Жанр: Любовные романы
Звездочка светлая
...а.
Квинби смотрела на мальчика до тех пор, пока за ним не захлопнулась дверь.
— Изумительный ребенок. По-моему, я в него уже влюбилась.
— Это вполне нормально, — откликнулся Гуннар. — Мы все
влюблены в Эндрю.
— Он выглядит старше своих пяти лет. И так прекрасно говорит!
Гуннар тоже посмотрел на дверь, за которой скрылся мальчик.
— Он мог бы выражать свои мысли куда лучше.
— Не согласна. Он и без того производит впечатление очень умного
ребенка.
Гуннар перевел на нее взгляд.
— Я этого и не отрицаю. У него необычайно высокий коэффициент
умственного развития. Вы лучше сразу уясните это. Эндрю уже изучает теорию
Эйнштейна, так что с ним нельзя обращаться, как с обычным ребенком. —
Черты Гуннара немного смягчились — Но иногда он так же подурачится, как и
любой мальчик его возраста.
— В этом и заключается проблема Эндрю? Одаренные дети нередко
испытывают трудности, пытаясь приспособиться к окружающему миру.
— Лишь отчасти, — сказал Гуннар. — На самом деле его проблема
гораздо сложнее.
Квинби ожидала продолжения, но его не последовало.
— Как же я могу ему помочь, если вы не рассказываете, в чем суть
дела? — спросила она, устав ждать.
— От вас не потребуется никаких особых усилий. Вы поможете ему, просто,
если будете рядом, Квинби Свенсен. — Он протянул руку и коснулся
кончиком пальца ее щеки. — Я стараюсь создавать такие ситуации, такие
условия, которые заставят его самостоятельно справиться со своими
проблемами.
— И какая же роль в этой, гм-м, ситуации отводится мне?
— Ничего сложного. У меня в запасе имеется нечто вроде катализатора,
которому отводится основная роль, а ваша — будет пассивной. Вам лишь
предстоит окружить Эндрю любовью и заботой, когда он будет в этом нуждаться.
Вам предстоит стать удобной мягкой подушкой, на которую иной раз упадет
малыш, когда ему будет трудно. На эту роль могла бы сгодиться и Элизабет,
мать Эндрю, но они с сыном слишком близки, а это в данном случае может
помешать. Мы решили, что, если ее не будет рядом, мальчик станет вести себя
более самостоятельно.
— Но какая разница, кто будет поддерживать Эндрю — я или его
мать? — немного обиженно спросила Квинби. — Ничего не понимаю.
— Да, — улыбнулся он. — К сожалению. Но со временем все
фрагменты этой головоломки встанут на свои места. Обещаю вам рассказать все
до последней мелочи, когда я увижу, что вы к этому готовы.
— Ради всего святого! К чему именно я должна быть готова?
Гуннар убрал руку от ее лица.
— Почему вы все-таки выбрали арфу?
Сбитая с толку столь резкой сменой темы разговора, Квинби моргнула и
ошеломленно переспросила:
— Что?
— Арфа — довольно старомодный инструмент, да и таскать ее с собой
тяжеловато.
— Я влюбилась в этот инструмент, как только услышала его звучание в
первый раз. Мне тогда показалось, что я никогда не слышала ничего
прекраснее. Впрочем, что это вы мне зубы заговариваете? Если не хотите о чем-
то говорить, то и не надо. Но не пытайтесь запудрить мне мозги. Я во всем
предпочитаю искренность.
Гуннар ухмыльнулся.
— Я не хотел говорить о своих планах, но одновременно с этим мне
хотелось узнать, почему вам вздумалось играть на арфе. Я хочу знать про вас
абсолютно все. — Улыбка исчезла с его лица, а глаза сузились. —
Все до мельчайших деталей.
Квинби почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и, поняв, что он наверняка
заметит этот предательский румянец, поспешила отвернуться.
— Хочу сразу предупредить вас: я не буду участвовать ни в каких
незаконных предприятиях. Мои обязанности ограничиваются заботой о мальчике.
— Обещаю вам это, — торжественно склонил голову Гуннар. —
Когда мне понадобится встретиться с членами мафии, я постараюсь делать это
вне дома.
