Жанр: Любовные романы

Тайна одного портрета

сторінка №6

им пару вещей, потому что было невозможно
работать в этой атмосфере неодобрения. Я объяснила им насчет батареек.
— Они вам поверили?
— Может, и не поверили. Но Уэйн, по крайней мере, потом несколько
оттаял, так что я опять погрузилась в работу и забыла о них. Они вообще-то
славные ребятишки.
— И всего на несколько лет моложе вас, Гэбриэл, — сказал Адам с
тихим смешком. — Лично я думаю, что Уэйн ревнует.
— Чепуха. У него очень хорошенькая подружка. А меня он видит только в
комбинезоне и респираторе. Такой вид вряд ли может вызвать у него
вожделение!
— Я, конечно, не знаю, как комбинезон действует на Уэйна, но не стану
обременять ваши уши описанием того, какое действие он оказывает на меня...
Увидимся завтра. Хотя на завтрак я не рассчитываю.
— И правильно делаете. Завтра день мисс Принс. Папина комната постоянно
содержится в идеальном порядке, словно святилище, ждущее его возвращения.
Она просто-таки души в нем не чает. Надеюсь, и запасную спальню для мамы она
приготовит с таким же энтузиазмом.
На следующий день Гэбриэл впустила мисс Принс, как обычно, ровно в восемь,
сообщила ей о том, как идет выздоровление Гарри Бретта, и обсудила с ней
детали подготовки гостевой спальни. Мисс Принс, женщина неопределенного
возраста с седеющими волосами и худощавой фигурой, в ладно сидящем на ней
ситцевом платье и полосатом переднике, тут же заявила, что не только
приведет в идеальный порядок весь дом, но и испечет для Гарри в честь его
возвращения домой любимый им пирог с начинкой из курятины и ветчины.
К моменту появления ее помощников Гэбриэл перенесла все из подвала в сарай и
напряженно работала над двойным портретом. Однако, несмотря на ранний старт,
она продвинулась меньше, чем накануне, из-за телефонных звонков с заказами
на реставрационную работу, а также визита одного дилера из числа постоянных
клиентов Гарри с двумя картинами, за которые, как он полагал, можно будет
получить хорошие деньги после того, как над ними поколдует Гэбриэл.
Потом в сарай явилась мисс Принс и сообщила, что ровно через десять минут
подает ленч для мисс Гэбриэл и просит молодых людей позаботиться, чтобы та
пошла в дом и съела его. Оставив ребят отдыхать на солнышке и расправляться
с принесенной из дому едой, Гэбриэл ушла смаковать гренки с сыром по-
валлийски, которые приготовила мисс Принс после того, как довела чистоту
каждой спальни до уровня стерильности.
— Чудесно, мисс Принс, — сказала потом Гэбриэл. — Мне это
было просто необходимо.
— Надо думать. Нельзя целый день работать без горючего, — строго
произнесла мисс Принс и налила крепкого чая в кружку Гэбриэл. — Вы
совсем как ваш отец. Стоит вам оказаться с этими старыми картинами, как вы
обо всем забываете.
Время летело быстро. Гэбриэл усердно работала, кропотливо удаляя лак с
портрета.
В среду Лора Бретт доставила больного, и Гэбриэл с чувством облегчения
увидела, что ее родители находятся в дружеских отношениях.
Адам сказал ей, что оставит ее в покое на то время, пока ее отец будет дома,
но перспектива провести хотя бы день, не повидав Адама Дайзарта, показалась
ей крайне непривлекательной.
Когда Гарри был удобно устроен на ночь в своей комнате, дочь и мать могли
наконец посидеть за кухонным столом и выпить чаю.
— У тебя очень усталый вид, дорогая, — заметила Лора.
— Мне здесь не очень спокойно спится, — зевнув, призналась
Гэбриэл.
— Меня это не удивляет. Мне всегда было здесь неуютно. Я не имею в виду
сам дом. Но ты ведь знаешь, что Шарлотта Хэйуорд меня не жаловала?
Гэбриэл в удивлении посмотрела на нее.
— Нет, я этого не знала.
— В ее глазах я была размалеванной распутницей из Лондона, недостойной
ее драгоценного Гарри, особенно когда нам пришлось срочно пожениться, потому
что ты была уже в проекте. — Лора скривила губы. — Ревнивая
старушенция возненавидела меня с самого начала.
