт бьш неподражаем и
неповторим. Поднявшись на место аукциониста, он с первого же момента
полностью завладел вниманием публики и повел торги со всем искусством и
элегантностью управляющего оркестром дирижера. Он начал с того, что продал
пару французских картин в стиле наив, за которые получил в полтора раза
большую цену, чем предполагал первоначально. Затем выторговал впечатляющие
суммы за викторианские пейзажи и поднял до головокружительной отметки цену
за подлинную акварель кисти Рассела Флинта.
— Вот наконец и наша очередь, — взволнованно прошептал Эдди, когда
двое рабочих сняли портрет с мольберта и подняли его так, чтобы все могли
его рассмотреть.
— Лот номер 87 поступил к нам поздно и не был включен в каталог, —
объявил Адам и улыбнулся. — Это сестры Генриетта и Летиция Скудамор, из
Пембридж-мэнор в Херефордшире, где эта картина занесена в амбарную книгу
за 1821 год как двойной портрет, написанный Ричардом Тейлором Синглтоном.
Раньше он никогда не выставлялся и находился на чердаке до его недавней
реставрации. — На мгновение его глаза встретились над головами публики
с глазами Гэбриэл, потом вернулись к портрету, оставив ее совершенно
раздавленной их ледяным выражением.
— Вы что, поссорились? — нахмурился Уэйн.
Она неопределенно пожала плечами и жестом призвала его к молчанию, потому
что Адам начал рассказывать о художнике, который умер очень молодым, не
успев достичь славы своего учителя сэра Томаса Лоуренса. Гэбриэл заметила,
что несколько людей из публики взволнованно бормочут в мобильные телефоны, и
узнала среди них одного из помощников Джереми.
— Синглтон был хорошо известен тем, что любил подстраивать разные
фокусы, — продолжал Адам. — В данном случае это отражение человека
по имени Бенджамин Уоллис, жениха Генриетты, в стенном зеркале за спинами
девушек. Поскольку он сбежал с ее соблазнительной младшей сестрой Летицией,
как только портрет был закончен, то картину, возможно, следовало бы назвать
Этюд в тонах неверности. — Адам улыбнулся залу и начал торги с пяти
тысяч фунтов, подчеркнув интонацией, что такая низкая стартовая цена всего
лишь формальность.
Местные претенденты вскоре вышли из игры. Поле битвы осталось за двумя
соперничающими арт-дилерами из Лондона и служащими Дайзартс, работавшими
на телефонах. Цена все росла и вскоре превзошла сумму, вырученную за Рассела
Флинта. Финальная сумма, уплаченная инкогнито по телефону, настолько
превышала все прогнозы Гэбриэл, что она словно в тумане смотрела, как Адам
закрывает торги.
Радостное возбуждение буквально распирало Уэйна и Эдди, а Гэбриэл опять
стало худо: вспышки света перед глазами предупреждали ее о том, что мигрень
вновь дает о себе знать.
— Вы не могли бы отвезти меня домой прямо сейчас? — спросила она
напряженным голосом. — Мне нехорошо. Опять болит голова.
— Оно и заметно: вид у тебя ужасный, — обеспокоенно произнес Эдди.
На обратном пути Уэйн и Эдди без умолку обсуждали успех портрета.
— Адам — гениальный аукционист, — сказал Эдди. — Стоило
сегодня поехать просто для того, чтобы увидеть его в действии.
Гэбриэл промолчала. Дикая боль в голове усиливалась с каждой минутой. Как
только Уэйн остановил машину, она трясущейся рукой вставила ключ в замок и
бросилась в дом. Она едва успела добежать до кухонной раковины, как ее
вырвало.
Ребята не растерялись в этой ситуации. Эдди поддержал ей голову, Уэйн смочил
полотенце, вытер ей лицо, потом усадил в одно из кресел. Затем кто-то из них
поставил чайник, чтобы вскипятить воду и приготовить чай.
Гэбриэл с трудом открыла глаза и попыталась улыбнуться.
— Простите, ребята. В ваши служебные обязанности не входит работа в
качестве медбратьев.