— Кроме того, я настаиваю на том, чтобы наши с вами отношения строились
исключительно на деловой основе и чтобы вы воздерживались от любых
попыток.... — Квинби умолкла, затрудняясь найти подходящее слово.
— Соблазнить вас? — подсказал Гуннар. — Нет, на этот счет —
никаких сделок. Но соблазнять я вас действительно не собираюсь. Я всего лишь
подведу вас к пониманию того, что же для нас обоих лучше. — Он
встретился с ней взглядом и продолжил:
— Даже в том случае, если вы не справитесь со своей работой, и я
подберу для Эндрю другую
подушку
, мы все равно продолжим наши отношения,
пусть на ином уровне.
— Но разве вы не видите... — начала она и подняла руки в бессильном
протесте. По выражению его лица она поняла, что Гуннар сделает именно так,
как сказал. — Вы требуете от меня чересчур многого, не предлагая ничего
взамен. А сами...
— Мне тоже придется кое с чем смириться. Я привык скользить по
поверхности. Как вдруг невесть откуда появился девятый вал в вашем лице и
накрыл меня с головой. — Черты Гуннара внезапно заострились. — Но
я полностью и без оговорок принимаю это, Квинби. Каждый из нас должен,
поняв, кто он, стремиться к тому, чтобы стать лучше. А мы можем стать
лучше... вместе.
Она была окончательно сбита с толку.
— Гуннар, я не...
— Ш-ш-ш, — прикоснувшись кончиками пальцев к ее губам, он заставил
ее замолчать, как несколько минут назад сделал это с Эндрю. — Не надо
торопиться. Я и сам не отличаюсь терпением, но постараюсь им запастись. Я
очень запасливый, как белка. — Он отвел руку от лица Квинби и снова
накрыл ею ладонь женщины. — А теперь... Рассказать вам о Милл-Коттедж?
Гуннар почувствовал, что напряжение постепенно отпускает его спутницу.
— Что такое Милл-Коттедж?
— Так называется место, в котором мы проведем лето. Это фамильное
имение Элизабет, матери Эндрю. Ему уже больше двухсот лет. Оно расположено
на берегу реки. Раньше там была водяная мельница, и до сих пор сохранилось
колесо, которое по-прежнему крутится.
— Наверное, там красиво?
— О, да! Элизабет очень любит Милл-Коттедж и давно мечтала о том, чтобы
Эндрю тоже его увидел. Мебель там, в основном старинная, но довольно
удобная. Само имение расположено в сельской местности к северу от Олбани и
окружено рощами и лугами.
Гуннар продолжал расписывать прелести и красоты Милл-Коттедж и чувствовал,
как с каждым его словом расслабляются напряженные мышцы Квинби. Ах, Лакруа,
подонок! Что же он с ней сделал, если она до такой степени боится мужчин? В
душе Гуннара внезапно вскипела ярость, глаза заволокло красной пеленой.
Черт, а он-то думал, что научился подавлять в себе это внезапное бешенство.
В последний раз он испытал подобное чувство, когда увидел своих отца и мать
лежащими... Нет! Гуннар отогнал от себя это воспоминание. Он знал, что злоба
и боль не помогут. Для человека с таким темпераментом, как у него, они лишь
представляют опасность. Он знал это наверняка. Он должен навсегда похоронить
в себе память о том дне.
— Гуннар, с вами все в порядке? — озабоченно спросила Квинби,
увидев, как изменилось его лицо. Он постарался изобразить беззаботную
улыбку.
— По-моему, я начал видеть сны наяву. Так на чем мы остановились? Ах
да, на Милл-Коттедж. Я нанял одного постоянного служащего — мастера на все
руки — и горничную, которая будет приходить два раза в неделю. Готовить,
если вы не возражаете, я буду сам. Я это очень люблю.
— Не возражаю. — Квинби поерзала, удобнее устраиваясь на сиденье.
Нет, он не видел сны наяву. Они не смогли бы внезапно превратить лицо
Гуннара Нильсена в застывшую маску ненависти. Она вздрогнула, припомнив
слово, пришедшее ей на ум в тот момент, когда, вырвавшись из мрачной тучи
своих мыслей, он вернулся в этот мир и снова превратился в беззаботного
солнечного человека, известного ей под именем Гуннара Нильсена. Это слово
было древним, загадочным, как и то скандинавское понятие, которое оно
обозначало, и таким же пугающим и мощным: берсеркер — неуязвимый
древнескандинавский воин, яростный и безжалостный.