— А папа знал об этом?
— Он наотрез отказался этому верить. А Лотти была дьявольски хитра. Она
была сама доброта и нежность в его присутствии, но превращалась в абсолютную
ведьму, когда его не оказывалось рядом. Под конец она добилась своего.
Поведала твоему отцу душещипательную историю о том, что стареет, что уже не
может управляться одна, и умолила нас переехать к ней. Но как только мы
продали свой дом в Пеннингтоне, Лотти без обиняков заявила мне, что я
нежеланная гостья и могу убираться обратно в Лондон.
— Боже правый! — Гэбриэл нахмурилась. — Ты хочешь сказать,
что это тетя Лотти, вынудила вас расстаться?
— Да, — просто ответила Лора. — Я предъявила свой ультиматум,
что если Гарри будет настаивать на том, чтобы жить здесь, то я вернусь к
родителям. Он не поверил, что я так и сделаю. А я не думала, что он меня
отпустит. Но ситуация каким-то образом вышла из-под контроля, а невинной
жертвой оказалась ты.

— Но разве после ее смерти вы с папой не могли снова быть вместе?
— Наши жизни покатились по разным колеям. Кроме того, — добавила
мать, глядя в свою чашку, — Гарри никогда не делал ни малейшего намека
на то, что хочет, чтобы я вернулась.
— Откуда же у тебя эта гениальная мысль повезти его в коттедж Джулии?
Лора подняла глаза.
— Я ужасно беспокоилась за тебя, Гэбриэл.
— За меня?
— Да. Я боялась, что ты надорвешься, пытаясь заботиться о папе и в то
же время поддерживать бизнес на плаву. Вот и решила чем-нибудь помочь.
— Я тебе благодарна, мама. И папа тоже, судя по его виду сегодня.
— С нами будет все в порядке, — сказала Лора. — Коттедж
расположен недалеко от пляжа, и мы сможем выходить на длительные пешие
прогулки, которые предписаны Гарри как часть его терапии.
Позже вечером Гэбриэл лежала без сна, углубившись в раздумья.
Когда зазвонил сотовый телефон, она быстро схватила трубку.
— Вы сегодня поздно, Адам.
— Кто такой Адам, осмелюсь спросить? — спросил, растягивая слова, совершенно другой голос.
— Джереми! Значит, ты вернулся.
— Это очевидно, моя дорогая. Разве ты не получила мою открытку?
— Если ты послал ее в Лондон, то нет. Я все еще в Хэйуордз-Фарм.
— Ах да, конечно же. Я забыл. Кстати, как твой отец?
— Лучше, но до нормы пока еще далеко.
— Когда ты появишься в Лондоне?
— Понятия не имею. Я сейчас занята потрясающей реставрационной работой.
Когда результат будет выставлен здесь на аукцион, может, соберешься приехать
в Пеннингтон? Возможно, эта вещь привлечет твое внимание.
— Правда? — заинтересованно спросил он. — В таком случае я и
в самом деле могу решиться на путешествие в дикие дебри. Нет ли там случайно
какого-нибудь цивилизованного отеля?
— Конечно, есть. Спасибо за звонок...
— Не так быстро, — перебил он. — Кто этот таинственный Адам?
Это он заставляет тебя столько работать, дорогая?
— Поскольку картина, которую я реставрирую, принадлежит ему, то да, это
он. Спокойной ночи, Джереми.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ



Гарри похвалил работу своих помощников, затем еще раз рассмотрел двойной
портрет. После долгого и тщательного изучения с помощью лупы при ярком
дневном освещении он одобрительно кивнул.
— Даже без подтверждения от твоей мисс Скудамор это несомненно
Синглтон, Гэбриэл. — Кончиком пальца он коснулся холста в нижнем правом
углу. — Подпись должна быть примерно здесь, где слой лака толще, так
что будь особенно осторожна, дочка.
Гэбриэл заглянула через его плечо и кивнула.
— Адам объяснил мне, чего ожидать. Три заглавные буквы, переплетенные в
виде монограммы, остаток имени в виде завитков.