— Мы рады помочь, — сказал Эдди и отыскал жестяную коробку с
печеньем. — Тебе надо съесть хотя бы одно, чтобы можно было принять
обезболивающее.
— Не сейчас, — слабым голосом проговорила она.
— Помочь тебе подняться наверх? — спросил Уэйн. — Тогда ты
сможешь лечь, а мы принесем тебе чай.
Гэбриэл с благодарностью согласилась. Когда она уже полулежала, откинувшись
на подушки, ее верные оруженосцы вернулись, удостоверились, что анальгетик,
сотовый телефон и все другие нужные вещи у нее под рукой, и стали с неохотой
собираться домой.
— Ты уверена, что с тобой все будет нормально? — настойчиво
спросил Эдди. — А то мы легко можем остаться и дольше.
— Скорее всего, я засну, как только проглочу свои таблетки. Большое
спасибо вам обоим. Хочу попросить вас об еще одной услуге. Можете обойти дом
и включить везде свет перед уходом?
— Будет сделано. А еще мы запрем дверь и вернем ключ через почтовый
ящик, — пообещал Эдди и переглянулся с Уэйном. — Если мы
понадобимся, сразу звони, и мы тут же приедем. В любое время.

Глубоко тронутая, Гэбриэл пообещала, что так и сделает. Потом она наконец
дала волю слезам, которые грозили прорваться с того момента, как холодное,
враждебное выражение на лице Адама ясно показало, что их короткий, бурный
роман окончен.
Какое-то время спустя, когда стало совершенно очевидно, что слезы не
являются лекарством от мигрени, Гэбриэл просто тихо лежала с сухими глазами.
В конце концов она налила себе теплого чая, проглотила две таблетки и
попробовала заснуть, но сигнал сотового телефона разбудил ее почти сразу же.
Она нащупала его и прохрипела алло.
— Гэбриэл, что случилось? — спросил Адам. — Уэйн сказал, что
тебе очень плохо.
При звуке его голоса ее многострадальный желудок скрутило такой тошнотворной
судорогой, что ее собственный голос отказал ей на несколько секунд.
— Мигрень, — наконец смогла произнести она.
— Ты приняла что-нибудь?
— Да.
— Ты одна? — спросил Адам так, словно давился словами.
— Да. Уэйн и Эдди уже час как уехали.
— Я имел в виду Джереми.
— Джереми не смог приехать. Сильно простудился.
— Тогда, черт побери, кто же был тот мужчина, с которым ты занималась
любовью? — зло спросил Адам.
Гэбриэл в ужасе ахнула.
— Адам, я не...
— Пожалуйста, не держи меня за идиота, — язвительно перебил ее
он. — Я видел своими глазами. Но ты была так поглощена, что не
заметила, как я приехал и как уехал.
— Позволь мне объяснить...
— Не трудись. Я не имею обыкновения делиться. — Его голос стал
резким. — Только ради всего святого, Гэбриэл, если ты все еще была
увлечена этим мужчиной до такой степени, то какого черта занималась любовью
со мной?
Гэбриэл охватило внезапное желание побольнее задеть его.
— Потому что считала себя обязанной за те деньги, которые ты одолжил
моему отцу, конечно...
Она выронила телефон, кинулась в ванную и корчилась там в судорогах, пока не
заболели ребра. Когда она вернулась, Адам, как и следовало ожидать, уже
прервал связь. Теперь, немного успокоившись, она пожалела, что выплеснула на
него эту неправду. Хотя, если он подумал о ней самое худшее, все равно ничто
не заставит его изменить мнение. В силу какой-то ужасной шутки судьбы Адам
стал свидетелем отвратительной сцены с Джейком Трентом, но сразу бросился
прочь и финала не видел. Теперь, по крайней мере, она не будет лежать
полночи без сна в ожидании его звонка. И когда позже позвонила мать, Гэбриэл
сыграла свой лучший в жизни спектакль, живо описав аукцион и успех картины;
ей даже удалось похвалить Адама за его харизматическое искусство в качестве
аукциониста. А потом Гэбриэл лежала, откинувшись на подушки, ощущая спазмы в
желудке и пульсирующую боль в голове. Общее самочувствие было такое, будто
ее переехал грузовик.