Мужчина, стоявший перед входом в Милл-Коттедж, был одет в выбеленные солнцем
джинсы и простую рубаху. Казалось, что он находится в постоянном движении.
Каждая часть его большого ширококостного тела шевелилась, выражая детское
нетерпение. Он подбежал к машине и открыл водительскую дверцу даже раньше,
чем автомобиль окончательно остановился.
— Здравствуйте, мистер Нильсен, Я все сделал. Отскреб полы, построил
платформу, починил качели, подстриг лужайку. — Его крупные, как у
оленя, глаза светились восторгом. — Все выполнил! Все, как вы велели!
— Отлично, Стивен, — похвалил его Гуннар, вылезая из машины и
открывая дверцу для Квинби. — Не сомневаюсь, что ты поработал на
славу. — Он помог ей выйти из машины и открыл заднюю дверцу для
Эндрю. — Познакомься, Квинби: это Стивен Блаунт. Он будет помогать нам
этим летом.
Сущее дитя, с явной симпатией подумала Квинби, глядя на Стивена. Этому
мужчине было чуть за сорок, в темных волосах уже поблескивала седина, лицо
тронуто временем и солнцем, но в его глазах светилась чистая детская
восторженность.
— Очень рада познакомиться с вами, Стивен.
— Я тоже, — энергично кивнул головой мужчина. Затем он посмотрел
на Эндрю, и в его взгляде появилась робость. — А ты — Эндрю. Мистер
Нильсен рассказывал мне про тебя. Он сказал, что мы с тобой сможем играть,
когда я буду свободен. Я построил отличную платформу для домика на дереве. А
сам домик пока что делать не стал. Мы с тобой сначала решим, каким он должен
быть.
Эндрю смотрел на говорившего с каким-то странным выражением лица. Он явно
оценивал этого человека. Наконец мальчик сказал:
— Мне бы хотелось взглянуть на нее. Лицо Стивена озарилось радостью.
— Прямо сейчас?
Эндрю повернулся к Гуннару.
— Можно? Тот кивнул.
— Валяй. Я не из тех, кто встает на пути прогресса в области
архитектуры. Ужин будет готов часа через полтора.
Стивен склонился к мальчику:
— Тебе понравится то, что я сделал. За рекой растет здоровенный клен.
Если мы с тобой ляжем на платформе и не будем шевелиться, то прибегут белки
и будут скакать вокруг нас. Иногда они даже позволяют мне потрогать их.
— Как здорово! — Эндрю, не отрываясь, смотрел на Стивена. — Я
белок не видел, но в нашем саду в Марасефе полно павлинов. Я тебе про них
расскажу. — Его крохотная ладошка скользнула в огромную руку
Стивена. — Пошли, покажешь мне.
Квинби проводила их взглядом и внезапно почувствовала, как у нее защемило
сердце. Маленький мальчик и большой мужчина, живущие в солнечном детстве. Но
Эндрю через некоторое время шагнет и выйдет из него, а вот мужчине суждено
оставаться в нем навсегда.
— Не волнуйтесь за Эндрю. — Обернувшись, она встретилась взглядом
с Гуннаром. — Стивен очень добрый. Когда я впервые с ним встретился, он
сразу напомнил мне Эндрю. Они оба светятся изнутри.
— Светятся?
— А вы разве не замечали, что от некоторых людей словно бы исходит
сияние? Стивен — чудесный человек и никогда не позволит, чтобы Эндрю
причинили какой-то вред.
— Это я уже поняла. — Она снова посмотрела вслед мастеру и Эндрю.
Они уже переходили речку по горбатому деревянному мостику. — Но мне почему-
то кажется, что именно Эндрю будет присматривать за Стивеном, а не наоборот.
— Да, — кивнул Гуннар, — Эндрю очень заботлив по отношению к
тем, кого любит. Взгляд Квинби скользнул по его лицу.
— И вы знали, что Эндрю станет заботиться о Стивене, не так ли?
— Я рассчитывал на это. И не без оснований. Поскольку я сам увидел
Эндрю в Стивене, то подумал, что и мальчик увидит в нем близкого по духу
человека.
— Стивен — умственно отсталый?
