Жанр: Любовные романы
Брак
...нна-Софи отогнала предательские мысли. Тим работал над интересной
статьей о почти одновременном похищении нескольких старинных манускриптов, в
которых речь шла о конце света. Когда приближается конец света, приятно
спать в одной постели с сильным мужчиной.
Анна-Софи слышала, что в Америке кровати огромные, что они бывают даже
круглыми. Однажды они с Тимом обсуждали, какой кроватью им следует
обзавестись — обычной французской шириной в 140 сантиметров, как та, на
которой они лежали сейчас, или более современной, шириной 150 сантиметров?
Остановились на последней — или даже побольше, в 160 сантиметров, хотя
купить такие простыни во Франции труднее, чем в Америке... Но с чего вдруг
она вспомнила об этом?
Расследуя кражу, Тим мог бы отправиться в Испанию, посетить монастыри,
откуда были украдены манускрипты, — наверное, похитители притворились
монахами, проникли в монастырь и сбежали оттуда с добычей. Анна-Софи не
хотела походить на глупых, неуверенных в себе жен, которые возражают против
длительных деловых поездок своих мужей. Никогда не спрашивай мужчину, где он
был, учила графиня Рибемон из книги
Наперекор стихиям
.
Поднимаясь на второй этаж склада на Блошином рынке, Анна-Софи чувствовала
себя Пандорой, которая долго не решалась открыть, а потом все-таки открыла
ящик с бедами и болезнями. В этом ящике оказались угрызения совести, которые
Анна-Софи испытала, увидев, что полиция арестовала молодого американца,
похожего на Байрона, раздражение, с которым она пыталась протестовать,
заявляя, что у нее нет к нему никаких претензий, но ничего не добилась, и
вот теперь — необходимость взять под свою опеку молодую американку,
накормить ее ужином и уложить на диване, таким образом нарушив распоряжение
полиции и, вероятно, совершив преступление. Эти мысли мучили ее до двух
часов ночи, пока она наконец не заснула.
Тим проснулся в четыре часа и попытался вспомнить недавний сон. Он был
близок с какой-то красавицей... в разгар дня, в номере отеля... И как только
сновидение обрело зыбкую форму в его памяти, он припомнил, что в открытое
окно дул жаркий ветер, откуда-то доносилась музыка. А потом ему вдруг пришло
в голову, что такие сны предосудительны — ведь он собирается жениться. Ибо
его партнершей была пышнотелая и смуглая Клара Холли, а не розовая и
стройная Анна-Софи. Неужели он — живое доказательство ужасной фрейдистской
гипотезы о том, что жена никогда не бывает объектом желания?
Но спящая Анна-Софи пробудила в нем сначала нежность, а потом и желание. К
сожалению, она держалась скованно, боясь, что их услышит гостья, но все-таки
они могли бы заняться любовью. Какое, черт возьми, им дело до Делии? Каким
образом он, Тим, должен искать ее друга, несмотря на твердую веру Анны-Софи
в то, что он на это способен? Тим понял, что больше уже не уснет. А потом
Анна-Софи соблазнительно пошевелилась и вздохнула, будто просыпаясь. Тим
погладил ее висок, потом робко коснулся груди. В полусне она потянулась к
нему и что-то зашептала. Все получится, если они будут действовать бесшумно,
чтобы не разбудить гостью.
Делия никогда не считала себя ханжой, но во Франции ей пришлось слишком
часто сталкиваться с сексом, с людьми, занимающимися им в кабинках туалетов
и в соседней комнате. Разумеется, в четыре часа ночи она не спала, еще не
приспособившись к разнице во времени. Ей объясняли, что понадобится день на
каждый час разницы — следовательно, всего девять суток. И верно: она пробыла
во Франции уже неделю, но по-прежнему просыпалась в четыре часа ночи, а в
четыре часа дня ее клонило в сон. Из соседней комнаты отчетливо доносились
шорох упавшего одеяла, размеренные глухие удары соприкасающихся тел,
сдавленные смешки, вздохи.
Люди занимались любовью в двух шагах от нее, ей было неудобно лежать на
чужом диване, пользоваться чужой ванной, где стояли чужие зубные щетки,
флаконы с полосканием для рта и прочие вещи. Узнать о том, что стало с
Габриелем, она не могла без посторонней помощи.