— Я надеюсь, ты не рассердишься, Гэбриэл, — сказал на следующий
день Уэйн, — но я вчера связался с Адамом. Он тебе звонил?
— Да, звонил. И нет, я не сержусь. — Гэбриэл отдала ему ключи.
— Значит, все в порядке? Между тобой и Адамом то есть? — Он
застенчиво улыбнулся.
— Чтобы все было ясно, Адам и я — это уже в прошлом, — сообщила
она ему. — Кроме того, я беру выходной. С головой у меня лучше, но я
просто не могу даже думать о том, чтобы работать сегодня. Вы вдвоем
справитесь тут сами?
— Конечно. — Уэйн казался обеспокоенным. — Послушай, Гэбриэл,
я своим вмешательством сделал только хуже?
— Вовсе нет. Напротив, ты мне оказал добрую услугу, — сказала она
веселым голосом. — Кстати, я точно не знаю, когда вернусь. Если меня не
будет до полшестого, вы тут все заприте и просуньте ключи через почтовый
ящик, ладно?
— Что говорить, если кто-то позвонит?
— Если клиент, то запишите все данные и примите заказ. Если кто-то
другой, то я недоступна.
День выдался прохладный и пасмурный. Гэбриэл, одетая в белые льняные брюки и
темно-розовую блузку, спрятав за темными очками утомленные глаза,
попрощалась с Уэйном и Эдди и отъехала от Хэйуордз-Фарм. Ее настроение
немного поднялось, после того как она заглянула в несколько магазинов в
Пеннингтоне, прежде чем продолжить дальнейший путь к цели своей поездки.
Когда за рулем сидел Адам, поездка показалась ей короткой, но теперь ей
приходилось время от времени делать остановку, чтобы свериться с картой.
Наконец Гэбриэл нашла дорогу, которая сворачивала к Пембридж-мэнор.
— Доброе утро, миссис Палмер, — сказала она впустившей ее
домоправительнице. — Меня зовут Гэбриэл Бретт. Я просила о встрече по
телефону.

— Доброе утро. Мисс Скудамор ожидает вас. Ленч будет готов через
двадцать минут, — ответила ей расторопная женщина. — Пожалуйста,
поднимайтесь наверх.
Генриетта Скудамор тепло приветствовала Гэбриэл.
— Входите, входите, моя дорогая. Как поживает ваш молодой человек?
Гэбриэл пошла следом за маленькой прихрамывающей фигуркой через комнату к
эркеру и уселась, как ей было указано, на диванчик, на котором тогда сидела
вместе с Адамом.
— Боюсь, он больше не мой молодой человек.
Мисс Скудамор устроилась в своем кресле.
— Мне очень жаль это слышать.
— Я приехала не для того, чтобы огорчать вас, мисс Скудамор. —
Гэбриэл вынула из сумки две фотографии. — Я подумала, что вам будет
интересно посмотреть фото двойного портрета до и после реставрации.
Старая леди с пристальным вниманием изучала картину. У нее в глазах, когда
она подняла их на Гэбриэл, было неподдельное уважение.
— И вы превратили старую, грязную рухлядь в это поразительное
произведение искусства! Какая же вы умная девушка! — Она сморщила нос и
засмеялась. — Или в наши дни некорректно употреблять термин девушка?
— Я ничего не имею против, — заверила ее Гэбриэл и тоже
засмеялась. — Мне в моем возрасте это даже импонирует. Если хотите,
можете оставить фотографии себе. — Она назвала конечную цену,
полученную за портрет на аукционе, и мисс Скудамор кивнула.
— Адам позвонил мне вчера и сказал. Подумать только, Гэбриэл, если
такие деньги дают за этого Синглтона, то сколько, по-вашему, может стоить
мой Лоуренс?
— Не возьмусь даже догадываться! — Из привезенной с собой сумки-
холодильника Гэбриэл достала бутылку. — Надеюсь, вы любите шампанское.
Мне показалось, что это подойдет для того, чтобы отпраздновать успех.
— Чудесно! — радостно воскликнула мисс Скудамор. — Я
попросила, чтобы нам приготовили на ленч что-нибудь особенное.