— У него нет никаких физических дефектов. Просто чрезвычайно низкий
коэффициент умственного развития. До тридцати двух лет он жил в интернате
для психически больных людей. Дело в том, что мать бросила его, когда ему
было пять лет, и его по недоразумению запихнули в психушку. Лишь несколько
лет назад ее пациенты прошли очередное обследование. Тогда и выяснилось, что
некоторые из них полностью здоровы.
— Какая трагичная судьба! — потрясенно проговорила Квинби.
— С тех пор Стивен работал в том же интернате посудомойкой, выполнял
разнообразные поручения по хозяйству. Интернат был единственным домом,
который он знал, а приспособиться в другом мире ему не по силам.
— Представляю, каково ему было. — Стивен и Эндрю вошли в густые
заросли кленов, росших вокруг лужайки, и скрылись из вида. Квинби
повернулась к парадной двери Милл-Коттедж. — Какую комнату мы отведем
Эндрю? Его самого, видимо, мало занимает подобная проза жизни.
— Он будет жить на втором этаже, в комнате, где в детстве жила
Элизабет. Окнами комната выходит на реку и мельничное колесо. Она сама так
хотела. — Гуннар обошел машину и подошел к багажнику. — Идите в
дом и осмотритесь, а я пока займусь багажом. Кстати, я не буду возражать,
если вы сварите кофе.
— Я не умею готовить то экзотическое варево, которое вы называете
кофе
.
— Ничего, сегодня я обойдусь и обычной американской бурдой. —
Гуннар открыл багажник и принялся вынимать чемоданы, ставя их на посыпанную
гравием дорожку. — А завтра я научу вас готовить настоящий кофе.
— Насколько я помню, в соответствии с контрактом, в мои обязанности не
входит приготовление кофе, — ехидно заметила она, — но так уж и
быть...
— Если отношения между Эндрю и Стивеном будут развиваться так, как я
задумал, вам придется найти себе какое-нибудь дело, чтобы не скучать. Не
станете же вы целый день напролет играть на арфе!
— Послушайте, если у вас есть Стивен, зачем вам я? — непонимающе
спросила Квинби. — Судя по всему, вы заранее уверены в том, что я не
смогу отработать свою зарплату.
— Ну почему же, я как раз уверен в обратном, — успокоил ее Гуннар
и захлопнул крышку багажника. — Надобность в вас обязательно возникнет,
и тогда вы окажетесь поблизости. Мягкая, удобная...
Он внезапно умолк и поднял голову, как лесной зверь, почуявший опасность, в
его светлых глазах появилась настороженность и тревога. Взгляд Гуннара был
устремлен в сторону густого леса, раскинувшегося по другую сторону дороги.
— Что случилось? — Квинби посмотрела туда же, куда и он, но не
увидела ничего особенного. Никакого движения, никаких звуков. Даже листья
деревьев не шелестели от ветра.
— Наверное, ничего. Мне на секунду показалось, что... — Мужчина пожал
плечами. — Идите в дом. Я сейчас тоже приду.
Квинби стала подниматься по ступеням крыльца. Заросший плющом дом был и
впрямь чудесным. Неудивительно, подумалось Квинби, что мать Эндрю так
гордилась Милл-Коттедж.
— Скажите, а посуда на кухне есть? Для того чтобы сварить кофе, мне
понадобится... — Квинби замолкла, увидев, что Гуннар ее не слушает. Он по-
прежнему вглядывался в зеленую стену леса через дорогу, а на лице его
появилось то же беспощадное, даже злое выражение, как тогда, в
самолете. — Гуннар!
Он перевел взгляд на нее и ободряюще улыбнулся.
— Извините. Это место пробуждает множество воспоминаний, среди которых
есть и не слишком приятные. — Он наклонился и взял два чемодана. —
Горничная отправилась по магазинам за припасами, чтобы наполнить
холодильник. А кофе должен находиться в одном из ящиков на кухне. Дайте мне
двадцать минут, хорошо? Мне нужно позвонить в Седихан и сообщить Джону и
Элизабет о том, что мы добрались благополучно.
— Хорошо, — кивнула Квинби, — двадцать минут.
Затем она открыла дверь и вошла в дом.
