Жанр: Любовные романы
Брак
...анские кухни совмещены с гостиными, поэтому они начинают портить
интерьер собственных домов так называемыми cuisine am?ricaine. — При
этом в ее голосе сквозила преданность французским идеалам.
В большой комнате гостям представился случай обсушиться у большого каменного
камина, который лишь с недавних пор украшал это помещение. Сеньора Альварес
готовила сандвичи, Делия помогала ей, а промокшие охотники застыли посреди
комнаты. Некоторых Тиму удалось втянуть в разговор об октябрьских дождях.
Ему объяснили, что сезон охоты на мелкую дичь, к примеру голубей и
куропаток, часто выдается дождливым.
Крей исчез. Тим видел, как нахмурился режиссер, каким сердитым взглядом он
одарил Клару, когда она предложила гостям херес. Но несмотря на это, приступ
гостеприимства у Клары не прошел. Ей нравилось ощущение, охватывающее людей
в ее уютном доме, где привезенная из Англии мощная печка распространяла
приятное тепло, где в кладовой стопками лежали сложенные салфетки,
олицетворение порядка, и высились маленькие десертные тарелки, которые так
удобно держать на коленях.
Разыскав самые разные ингредиенты, пригодные для сандвичей, Делия срезала с
хлеба корку и намазывала ломтики арахисовым маслом. Клара тоже увлеклась
приготовлением закусок на скорую руку, намазывала маслом хлеб, резала
огурцы, думая о том, как она похожа на свою мать, и вспоминая, как миссис
Холли нравилось готовить еду для многолюдных сборищ — родителей членов
футбольной команды, подруг по бридж-клубу, знакомых, которые собирались у
нее после библиотечных распродаж или подсчета голосов в ночь после выборов.
Размазывая масло по хлебу, Клара вдруг заметила, что она думает об Антуане
де Персане. Да, он не зашел к ней вместе с остальными, но почему она решила,
что тому были особые причины? Какая разница? Глупо надеяться, что он приехал
сюда ради нее, что ему хотелось повидаться с ней. И потом, она никогда бы не
ввязывалась ни во что такое. Но какое? Клара смутилась, заметив, какой
нелепый, непозволительный оборот приняли ее мысли.
Клара принесла херес, сеньора Альварес — бокалы, десертные тарелки и
салфеточки с вышитыми петухами. Последние Делия осмотрела с профессиональным
интересом и решила, что это салфетки американского производства примерно 30-
х годов.
— Я привезла их из Лейк-Осуиго, — объяснила Клара.
Наконец, согревшись и обсохнув, мэр пожал руку Кларе, потом Тиму, Анне-Софи
и даже Делии, и тот же ритуал повторили все его спутники: рукопожатия и
прощания заняли несколько минут. Гости расселись по машинам. Перед уходом
французы слегка оживились и завели милую беседу о погоде, деревенской
библиотеке, ветхом мосте у перекрестка и планах его починки. Об охоте никто
не упомянул. Клара отметила их тактичность.
С помощью Анны-Софи и Делии она принялась наводить порядок, собирать бокалы
и тарелки, смятые салфетки и пепельницы. Почему-то женщинам нравится убирать
в доме после визита гостей, думал Тим. Особенно удовлетворенной выглядела
Клара. На одном блюде осталось полдесятка нетронутых сандвичей — в основном
с арахисовым маслом.
— Я заметила, что никто не спросил, можно ли здесь курить, —
сказала Делия, хмуро посматривая на пепельницы.
Женщины не сразу обратили внимание на то, что Серж Крей опять спустился вниз
и теперь окидывает взглядом режиссера грязные тарелки, бокалы и скомканные
салфетки. Как и Тим, он сразу заметил несъеденные сандвичи с арахисовым
маслом. На одной из тарелок остался надкушенный сандвич.
Усмехнувшись, Крей саркастически произнес, обращаясь к жене:
— Только тебе могло прийти в голову угощать арахисовым маслом
французов.
