Жанр: Любовные романы
Звездочка светлая
... что я — мать этого
юного джентльмена. Я хочу поблагодарить вас за ту заботу, которой вы
окружили моего сына.
— Любое общение с ним доставляет мне огромное удовольствие. Эндрю —
замечательный мальчуган.
Веснушчатое лицо Элизабет осветилось улыбкой и стало еще красивее.
— Да. Он справится. Я решила впредь держать его при себе. — Она
взяла Эндрю за руку. — А теперь пойдем завтракать.
Мальчик вдруг озабоченно нахмурился.
— Может, мне все-таки остаться здесь? Вдруг Стивен... Мне не хочется
его бросать.
— Не волнуйся, я останусь здесь, — поспешно вмешалась
Квинби, — и если что-то произойдет, сразу же позову тебя. А ты
принесешь мне что-нибудь перекусить.
На лице Эндрю отразилось облегчение.
— Правда, Квинби?
— Конечно. Не волнуйся, я побуду здесь.
— Спасибо, — сказала Элизабет. На мгновение Квинби увидела в ее
глазах усталость и беспокойство, которые та тщательно прятала от сына, но в
следующую секунду она снова беззаботно улыбалась. — Мы попросим, чтобы
вам на завтрак приготовили что-нибудь необычное. — Она повернулась к
Гуннару. — Когда придет Джон, скажи ему, где мы будем, хорошо?
— Жаль, что все так получилось, — невпопад ответил Гуннар.
— Я знала, что ты, как всегда, станешь мучиться угрызениями совести,
но, поверь, тебя никто ни в чем не винит, — мягко сказала
Элизабет. — Ты сделал все, что мог. И нам это прекрасно
известно. — Она перевела взгляд на сына. — Мы с Джоном уверены,
что все случившееся — результат простого невезения.
Через несколько секунд Элизабет и Эндрю вышли из комнаты ожидания, и пошли
по коридору по направлению к лифтам.
— Она мне понравилась, — проговорила Квинби. — Сильная
женщина.
— Ей пришлось стать сильной, — сказал Гуннар. — Таких женщин
— поискать. — Он помолчал и добавил:
— Но ты тоже сильная, Квинби. Спасибо, что осталась здесь и помогла
мне.
— Чепуха. Где же мне еще быть? — как сказала Элизабет. Я была
нужна здесь, потому что ты дорог мне не меньше, чем Стивен и Эндрю.
— Я это чувствую. И хочу, чтобы ты знала... — Гуннар замешкался и
тряхнул золотистыми волосами. — Что-то я не очень хорошо соображаю. В
голове путается... — Он сделал несколько шагов вперед и оказался рядом с
женщиной, а затем привлек ее к себе и поцеловал со страстной
нежностью. — Квинби! О, Квинби!
Затем он отпустил ее и, прежде чем она успела сказать хоть слово, вышел из
комнаты. Квинби отсутствующим взглядом смотрела ему вслед до тех пор, пока
за ним не закрылись двери лифта, и только тогда поняла, что Гуннар с ней
прощался. Он отправился на поиски Карла Бардо.
— Судя по всему, вы — Квинби Свенсен? Очень рад наконец-то с вами встретиться; Я Джон Сэнделл.
Квинби отвернулась от окна и увидела, что через комнату к ней шагает высокий
человек. На его загорелом лице светилась улыбка. Он был таким же
обаятельным, как и его жена, но помимо этого его лицо выражало властность и
решительность.
— Я боюсь, мы злоупотребляем вашим терпением и добротой, но кто же мог
предполагать, что случится такое?
— Я сама решила остаться, — с усилием проговорила Квинби. — И
сделала бы это опять, возникни в том необходимость.
Джон Сэнделл оглядел ее и печально вздохнул:
— Вас следовало бы примерно наказать. Ну разве можно так измываться над
собой! Вы же сейчас в обморок свалитесь! — Помолчав, он спросил:
— А где Эндрю и моя жена?
— В кафетерии. — Квинби зябко обхватила себя руками. Ее знобило от
холода. Странно, ведь в комнате было тепло. — Эндрю немного успокоился.
— Хорошо, — ответил Джон, но, тем не менее, озабоченно
нахмурился. — И все же мы не знаем, какова будет его реакция, если
Стивен Блаунт... — Он умолк, не закончив фразы. — Ну да ладно, поживем
— увидим. Гуннар пошел с ними?
— Нет. — Квинби подняла глаза и встретилась взглядом с
мужчиной. — Он отправился в погоню за Карлом Бардо.