Пожалуйста, не бросай
меня
, — попросил он вроде бы беспечным тоном, но всерьез. Он
перепугался: торговца с Блошиного рынка убили. Надвигалось что-то зловещее.
Но если женская дружба и решимость способны спасти Габриеля, она готова
призвать их на помощь.
Глава 19
В ДОМЕ МАДАМ ДЮБАРРИ В конце концов все они заснули, а проснувшись утром в пятницу, первым делом
стали решать, как поступить с гостьей из Орегона. Анна-Софи, как всегда
раздражительная после бессонной ночи, настаивала на том, что Делия должна
немедленно отправиться к Кларе Крей. Не без своих тайных соображений — он
был очарован самим Креем и его красавицей женой — Тим счел предложение Анны-
Софи разумным. К его удивлению, Делия решительно воспротивилась.
— Я не вправе навязываться ей. Напрасно я вообще ей позвонила. Мне
вдруг вспомнилось, что, хотя я попросила помощи у Клары, я ни разу не бывала
у ее матери, а ведь миссис Холли живет по соседству с моей матерью. Я знала,
что миссис Холли уже стара и не выходит из дома, потому что раньше она все
время сидела в библиотеке, когда бы я там ни появилась. А потом она
перестала приходить. Я спросила о ней у библиотекаря, и он объяснил, что
теперь за книгами для миссис Холли приезжает Кристал Уилсон.
Делия упрекала себя за то, что ни разу не навестила миссис Холли, хотя и
понимала, что человек, прикованный к дому, нуждается в общении. Порой она
бывала такой черствой!
— Но Габриель оставил мне телефонный номер Клары, и в панике я
позвонила ей.
— Он знал телефон Клары?
— Не знаю откуда. Если вдуматься, это довольно странно, —
согласилась Делия. — Габриель оставил мне номер, и теперь я понимаю,
что он не собирался возвращаться.
Мило нахмурившись, Анна-Софи протянула Делии телефон. Слегка удивленная,
Клара все же пригласила Делию к себе, а Тим вызвался отвезти ее сегодня же
утром. Пока Тим договаривался с Кларой о времени приезда, у него сложилось
впечатление, что она будет рада видеть его — в ее голосе проскальзывали
почти интимные нотки. Анна-Софи сразу заметила, что Тиму не терпится еще раз
посетить роскошный замок.
— Я поеду с вами, — решила она. Чтобы Делия понимала их, Анна-Софи
и Тим говорили между собой по-английски. — Я умираю от желания увидеть
замок, а может, и самого Сержа Крея!
Они доели тосты с маслом — американскую привычку так завтракать Анна-Софи
переняла у Тима — и быстро собрались в дорогу, направившись к дому Крея по
тихой лесной дороге, ведущей через Сен-Клу, к любимому теннисному клубу
Тима. Несмотря на волнение, Делия с удовольствием разглядывала деревья, на
которых кое-где еще трепетали золотистые листья, пушистый ковер опавшей
листвы, живописные и чистенькие пригороды Парижа. Ее угрюмость сменилась
улыбкой, исчезло легкое недоверие, к которому уже привыкли ее спутники.
Большой дом Креев возвышался возле деревни Этан-ла-Рейн, в конце аллеи,
засаженной ровными рядами деревьев. Как и прежде, Клара сама открыла дверь и
тепло приветствовала гостей, хотя Анну-Софи встретила не слишком радушно.
Анна-Софи заметила, что Клара украдкой посматривает на Делию, — неужели
прежде она не замечала ее хромоты? От кофе гости отказались, поэтому Клара
сразу предложила проводить Делию в ее комнату. Особняк ошеломил Делию
размерами и атмосферой старины, и неудивительно — ведь во Франции ей больше
ничего не удалось увидеть.
— Хотите осмотреть весь дом? — предложила Клара.
Анна-Софи охотно согласилась. Тим хотел было сопровождать дам, но в это
время появился Крей в шлепанцах и свитере.
— Нам надо поговорить, — заявил Крей Тиму, даже не поздоровавшись. — Пойдемте наверх.
Поднимаясь по лестнице, оба мужчины услышали, как Анна-Софи громко
восхищается историей замка — явно в расчете на Делию.
— Подумать только! Сама Дюбарри! А где была ее спальня? Бедняжка!