Клара улыбнулась и отвернулась, будто не придав словам мужа особого
значения, но тон Сержа неприятно поразил Тима, дал понять, какие отношения
существуют между Кларой Холли и ее супругом, позволил увидеть, каков их
брак. Раньше Тим не думал о повседневной стороне брака, о неизбежных ссорах,
общих радостях и разочарованиях. И о резкостях в адрес жены, которые могут
вырваться у мужа в присутствии посторонних. До сих пор он ни разу не сказал
Анне-Софи грубого слова, у него даже не возникало подобного желания. Но
некоторые ее привычки раздражали Тима. К примеру, то, что она курит. Иногда
она не признавала простые, но такие понятные англосаксонские культурные
ценности. Только теперь Тим осознал, что эти недостатки могут стать миной
замедленного действия.
Жестокость и резкость Крея пробудили в Тиме рыцарские чувства по отношению к
Кларе. Ему хотелось заверить несчастную красавицу, что далеко не все мужчины
стали бы упрекать и осуждать ее и что сандвичи с арахисовым маслом прекрасно
вписываются в общие представления о гостеприимстве. Его охватило желание
обнять ее и утешить.
Анну-Софи тоже встревожила и разочаровала пренебрежительная фраза Крея.
Только ты способна на une telle b?tise
. Всего тремя словами этот человек
унизил Клару, притом совершенно несправедливо, ведь эти сандвичи приготовила
Делия. И хотя масло выглядело неаппетитно и напоминало испражнения, угощение
было вполне съедобным и предлагалось от чистого сердца. А мадам Крей будто
ничего и не заметила, словно давно привыкла к грубой критике мужа и
подвергалась ей так часто, что уже перестала чувствовать боль и обиду.
Так вот что это за брак! Неслыханная женская покорность ошарашила Анну-Софи.
Она бы разбила тарелку об голову Сержа! А Клара Холли сделала вид, будто не
заметила — а может, и вправду не заметила — грубость мужа, явный намек на
то, что более глупой женщины, чем она, на свете не найти. Глупостью она
превзошла всех! И эти слова он произнес в присутствии посторонних — Тима,
девушки из Орегона, какого-то мужчины, который представился Анне-Софи
дизайнером ландшафтов.
Анна-Софи перевела взгляд на Тима. Как она и надеялась, в его глазах светила
любовь к ней, и это говорило о том, что он не сможет так грубо обращаться с
ней. Их брак будет идеальным. Она задумалась о том, как красив ее любимый,
как она любит его, как хорошо, что они встретились. Жаль только, что она
недостойна его, поскольку не блещет красотой! Вот если бы ей научиться у
мадам Крей всепрощению и спокойствию! Она вновь мысленно призналась в любви
будущему мужу. Никто, кроме него!
— А что, арахисовое масло для них слишком американская еда? —
задумчиво спросила Делия, которой было небезразлично мнение мэра и
остальных. Какие болваны! Как ужасно быть замужем за толстяком, пусть даже
знаменитым, который способен обругать тебя за такой пустяк, как сандвич с
арахисовым маслом, да еще в присутствии посторонних!
— Это один из культурных барьеров, — объяснила Клара.
Глава 21
АПОКАЛИПСИС ДРИАДА
Крей жестом позвал Тима наверх. Когда они вошли в кабинет, Крей заговорил,
возбужденно поблескивая глазами за толстыми стеклами очков:
— Вчера мне звонили по поводу манускрипта — полагаю, именно того,
который похитили из Библиотеки Моргана. В точности как и было предсказано.
Тим благодарно кивнул. Все и вправду произошло так, как предрекал Сис.
— Цена высока — пятьсот тысяч долларов. Условия обычные: полиция ничего
не должна знать и так далее.
— И что же ответили вы?
— Я согласился на эти условия. Мой долг — купить эту вещь, вырвать ее
из лап похитителей. Деньги меня не заботят — уверен, все расходы покроет
страховка или же я получу вознаграждение. Разумеется, манускрипт я верну
прежним владельцам. Я готов пойти на компромисс. Тот человек должен был
позвонить сегодня утром, чтобы узнать мое решение и договориться о встрече,
но до сих пор не позвонил. Кому-то придется отдать ему деньги и забрать
манускрипт — сам я не хочу ввязываться в это дело.
— Вы хотите, чтобы это сделал я? — спросил Тим без малейшего
сомнения. А почему бы и нет? В таком поступке нет ничего противозаконного
или опасного. Зато есть материал для статьи. Конечно, придется предупредить
Сиса.
— Да.
