Жанр: Любовные романы
Тайна одного портрета
... им пару вещей, потому что было невозможно
работать в этой атмосфере неодобрения. Я объяснила им насчет батареек.
— Они вам поверили?
— Может, и не поверили. Но Уэйн, по крайней мере, потом несколько
оттаял, так что я опять погрузилась в работу и забыла о них. Они вообще-то
славные ребятишки.
— И всего на несколько лет моложе вас, Гэбриэл, — сказал Адам с
тихим смешком. — Лично я думаю, что Уэйн ревнует.
— Чепуха. У него очень хорошенькая подружка. А меня он видит только в
комбинезоне и респираторе. Такой вид вряд ли может вызвать у него
вожделение!
— Я, конечно, не знаю, как комбинезон действует на Уэйна, но не стану
обременять ваши уши описанием того, какое действие он оказывает на меня...
Увидимся завтра. Хотя на завтрак я не рассчитываю.
— И правильно делаете. Завтра день мисс Принс. Папина комната постоянно
содержится в идеальном порядке, словно святилище, ждущее его возвращения.
Она просто-таки души в нем не чает. Надеюсь, и запасную спальню для мамы она
приготовит с таким же энтузиазмом.
На следующий день Гэбриэл впустила мисс Принс, как обычно, ровно в восемь,
сообщила ей о том, как идет выздоровление Гарри Бретта, и обсудила с ней
детали подготовки гостевой спальни. Мисс Принс, женщина неопределенного
возраста с седеющими волосами и худощавой фигурой, в ладно сидящем на ней
ситцевом платье и полосатом переднике, тут же заявила, что не только
приведет в идеальный порядок весь дом, но и испечет для Гарри в честь его
возвращения домой любимый им пирог с начинкой из курятины и ветчины.
К моменту появления ее помощников Гэбриэл перенесла все из подвала в сарай и
напряженно работала над двойным портретом. Однако, несмотря на ранний старт,
она продвинулась меньше, чем накануне, из-за телефонных звонков с заказами
на реставрационную работу, а также визита одного дилера из числа постоянных
клиентов Гарри с двумя картинами, за которые, как он полагал, можно будет
получить хорошие деньги после того, как над ними поколдует Гэбриэл.
Потом в сарай явилась мисс Принс и сообщила, что ровно через десять минут
подает ленч для мисс Гэбриэл и просит молодых людей позаботиться, чтобы та
пошла в дом и съела его. Оставив ребят отдыхать на солнышке и расправляться
с принесенной из дому едой, Гэбриэл ушла смаковать гренки с сыром по-
валлийски, которые приготовила мисс Принс после того, как довела чистоту
каждой спальни до уровня стерильности.
— Чудесно, мисс Принс, — сказала потом Гэбриэл. — Мне это
было просто необходимо.
— Надо думать. Нельзя целый день работать без горючего, — строго
произнесла мисс Принс и налила крепкого чая в кружку Гэбриэл. — Вы
совсем как ваш отец. Стоит вам оказаться с этими старыми картинами, как вы
обо всем забываете.
Время летело быстро. Гэбриэл усердно работала, кропотливо удаляя лак с
портрета.
В среду Лора Бретт доставила больного, и Гэбриэл с чувством облегчения
увидела, что ее родители находятся в дружеских отношениях.
Адам сказал ей, что оставит ее в покое на то время, пока ее отец будет дома,
но перспектива провести хотя бы день, не повидав Адама Дайзарта, показалась
ей крайне непривлекательной.
Когда Гарри был удобно устроен на ночь в своей комнате, дочь и мать могли
наконец посидеть за кухонным столом и выпить чаю.
— У тебя очень усталый вид, дорогая, — заметила Лора.
— Мне здесь не очень спокойно спится, — зевнув, призналась
Гэбриэл.
— Меня это не удивляет. Мне всегда было здесь неуютно. Я не имею в виду
сам дом. Но ты ведь знаешь, что Шарлотта Хэйуорд меня не жаловала?
Гэбриэл в удивлении посмотрела на нее.
— Нет, я этого не знала.
— В ее глазах я была размалеванной распутницей из Лондона, недостойной
ее драгоценного Гарри, особенно когда нам пришлось срочно пожениться, потому
что ты была уже в проекте. — Лора скривила губы. — Ревнивая
старушенция возненавидела меня с самого начала.