Знаете, что с ней случилось? Ей отрубили голову, хотя она была не надменной
выскочкой и предательницей, а просто красивой женщиной. И даже когда она
сблизилась с королем, она помнила свое происхождение!
Клара негромко рассказывала о том, как они с Сержем приводили замок в
порядок, реставрировали лестничные перила, отскребали краску и штукатурку,
чтобы вернуть комнатам прежний вид, оборудовали ванную, заменяли лепнину и
резные панели.
— А это комната моего сына, — услышал Тим, поднимаясь по ступеням
вслед за Креем. — Он учится в Англии.
Тим впервые подумал о Кларе как о матери. Представить в этой роли Анну-Софи
ему было нелегко, хотя ему и предстояло стать виновником подобных перемен в
ее жизни. Время от времени мысли о таких последствиях брака посещали его,
вызывая легкое недовольство.
— Сама Дюбарри! — послышался оживленный возглас Анны-Софи. —
Представляю, как она спускалась по этой лестнице!
А потом со двора донеслись другие голоса и хлопанье дверец автомобилей. Из
окна кабинета Крея Тим увидел компанию мужчин, приехавших на двух машинах.
Клара вместе с Делией и Анной-Софи поднялась на третий этаж, в уютную
комнатку с обоями в цветочек и зеркальными шкафами. Увидев ее, Делия
просияла, надеясь, что вскоре в ее жизни наступят перемены к лучшему. Она
принялась немедленно распаковывать свои немногочисленные вещи и хотя
продолжала сетовать и твердить, что надо что-то делать, уже понимала, что
делать ей больше нечего.
Ее спутницам сразу стало ясно, что здесь, в роскошном особняке, Делия
почувствует себя уютнее и спокойнее, чем в дешевом второсортном отеле. Но
Делия еще не успела увидеть Эйфелеву башню, Елисейские поля и Лувр, особенно
Лувр. Она причитала, что, вполне возможно, она покинет Францию, так и не
осмотрев ни одной из достопримечательностей Парижа и не попробовав ни
единого французского блюда — не считая сандвича с сыром и яйцом из ресторана
возле отеля.
Анна-Софи положила сумочку с вещами Делии на туалетный столик.
— Как мило! Восемнадцатый век, — заметила Анна-Софи, окинув
взглядом эксперта туалетный столик.
— Серж — завсегдатай блошиных рынков, — объяснила Клара
Холли. — Там его никто не узнает. Все вещи он покупает именно на
толкучке, все люстры в бальных залах и ресторанах в фильме
Королева
Каролина
— оттуда. А вы его смотрели?
— Да, tr?s bien, superbe, — подтвердила Анна-Софи.
— Нет, не смотрела, — солгала Делия. Она сама не знала, почему не
сказала правду — может, из нежелания восхищаться фильмом или признавать
более чем тесную связь Клары с изысканным миром кино и денег на случай, если
Клара считает, что именно поэтому Делия позвонила ей в первый раз.
— После завершения съемок мы перевезли весь этот великолепный реквизит
сюда, в наш дом, — продолжала Клара. — Наверное, и прежде эти вещи
украшали какой-нибудь старинный особняк, потом были проданы и в конце концов
вернулись туда, где им место. Но за реставрацию в строгом смысле слова мы
даже не брались. Ни к чему становиться рабом прошлого... — Она
произносила эти слова равнодушно, точно давным-давно отрепетированную речь,
услышанную от кого-то другого, скорее всего от мужа.
Услышав шум подъехавших машин, Клара выглянула в окно.
— Охотники! — воскликнула она.
Анна-Софи поначалу не поняла, почему в голосе Клары прозвучало
разочарование. Она была знакома с членами местного охотничьего клуба, в том
числе с президентом, месье Крепеном. Предоставив Делии возможность
устраиваться на новом месте, Анна-Софи спустилась вслед за Кларой вниз,
вышла во двор и оживленно поприветствовала вновь прибывших. Она и не знала,
что Антуан де Персан увлекается охотой, — семью Персан она знала по
Парижу. Сам Антуан прибыл вместе с товарищами в зеленых фетровых шляпах. По-
видимому, месье Персан только что вернулся из города, поскольку был в
деловом костюме и плаще от Барберри с непременным шарфом.