— Как только подпись станет различимой, больше не расчищай ее. Лучше
оставить следы старого лака, чем рисковать вообще стереть подпись. — Он
неожиданно усмехнулся. — Как будто ты сама не знаешь!
— Как вы думаете, босс, сколько за нее дадут? — спросил Эдди,
который вместе с Уэйном топтался на заднем плане.
— Кто знает? Исторической ценности она не представляет, но
происхождение интересно. За кудряшки и глубокое декольте дают неплохую цену.
— А это точно не копия? — спросил Уэйн.
— Точно. За годы практики приобретаешь глаз на манеру письма
некоторых художников — это похоже на узнавание почерка. Рейнольдс любил
изображать фон мелкими завитками краски, крутя кисть, Гейнсборо нравился
отблеск света на выбившемся волоске. Синглтона определить труднее, потому
что у нас в распоряжении меньше его работ для сравнения. Подобно Лоуренсу и
Этти, он был мастером по части передачи цвета кожи, но одновременно и
шутником. Любил всякие спецэффекты. Так что я готов биться об заклад, что
где-то на заднем плане спрятано нечто.
— Мне кажется, что на стене позади девушек находится какая-то
картина, — согласилась Гэбриэл.
— Ну, ты навел там у них порядок, Гарри? — спросила Лора, когда
они вернулись к ней.
— Гэбриэл больше не нужна моя помощь. Ее работа выше всяких
похвал. — Гарри испытующе посмотрел на дочь. — Хотя тебе,
наверное, скучновато сидеть здесь все время одной, девочка.
— Теперь, когда Джереми вернулся, он ведь будет к тебе приезжать, не
так ли? — спросила Лора.
— Ну, ты же знаешь Джереми, — небрежно заметила Гэбриэл. — Он
бы предпочел, чтобы я приезжала к нему. Но на аукционе он будет.

— Ты ему сказала про Синглтона? — удивленно спросил Гарри.
— Разумеется, нет. Я просто намекнула, что ему стоит приехать на
аукцион. Ведь Адаму не помешает проявление кое-какого интереса извне, чтобы
повысить ставки.
— А вот и он, собственной персоной, — сказал Гарри, увидев
подъезжающий к дому знакомый автомобиль.
— Пойду сварю кофе, — сказала Лора.
— Я думала, ты торопишься отбыть, мама, — засмеялась Гэбриэл.
— У меня найдется пара минут, чтобы познакомиться с такой
знаменитостью, как Адам Дайзарт!
Лора Бретт оказалась не более стойкой к действию дайзартовского шарма, чем
до нее мисс Скудамор. Адам, выросший в доме, полном женщин, чувствовал себя
с Лорой непринужденно и моментально завоевал ее расположение, пообещав
присмотреть за Гэбриэл, пока родители в отъезде.
— Я даже предлагал ночевать здесь на диване, но, увы, она мне
отказала, — проговорил он печальным тоном.
— Лично мне кажется, — быстро сказал Гарри, — что это
неплохая мысль. Дом стоит на отшибе...
— Вот именно, — подхватила Лора, содрогнувшись. — Я бы ни за
какие коврижки не согласилась ночевать тут одна.
— Со мной все будет в порядке, — твердо сказала Гэбриэл. —
Если мне станет не по себе, я попрошу мисс Принс пожить со мной.
— Поехали, Гарри. Я собираюсь проделать путь необременительными
этапами, с частыми остановками для чаепития, ленча и тому подобного, если
тебе станет нехорошо от моего вождения.
— Не станет. Я, скорее всего, засну, — заверил ее Гарри и
направился к чемоданам, но Лора покачала головой.
— Тяжестей не поднимать.
Адам отнес багаж к машине, а Гэбриэл обняла родителей. Потом они махали им
вслед, пока машина не скрылась из глаз.
— Ваша мать очень привлекательная женщина.
— Она вышла замуж и стала матерью, когда ей не было еще и двадцати лет.
Пример, которого я твердо решила избежать, — сказала Гэбриэл. —
Очень не люблю быть невежливой, но мне пора начинать. Хотя сегодня я могу
поработать и дольше, поскольку не надо идти в больницу.
— Ни в коем случае — работайте как обычно, — быстро сказал Адам.
