Жанр: Любовные романы

Тайна одного портрета

сторінка №2

ина в рамке, написанная
маслом, настолько почерневшая от грязи и более поздних слоев краски, что
едва можно было различить голову и плечи девушки на одной стороне полотна.
От знакомого выброса адреналина в кровь у него шевельнулись волосы на
затылке. Повторный взгляд на портрет усилил ощущение того, что под слоями
грязи и краски прячется сокровище.
Прическа и поза девушки наводили на мысли о начале девятнадцатого века.
Адаму ужасно захотелось приобрести картину. Если картина была
сфотографирована, то фотография обязательно будет в архиве. Но даже если ее
не фотографировали, все равно он может провести пару приятных часов,
исследуя других живописцев того времени, работы которых могли бы пролить
свет на его таинственную леди. В том, что ей суждено стать его леди, Адам
ничуть не сомневался.
Без знания имени художника поиск оказался нелегким. Но под конец у Адама
появилось чувство, что портрет мог быть написан рукой Уильяма Этти,
известного аллегорическими сюжетами, пейзажами и портретами, но
прославившегося больше всего изображениями обнаженного тела, которые
выглядят на удивление современными. В приподнятом настроении Адам купил
цветов и вина, взял такси и вернулся обратно в квартиру Деллы Тайли, где
провел веселую ночь.
После двух продолжительных звонков и довольно долгого ожидания дверь
приоткрылась, и на него в ужасе уставился глаз Деллы.
— Адам? — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?
— Я вернулся, чтобы попроситься переночевать.
— Кто там? — раздался мужской голос.
Глаза Адама прищурились.
— А! Очевидно, я сделал неверный ход. Прошу извинить за
вторжение. — С насмешливым поклоном он протянул цветы. — Небольшой
знак благодарности за вечеринку. Пока, Делла.
— Адам, постой! — Она плотнее запахнула халат и открыла дверь
пошире, глядя на него с отчаянной мольбой. — Это не то, что ты думаешь.
Но когда в поле его зрения появилась фигура крупного мужчины, кое-как
задрапированная полотенцем, Адам почувствовал себя так, словно получил удар
в живот, и от омерзения затряс головой.
— Да хватит тебе, Делла. Это именно то, что я думаю. Привет, Чарли.
Вижу, ты все еще здесь.
Чарлз Хокинс, друг Адама со студенческих лет, разразился многословным
ругательством, и волна краски залила его лицо до корней волос.
— Мы думали, ты уехал домой...
— Вот теперь уехал. — Адам сунул цветы Делле, спрятил вино в сумку
и, спустившись вниз по лестнице, cтал ловить такси.
— Вот так, — сказал Адам, заканчивая свой рассказ. Я переночевал у
сестры в Хэмпстеде, утром на аукционе купил картину, сел на первый поезд и
приехал на машине прямо сюда.

ГЛАВА ВТОРАЯ



— Вы были влюблены в нее? — спросила Гэбриэл, с yдовольствием
представляя себе Адама Дайзарта в амплуа обманутого любовника.
— Это была не любовь, а вожделение, — напрямик ответил он и пожал
плечами. — Я больше расстроился из-за Чарли, чем из-за Деллы.
— Возможно, этому есть какое-то вполне логичное объяснение, —
сказала Гэбриэл после паузы. — Он мог просто принимать душ.
Адам покачал головой.
— Рискую смутить вас, мисс Бретт, но было совершенно очевидно, что
Делла только что поднялась с ложа, где предавалась бурной страсти с Чарли
Хокинсом. — Он сжал губы. — На что она имела полное право,
разумеется. Но я не из тех, кто согласен делиться в этом аспекте. — Их
взгляды встретились. — Вы считаете такой принцип чрезмерным?
— Ничуть.
Адам осушил свой стакан и поднялся.
— Спасибо за угощение и за то, что благожелательно меня выслушали.
Надеюсь, я не нагнал на вас смертельную скуку.
— Не нагнали. — Ей было приятно узнать, что жизненная стезя Адама
Дайзарта хоть изредка, но бывает не совсем гладкой.
— Гарри говорил мне, что вы живете в Лондоне. — Он окинул взглядом
большую комнату с низким потолком. — Как вам нравится здесь, в глуши?
Разве нет никого, кто мог бы приехать и составить вам компанию?
Она покачала головой.
— Мама живет в Лондоне. У нее бюро по трудоустройству. А больше нет
никого. По крайней мере, сейчас.
— Но должен ведь быть в Лондоне какой-нибудь мужчина, которому вас не
хватает в эту минуту?
— Такой мужчина есть, — признала она. — Но у Джереми тоже
свой бизнес. Кроме того, у него появляются симптомы замыкания в себе, если
его надолго оторвать от городских тротуаров.