Вскоре после этого вошла приятного вида девушка, пододвинула к окну
небольшой круглый столик и накрыла его к ленчу.
Гэбриэл, ничего не евшая целый день, воздала должное поданной на стол
отварной лососине и выпила немного шампанского, которое мисс Скудамор
объявила чистым нектаром.
— Это такой чудесный сюрприз! — воскликнула старая леди, покончив
с земляникой, которая была у них на десерт. — Я очень обрадовалась,
когда вы позвонили сегодня утром.
— Я и так собиралась навестить вас еще раз, — сказала Гэбриэл,
сняв свои темные очки.
— Очевидно, вы и этот ваш красивый молодой человек поссорились, —
сказала мисс Скудамор, посмотрев в утомленные глаза своей гостьи. —
Может, хотите рассказать мне об этом?
Когда принесли кофе, Гэбриэл наполнила чашки и рассказала мисс Скудамор, что
после их предыдущего визита в Пембридж-мэнор они с Адамом стали
любовниками.
— И я имею в виду настоящую любовь, мисс Скудамор. Я люблю его сильнее,
чем когда-либо надеялась полюбить мужчину. И он сказал, что чувствует ко мне
то же самое.
— Тогда отчего вы сегодня похожи на привидение?
И Гэбриэл поведала о своем диком невезении, о том, как Адам подошел к ее
двери как раз в тот момент, когда Джейк Трент заваливал ее на кухонный стол.
— На кухонный стол! Какая вульгарность. — Мисс Скудамор протянула
свою чашку, прося налить ей еще кофе. — А Адам вошел и сбил с ног этого
Джейка Тренха?
— Нет. Я даже не знала, что он там был. Он сразу уехал и не видел
самого интересного.
— Вы же не хотите сказать, что этот негодяй добился своего?
— Нет. Я врезала ему коленом туда, где больно, и добавила между глаз
пепельницей, — деловито пояснила Гэбриэл.
Мисс Скудамор восторженно захлопала в ладоши.
— Молодчина! И что произошло, когда вы все объяснили Адаму?
— Я не объяснила. Он не отвечает по телефону. А когда сам позвонил
вчера вечером, чтобы просветить меня относительно причины своего молчания,
то не захотел слушать мои объяснения. К тому же мне пришлось посреди
разговора отойти от телефона, пока меня мутило. Когда я вернулась, Адам уже
дал отбой. — Гэбриэл допила свой кофе. — После этого во мне
взыграла гордость. Я не собираюсь умолять его, чтобы он меня выслушал.
Мисс Скудамор откинулась на спинку кресла.
— Гордость — плохой партнер для любви, Гэбриэл. Вам надо бы придумать
какой-то способ помириться с Адамом. При этих обстоятельствах его нельзя
винить за такую реакцию.
— Вам нравится Адам, не так ли? — спросила Гэбриэл.
— Да, моя дорогая, нравится. — Мисс Скудамор наклонилась вперед и
коснулась руки Гэбриэл. — Но и вы мне нравитесь тоже. И я уверена, что
вы с Адамом подходите друг другу. Не позволяйте гордости мешать вашему
счастью.

— Это то, что произошло с вами? — мягко спросила Гэбриэл.
— Нет. — Фиалковые глаза смотрели куда-то вдаль. — Я имела
бурный успех, когда стала выезжать, но отказывала всем, кто делал мне
предложение. Потом, когда мне было двадцать восемь лет, я встретила любовь
всей моей жизни. Он был капитаном королевской артиллерии. Я увидела его на
благотворительном банкете, он был там во всем блеске полной парадной формы.
Мы обручились месяц спустя.
Шел 1939 год, и Мэтью настоял, чтобы мы повременили со свадьбой до конца
войны.
— Что с ним случилось? — тихо спросила Гэбриэл.
— Он не вернулся из-под Дюнкерка.
— И вы больше никого не встретили?