— Мне все равно делать больше нечего. Кстати, — добавила
она, — вчера вечером позвонил Джереми Блит. Он вернулся из Штатов и...
— И сейчас на крыльях летит сюда, чтобы увидеть вас?
— Вовсе нет. Мне некогда принимать гостей. Но он скоро приедет, потому
что я сказала ему об аукционе. Намекнула, что может найтись кое-что
интересное для него. Надеюсь, вы не против.
— Деньги одного человека ничуть не хуже денег другого, — заверил
ее Адам. В дверях он обернулся, глядя из-под полуопущенных век. — Я
мчался сюда, чтобы пригласить вас где-нибудь пообедать, — сказал он с
театральным вздохом. — Но при данных обстоятельствах вы мне, конечно,
откажете.
— И что же это за обстоятельства? — спросила она.
— Возвращение возлюбленного.
— Это слово не подходит для Джереми. И его возвращение никак не влияет
на то, как я провожу свой досуг...
— Тогда я заеду за вами в восемь.
Адам улыбнулся ей улыбкой, от которой осветилась вся мрачная старая кухня. И
бегом вернулся к машине.
— Сегодня я поработаю подольше, но вы можете закончить в обычное
время, — сообщила Гэбриэл Уэйну.
Тот покачал головой.
— Эдди сегодня куда-то идет, а я останусь, пока ты не закончишь. Я
обещал твоему отцу помочь тебе все закрыть и запереть на ночь.
— Но если ты останешься, то Эдди некому будет подвезти.
— Нет проблем. За ним заедет Эмма.
В положенное время Эдди укатил в Пеннингтон, а через час напряженной работы
Гэбриэл испустила такой дикий вопль, что Уэйн опрометью бросился к ее
рабочему столу. Она сняла защитный лист картона и показала свою находку.
На стене за спинами сестер художник нарисовал не еще одну картину, как
думала Гэбриэл, а зеркало, в котором отражалось красивое и порочное мужское
лицо.
— Бенджамин Уоллис, неверный возлюбленный, — выдохнула Гэбриэл,
которую буквально трясло от возбуждения.
Уэйн присвистнул.
— Он повысит цену картины?
— Думаю, да. Папа говорил, что Синглтон известен своими спецэффектами.
А в сочетании с историей, которая связана с картиной, эффект зеркала иначе и
не назовешь. — Она смотрела на картину не отрываясь, словно
зачарованная появлением третьего члена любовного треугольника.

— Ладно, Гэбриэл. Закругляйся на сегодня.
— Мне нужно еще несколько минут. Я должна найти подпись.
Через полчаса напряженной работы Гэбриэл наконец обнаружила три заглавные
буквы, переплетенные в виде монограммы, за которыми следовала нечитабельная
закорючка.
Уэйн навис над ее плечом, от напряжения затаив дыхание.
— Она немного нечеткая, Гэбриэл.
— Лучше такая, чем стертая совсем. Я не рискну дальше удалять с нее
лак. Спасибо, что остался, Уэйн. А можно тебя попросить отнести картину в
дом? Адам приедет позже вечером и захочет увидеть мои открытия.
Прибираясь в мастерской, Уэйн был необычно молчалив, и Гэбриэл подавила
вздох, запирая дверь. Ей меньше всего хотелось, чтобы в рабочее время рядом
с ней был помощник, страдающий от неразделенной любви.
— Ну, я пойду, — сказал Уэйн, положив картину на кухонный
стол. — Спокойной ночи, Гэбриэл.
— Спасибо, Уэйн. До завтра.
Когда позвонила Лора Бретт и сообщила, что они доехали без происшествий,
Гэбриэл тепло поблагодарила ее и попросила позвать к телефону отца.
— Я нашла подпись, так что это точно работа Синглтона, папа.
— Я понял это с первого взгляда на картину, малышка. За находку Адама
должны дать неплохую цену. Но ты не вздумай там надрываться, — строго
добавил Гарри.
— Я как раз заканчиваю. Адам везет меня ужинать.
Вот так. Теперь родителям будет что пообсуждать, думала Гэбриэл, пока
приводила себя в порядок. Она надела цельнокроеное розовое платье без
рукавов и такого же цвета босоножки на высоких каблуках, волосы подхватила в
небрежный узел, из которого кое-где выбивались непослушные прядки.