Адам посмотрел на нее изучающим взглядом.
— Если бы вы были моей, Гэбриэл Бретт, я бы не позволил такой малости,
как городские тротуары, держать меня вдали от вас.
Она уставилась на него, потеряв от изумления дар речи.
— Сегодня днем, когда вы были в рабочей одежде, мне было трудно понять,
как вы выглядите, хотя явно очень сильно изменились с тех пор, как мы
последний раз с вами встречались, — продолжал он, испытывая
удовольствие от ее реакции. — Но вы наверняка заметили, что я был
сражен наповал прекрасным видением, которое открыло мне сегодня дверь.
Гэбриэл никогда не недооценивала себя. И конечно, заметила, что произвела
впечатление на Адама Дайзарта, когда открыла ему дверь. Но она никогда не
думала о себе как о видении.
— Спасибо, — произнесла она чопорно.
— При нормальных обстоятельствах, Гэбриэл, я пригласил бы вас погостить
во Фрайарз-Вуд, — сказал он, еще раз удивив ее, — но в данное
время я живу там один и поэтому знаю, что вы откажетесь. Мои родители сейчас
в Италии, гостят у моей сестры Джесс с семьей, а Кейт в отъезде, учит
молодежь.
— И вы один в центре внимания своих сестер?
— Есть еще одна сестра, Фенни, она учится на первом курсе университета.
Но даже когда все члены семьи дома, я живу отдельно от них. У меня
персональное жилье — перестроенная конюшня.
Эта информация несколько охладила отношение к нему Гэбриэл. Избалованный
тип, с горечью подумала девушка.
— Большое спасибо, что зашли, — сказала она ледяным тоном, и это
заставило Адама нахмуриться. — Папа в центральной больнице Пеннингтона.
Ему будет очень приятно, если вы его навестите. Конечно, только если у вас
найдется время.
Проходя в дверь, он бросил на нее недоуменный взгляд.
— Разумеется, у меня найдется время.
— Он будет очень рад вас видеть, — повторила она. — Что же
касается портрета, привозите его завтра с утра, я посмотрю и скажу, сколько
примерно времени придется на него потратить.
— Отлично, — сказал Адам тоже ледяным тоном. — Скажем, в
девять? Еще раз спасибо за пиво. Спокойной ночи.
Гэбриэл закрыла за ним дверь, чувствуя себя не в своей тарелке. У нее не очень-
то получилось загладить свою вину перед Адамом Дайзартом, которому она
обязана сохранением крыши над головой отца. Аппетита тоже не появилось.
Просто необходимость что-то приготовить по крайней мере немного оттянет
время, когда надо будет ложиться спать. Гэбриэл сделала салат и омлет,
включила небольшой портативный телевизор.
Ужин был почти съеден, теленовости кончились, а она не заметила ни того, ни
другого, потому что думала об Адаме Дайзарте. И не в последнюю очередь о его
комплименте. Но если он ожидает, что она станет исцелять его раны,
оставшиеся после предательского удара Деллы, то будет разочарован. Хотя
подобная перспектива не так уж и невероятна. Несмотря на неприязненное
чувство, которое он у нее вызывал, она сознавала, что в глазах большинства
женщин Адам Дайзарт являет собой неотразимый образец настоящего мужчины.
Гэбриэл испекла противень миндального печенья, чтобы отнести его завтра отцу
в больницу, и вышла с фонарем из дома — проверить, хорошо ли заперт сарай.
Потом стрелой помчалась обратно, заперла дверь, выключила телевизор,
проверила, работает ли сигнализация, обошла ярко освещенный дом и закончила
обход в своей комнате, принеся с собой чашку чая и пару еще теплых печений.
Позже, сидя в постели и включив радио на полную мощность, Гэбриэл пообещала
себе, что, когда Адам Дайзарт явится утром, она будет сама приветливость и
любезность. Иначе он может пожаловаться Гарри Бретту. Тот устроит дочери
разнос за то, что оттолкнула человека, который является не только его
любимым клиентом, а еще и благодетелем, и в результате поставит под удар
собственное выздоровление.
На следующее утро Гэбриэл к половине девятого была готова: белый комбинезон
на молнии, волосы убраны под бейсболку, на лице никакой косметики, кроме
увлажняющего крема, — ничего общего с видением прошлого вечера. Она
открыла сарай, подготовила свой верстак, застелив его толстым, сложенным
вдвое одеялом, и разложила инструменты рядом с большим увеличительным
стеклом на деревянной подставке. Все было готово для встречи с таинственной
леди Адама. Потом она вернулась в дом, отперла подвальное хранилище и вынула
эстампы, над которыми работали накануне Уэйн и Эдди. Оба молодых человека
всего пару лет как закончили художественный колледж, но она с чувством
облегчения убедилась, что их работа радовала даже ее взыскательный взгляд.
Когда они прибыли на любимом харлей-дэвидсоне Уэйна, то были немало
обрадованы, услышав искреннюю похвалу за сделанную вчера работу.
— Спасибо, Гэбриэл, — сказал Эдди. — Как дела у отца?
— Намного лучше, — ответила с улыбкой Гэбриэл.
— Блеск! — сказал Уэйн с облегчением в голосе. — В таком
случае можно нам заскочить к нему на минутку по дороге домой?