— А папа знал об этом?
— Он наотрез отказался этому верить. А Лотти была дьявольски хитра. Она
была сама доброта и нежность в его присутствии, но превращалась в абсолютную
ведьму, когда его не оказывалось рядом. Под конец она добилась своего.
Поведала твоему отцу душещипательную историю о том, что стареет, что уже не
может управляться одна, и умолила нас переехать к ней. Но как только мы
продали свой дом в Пеннингтоне, Лотти без обиняков заявила мне, что я
нежеланная гостья и могу убираться обратно в Лондон.
— Боже правый! — Гэбриэл нахмурилась. — Ты хочешь сказать,
что это тетя Лотти, вынудила вас расстаться?
— Да, — просто ответила Лора. — Я предъявила свой ультиматум,
что если Гарри будет настаивать на том, чтобы жить здесь, то я вернусь к
родителям. Он не поверил, что я так и сделаю. А я не думала, что он меня
отпустит. Но ситуация каким-то образом вышла из-под контроля, а невинной
жертвой оказалась ты.
— Но разве после ее смерти вы с папой не могли снова быть вместе?
— Наши жизни покатились по разным колеям. Кроме того, — добавила
мать, глядя в свою чашку, — Гарри никогда не делал ни малейшего намека
на то, что хочет, чтобы я вернулась.
— Откуда же у тебя эта гениальная мысль повезти его в коттедж Джулии?
Лора подняла глаза.
— Я ужасно беспокоилась за тебя, Гэбриэл.
— За меня?
— Да. Я боялась, что ты надорвешься, пытаясь заботиться о папе и в то
же время поддерживать бизнес на плаву. Вот и решила чем-нибудь помочь.
— Я тебе благодарна, мама. И папа тоже, судя по его виду сегодня.
— С нами будет все в порядке, — сказала Лора. — Коттедж
расположен недалеко от пляжа, и мы сможем выходить на длительные пешие
прогулки, которые предписаны Гарри как часть его терапии.
Позже вечером Гэбриэл лежала без сна, углубившись в раздумья.
Когда зазвонил сотовый телефон, она быстро схватила трубку.
— Вы сегодня поздно, Адам.
— Кто такой Адам, осмелюсь спросить? — спросил, растягивая слова, совершенно другой голос.
— Джереми! Значит, ты вернулся.
— Это очевидно, моя дорогая. Разве ты не получила мою открытку?
— Если ты послал ее в Лондон, то нет. Я все еще в
Хэйуордз-Фарм
.
— Ах да, конечно же. Я забыл. Кстати, как твой отец?
— Лучше, но до нормы пока еще далеко.
— Когда ты появишься в Лондоне?
— Понятия не имею. Я сейчас занята потрясающей реставрационной работой.
Когда результат будет выставлен здесь на аукцион, может, соберешься приехать
в Пеннингтон? Возможно, эта вещь привлечет твое внимание.
— Правда? — заинтересованно спросил он. — В таком случае я и
в самом деле могу решиться на путешествие в дикие дебри. Нет ли там случайно
какого-нибудь цивилизованного отеля?
— Конечно, есть. Спасибо за звонок...
— Не так быстро, — перебил он. — Кто этот таинственный Адам?
Это он заставляет тебя столько работать, дорогая?
— Поскольку картина, которую я реставрирую, принадлежит ему, то да, это
он. Спокойной ночи, Джереми.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Гарри похвалил работу своих помощников, затем еще раз рассмотрел двойной
портрет. После долгого и тщательного изучения с помощью лупы при ярком
дневном освещении он одобрительно кивнул.
— Даже без подтверждения от твоей мисс Скудамор это несомненно
Синглтон, Гэбриэл. — Кончиком пальца он коснулся холста в нижнем правом
углу. — Подпись должна быть примерно здесь, где слой лака толще, так
что будь особенно осторожна, дочка.
Гэбриэл заглянула через его плечо и кивнула.
— Адам объяснил мне, чего ожидать. Три заглавные буквы, переплетенные в
виде монограммы, остаток имени в виде завитков.