— Не такая красивая, как ты, — сказала она девушке на
портрете, — но, когда постараюсь, выгляжу довольно прилично.
Когда приехал Адам, сразу стало очевидно, что он с ней согласен.
— Вы очень симпатично выглядите, мисс Бретт.
— Спасибо, но здесь есть кое-что поинтереснее меня, — сказала она
и потянула его к лежащей на столе картине, показывая на отражение в
нарисованном зеркале, которое обнаружилось на заднем плане. — Смотрите,
я нашла не только подпись, а еще и вот это!
Глаза Адама возбужденно заблестели.
— Боже правый! Неужели Бенджамин Уоллис?
— Собственной подлой персоной, — с чувством сказала
Гэбриэл. — Вы только посмотрите на это лицо. Откровенный распутник,
типичный сердцеед времен Регентства.
— Да-а, мистер Уоллис поднимет цену портрета.
Адам повез Гэбриэл в итальянский ресторан, где его встретили словно долго
пропадавшего сына.
— Очевидно, вы здесь бываете очень часто, — сказала Гэбриэл,
изучая трехстраничное меню.
— Да, я привожу сюда всех своих женщин, — сказал он и засмеялся,
увидев, как она на него посмотрела. — Маму и сестер, — добавил он
добродетельным тоном.
— Не Деллу?
Он покачал головой.
— Как и ваш любитель тротуаров, Делла предпочитает Лондон. А что, если
познакомить ее с этим вашим Джереми? Они наверняка подойдут друг другу.
— Он очень эрудированный человек, — предупредила Гэбриэл.
— Тогда это бесполезно. Делла довольно сообразительна, но даже злейший
враг не назвал бы ее эрудированной. И на этом ставим точку на разговоре о
других людях. Я предпочел бы сосредоточиться на вас. Мне очень приятно быть
в вашем обществе, Гэбриэл.
Ей вдруг стало очень жарко, но совсем не от вина, которое она пила
маленькими глотками.
— А мне в вашем. Чего я никак не ожидала, — честно сказала она.
Наступила пауза, пока перед ними ставили дымящиеся тарелки спагетти с сыром
и молотым перцем.
— Я собираюсь обратиться к вам с просьбой, которая вполне может
отбросить наши отношения назад в ледниковую эпоху, — сказал вдруг Адам.
— Что за просьба? — напряженно спросила она.
— Пока Гарри не будет, дадите мне ключ от дома?
Она непонимающе уставилась на него.
— Зачем?
— Не затем, чтобы ночью пробраться к вам с целью насилия или грабежа.
— Какая жалость! Тогда зачем же?
— Вчера мне пришло в голову, что если вы позвоните в случае чего-то
экстремального, то вам придется сойти вниз и впустить меня, а я бы
предпочел, чтобы вы оставались в безопасности за запертой дверью спальни.
— Скажите мне вот что. Это касается только меня или вы точно так же
беспокоились, когда мой отец оставался один на ночь в Хэйуордзе?

— Нет. — Адам перегнулся через стол и взял ее за руку. —
Гарри мне очень симпатичен. К вам у меня другое чувство. Но если я вам
скажу, насколько оно другое, вы точно не дадите мне ключ.
Гэбриэл почувствовала, как кровь прилила к лицу и потом отлила, когда она
попыталась оторвать глаза от Адама. Наконец он отпустил ее руку и приступил
к еде.
— Вы не ответили на мой вопрос о ключе, — после небольшой паузы
сказал он.
— Так вы это серьезно?
— Разумеется. — Адам наполнил ее бокал.
— Я дам вам ключ, — сказала она наконец.
— Спасибо, — сказал Адам. — Когда вернется ваш отец, вы
получите его обратно. А до тех пор я буду спать спокойнее, если буду знать,
что могу быстро прийти вам на помощь, если потребуется.
— Я тоже буду спать спокойнее, — честно призналась она и
расслабилась в готовности приятно провести остаток вечера. — Ну вот,
Адам Дайзарт. Вы уже знаете почти всю подноготную моей семьи, так что теперь
расскажите мне о вашей.
Том и Фрэнсис, его родители, рассказал он, скоро вернутся домой, чтобы
успеть на аукцион, а сейчас они отдыхают в Тоскане, в загородном доме
Джессеми и Лоренцо Форли.