— Очень даже можно, — сказала она. — Ему будет полезно для
здоровья поговорить с вами на профессиональные темы. Да, кстати, я
рассказала ему об Адаме Дайзарте. Можете радоваться. Папа настаивает, чтобы
я начала работать с его последней находкой прямо сейчас.
— Мы будем рады помочь, чем только сможем, — с готовностью
предложил Уэйн.
— Спасибо. — (Послышался шум подъезжающей машины.) — Ладно. Чья очередь варить кофе?
Автомобиль типа универсал медленно подъехал по дорожке и остановился перед
сараем. Появился Адам Дайзарт в пиджаке и при галстуке.
— Доброе утро, мисс Бретт, — сказал он прохладным тоном.
— Доброе утро, — ответила Гэбриэл, неприятно пораженная его
официальностью. — Вы привезли картину?
— А иначе зачем бы я был здесь? — отпарировал он и нагнулся, чтобы
достать из машины аккуратно упакованную картину.
— Внесите ее внутрь, — указала она на покрытый одеялом верстак,
куда свет падал с северной стороны, — и положите осторожно, пожалуйста.
Адам ответил ей испепеляющим взглядом. Он снял упаковку и положил картину на
верстак, потом слегка подвинулся, чтобы Гэбриэл могла встать рядом.
Некоторое время она внимательно рассматривала картину, потом взяла лупу и
подвергла портрет более тщательному изучению. По прошествии довольно
длительного времени она перевернула картину лицом вниз на одеяло.
— Запиши-ка кое-что, Эдди, будь добр, — сказала Гэбриэл. —
Полотно темное и грязное, но тонкого переплетения, а подрамник хорошего
качества. Рама современная, но без ярлыков или указаний на ее
происхождение. — Она вновь перевернула картину и очень осторожно
потерла полотно в самом углу подушечкой пальца. — Краска сухая,
слоистая, остается матовой, а картина в целом покрыта множеством тонких
беспорядочных трещин. Это исключает акриловую краску и подтверждает возраст.
— Значит, это могут быть двадцатые годы девятнадцатого века? —
спросил Адам.
— Возможно, — сказала Гэбриэл. — Эдди, отметь, что
изображенный обьект занимает лишь половину полотна, а остальная его часть
покрыта толстым слоем темной краски, которая наносилась другим человеком.
Словно кто-то хотел уничтожить остальную часть картины. — Вошел Уэйн с
подносом.
Гэбриэл улыбнулась Адаму:
— Выпьете кофе, мистер Дайзарт?
— Нет, спасибо. Мне пора. Я весь день буду у себя в зале, так что
звоните мне туда, если возникнет необходимость. А около семи я буду
дома. — Адам вынул из бумажника визитку и вручил ее Гэбриэл. —
Здесь все три номера, мисс Бретт, включая мобильный.
— Я начну сразу же, — деловито сказала она. — Но, как вам
известно, первоначальная расчистка может оказаться медленным процессом.
— У вас в распоряжении столько времени, сколько вам нужно. Ваш отец
привык к тому, что я часто прихожу, чтобы узнать, как продвигается работа.
Как отнесетесь к этому вы?
— Приходите, когда захочется, — индифферентно ответила она. —
Кстати говоря, если эта картина окажется такой ценной, как вы думаете,
будете ли вы увозить ее на ночь? Или доверите ее папиному новому сейфу в
подвале?
— Раньше я всегда именно так и делал. У Гарри изрядная страховка, так
что я бы предпочел оставлять картину здесь, чтобы сэкономить время. —
Адам вдруг прищурился. — Или это создает вам проблему?
— Разумеется, нет.
— Вот и хорошо. — Он протянул руку. — Спасибо, что
согласились взять работу.
— Не стоит благодарности. — Она пожала ему руку. — Я просто
следую инструкциям.
— Вы абсолютно правы, мисс Бретт. — Адам попрощался с ребятами,
вежливо кивнул Гэбриэл и вышел из сарая.
Несколько секунд она смотрела ему вслед, потом повернулась к картине. Для
начала удалила вросшие в раму ржавые гвозди, стараясь не повредить
подрамник. Потом занялась медными кнопками, крепившими полотно к
подрамнику, — они позеленели от возраста и так глубоко внедрились, что
открепление полотна потребовало немалого терпения и времени. К большому
облегчению Гэбриэл, на полотне не оказалось никаких признаков плесени,
которая могла бы отслоить краску от основы. Но не оказалось и никакого
признака подписи или ярлыка изготовителя рамы.
— Абсолютно никакой зацепки, — сказала она топтавшимся у нее за
спиной помощникам. — Кроме ее очевидного возраста...
— Очень старая? — заинтересованно спросил Уэйн.
— Пока рано говорить. Но, вероятно, начало девятнадцатого века, как и
надеется Адам. И первоначальная работа сделана определенно искусным,
профессиональным художником. Совсем не то, что краска, которой замарано
остальное полотно.