— Как только подпись станет различимой, больше не расчищай ее. Лучше
оставить следы старого лака, чем рисковать вообще стереть подпись. — Он
неожиданно усмехнулся. — Как будто ты сама не знаешь!
— Как вы думаете, босс, сколько за нее дадут? — спросил Эдди,
который вместе с Уэйном топтался на заднем плане.
— Кто знает? Исторической ценности она не представляет, но
происхождение интересно. За кудряшки и глубокое декольте дают неплохую цену.
— А это точно не копия? — спросил Уэйн.
— Точно. За годы практики приобретаешь
глаз
на манеру письма
некоторых художников — это похоже на узнавание почерка. Рейнольдс любил
изображать фон мелкими завитками краски, крутя кисть, Гейнсборо нравился
отблеск света на выбившемся волоске. Синглтона определить труднее, потому
что у нас в распоряжении меньше его работ для сравнения. Подобно Лоуренсу и
Этти, он был мастером по части передачи цвета кожи, но одновременно и
шутником. Любил всякие спецэффекты. Так что я готов биться об заклад, что
где-то на заднем плане спрятано нечто.
— Мне кажется, что на стене позади девушек находится какая-то
картина, — согласилась Гэбриэл.
— Ну, ты навел там у них порядок, Гарри? — спросила Лора, когда
они вернулись к ней.
— Гэбриэл больше не нужна моя помощь. Ее работа выше всяких
похвал. — Гарри испытующе посмотрел на дочь. — Хотя тебе,
наверное, скучновато сидеть здесь все время одной, девочка.
— Теперь, когда Джереми вернулся, он ведь будет к тебе приезжать, не
так ли? — спросила Лора.
— Ну, ты же знаешь Джереми, — небрежно заметила Гэбриэл. — Он
бы предпочел, чтобы я приезжала к нему. Но на аукционе он будет.
— Ты ему сказала про Синглтона? — удивленно спросил Гарри.
— Разумеется, нет. Я просто намекнула, что ему стоит приехать на
аукцион. Ведь Адаму не помешает проявление кое-какого интереса извне, чтобы
повысить ставки.
— А вот и он, собственной персоной, — сказал Гарри, увидев
подъезжающий к дому знакомый автомобиль.
— Пойду сварю кофе, — сказала Лора.
— Я думала, ты торопишься отбыть, мама, — засмеялась Гэбриэл.
— У меня найдется пара минут, чтобы познакомиться с такой
знаменитостью, как Адам Дайзарт!
Лора Бретт оказалась не более стойкой к действию дайзартовского шарма, чем
до нее мисс Скудамор. Адам, выросший в доме, полном женщин, чувствовал себя
с Лорой непринужденно и моментально завоевал ее расположение, пообещав
присмотреть за Гэбриэл, пока родители в отъезде.
— Я даже предлагал ночевать здесь на диване, но, увы, она мне
отказала, — проговорил он печальным тоном.
— Лично мне кажется, — быстро сказал Гарри, — что это
неплохая мысль. Дом стоит на отшибе...
— Вот именно, — подхватила Лора, содрогнувшись. — Я бы ни за
какие коврижки не согласилась ночевать тут одна.
— Со мной все будет в порядке, — твердо сказала Гэбриэл. —
Если мне станет не по себе, я попрошу мисс Принс пожить со мной.
— Поехали, Гарри. Я собираюсь проделать путь необременительными
этапами, с частыми остановками для чаепития, ленча и тому подобного, если
тебе станет нехорошо от моего вождения.
— Не станет. Я, скорее всего, засну, — заверил ее Гарри и
направился к чемоданам, но Лора покачала головой.
— Тяжестей не поднимать.
Адам отнес багаж к машине, а Гэбриэл обняла родителей. Потом они махали им
вслед, пока машина не скрылась из глаз.
— Ваша мать очень привлекательная женщина.
— Она вышла замуж и стала матерью, когда ей не было еще и двадцати лет.
Пример, которого я твердо решила избежать, — сказала Гэбриэл. —
Очень не люблю быть невежливой, но мне пора начинать. Хотя сегодня я могу
поработать и дольше, поскольку не надо идти в больницу.
— Ни в коем случае — работайте как обычно, — быстро сказал Адам.
— Мне все равно делать больше нечего. Кстати, — добавила
она, — вчера вечером позвонил Джереми Блит. Он вернулся из Штатов и...