— Хорошо, — кивнул Тим. — Тогда сообщите мне, где будет
назначена встреча, и объясните, как мне проверить подлинность манускрипта.
— Вот, посмотрите. Интерпол прислал ксерокопию украденного манускрипта
вместе с извещением о краже.
Тим изучил ксерокопию и информацию, предоставленную американскими властями.
Ксерокопию манускрипта, написанного от руки по-латыни, вероятно, сделали с
микрофильма: это был негатив.
— Конечно, существуют неплохие подделки. Возможно, вам попытаются
всучить фальшивку.
— Пожалуй, мне надо еще раз взглянуть на подлинные манускрипты того
периода. — Составить представление о манускрипте по ксерокопии Тиму не
удалось.
Пожав плечами, Крей повернулся к шкафу.
Вспоминая события прошлой недели, разумно было предположить, что кража,
убийство на Блошином рынке и исчезновение американца каким-то образом
взаимосвязаны, хотя не понятно каким, поскольку во время убийства американец
был вместе с ничего не подозревающей Делией, а теперь находится в руках
французской полиции и поэтому не может позвонить Крею.
Кристал отнесла чек на четыре тысячи долларов для ветеринара Леди,
подписанный Сержем Креем, в банк
Бен Франклин
, положила три тысячи на свой
счет, а тысячу сняла наличными. Глядя на пять пачек двадцатидолларовых
купюр, которые пересчитывал кассир, Кристал думала о том, что такой суммы
никогда еще не держала в руках. Аккуратно свернув квитанцию, она положила ее
в сумочку, а наличные засунула на дно пакета с покупками, опасаясь, что ее
ограбят. Ее дочь Сью-Энн всегда держала при себе наличные и расплачивалась
ими со всеми, даже с врачом. Таких взглядов придерживался круг людей, в
котором она вращалась, и возразить против них было нечего — принцип хорош, а
мир далек от идеала. В идеальном мире краж не бывает. Сью-Энн участвовала в
борьбе за создание совершенного мира.
Кристал нервничала, возвращаясь к миссис Холли с целой тысячей долларов
наличными, но по дороге с ней ничего не случилось. Миссис Холли смотрела
телевизор в гостиной. Кристал вытащила пачки купюр и спрятала их в шкафу в
спальне, под утку и непромокаемую простыню — вещи отталкивающего вида, к
которым никому не захочется прикасаться.
Если Клара спросит про Леди, надо ответить, что она умерла после операции,
уже после того, как счет был оплачен. Да, решила Кристал, так она и скажет.
Во время следующего телефонного разговора, когда Клара вновь принялась
корить себя за то, что не смогла приехать и поддержать мать в трудную
минуту, Кристал принялась отговаривать ее.
— И все-таки я приеду, — пообещала Клара, терзаясь угрызениями
совести.
— Нет, пока в этом нет необходимости. А вот если вы приедете в декабре,
на ее день рождения, она будет счастлива.
— В декабре? Тогда мужу хватит времени, чтобы свыкнуться с этой
мыслью, — согласилась Клара.
— Да, у вас в запасе целый месяц.
АРЕСТ МЕСЬЕ САВАРА На следующее утро, в субботу, Анна-Софи сложила в портфель гравюры,
автобусом доехала до Клиньянкура и зашагала по еще полутемным улицам к
Блошиному рынку. Там царила привычная суматоха. Многие торговцы уже открыли
свои заведения, разгружали стулья, перевязанные бельевыми веревками, куда-то
тащили громадное зеркало в позолоченной раме, под весом которого услужливые
арабы в синих комбинезонах согнулись в три погибели. Гугетта Марсак махала
им рукой. Но волнение исходило главным образом от толпы антикваров в желтых
непромокаемых плащах с поднятыми воротниками. Потирая озябшие руки, они
оживленно беседовали, перебивая друг друга.
Новости Анна-Софи узнала от Гугетты.
— Месье Савара из девяностого магазина по четвертой линии арестовали за
убийство бедного месье Будерба! Невероятно, правда?
Анна-Софи была ошеломлена. Еще вчера с рынка увели американца — очевидно,
чтобы допросить по поводу убийства. А теперь в этом преступлении обвинили
месье Савара, тихого, замкнутого человека, знатока поделок из бронзы.