Гэбриэл сфотографировала картину, потом ушла с ней в свой угол сарая,
расположенный под северным световым люком, и приступила к работе. Она
закрепила картину специальными фанерными блоками, надела строительную маску
и головную ленту с окулярами, смочила ватный тампон уайт-спиритом и начала
предварительную расчистку.
К концу рабочего дня на полу выросла целая куча использованных тампонов, а
Уэйн и Эдди были разочарованы, как мало было сделано после стольких усилий.
— Я пока всего лишь удаляю грязь, — пояснила Гэбриэл. — Вы
увидите разницу не раньше, чем я примусь за верхний слой.
Уэйн и Эдди помогли ей донести портрет и другие достаточно ценные вещи до
подвального сейфа, и тут Гэбриэл вспомнила, что Адам Дайзарт просил ее
разрешения посмотреть, как идет работа. Но сейчас все уже заперто и она
осталась одна. Остается принять душ и привести себя в порядок перед
ежевечерним визитом к отцу в больницу. Если Адам хочет присматривать за
своей собственностью, ему придется находить для этого время в течение своего
рабочего дня.
С пакетом печенья в руках, одетая в желтую рубашку и короткую юбку,
открывавшую загорелые ноги, Гэбриэл впорхнула в четырехместную палату и
обнаружила, что у отца уже находится один посетитель. Адам Дайзарт встал при
ее появлении. Его улыбка говорила: попробуй-ка возразить против моего
присутствия.
— Привет, — весело сказала Гэбриэл и наклонилась, чтобы поцеловать
отца. — Как ты сегодня, папа?
— Гораздо лучше теперь, когда вижу тебя, малышка. — Гарри похлопал
ее по щеке. — Ты что-то поздно. Хотя ничего страшного. Забегали Уэйн и
Эдди, потом пришел Адам с рассказом о последней находке.
— Сегодня я как раз занималась весь день этой работой, поэтому и
опоздала. — Гэбриэл улыбнулась, потом повернулась к мистеру Остину,
чтобы поговорить с ним, как обычно, после чего уселась на стул, который
придвинул Адам.
— Можно поинтересоваться, как продвигается работа? — спросил он.
— Очень медленно.
— Удивительно, что ты не поехал посмотреть, Адам, — сказал
Гарри. — Мне ты всегда дышишь в затылок.
Адам искоса взглянул на Гэбриэл.
— Думаю, ваша дочь была бы против, если бы я стал дышать в затылок
ей. — Он поднялся. — Мне пора. Я еще загляну к вам, Гарри.
— Когда соберетесь посмотреть на портрет, Адам, — сказала Гэбриэл
самым любезным тоном, — постарайтесь успеть до половины шестого. В это
время мы заканчиваем.
Отец удивленно посмотрел на нее.
— Так рано? Я обычно работаю еще пару часов после ухода ребят. Свет
хорош в это время года.
Но ей пришлось бы потом спускаться в подвал одной.
— Если бы я так делала, то не успевала бы сюда, — сказала она.
— И то верно, — согласился он. — А все-таки, малышка, как
идет работа?
— Я все еще удаляю первый слой пыли и грязи. — Она посмотрела на
Адама. — Показывать пока нечего.
— Я заеду завтра, — сказал он не раздумывая. — Если это
удобно... Гэбриэл.
— Конечно. — Она одарила его медоточивой улыбкой, получила в ответ
циничный, насмешливый взгляд. Он ушел, оставив ее наедине с отцом.
Гарри Бретт неодобрительно покачал головой.
— Что у тебя за проблема с Адамом?
— Какая проблема? — с невинным видом осведомилась она.
— Да ладно тебе, ты ведь с отцом разговариваешь. Похоже, тебе не
нравится Адам. Почему?
— Мне не обязательно должны нравиться твои клиенты, для которых я
работаю. — Она похлопала его по руке. — Здесь нет ничего личного,
папа. Наверное, плохое начало нашему знакомству положило то, что он ждал,
чтобы я бросила все и занялась его спящей красавицей. Еслк это
действительно окажется спящая красавица, — добавила она.
— Ты думаешь, что он прав? — спросил Гарри.
— Вполне возможно. Полотно определенно достаточно старое. Папа, прости,
что я не смогу приходить и днем...
— Дорогая моя девочка, ты и так делаешь предостаточно. Не беспокойся.
Дамы не обходят меня своим вниманием.
— Это они принесли тебе огромную корзину с фруктами?
— Это принес Адам — вместе с новым остросюжетным романом. А у тебя на
лице опять то самое выражение, — сказал Гарри, укоризненно качая
головой.
— Он ссужает тебя деньгами, приносит дорогие подарки... Наверно, это
просто-напросто ревность с моей стороны. — Она печально
улыбнулась. — На самом деле это здорово с его стороны. Хотя его
приношения затмевают мое самодельное печенье.