— И сейчас на крыльях летит сюда, чтобы увидеть вас?
— Вовсе нет. Мне некогда принимать гостей. Но он скоро приедет, потому
что я сказала ему об аукционе. Намекнула, что может найтись кое-что
интересное для него. Надеюсь, вы не против.
— Деньги одного человека ничуть не хуже денег другого, — заверил
ее Адам. В дверях он обернулся, глядя из-под полуопущенных век. — Я
мчался сюда, чтобы пригласить вас где-нибудь пообедать, — сказал он с
театральным вздохом. — Но при данных обстоятельствах вы мне, конечно,
откажете.
— И что же это за обстоятельства? — спросила она.
— Возвращение возлюбленного.
— Это слово не подходит для Джереми. И его возвращение никак не влияет
на то, как я провожу свой досуг...
— Тогда я заеду за вами в восемь.
Адам улыбнулся ей улыбкой, от которой осветилась вся мрачная старая кухня. И
бегом вернулся к машине.
— Сегодня я поработаю подольше, но вы можете закончить в обычное
время, — сообщила Гэбриэл Уэйну.
Тот покачал головой.
— Эдди сегодня куда-то идет, а я останусь, пока ты не закончишь. Я
обещал твоему отцу помочь тебе все закрыть и запереть на ночь.
— Но если ты останешься, то Эдди некому будет подвезти.
— Нет проблем. За ним заедет Эмма.
В положенное время Эдди укатил в Пеннингтон, а через час напряженной работы
Гэбриэл испустила такой дикий вопль, что Уэйн опрометью бросился к ее
рабочему столу. Она сняла защитный лист картона и показала свою находку.
На стене за спинами сестер художник нарисовал не еще одну картину, как
думала Гэбриэл, а зеркало, в котором отражалось красивое и порочное мужское
лицо.
— Бенджамин Уоллис, неверный возлюбленный, — выдохнула Гэбриэл,
которую буквально трясло от возбуждения.
Уэйн присвистнул.
— Он повысит цену картины?
— Думаю, да. Папа говорил, что Синглтон известен своими спецэффектами.
А в сочетании с историей, которая связана с картиной, эффект зеркала иначе и
не назовешь. — Она смотрела на картину не отрываясь, словно
зачарованная появлением третьего члена любовного треугольника.
— Ладно, Гэбриэл. Закругляйся на сегодня.
— Мне нужно еще несколько минут. Я должна найти подпись.
Через полчаса напряженной работы Гэбриэл наконец обнаружила три заглавные
буквы, переплетенные в виде монограммы, за которыми следовала нечитабельная
закорючка.
Уэйн навис над ее плечом, от напряжения затаив дыхание.
— Она немного нечеткая, Гэбриэл.
— Лучше такая, чем стертая совсем. Я не рискну дальше удалять с нее
лак. Спасибо, что остался, Уэйн. А можно тебя попросить отнести картину в
дом? Адам приедет позже вечером и захочет увидеть мои открытия.
Прибираясь в мастерской, Уэйн был необычно молчалив, и Гэбриэл подавила
вздох, запирая дверь. Ей меньше всего хотелось, чтобы в рабочее время рядом
с ней был помощник, страдающий от неразделенной любви.
— Ну, я пойду, — сказал Уэйн, положив картину на кухонный
стол. — Спокойной ночи, Гэбриэл.
— Спасибо, Уэйн. До завтра.
Когда позвонила Лора Бретт и сообщила, что они доехали без происшествий,
Гэбриэл тепло поблагодарила ее и попросила позвать к телефону отца.
— Я нашла подпись, так что это точно работа Синглтона, папа.
— Я понял это с первого взгляда на картину, малышка. За находку Адама
должны дать неплохую цену. Но ты не вздумай там надрываться, — строго
добавил Гарри.
— Я как раз заканчиваю. Адам везет меня ужинать.
Вот так. Теперь родителям будет что пообсуждать, думала Гэбриэл, пока
приводила себя в порядок. Она надела цельнокроеное розовое платье без
рукавов и такого же цвета босоножки на высоких каблуках, волосы подхватила в
небрежный узел, из которого кое-где выбивались непослушные прядки.