— Джесс — сестра номер два, — обьяснил он, — мать Карло и
Франчески. Леони, та сестра, что живет в Хэмпстеде, замужем за Джоном
Сэвиджем, она мать Ричарда и близнецов, Хелен и Рейчел. Кейт еще свободна. А
у Фенни так много молодых людей, что их количество является залогом
безопасности.
— Хорошо жить в такой большой семье, как ваша.
— Я приглашу вас познакомиться с родителями, когда они вернутся на
следующей неделе. Они вам понравятся, — пообещал Адам. — Теперь вы
расскажите, как живете в Лондоне.
— Я работаю, плаваю, хожу в кино...
— А куда вас водит Джереми?
— На выставки, в театры, особенно на премьеры, но чаще всего просто на
ужин в какой-нибудь модный ресторан.
— У нас в Пеннингтоне тоже есть театр, — небрежно обронил
Адам. — И кино. И парочка модных ночных баров.
— Что это вы взялись рекламировать мне прелести Пеннингтона?
— Чтобы склонить вас остаться работать с отцом. Ему бы это пришлось по
душе. И мне тоже. — Он снова взял ее за руку и вывел из ресторана.
— Если я останусь работать с папой, то тогда выйдет, что я бросаю маму.
— Пеннингтон вроде не на другом краю света.
— Я знаю. — Гэбриэл глубоко вздохнула. — Но сейчас мне не
хочется об этом думать. Сейчас мне нужно только, чтобы папа поправился. А
пока я намерена поработать на вашу спящую красавицу с таким невероятным
рвением, что ваша глиняная копилка переполнится.
— Качество вашей работы не вызывает никаких сомнений. — Адам
искоса взглянул на нее, ведя машину по узкой дороге к Хэйуордзу. —
Что касается меня, Гэбриэл, то вы можете поверить, что дело здесь не просто
в деньгах?
— Вполне. — Она кивнула. — Это и эмоциональный подъем, и
душевный трепет, и радость оттого, что вы распознали нечто великолепное,
чего другие не увидели.
— Именно так, — с удовлетворением сказал он и вышел, чтобы помочь ей выбраться из машины.
— Спасибо. Эти туфли не рассчитаны на ходьбу по двору фермы.
— Зато они очень сексуально привлекательны... Полагаю, после такого
замечания мне нечего надеяться, что вы пригласите меня зайти на чашку кофе.
— Неужели вам хочется еще кофе?
— Нет. Но мне хочется зайти. — Он изучающе смотрел на нее сверху
вниз. — Или из-за того упоминания о насилии и грабеже вы боитесь еще
раз пустить меня на порог вашего дома?
— Ни капельки не боюсь. И по очень веской причине. — Вставляя ключ
в замок двери, она бросила на него взгляд через плечо. — Я прекрасно
понимаю, что вы не пойдете на риск расстроить меня чем бы то ни было, чтобы
я вдруг не отказалась закончить реставрацию.
— Вы жестокая женщина, Гэбриэл Бретт! Войдя в комнату, она бросила
сумку на стол.
— Если хотите, могу предложить вам пива.
Адам с благодарностью принял напиток, потом попросил разрешения снять пиджак
и опустился в одно из кожаных кресел, придвинутых к сложенному из камня
пустующему камину.
Гэбриэл, улыбнувшись, уселась в другое кресло.
— Мы выглядим совсем по-домашнему!
— Давайте расслабимся, мисс Бретт. — Он пригубил пиво. — А
вам никогда не надоедает такая однообразная работа?
— Есть немножко, — призналась она. — Но только когда
становится ясно, что готовая работа, скорее всего, не оправдает ожиданий
владельца. С синглтоновским портретом все обстоит иначе. Не может надоесть
работа, открывающая такую потрясающую красоту. Особенно когда я знаю, что
мои глаза первыми видят ее почти за два столетия.

— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Кстати, если ваш специалист
по произведениям искусства придет на аукцион, я был бы не прочь услышать его
мнение.
— Джереми — очень знающий человек.
— Вы упоминали обо мне?
— Только ваше имя. Когда он позвонил, я думала, что это вы.
— Он не возражал? — спросил Адам.
&

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.