— Только не для меня, — сказал Гарри с такой любовью в голосе, что
Гэбриэл пришлось проглотить комок в горле...
— Как там у него дела? — спросила позже Лора Бретт во время
ежевечернего телефонного разговора с дочерью.
— Папа выглядит хорошо, но...
— А что не так?
— Я поговорила с палатной сестрой, когда уходила. Если папу
действительно выпишут на следующей неделе, жизненно важно обеспечить ему
полный покой. А мы обе знаем, что как только он вернется на ранчо, то сразу
окажется в этом сарае и начнет бедокурить вместо того, чтобы вести себя как
благоразумный больной.
— А то я не знаю! — сказала Лора и засмеялась. — И над чем же
вы трудитесь в данный момент?
— Я реставрирую один портрет для Адама Дайзарта.
Мать неэлегантно присвистнула.
— Ты имеешь в виду того самого Адама Дайзарта?
— Единственного на свете. Папиного синеглазого мальчика.
— Значит, ты снова с ним встретилась после стольких лет. Ну, и каков
он?
— Высокий, брюнет, незыблемо самоуверенный, как и ожидаешь от человека,
у которого есть все.
— Он тебе не нравится, это очевидно. И неудивительно: ведь отец
нахваливал его тебе на протяжении стольких лет, что у тебя просто обязано
было сложиться предубеждение против него.
— Сегодня, когда навещала отца, я застала Адама у него в палате. Он
принес папе огромную корзину фруктов и только что вышедший остросюжетный
роман, — мрачно сказала Гэбриэл.
— Он женат? — спросила Лора.
— Нет. Только что порвал отношения с одной девицей.
— Откуда ты это знаешь?
— Он сам сказал мне.
— Значит, ты все-таки о чем-то с ним говорила.
— Он заходил вчера вечером узнать о папе. И сегодня утром — принес
картину. И зайдет завтра, и будет заходить каждый день, пока я не закончу,
чтобы следить за тем, как продвигается работа.
— В таком случае, дорогая, запроси с него целую кучу дерег за свою
работу. Похоже, ты их заработаешь!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ



На следующий день благодаря усилиям Гэбриэл с картины была удалена
значительная часть загрязнения. Проверка полотна с обратной стороны
подтвердила отсутствие серьезных трещин, и она закончила второй этап
расчистки ко времени появления Адама Дайзарта, как раз когда ее оруженосцы
прибирались перед уходом.
Гэбриэл так устала, что на этот раз поздоровалась с Адамом без враждебности.
Она сняла свою бейсболку, провела рукой по волосам и жестом подозвала Адама
к картине, наклонно лежавшей на подставке.
— На этой стадии наша таинственная леди выглядит даже хуже, чем в
начале работы, потому что уайт-спирит, когда высыхает, оставляет белые
пятна, — заговорила она.
— Но она пробуждается, — довольным тоном сказал Адам, зачарованно
глядя на лицо, которое теперь яснее проступало на картине. Фиолетовые глаза
девушки светились на темном фоне, и что-то в их выражении вызывало столь
явственный отклик у ьсмотревшего на нее мужчины, что Гэбриэл бросила на него
любопытный взгляд: интересно, всегда ли Адам Дайзарт испытывает такое
чувство в ходе реставрационного процесса. Он с усилием отвел глаза от
изображенного на полотне лица и посмотрел вниз, на целое море ватных
тампонов, окружавшее верстак Гэбриэл. — Вижу, почистить пришлось
порядком.
Она кивнула, задумчиво глядя на полотно.
— Но, как ни странно, характер загрязнения совсем не тот, какого я
ожидала. Картина такого возраста обычно страдает от воздействия разводимого
в каминах огня, свечей, сажи, табака, а иногда даже и жира от стряпни. На
этой картине нет ничего подобного. Вы упоминали о чердаках, и я уверена, что
наша леди пряталась именно на чердаке, покрываясь слоями пыли и паутины, с
тех пор как была написана. Я начинаю думать, что она никогда не видела
дневного света, пока не стали распродавать обстановку дома.
— Думаете, та, с кого писался портрет, сама спрятала его на чердаке?
— Или это сделал кто-то другой, по злому умыслу.
— Я узнал, откуда она — из небольшой усадьбы в Херефордшире, —
сказал Адам, касаясь плечом плеча Гэбриэл, пока они вместе рассматривали
портрет. — Дом был продан недавно, чтобы начать новую жизнь в качестве
дома для престарелых. Последние несколько лет в нем жила одинокая пожилая
леди.

— Бедняжка, — с чувством сказала Гэбриэл. Адам бросил на нее
внимательный взгляд.
— Жизнь здесь в одиночестве действует на вас?
— Да, есть немного. — Она пожала плечами. — Хорошо еще, что
сейчас лето и долго не темнеет.
— А Гарри знает об этом?
— Разумеется, нет! — Она пронзила

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.