— Не такая красивая, как ты, — сказала она девушке на
портрете, — но, когда постараюсь, выгляжу довольно прилично.
Когда приехал Адам, сразу стало очевидно, что он с ней согласен.
— Вы очень симпатично выглядите, мисс Бретт.
— Спасибо, но здесь есть кое-что поинтереснее меня, — сказала она
и потянула его к лежащей на столе картине, показывая на отражение в
нарисованном зеркале, которое обнаружилось на заднем плане. — Смотрите,
я нашла не только подпись, а еще и вот это!
Глаза Адама возбужденно заблестели.
— Боже правый! Неужели Бенджамин Уоллис?
— Собственной подлой персоной, — с чувством сказала
Гэбриэл. — Вы только посмотрите на это лицо. Откровенный распутник,
типичный сердцеед времен Регентства.
— Да-а, мистер Уоллис поднимет цену портрета.
Адам повез Гэбриэл в итальянский ресторан, где его встретили словно долго
пропадавшего сына.
— Очевидно, вы здесь бываете очень часто, — сказала Гэбриэл,
изучая трехстраничное меню.
— Да, я привожу сюда всех своих женщин, — сказал он и засмеялся,
увидев, как она на него посмотрела. — Маму и сестер, — добавил он
добродетельным тоном.
— Не Деллу?
Он покачал головой.
— Как и ваш любитель тротуаров, Делла предпочитает Лондон. А что, если
познакомить ее с этим вашим Джереми? Они наверняка подойдут друг другу.
— Он очень эрудированный человек, — предупредила Гэбриэл.
— Тогда это бесполезно. Делла довольно сообразительна, но даже злейший
враг не назвал бы ее эрудированной. И на этом ставим точку на разговоре о
других людях. Я предпочел бы сосредоточиться на вас. Мне очень приятно быть
в вашем обществе, Гэбриэл.
Ей вдруг стало очень жарко, но совсем не от вина, которое она пила
маленькими глотками.
— А мне в вашем. Чего я никак не ожидала, — честно сказала она.
Наступила пауза, пока перед ними ставили дымящиеся тарелки спагетти с сыром
и молотым перцем.
— Я собираюсь обратиться к вам с просьбой, которая вполне может
отбросить наши отношения назад в ледниковую эпоху, — сказал вдруг Адам.
— Что за просьба? — напряженно спросила она.
— Пока Гарри не будет, дадите мне ключ от дома?
Она непонимающе уставилась на него.
— Зачем?
— Не затем, чтобы ночью пробраться к вам с целью насилия или грабежа.
— Какая жалость! Тогда зачем же?
— Вчера мне пришло в голову, что если вы позвоните в случае чего-то
экстремального, то вам придется сойти вниз и впустить меня, а я бы
предпочел, чтобы вы оставались в безопасности за запертой дверью спальни.
— Скажите мне вот что. Это касается только меня или вы точно так же
беспокоились, когда мой отец оставался один на ночь в
Хэйуордзе
?
— Нет. — Адам перегнулся через стол и взял ее за руку. —
Гарри мне очень симпатичен. К вам у меня другое чувство. Но если я вам
скажу, насколько оно другое, вы точно не дадите мне ключ.
Гэбриэл почувствовала, как кровь прилила к лицу и потом отлила, когда она
попыталась оторвать глаза от Адама. Наконец он отпустил ее руку и приступил
к еде.
— Вы не ответили на мой вопрос о ключе, — после небольшой паузы
сказал он.
— Так вы это серьезно?
— Разумеется. — Адам наполнил ее бокал.
— Я дам вам ключ, — сказала она наконец.
— Спасибо, — сказал Адам. — Когда вернется ваш отец, вы
получите его обратно. А до тех пор я буду спать спокойнее, если буду знать,
что могу быстро прийти вам на помощь, если потребуется.
— Я тоже буду спать спокойнее, — честно призналась она и
расслабилась в готовности приятно провести остаток вечера. — Ну вот,
Адам Дайзарт. Вы уже знаете почти всю подноготную моей семьи, так что теперь
расскажите мне о вашей.
Том и Фрэнсис, его родители, рассказал он, скоро вернутся домой, чтобы
успеть на аукцион, а сейчас они отдыхают в Тоскане, в загородном доме
Джессеми и Лоренцо Форли.