— Говорят, вчера вечером полиция явилась к нему домой и арестовала его!
Весь день на рынке вспыхивали и распространялись слухи. Говорили, будто
месье Будерб и месье Савар были партнерами в каком-то сомнительном деле,
связанном с наркотиками, оружием для ирландцев или алжирцев, русскими
проститутками, вывозом предметов искусства из новых восточноевропейских
государств. А может, они были любовниками и ссора между ними разгорелась из-
за ревности — впрочем, никто не мог представить коренастого, пропахшего
табаком месье Будерба в качестве страстного сексуального партнера, а месье
Савар еще меньше годился на такую роль. К концу дня стало достоверно
известно, что в квартире у Савара нашли три миллиона франков, вероятно
украденных у Будерба.
Анна-Софи совсем растерялась.
— Этого не может быть, — твердила она.
В ее голове уже сложился образ красавца американца, застигнутого на складе,
как жертвы несправедливости, несчастного узника, даже беглеца из жестокой,
полной опасностей страны. Она не сомневалась в том, что он и есть убийца.
Но сожаление вызывало у нее не только то, что американец оказался невиновен,
а и то, как она ошибалась относительно месье Савара. Только теперь она
поняла, что у человеческой интуиции есть свои пределы и отдаваться ей
полностью рискованно. Анна-Софи исполнилась уважения к полицейским: они
беспристрастно продолжали поиски истины и не побоялись арестовать француза,
хотя проще было бы свалить всю вину на чужака-американца. Значит, американца
уже отпустили? Анна-Софи поняла, что обо всем случившемся следует известить
Делию. Но потом она вспомнила, что не знает номер телефона Клары
Холли, — стало быть, придется дожидаться возвращения Тима.
СЕКРЕТЫ На следующей неделе жизнь вошла в новое, более спокойное русло. В первое
утро в доме Креев Делия проснулась рано и с облегчением обнаружила, что все
еще спят, но ощутила неловкость, боясь, как бы хозяева не подумали, что она
нарочно встала пораньше, чтобы сунуть нос на кухню. Делия задумалась о
хозяевах дома, Кларе и Серже Крей. Ей уже было ясно, что мистер Крей
относится к жене по-свински. Только теперь Делия поняла, в чем преимущества
и недостатки жизни с прославленным, но вспыльчивым мужем. Горничная или
экономка, которая вчера прислуживала гостям, невысокая и полная, пришла в
восемь и кивнула Делии, не пытаясь преодолеть языковой барьер.
— Bonjour, — поздоровалась Делия, впервые произнеся французское
слово — не считая обычного
merci
.
— Bom dia, — откликнулась женщина на незнакомом Делии языке,
приготовила кофе и поставила перед гостьей тарелку с круассанами.
Ночью Делия долго лежала без сна, прикидывая, чем она займется завтра.
Теперь, когда она оказалась в безопасности, надо было позвонить в
консульство, известить родителей о переезде и сообщить им новый телефонный
номер, объяснить Тиму, что ее деньги еще не пришли, и позвонить в
авиакомпанию, поскольку завтра истекал срок действия ее обратного билета.
Положение казалось ей безвыходным: нет паспорта, нет надежды — оставалось
лишь найти весомую причину, по которой ей согласились бы обменять билет,
столь же весомую, как смерть, но возможно, распоряжение полиции
приравнивается к смерти.
Когда Клара спустилась вниз, закутанная в халат — по мнению Делии, он ее
полнил, а грудь расплылась под ним, как бывает, если не надеть
лифчик, — та рассказала о своих затруднениях.
— И у Габриеля такой же билет, как у меня.
— Мы сделаем несколько звонков, — туманно пообещала Клара, думая о
том, что, хотя она опасалась пребывания Делии в доме, оказалось приятно
встретиться с гостьей утром в кухне.
— Но я не могу просто взять и улететь домой, не узнав, где он и что с
ним.
— Вы любите его? — спросила Клара. — Он ваш друг?
— На самом деле не мой, — объяснила Делия. — Он живет с
другой девушкой, полупомешанной, — думаю, из жалости — и не бросает ее,
чтобы она не свихнулась совсем.
— Пожалуй, мы можем довериться Тиму Нолинджеру, — заявила
Клара. — Он показался мне компетентным, обязательным человеком. Думаю,
он поможет выяснить, где сейчас Габриель.