— Я встречала бесчисленное множество других мужчин, моя дорогая. Но
после Мэтта никто другой не был мне нужен. — Мисс Скудамор
вздохнула. — Ваш Адам очень сильно напоминает мне Мэтта. Это
телосложение, эти черные вьющиеся волосы... — Мисс Скудамор прерывисто
вздохнула, высморкалась, потом решительно повернулась к Гэбриэл. —
Итак, моя дорогая, делайте что-нибудь. Не упустите Адама только потому, что
он неистово ревнует и не слушает ваших объяснений.
— Ревнует?
— Конечно, дитя мое. Он застал вас в объятиях другого мужчины. Какой
реакции вы от него ожидаете?
— Ожидаю, что он меня выслушает.
— Так заставьте его. Вы же можете подстроить так, чтобы случайно
встретиться с ним? Хотя бы обещайте мне, что попробуете, моя дорогая.
Уступив уговорам остаться на чай, Гэбриэл довольно поздно выехала из Пембридж-
мэнор
. Разговор с Генриеттой Скудамор произвел на нее странно облегчающее
действие, хотя вопрос о том, как она будет выполнять свое обещание
поговорить с Адамом, занимал ее мысли почти на всем пути домой.
Когда Гэбриэл вошла в дом, на телефоне светился огонек, но это опять был
Джереми, восхищавшийся ценой, которую заплатил кто-то другой за портрет
Синглтона.
Потом Гэбриэл долго смотрела на телефон, но решила повременить с выполнением
данного Генриетте обещания. Она подождет до завтра. Конечно, если даже она и
поговорит с Адамом, то нет никакой гарантии, что это смягчит его сердце. И
если Адам останется настроенным враждебно, то, когда приедет отец, Гэбриэл
будет настаивать, чтобы он нашел себе другого помощника, а сама она вернется
в Лондон, в свою квартиру.
Гэбриэл провела спокойный вечер, поговорила, как обычно, по телефону с
матерью и пошла спать, решив наверстать все то, что недоспала прошлой ночью.
И сегодня, сказала она себе, она выключит свет и будет спать в темноте, как
положено взрослому человеку. Но это оказалось ошибкой. Она проснулась через
какое-то время с дико бьющимся сердцем.
Гэбриэл встала с кровати и выглянула в окно, однако ничего не увидела. Но
что-то ведь разбудило ее. Она постояла тихо, прислушиваясь к обычным скрипам
и стонам старого дома, потом зажгла свет, надела халат и отперла дверь. Сжав
в руке старую хоккейную клюшку, Гэбриэл заставила себя обойти весь дом.
Убедившись, что никого нет, она вернулась в свою комнату с чувством гордости
за себя, улеглась в постель и протянула руку, чтобы включить радио. Потом
снова опустила ее, потому что ей в голову пришла гениальная мысль. Не давая
себе времени передумать, Гэбриэл набрала номер Адама, и на этот раз он
ответил после второго звонка.
— Адам, — сказала она настолько не своим голосом, что Адам на
секунду заколебался.
— Гэбриэл? Что случилось?
— Я боюсь, — выдохнула она, и не покривила душой. То, что она
делала, было ужасающе само по себе. — Мне кажется, кто-то пытается
проникнуть в дом.
— Ты заперлась у себя в комнате?
— Да.
— Оставайся на месте, — приказал он. — Я еду.
Гэбриэл села на край кровати, сжав голову руками, потрясенная тем, что у нее
хватило смелости позвонить Адаму. Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы
были жутко взлохмачены, глаза все еще оставались припухшими от недосыпания и
последствий головной боли. Короткая голубая рубашка измялась, и Гэбриэл вряд
ли бы выбрала ее на случай встречи с Адамом. Но ведь предполагается, что она
напугана до полусмерти.
Когда его машина подлетела по подъездной дорожке на бешеной скорости всего
пятнадцать минут спустя, Гэбриэл подбежала к окну.
Она увидела, как он выпрыгнул из машины и побежал к двери, отпер ее, потом
услышала его шаги на лестнице и стук в дверь ее спальни.
— Гэбриэл, — крикнул он, — открой.
Непослушными руками она отперла дверь, распахнула ее, и Адам, такой же
встрепанный, как и она, втолкнул ее внутрь и закрыл дверь.
— С тобой все в порядке? — спросил он, и Гэбриэл кивнула.

— Что-то меня разбудило,

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.