Услышав голоса во дворе, Крей нахмурился и встал, жестом предложив Тиму
следовать за ним. Когда они спустились, Анна-Софи уже весело болтала с
мужчинами в желтых куртках с зелеными воротниками, нетерпеливо
посматривающими в сторону леса. Помимо прочих достоинств, Тима восхищали
общительность Анны-Софи, ее талант запоминать имена и фамилии без каких-либо
корыстных целей, абсолютная непринужденность и умение тактично
представляться тем, кто ее не помнил.
— Это делегация из мэрии, — мрачно объяснила Клара мужу. Тим еще
не знал историю их конфликта с мэром. — Завтра начинается сезон охоты
на мелкую дичь, вот они и решили поговорить с тобой.
Крей раздраженно фыркнул.
— А я думал, ты уже все уладила. — Он обошел жену и, хрустя
гравием, направился к группе охотников, поглядывающих на его лес. Тим сразу
заметил среди них человека, с которым Клара так дружески беседовала в баре
теннисного клуба, — рослого, лысоватого, одетого в отличие от остальных
в деловой костюм. Похоже, Клара тоже сразу ощутила его присутствие: ее
прекрасное лицо залил румянец смущения, резко контрастирующий с маской
отчужденности, которую привык видеть на нем Тим. Но возможно, она покраснела
потому, что муж был слишком резок с ней в присутствии посторонних.
— Оказывается, и вы охотник, месье! — кокетливо улыбнулась Анна-
Софи, обращаясь к тому же самому мужчине — очевидно, ее знакомому.
— Но отнюдь не закоренелый убийца животных, — отозвался мужчина,
по-отечески целуя Анну-Софи и поглядывая в сторону Клары. — Я ничуть не
огорчусь, если нам так и не удастся выследить оленя. Мне просто нравится
гулять по лесу. Как поживает ваша матушка?
— Я готов разрешить вам разъезжать верхом по моему участку — при
условии, что вы не будете убивать животных, — наконец согласился Крей.
— Антуан де Персан, — представился собеседник Анны-Софи,
протягивая Крею руку. — Я ваш ближайший сосед. Вы не знакомы с мэром?
Тогда позвольте представить вам месье Бриака.
Бриак и Крей обменялись рукопожатием, держась холодно, как давние враги.
— Мне давно хотелось увидеть ваш дом. Говорят, одно время он
принадлежал мадам Дюбарри. Вы знали об этом? — продолжал Персан.
— Благодарю за то, что вы согласились принять нас, месье, —
произнес мэр Бриак. — Вы позволите осмотреть аллеи и тропинки?
— А можно, мы пойдем с вами? — попросила Анна-Софи. — Мне не
терпится увидеть ваш прекрасный лес.
Тим и Анна-Софи шли за охотниками, с любопытством наблюдая за происходящим.
— Vous savez, месье, старший егерь и остальные считают, что изгороди на
вашем участке противозаконным образом перегораживают общественные аллеи, тем
самым попирая права охотников и прохожих, — объяснял мэр. Достав
ксерокопию постановления, он с суровым видом подал ее Крею.
Крей просмотрел постановление, небрежным жестом вернул его и направился в
сторону упомянутых изгородей.
— Осмотреть изгороди вы можете хоть сейчас, — заявил Крей. —
В них нет ничего противозаконного. По их поводу я проконсультировался со
своими адвокатами. — По-английски он говорил как чистокровный
американец, а по-французски — с сильным польским акцентом.
Тим следовал за Креем и остальными мужчинами, слегка опередив отставших
женщин. Он заметил, как Персан украдкой оглянулся на Клару, точно желая
убедиться, что она идет за ними. Чутье репортера безошибочно подсказывало
Тиму смысл подобных взглядов. Но между этими двумя людьми еще ничего не
было. Ничего, кроме легких завихрений над самой землей, которые рано или
поздно сольются в ураган, сметающий все на своем пути, затягивающий спички и
семена одуванчика. Строить догадки о том, кто окажется добычей этого
урагана, было очень забавно. Но в таких вещах ни в чем нельзя быть уверенным
заранее, а когда все станет известно, писать о них будет уже слишком поздно.