— Ну вот, я рассказал тебе, что твоя радость и гордость в целости и
сохранности, а теперь, пожалуйста, позови к телефону Джона. Мне нужно
выяснить, оставлять
Лэр-джет
здесь или отправить его обратно в Седихан. А
Эндрю перед тем, как ложиться спать, обязательно вам позвонит.
Джон взял трубку уже через несколько секунд.
— Что там с самолетом? Мы же с тобой договорились, что ты отправишь его
обратно. Марта тебе больше не понадобится, так что...
— Мне кажется, здесь что-то не в порядке, — лаконично сообщил
Гуннар. — Я не стал говорить об этом Элизабет, чтобы не беспокоить ее.
Она все еще в комнате?
— Угу.
— В таком случае отвечай мне только
да
или
нет
. В отчетах
относительно Карла Бардо сообщалось, что после того, как этот
агент
спецслужб
был дискредитирован, и его вышвырнули из НРБ, он исчез. Теперь
скажи, не всплывал ли он где-нибудь на поверхности?
Некоторое время на другом конце провода царила тишина. Вопрос достиг своей
цели.
— Нет, — ответил Джон. — Нет.
— Эта организация была распущена?
— На этот счет не может быть сомнений. Мы провели очень тщательное
расследование, прежде чем принять решение о... — Джон умолк. — Ты не
согласен?
— Не знаю, как насчет разведывательного бюро, но Карл Бардо, возможно,
вовсе не исчез. — Пальцы Гуннара сжали телефонную трубку. — И
находится очень близко.
— Почему ты так решил?
— Я его почувствовал, черт побери! Хоть раз, коснувшись этой мерзости,
ее не скоро забудешь. Думаю, ты понимаешь меня, Джон.
— Да, понимаю, — мрачно согласился Джон. — Ты уверен в том,
что говоришь?
— Не знаю. Я что-то почувствовал на долю секунды. Может, просто
воображение разыгралось. Воспоминания об этом месте и о Бардо слишком живы в
моей памяти. — Он сделал глубокий вдох. — Может, нам вернуться?
— Тебе решать.
— Пока все шло так хорошо! Эндрю реагирует именно так, как я
рассчитывал. Готов поспорить на что угодно: мой план сработает.
— По-моему, ты уже принял решение, Гуннар. Й надеюсь, оно окажется
правильным, — с металлом в голосе добавил Джон.
— Иначе ты перережешь мне глотку, не так ли? Но тебе не придется
затруднять себя. Если что-то будет не так, я сделаю это собственными руками.
Не волнуйся. С Эндрю все будет в порядке. Если я почувствую угрозу, то сразу
же отошлю его домой.
— Не сомневаюсь.
— Позвоню тебе завтра вечером. И вот еще что: мне понадобится человек,
чтобы присматривать за Эндрю и Стивеном, когда они гуляют по лесу. Может
быть, Джадд Уокер. Я с ним уже работал.
— Он будет у тебя завтра же вечером.
— Хорошо. — Помешкав секунду, Гуннар сказал:
— Я могу и ошибаться, Джон.
— Я знаю тебя не первый год и не припомню,
Чтобы интуиция когда-нибудь подводила тебя. Доверься ей. Так будет лучше
всего.
— До свиданья, Джон.
Гуннар положил трубку, но продолжал стоять в эркере кабинета, глядя в окно.
Ему было страшно. Он надеялся, что Джон снимет с его плеч эту огромную
ответственность, приказав немедленно возвращаться в Седихан. Предчувствие
беды, охватившее его возле машины, было столь мимолетным, что казалось не
более чем игрой воображения, однако он не имеет права рисковать Эндрю, даже
если опасность минимальна. Если бы три грядущих месяца не были так важны для
самочувствия ребенка, он немедленно сунул бы всех в машину и погнал ее
обратно в аэропорт.
И все же Гуннар отчетливо ощутил прикосновение
мерзости
, как он ее
называл, и ощущение это было, как и пять лет назад, очень сильным. Но теперь
он мог защитить Эндрю и Квинби.
Глава 3
Мальчик закричал.
Квинби рывком села в постели. В этом крике прозвучал ужас, и сразу же вслед
за ним последовали всхлипывания.
Она спустила ноги на пол, схватила халат со стула, стоявшего возле кровати,
и выбежала из комнаты.
Через несколько секунд Квинби уже распахнула дверь в детскую и включила
свет.