Джон замер.
— Этого следовало ожидать. Квинби поникла головой.
— Меня это тоже не удивило.
— В самом деле? — спросил он и поглядел на нее, сузив
глаза. — Почему же?
— Ему это нравится. Ему доставляет удовольствие... — У Квинби
перехватило горло, и стало трудно дышать. — Извините, я немного
расстроена. Мне не хочется говорить об этом сейчас.
— Напротив, — возразил Сэнделл, — я полагаю, нам необходимо
это обсудить. Насколько я понял, между вами и Гуннаром по этому поводу
произошла размолвка. Но вы наверняка знаете о нем далеко не все. Он не любит
рассказывать о своем прошлом, и даже отказался снова посещать психотерапевта
после того, как прошел первый курс лечения.
— Лечения? — медленно переспросила Квинби. — От чего он
лечился?
— Он страдает от чувства вины. Он не рассказал вам, как погибли его
родители?
— Нет.
— Они были убиты, жестоко убиты, когда армия Саид-Абабы вошла в
Гарванию.
Кланад
направил Гуннара на задание, поэтому во время вторжения
он находился далеко и вернулся на ферму родителей только через два дня после
того, как все было кончено. Когда он, наконец, добрался туда, то нашел своих
родителей изрубленными на куски, а дом — сожженным дотла.
Квинби смотрела на рассказчика широко раскрытыми от страха глазами.
— Какой ужас! Джон угрюмо кивнул.
— В то время Гуннар был еще совсем юным. Он чуть не сошел с ума от горя
и во всем винил себя. Он считал, что должен был находиться рядом с ними и
защитить их.
— Но тогда он бы тоже погиб!
— Умом он понимает это, но сердцем... — Джон немного помолчал. —
Родители Гуннара были замечательные, но не очень образованные люди —
придерживались старомодных взглядов. Их очень расстроило то, что парень
покинул ферму и пошел в армию, но все же это решение было для них понятным.
Но вот его участие в экспериментах с мирандитом они принять не смогли,
считая, что их сына превращают в какого-то урода.
Урод! — горько усмехнулась про себя Квинби.
Господи, ведь Гуннар и ей говорил, что боится, как бы она не стала считать
его уродом, но она тогда даже не поняла, на что он намекал, а должна была
как следует расспросить его, успокоить.
— После того, как его родители были убиты, Гуннар впал в глубокую
депрессию. — Сэнделл сжал губы. —
Кланад
должен был бы помочь
ему, но в то время у нас хватало других забот. Мы оказались в руках
правителей Саид-Абабы. Над нами собирались ставить какие-то опыты, и я до
сих пор удивляюсь, как мы все не сошли с ума к тому моменту, когда нам наконец-
то удалось выбраться из научного заведения, куда нас запихнули. Тогда нам
показалось, что Гуннар сумел оправиться, вот мы и пустили все на самотек.
Лишь некоторое время спустя стали заметны произошедшие в нем перемены. С тех
пор он был совершенно безрассудным, неуправляемым, но при этом оставался тем
же Гуннаром, и мы все его любили.
— Почему же вы не помогли ему? — гневно спросила Квинби, —
Ведь он мог погибнуть, черт побери!
— Мы пытались. После того, как мы обосновались в Седихане, все прошли
специальный курс лечения для укрепления психологической стабильности. И
только тогда выяснилось, что происходит с Гуннаром. Он не только винил себя
в гибели родителей, но каким-то образом вбил себе в голову, что
действительно является неким уродцем. И время от времени это чувство вины
становилось причиной крайне отчаянной бесшабашности, когда он начинал играть
в прятки со смертью, словно провоцируя ее.
— Он и сейчас такой.
Джон беспомощно развел руками.
— Гуннар согласился на лечение. Казалось, он уяснил, что с ним что-то
не так, что он нуждается в помощи. Однако он оказался чересчур нетерпеливым
и не дождался, пока его вылечат окончательно. Поскольку во всем остальном
Гуннар был совершенно нормальным, мы не настаивали на продолжении лечения.
Это ущемляло бы его права, а у
Кланада
существуют правила, в соответствии
с которыми...
— Правила? — Голос Квинби дрожал. — Когда я увидела его в
первый раз, он бежал по взлетному полю, уворачиваясь от автоматных очередей.
— Мы оберегали его, как могли. Мы дали ему работу, выполняя которую он
был постоянно окружен нашими самыми лучшими людьми. Людьми, которые его
любят, — мягко добавил Джон Сэнделл.