Делия спустилась вниз вслед за остальными; на сердце у нее стало легче, она
вздохнула свободнее, очутившись в доме своей землячки, взрослой женщины
родом из Орегона. Теперь ее мысли вновь обратились к бедному Габриелю, и она
испытала жгучие угрызения совести оттого, что на время позабыла о нем. Где
он сейчас — где-нибудь в камере или в полиции, избитый резиновыми дубинками,
завербованный в Иностранный легион? Делия решила хоть чем-нибудь
отблагодарить Клару Холли за гостеприимство, а еще привлечь внимание всех к
участи Габриеля — она уже поняла, что сама бессильна ему помочь. Этому Тиму,
рассуждала она, проще всего разыскать Габриеля, ведь он репортер, у него
наверняка есть связи. Второй путь — обратиться в консульство, где говорят
по-английски, где, возможно, знают об аресте американского гражданина, и
потом, если Габриелю разрешат куда-нибудь позвонить, он скорее всего выберет
консульство. Но есть ли у него американское гражданство? Есть, конечно, ведь
у него американский паспорт.
Погруженная в такие мысли, она вышла во двор, где Клара, Анна-Софи и Тим
стояли на зябком утреннем ветру, беседуя с группой незнакомых мужчин — с
виду не полицейских и не агентов ФБР. Делия подошла поближе, но так и не
поняла, в чем дело, — все говорили по-французски, даже Клара.
Неожиданно все зашагали по тропе, ведущей к чахлой рощице за домом. Группу
возглавлял полноватый, грозно хмурящийся мужчина, выражение лица которого
ясно свидетельствовало о том, что все происходящее — не прогулка ради
удовольствия, а какой-то конфликт. Как быть — идти за ними или остаться?
Делия решила, что долг гостьи — следовать за хозяевами.
Роща оказалась самым приятным местом из всех, какие Делия видела за
границей: она словно вернулась в Орегон, который благожелательный творец
одарил такой же живописной природой, что и Францию. Делия почувствовала, как
тревога покидает ее, как рассасывается ком в груди. Понимая, что за
остальными ей не угнаться, она хромала неторопливо, наслаждаясь шорохом и
запахом прелых листьев. При солнечном свете листья осин горели золотом, но
серым утром роща выглядела сумрачно, голые кусты уныло темнели там и сям.
А когда все остановились перед первой из ярко-желтых цепей, протянутых Креем
поперек тропы, французское небо с присущей ему способностью отражать
человеческие эмоции вдруг стало враждебным, налетел ледяной осенний ветер и
погнал по нему тучи. Листья затрепетали и начали осыпаться под тяжестью
крупных дождевых капель. С изощренной жестокостью злодея дождь лил прямо за
воротники собравшихся и стекал по их спинам. Кто разгневал небеса — охотники
или те, кто пытался вытеснить их с законного места в природной пирамиде?
Дождь мгновенно сблизил недавних врагов. Французы, у которых, разумеется,
имелись с собой зонты, любезно предложили их непредусмотрительным
англофонам, и вся компания почти бегом заспешила обратно к дому. Тим держал
зонт Анны-Софи над головами невесты и Клары Холли. Он заметил, как все тот
же француз, знакомый Анны-Софи, шагнул со своим зонтом к Кларе, но она уже
прильнула к Анне-Софи, смеясь с детской радостью, которая вдруг накатывает
на людей, попавших под дождь. Делия вернулась к дому в одиночестве, но ее,
как истинную уроженку Орегона, ливень ничуть не испугал.
ГОСТЕПРИИМСТВО Через пятнадцать минут всем стало ясно, что стихия разыгралась не на шутку.
Деревья качались и гнулись, дождевые струи хлестали землю. Несмотря на
зонтики, все промокли, куртки прилипли к спинам.
— Зайдите в дом, — без особого радушия предложил охотникам Крей,
кивнув на дверь. Охотники столпились в холле, топая ногами и встряхиваясь,
как промокшие гончие. Клара понимала, что Серж вовсе не рад присутствию этих
людей в доме, однако доволен тем, что они вынуждены искать под его крышей
тепла и укрытия.
Но месье де Персан не вошел в дом вместе со всеми. Сбивчиво извинившись
перед мэром, он склонился над рукой Клары Холли.
— Madame... malheureusement, je suis press?... — Он кивнул остальным и
юркнул в свою машину.