— Эндрю!
Мальчик сидел на постели. По щекам его струились слезы, в широко раскрытых
глазах застыл испуг, худенькие плечи содрогались от рыданий.
Квинби бросилась к постели и обняла ребенка, крепко прижав его голову к
груди.
— Все хорошо, я с тобой. — Она принялась покачиваться из стороны в
сторону, баюкая малыша и гладя его по волосам. — Все в порядке. Тебе
приснился страшный сон?
Он кивнул. Дыхание толчками вырывалось из его худенькой груди.
— Да. — Судорожно обвив руками Квинби, он добавил:
— Тени...
— На новом месте всегда плохо спится, к тому же ты устал с
дороги. — Квинби коснулась губами виска ребенка. — Не бойся, это
всего лишь сон. Плохой сон, Эндрю.
— Нет, они меня ждут. — Эндрю судорожно вздохнул и доверчиво
прижался к ней. — Ты такая же мягкая, как моя мама. С тобой мне
спокойно.
Квинби почувствовала, как внутри нее прокатилась теплая волна.
— Тебе и должно быть спокойно. — Она внезапно засмеялась. — И
мне нравится, что ты считаешь меня... мягкой. Знаешь, о чем думает Гуннар,
когда смотрит на меня? О большой мягкой и удобной подушке. Смешно, правда?
Эндрю перестал всхлипывать и поднял голову, чтобы посмотреть на Квинби.
— Ты нравишься Гуннару. — На ресницах малыша повисли слезы, щеки
были мокрыми. — На самом деле ты не напоминаешь ему подушку. —
Эндрю наморщил лоб, будто пытаясь что-то припомнить. — Хотя он и
вправду говорил что-то про кровать.
Квинби рассмеялась.
— О Господи! По-моему, ты наполовину спишь. Мальчик насупился.
— Я не сплю. — Он освободился от ее рук. К нему, похоже, вернулось
прежнее достоинство. — Я сожалею, что разбудил тебя. Со мной уже все в
порядке.
Квинби хотела снова обнять и приласкать мальчика, но почувствовала, что он
уже преодолел в себе слабость и сделать это ей не позволит.
— Тебе часто снятся кошмары? — спросила она.
Он вытер глаза рукавом своей пижамы, на которой тоже красовалась большая
надпись
ЗВЕЗДНЫЙ ПУТЬ
.
— Нет, не очень.
И все же один кошмар у него сегодня уже был — когда он спал в самолете,
припомнила Квинби. И тогда он тоже пробормотал это загадочное слово —
тени
.
— Если тебе приснится плохой сон, лучше его рассказать, —
осторожно сказала она. — Это всегда помогает. Вытащи кошмар на свет, и
он растает. Расскажи мне, что тебе приснилось.
Эндрю отрицательно покачал головой.
— Все уже позади. — Он лег и натянул покрывало до самого
подбородка. — Сегодня ночью он уже не вернется.
Сегодня ночью — может, и нет, а потом? Судя по всему, мальчику постоянно
снится один и тот же сон.
— Я бы с радостью послушала, если, конечно, ты захочешь рассказать мне
об этом. Эндрю закрыл глаза.
— Нет, спасибо.
Квинби поняла, что тема закрыта. Протянув руку, она погладила мальчика по
голове.
— Может, принести тебе что-нибудь попить? Чашку горячего шоколада?
— Нет, спасибо.
— Или воды?
Он мотнул головой.
Квинби вздохнула и поднялась с постели. Момент слабости миновал, и Эндрю снова держал себя в руках.
— Может, я посижу рядом с тобой, пока ты снова не заснешь?
Он снова мотнул головой.
Помешкав около кровати, Квинби направилась к двери.
— Квинби!
— Да? — Она повернулась к мальчику. Глаза Эндрю были опять широко
открыты и задумчиво смотрели на нее.
— Где спит Стивен?
— Гуннар сказал мне, что у него над гаражом — комната с ванной.
— Такая же красивая, как эта? — Эндрю обвел взглядом свою комнату,
задержав внимание на старинном кресле-качалке и ситцевых подушках диванчика,
стоявшего у окна. — Мне нравится эта комната. Она какая-то... теплая.
— Я не знаю, так ли красиво у Стивена, как
...Закладка в соц.сетях