Квинби невольно вспомнила Марту, необычную
бабушку
, которая была
приставлена к Гуннару, чтобы спасать его от самого себя. Видимо, это не
помогло. Ничто не помогло.
— Вы должны были предпринять что-то еще.
— Кодекс
Кланада
запрещает...
— Черт с ним, с этим вашим кодексом! — Глаза ее сверкали от
гнева. — Что, по-вашему, важнее, соблюдать какие-то там права или
спасти человеку жизнь? — Она сделала глубокий вдох, пытаясь хоть
немного успокоиться. — Да знаете ли вы, какой он — Гуннар? Знаете ли
вы, какой он любящий и заботливый? Он такой чудесный человек, а вы бросили
его на произвол судьбы, позволяете ему рисковать жизнью, словно она для вас
ничего не значит!
— Он значит для нас очень много, — мягко возразил Джон. — Мы тоже любим его, Квинби.
— В таком случае вы очень странно проявляете свою любовь.
Впрочем, — слабо улыбнулась она, — я, видимо, тоже не сумела
доказать ему свою любовь. Но это еще не поздно исправить.
— Что вы задумали?
— Скажите, у вас здесь есть машина?
— Да, — кивнул он. — Мы взяли ее напрокат в аэропорту. Она —
на стоянке.
— Могу я одолжить ее?
Сэнделл сунул руку в карман, вытащил брелок с ключами от автомобиля и
протянул женщине.
— Темно-бордовый
Бьюик
. Его номер выбит на брелке. Куда вы собрались,
если не секрет?
— Как только вернется Эндрю, я поеду за Гуннаром. Я не должна была
отпускать его одного. Он, скорее всего, поедет сначала в Милл-Коттедж, так
что, возможно, я его там застану. А если нет, пойду за ним в лес. —
Пока она говорила, двери лифта отворились, и из него вышли Элизабет и
Эндрю. — А вот и они. — Квинби направилась к лифту. — Время
от времени я буду звонить, чтобы справиться о состоянии Стивена.
— Гуннару это точно не понравится, учтите. Он не хотел бы, чтобы вы
подвергали себя какой-либо опасности, пока где-то поблизости разгуливает
Бардо.
— Меня не волнует, понравится Гуннару это или нет, — отрезала
Квинби. — Пусть по этому поводу переживает ваш
Кланад
. Я волнуюсь
только за его жизнь.
Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты и пошла по коридору навстречу
Элизабет и Эндрю.
Серый
Мерседес
был припаркован на подъездной дорожке перед входом в Милл-
Коттедж. Увидев его, Квинби глубоко и с облегчением вздохнула, а затем
остановила свою машину рядом с
Мерседесом
и выбралась из нее. Гуннар, как
она и предполагала, все еще здесь. Остается только надеяться на то, что он
еще не ушел прочесывать лес.
Входная дверь оказалась незапертой, и это еще больше обнадежило Квинби.
Возможно, Гуннар еще здесь. Она постояла в вестибюле, прислушиваясь. В
старом доме царила полная тишина.
— Гуннар!
Она заглянула в гостиную. Все здесь оставалось так же, как вчера вечером,
когда они в спешке бежали: брошенные в беспорядке видеокассеты, столик на
колесиках с недоеденным праздничным тортом, тарелками и вилками... На
диванных подушках до сих пор можно было различить отпечатки тел Эндрю и
Стивена, словно они вышли из комнаты на минуту и вот-вот вернутся. Как бы ей
этого хотелось! Она мечтала о том, чтобы можно было повернуть время вспять и
снова пережить счастливые дни, когда ничто не нарушало их безмятежную жизнь
в Милл-Коттедж.
Нет, прошедшего не вернуть. Об этом и думать-то глупо. Теперь ей предстоит
сделать все возможное, чтобы хоть как-то исправить положение.
Может, Гуннар пошел наверх, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем
пуститься в погоню? Может, бегущая вода помешала ему услышать, как она его
окликнула?
Квинби вышла из гостиной и стала подниматься по лестнице, рассеянно думая,
что после ночи, проведенной в больнице, и сама бы не отказалась от горячего
душа.
И все же что-то ее тревожило. В душе копошился какой-то неприятный червячок.
Чувствовалось, здесь что-то не так, хотя она не могла определить, что
именно.
Поднявшись на второй этаж, она двинулась по коридору в сторону двери в
комнату Гуннара.