— Джесс — сестра номер два, — обьяснил он, — мать Карло и
Франчески. Леони, та сестра, что живет в Хэмпстеде, замужем за Джоном
Сэвиджем, она мать Ричарда и близнецов, Хелен и Рейчел. Кейт еще свободна. А
у Фенни так много молодых людей, что их количество является залогом
безопасности.
— Хорошо жить в такой большой семье, как ваша.
— Я приглашу вас познакомиться с родителями, когда они вернутся на
следующей неделе. Они вам понравятся, — пообещал Адам. — Теперь вы
расскажите, как живете в Лондоне.
— Я работаю, плаваю, хожу в кино...
— А куда вас водит Джереми?
— На выставки, в театры, особенно на премьеры, но чаще всего просто на
ужин в какой-нибудь модный ресторан.
— У нас в Пеннингтоне тоже есть театр, — небрежно обронил
Адам. — И кино. И парочка модных ночных баров.
— Что это вы взялись рекламировать мне прелести Пеннингтона?
— Чтобы склонить вас остаться работать с отцом. Ему бы это пришлось по
душе. И мне тоже. — Он снова взял ее за руку и вывел из ресторана.
— Если я останусь работать с папой, то тогда выйдет, что я бросаю маму.
— Пеннингтон вроде не на другом краю света.
— Я знаю. — Гэбриэл глубоко вздохнула. — Но сейчас мне не
хочется об этом думать. Сейчас мне нужно только, чтобы папа поправился. А
пока я намерена поработать на вашу
спящую красавицу
с таким невероятным
рвением, что ваша глиняная копилка переполнится.
— Качество вашей работы не вызывает никаких сомнений. — Адам
искоса взглянул на нее, ведя машину по узкой дороге к
Хэйуордзу
. —
Что касается меня, Гэбриэл, то вы можете поверить, что дело здесь не просто
в деньгах?
— Вполне. — Она кивнула. — Это и эмоциональный подъем, и
душевный трепет, и радость оттого, что вы распознали нечто великолепное,
чего другие не увидели.
— Именно так, — с удовлетворением сказал он и вышел, чтобы помочь ей выбраться из машины.
— Спасибо. Эти туфли не рассчитаны на ходьбу по двору фермы.
— Зато они очень сексуально привлекательны... Полагаю, после такого
замечания мне нечего надеяться, что вы пригласите меня зайти на чашку кофе.
— Неужели вам хочется еще кофе?
— Нет. Но мне хочется зайти. — Он изучающе смотрел на нее сверху
вниз. — Или из-за того упоминания о насилии и грабеже вы боитесь еще
раз пустить меня на порог вашего дома?
— Ни капельки не боюсь. И по очень веской причине. — Вставляя ключ
в замок двери, она бросила на него взгляд через плечо. — Я прекрасно
понимаю, что вы не пойдете на риск расстроить меня чем бы то ни было, чтобы
я вдруг не отказалась закончить реставрацию.
— Вы жестокая женщина, Гэбриэл Бретт! Войдя в комнату, она бросила
сумку на стол.
— Если хотите, могу предложить вам пива.
Адам с благодарностью принял напиток, потом попросил разрешения снять пиджак
и опустился в одно из кожаных кресел, придвинутых к сложенному из камня
пустующему камину.
Гэбриэл, улыбнувшись, уселась в другое кресло.
— Мы выглядим совсем по-домашнему!
— Давайте расслабимся, мисс Бретт. — Он пригубил пиво. — А
вам никогда не надоедает такая однообразная работа?
— Есть немножко, — призналась она. — Но только когда
становится ясно, что готовая работа, скорее всего, не оправдает ожиданий
владельца. С синглтоновским портретом все обстоит иначе. Не может надоесть
работа, открывающая такую потрясающую красоту. Особенно когда я знаю, что
мои глаза первыми видят ее почти за два столетия.
— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Кстати, если ваш специалист
по произведениям искусства придет на аукцион, я был бы не прочь услышать его
мнение.
— Джереми — очень знающий человек.
— Вы упоминали обо мне?
— Только ваше имя. Когда он позвонил, я думала, что это вы.
— Он не возражал? — спросил Адам.
&
...Закладка в соц.сетях