Антуан де Персан охотился всю свою жизнь, проводил таким образом время в
обществе отца и братьев, отдавал дань местной традиции по выходным,
радовался возможности побывать на свежем воздухе, редкой для человека,
занятого сидячей работой, — банкира и главы семейства. В сущности, ему
не слишком нравилось убивать животных, он не любил дичь, за исключением
тушеного кролика, но это уже дело вкуса. Ему было просто приятно бродить по
лесам и полям с ружьем. В строгом смысле слова он был не охотником, а
стрелком, но социальное положение и непоколебимые, даже консервативные,
нравственные устои и авторитет обеспечили ему место в охотничьем комитете
(наряду с местами в комитетах различных филантропических и общественных
организаций). А когда начиналась стрельба, порой ему не удавалось сделать ни
единого выстрела. Это производило парадоксальный эффект: окружающие
относились к нему с почтением, считали важной персоной, занятой настолько,
что ему не до развлечений. Однажды товарищи по охоте преподнесли ему заднюю
часть туши оленя, которую ему пришлось везти к мяснику в багажнике своей
машины.
Он был женат на немке, уроженке Страсбурга, Труди, и имел двоих детей.
Недавняя трагедия, гибель младшего брата, убитого мужем его любовницы,
глубоко потрясла их мать и позволила самому Антуану формально встать во
главе семейного клана, заниматься вложениями капитала и прочим вместо
старшего брата Фредерика, который вел разгульную жизнь в Ницце.
Сорокасемилетний Антуан занимал видный пост в банке
Маллер и Сье
, выполняя
также обязанности ведущего консультанта.
Войти вместе с товарищами в дом известного режиссера он отказался не
случайно. Семейная трагедия, в основании которой лежал адюльтер, стала для
него уроком: Антуан понимал, что больше никогда не сможет позволить себе
заговорить с Кларой. Он возлагал большие надежды на свое самообладание.
Глядя, как уезжает Персан, Тим решил, что, пожалуй, роман Персана с Кларой
Холли существует только в его воображении. С другой стороны, Персан был явно
чем-то смущен и чувствовал себя неловко. Почему-то Тим вновь вспомнил о
встрече в теннисном клубе, а потом у него промелькнула мысль, что если у
Клары может быть роман с другим мужчиной, то она не откажется встречаться и
с ним, с Тимом. Он не сразу заметил, что Анна-Софи шарит в кармане его плаща
в поисках носового платка.
— Мне известен этот дом, месье, — сказал мэр Крею. — Прежде
он принадлежал муниципалитету. Первый раз его продали в семидесятые годы.
Такое решение принял не я, а мой предшественник.
— Я купил его по объявлению, — сухо объяснил Крей. — Прежнего
владельца я в глаза не видел.
Мэр фыркнул, вероятно вспоминая предыдущего владельца замка — того самого,
который лишил это здание всех следов былого величия.
Клара ушла и вскоре вернулась со стопкой полотенец. Охотники отказались от
них, Тим и Делия тоже, а Анна-Софи и Крей с удовольствием вытерли мокрые
лица.
— Херес! — воскликнула Клара. — Вы непременно должны выпить
хереса с сандвичами и немного обсохнуть. Опасно попасть под дождь в такой
холод. — Она и сама не понимала, зачем говорит все это, что заставило
ее оказать радушный прием этим неприветливым людям. Но у них с Сержем редко
бывали гости, это обстоятельство имело непосредственное отношение к
общительности и напомнило Кларе первую ошибку, которую она допустила во
французском обществе, никого не приглашая в гости. Барбекю во дворе, которое
они с мужем устроили в День независимости четвертого июля сразу после
переезда в замок, пригласив всю деревню, только вызвало раздражение местных
жителей, которые надеялись увидеть интерьер дома. Сообразив, в чем дело,
Клара растерялась: она считала, что во Франции многие торжества проводят под
открытым небом или под навесами, которые она с таким трудом воздвигла во
дворе.
Вот и теперь она удивилась, когда мэр согласился выпить хереса и не
отказался от сандвича. Она провела гостей по коридору в большую комнату с
окнами, обращенными на юг, и прилегающую к кухне. Анна-Софи следовала за
ней, словоохотливо пересказывая то, что она слышала от Тима:
— Существование
большой комнаты
мешает французам понять, что в
американских домах есть еще и гостиная, заставляет их поверить, что
америк
...Закладка в соц.сетях