Послышался негромкий скрип кресла-качалки.
Единственное такое кресло находилось в комнате Эндрю.
Квинби остановилась и медленно повернулась в ту сторону, где она находилась.
Дверь в комнату была приоткрыта, и оттуда доносилось мерное уютное
поскрипывание.
— Гуннар?
Молчание.
Лишь продолжает поскрипывать кресло.
О Боже! Она ощутила, что задыхается под удушливой волной накатившего страха.
Ей хотелось сломя голову кинуться вниз по лестнице и выбежать из дома, но
тело отказывалось повиноваться.
Она поняла, что именно тревожило ее, что именно было не так.
На столике в гостиной не было кухонного ножа.
Кресло в детской комнате неожиданно перестало скрипеть.
Глава 10
Эндрю и Гуннар отсутствовали довольно долго. Казалось, что с момента их ухода прошла целая вечность.
— Могу я для вас что-нибудь сделать? — спросила Квинби. —
Может быть, кофе? Элизабет покачала головой.
— Нет, не надо ничего. — Она с усилием улыбнулась и спросила:
— Такое чувство, будто тебя поджаривают на медленном огне, верно? Но вы
не думайте, так бывает не всегда. Хотя не могу сказать, что нам в Седихане
приходится скучать.
— Мне кажется, даже если бы так было всегда, вы вряд ли согласились бы
изменить свою жизнь, — проговорила Квинби, задумчиво глядя на Элизабет.
Лицо женщины осветилось такой же ясной улыбкой, какой обычно улыбался Эндрю.
— Я ни одной секунды не жалела о том, что моя жизнь сложилась именно
так. Любовь меняет абсолютно все.
Ах, как ее понимала Квинби!
— Да, — пробормотала она. — Любовь меняет все.
В комнату вошел Джон, и женщины замерли, выпрямившись на стульях.
— Все кончено? — спросила Элизабет.
— Еще нет, — ответил Джон, — но я решил, что уже могу
сообщить вам новости. Состояние Стивена стабилизировалось. — Он
помолчал, и его лицо медленно расплылось в улыбке. — Стивен только что
открыл глаза.
Элизабет обмякла.
— Слава тебе, Господи!
— Эндрю и Гуннар пока остаются со Стивеном, но я надеюсь, что его жизнь
уже вне опасности. — Джон подошел к жене и с нежностью погладил ее
блестящие шелковистые волосы. — Мне неловко в этом признаться, но я не
удержался и время от времени подглядывал за ними. Эндрю ужасно устал, но
вцепился в Стивена, как собака в кость, и не отпускает. Видела бы ты, какие
чудесные вещи он ему показывает! У нас с тобой необыкновенный сын, Элизабет.
Женщина взяла его руку и прижалась к ней щекой.
— Мы ведь всегда это знали. Всегда.
Квинби встала со стула и бесшумно пошла к двери. Элизабет и Джон сейчас не
нуждались в ней. Теперь им не был нужен никто. Они находились в мире,
существовавшем только для них двоих, в созданном ими мире любви и нежности.
Он был чудесен, но в нем не было места для нее, Квинби Свенсен.
Ночное небо сияло бесчисленными звездами.
Квинби поудобнее устроилась в объятиях Гуннара и удовлетворенно вздохнула.
Стоял изумительный вечер — теплый и нежный, словно соловьиная песня. Он
настолько напоминал ей один из вечеров шесть недель назад, что Квинби на какое-
то мгновение испытала ощущение дежа-вю: они вдвоем уютно устроились на
качелях, а Стивен и Эндрю сидят на речном берегу и рассматривают звезды. Где-
то неподалеку плещет мельничное колесо, а поодаль мелькают светлячки.
— Что-то не так? — спросил Гуннар, опустив взгляд на ее лицо.
— Все так, — ответила она. — Нет, правда, все в порядке!
Здесь все замечательно! Не понимаю, как Элизабет смогла уехать отсюда.
— Элизабет хорошо в Седихане, но, мне кажется, ей очень понравились и
эти последние несколько недель, которые они с Джоном провели здесь, в Милл-
Коттедж. Когда сегодня утром я вез их в аэропорт, в ее глазах стояли слезы.
— Меня удивило, что они с Джоном решили оставить здесь Эндрю и Стивена.
— Всего лишь до конца лета. Кроме того, дела у Эндрю и Стивена
продвигаются так хорошо, что Элизабет и Джон не решились помешать этому
процессу. Они не просто излечивают, но и учат друг друга.