— Компетентность и обязательность — не одно и то же, — возразила
Делия.
Люди, наделенные красотой, делятся на два лагеря: тех, кто не обращает
внимания на свою внешность, и тех, кто не обращает внимания ни на что, кроме
своей внешности. Клара относилась к первым, но на следующее утро после
визита охотников она долго простояла перед зеркалом, вглядываясь в свое
отражение. Она до сих пор гадала, почему француз, который был так любезен с
ней после встречи в мэрии, Антуан де Персан, вчера не зашел в ее дом вместе
с остальными. Она надеялась, что он зайдет, они смогут обменяться парой
безобидных фраз, он увидит ее уютный дом.
Неужели она и вправду махнула на себя рукой? Если бы она продолжала
сниматься, то следила бы за переменами в своей внешности, отпечатком
пролетающих десятилетий, но уединенная жизнь и заботы о маленьком Ларсе не
способствовали этому. Клара встревожилась, обнаружив, что утратила прежнюю
власть, и поклялась осуществить свой давний план — взять на вооружение
сексуальные и косметические секреты француженок, а также написать о них
книгу. Несколько лет назад, пораженная красотой и мудростью жительниц
Франции, Клара собирала материал для такой книги, надеясь издать ее, а
теперь в ее намерения входило не только выведывать секреты, но и
пользоваться ими. Ей вдруг пришло в голову, что отличным источником подобной
информации может стать Анна-Софи д'Аржель — такая жизнерадостная, свежая,
миловидная. Не может быть, чтобы она не оказалась кладезем многовековой
мудрости женщин Франции. Клара не могла вспомнить, куда засунула свой
блокнот с записями, а потом задумалась о том, красива ли мадам Антуан де
Персан.
Знакомство с Креями и Делией создало для Тима и Анны-Софи некоторые
неудобства. Узнав о краже, Тим собирался съездить в Испанию, посетить два
монастыря и библиотеку в Севилье, откуда манускрипты похитил человек с
немецким паспортом, прятавшийся под рясой монаха. Во всех трех рукописях его
заинтересовало Откровение Иоанна Богослова о конце света. Все эти сведения
Тим почерпнул из газетных статей, из Интернета и разговора с Сисом. Но
теперь, когда он согласился помочь Крею приобрести последний из украденных
манускриптов, поездку в Испанию пришлось отложить.
Он не раз спрашивал себя, почему согласился, и удовлетворенно отвечал, что в
его работе важно во всем доходить до самой сути и что будущие очерки и
статьи об этом стоят пары потраченных недель.
Знакомство с Креем тоже было ему на руку. Крей предложил оплатить Тиму
потраченное время, включить его в ведомости студии
Манди Бразерс
в
качестве консультанта по фильму, который собирался снимать. Крей заверил
Тима, что это обычное явление и ему незачем терзаться угрызениями совести, и
хотя Тим еще не понял, совестно ему или нет, он с легкостью принял обещанное
вознаграждение.
Каждый день он приезжал к Креям около полудня, чтобы не попасть в дорожную
пробку, и проводил у них час-другой. Тим удивился легкости, с которой
согласился на сделку с Креем, и это заставило его задуматься о дальнейшей
работе. Он вовсе не хотел всю жизнь быть чьим-то консультантом или
помощником, но на что еще он был способен? Может быть, взяться за какой-
нибудь длительный проект? Написать роман? Но о чем? Или книгу о европейской
политике? Он многое знал о Франции, об истории этой страны, ее винах,
обычаях ее общества. Пожалуй, ему следовало бы систематизировать свои знания
в области средневековых манускриптов. Но тогда придется учить латынь...
Так или иначе, с поездкой надо повременить, дождаться, когда похититель
вновь свяжется с Креем, а пока разузнать что-нибудь про исчезнувшего
орегонца, который наверняка попал в полицию и потому не может быть ни
немецким монахом-вором, ни продавцом манускрипта. Хотя Тим согласился
взяться и за то, и за другое дело — встретиться с похитителем и найти
Габриеля, — у него, к сожалению, не было знакомых полицейских. Зато у
его приятельницы из
Нью-Йорк таймс
такие знакомые были, и вскоре она
сообщила Тиму о нескольких американцах, задержанных полицией во Франции, но
среди них Габриеля Биллера не оказалось. Тем временем Сис из Амстердама
известил Тима о том, что больше никому из коллекционеров похищенный
манускрипт не предлагали.
Постепенно Клара Холли привыкла к нему, стала держаться приветливее, угощала
его кофе, расспрашивала о жизни и предстоящей свадьбе — словом, развлекала
Тима, как и подобало хозяйке дома, пока не появлялся Серж.
— Серж дал мне прочесть несколько ваших статей, — сказала
она. — Очень любопытно!
Тим был польщен и удивлен тем, что Крей читает его писанину, — впрочем,
Крей пользовался репутацией всестороннего человека.
— Из
Участия
?
— Нет, из журнала
Доверие
. Мне показалось, вы с Сержем
придерживаетесь одинаковых принципов и взглядов, — объяснила Клара.
— Не знаю, есть ли у меня принципы. Я стараюсь быть объективным, даже когда пишу для
Доверия
.
— А по-моему, быть журналистом не значит не иметь принципов, —
возразила она.
В другой раз она завела разговор о свадьбе:
— Я слышала, она состоится совсем рядом с нами, в Валь-Сен-Реми.
— Да, через шесть недель, — подтвердил Тим.
— Анна-Софи так прелестна. Истинная француженка! По сравнению с ними
американки выглядят просто тупицами. Французы знают толк буквально во всем —
ну хотя бы в том, что действительно имеет значение. В гастрономии. В
эротике.
При упоминании об эротике сердце Тима учащенно забилось.
— Мне всегда казалось, что этот дом как нельзя лучше подходит для
пышных свадеб, — добавила Клара. — Какая жалость, что мы не были
знакомы раньше! Я была бы рада, если бы торжество состоялось в нашем доме.
— Благодарю, — улыбнулся Тим. — Увы, все уже решено.
— Как по-вашему, для вас жизнь только начинается или же она уже
кончена? — Ее беспечный тон смягчил всю серьезность этого почти
болезненного вопроса. Тим уже и сам задавал его себе и тщетно искал ответ.
— Главным образом начинается.
— Где-то я вычитала, что для большинства мужчин их свадьба становится
самым важным событием в жизни, почти единственным, когда они одеваются во
все новое и находятся в центре внимания.
— Потрясающая мысль. Но разве для женщин это не так? — спросил он.
— В жизни женщин еще случаются роды, — напомнила она.
Сказать по правде, Тима слегка беспокоили некоторые подробности его будущей
семейной жизни. Анна-Софи, еще недавно бывшая веселой и пылкой любовницей,
вдруг забеспокоилась по поводу сексуальной стороны их отношений, хотя Тим
надеялся, что проявляет к ней должное внимание и не устает уверять, что она
красива и сексуальна. До сих пор они не сталкивались ни с одной из проблем,
о которых были наслышаны, — фригидностью, сексуальной холодностью и
прочим. Сначала, почувствовав беспокойство Анны-Софи, Тим относил это к
своим недостаткам, но вместе с тем гадал, не стала ли безудержная
чувственность книг Эстеллы причиной тому, что их собственные соития кажутся
его невесте слишком пресными. Хотя стиль Эстеллы отличался
благопристойностью, как литератор она была наследницей традиций Гюисманса и
Пейтера, подробно рассуждала о том, чем аромат зелени отличается от запаха
фруктов или какие ощущения вызывают прикосновения к внутренней части бедра.
Ее томным персонажам были присущи неиссякаемые сексуальные аппетиты, они
вращались в изысканном обществе, где оргазмы обсуждали на роскошных приемах
наряду с курением гашиша.
О, алчная пульсация бусинки, крохотная мембрана в
центре вселенной! Сокращения этого восхитительного отверстия...
Возможно,
именно эти строки действовали на Анну-Софи.
Однажды во вторник утром, когда они занимались любовью, Анна-Софи сказала
по-английски (эта деталь врезалась ему в память потому, что обычно о любви
они говорили по-французски):
Я хочу, чтобы ты взял меня так, будто мы еще
никогда не были близки
. Тим исполнил ее просьбу, но был ошарашен нетипичным
для невесты поступком; эхо ее слов
...Закладка в соц.сетях