— Да. — Взгляд Квинби скользнул на две фигуры, сидевшие на берегу
реки. — Ты прав.
— Знаешь, теперь у меня есть время поработать с Эндрю и помочь ему
создать новый защитный барьер. Элизабет решила, что сможет потерпеть еще
несколько месяцев вдали от сына, если только это пойдет ему на пользу.
— Вытерпеть... — задумчиво повторила Квинби. — Да, Элизабет — явно
из тех, кому нужно иметь большое терпение.
Она с удивлением почувствовала, как тело Гуннара напряглось.
— Ты полагаешь, что быть женой такого человека, как Джон, невероятно
трудно? Такого, как Джон, а значит, и такого, как я?
Не желая того, Квинби уязвила Гуннара в его самое больное место. Она
моментально смешалась и хотела, было пойти на попятный, но затем передумала.
С этим его болезненным комплексом надо было кончать.
— Да, я так считаю, — прямо ответила она и бесстрашно посмотрела
ему в глаза. — И мне тоже будет очень непросто жить с человеком,
наделенным такими способностями, как у тебя. Это будет странно, может быть,
даже страшно, и я уверена, что мне нередко придется заламывать руки и выть
от отчаяния. И ты, возможно, время от времени будешь испытывать то же самое.
Я ведь, как и ты — тоже далека от совершенства. От моего упрямства и
бесконечных претензий кто угодно полезет на стену. — Квинби подняла
голову, лежавшую на плече Гуннара, и заглянула ему в глаза. — Но ни
один брак не бывает идеальным, и в каждом из них партнерам приходится
притираться друг к другу и идти на уступки. В нашем случае проблемы могут
оказаться посерьезнее, чем у других пар. Однако мы выживем. Потому что у нас
есть одно волшебное снадобье.
Глаза Гуннара блеснули в свете луны.
— Какое же?
Квинби улыбнулась и наградила его легким поцелуем.
— Любовь. Элизабет говорит, что любовь меняет все. И, по-моему, она
права.
Гуннар согласно кивнул и заставил ее снова прижаться к его плечу.
— По-моему, тоже, — сказал он чуть охрипшим голосом. — Какие
же мы счастливые, Квинби!
После этого они замолчали, и воцарившуюся тишину нарушало лишь равномерное
поскрипывание подвешенных на цепях качелей.
В темноте мелькали светлячки, неторопливо крутилось мельничное колесо,
звезды, как и миллионы лет назад, мерцали своим неугасаемым алмазным светом,
а на берегу речки сидели маленький мальчик и взрослый мужчина.
— Эндрю, я выучил то стихотворение, которое ты мне дал. Хочешь
послушать?
— Конечно, Стивен!
— Звездочка светлая, звездочка ясная, Первая звездочка в небе ночном, Я загадаю сегодня желание, Чтоб не расстаться с тобою потом. — Молодец, Стивен! Ты запомнил каждое слово!
— А ты вправду думаешь, что желания могут сбываться?
— Я бы этому не удивился.
— А как ты думаешь, если я сейчас загадаю желание, дно исполнится?
— А что бы ты хотел загадать?
— Не знаю... Чего сейчас можно пожелать? Разве что клева, когда пойдем
завтра на рыбалку... Чему ты смеешься?
— Не очень-то большое желание!
— Ну, тогда можно пожелать, чтобы мы поймали рыбу величиной с кита. А
может, даже настоящего кита.
— Знаешь, Стивен, давай лучше оставим китов в покое. Им сейчас и так не
сладко приходится.
— Ладно, тогда я желаю, чтобы мы сели на космический корабль и полетели
к моей звезде.
— Я уже думал о таком путешествии, но решил, что нам вряд ли захочется
отправиться в космос.
— Почему?
— Потому что тогда нам придется расстаться с очень многими людьми,
которых мы любим. И когда мы вернемся на Землю и будем еще молодыми, они уже
состарятся, а возможно, даже умрут.
— Если мы останемся молодыми, то почему они состарятся?
— Это связано со скоростью света и временем. По теории Эйнштейна... Ну,
в общем, это довольно сложно.
— Расскажи мне об этом.
— Ты и вправду хочешь знать? Хорошо, я расскажу тебе. —
Последовало молчание. — Нет, лучше по-другому...
И пока звезды смотрели вниз, а ветер нашептывал несбыточные обещания, Эндрю
показывал своему другу то, о чем тот мечтал.
Закладка в соц.сетях
