Жанр: Любовные романы
Звездочка светлая
...губы накрыли ее второй сосок.
Шорты и трусики бикини скользнули вниз по ее ногам, и, сделав шаг, Квинби
переступила через них. Она уже была не в состоянии думать ни о чем, кроме
Гуннара и собственного мучительного желания.
— Я не могу больше ждать, — пробормотал Гуннар, подняв голову. Его
скулы окрасились румянцем, глаза на худощавом лице лихорадочно горели. Он
стащил через голову свой легкий свитер. — Ты ведь хочешь меня, Квинби?
Господи, я не знаю, что сделаю, если...
— Да, да, — пробормотала она и, сделав шаг вперед, прижалась
обнаженным телом к поросли курчавых волос на его груди. Почувствовав их
прикосновение к своим соскам, она вздрогнула. — О да, я хочу тебя,
Гуннар!
Он взял ее ягодицы в свои большие ладони и стал их ритмично сжимать,
одновременно целуя ложбинку на ее шее.
— Я люблю тебя! Ты веришь мне? Это ведь не просто секс. — Он
неуверенно засмеялся. — Хотя, честно говоря, ни о чем другом сейчас я
думать не в состоянии. — Гуннар заставил Квинби встать на колени,
опустился рядом и привлек ее к себе — так, что она ощутила под грубой тканью
джинсов его напряженное мужское естество.
— Я тоже. Я никогда еще не испытывала ничего подобного. Мне кажется,
что я сейчас... растаю.
— Хорошо. — Он расстегнул
молнию
джинсов, и в следующий момент
она почувствовала, как что-то подобно пружине уперлось в ее живот. — В
тот момент, когда ты будешь таять, я хочу находиться внутри тебя.
Он откинулся на спину, потянул Квинби на себя и затем одним резким толчком
вошел в нее.
— Гуннар! — задохнулась она, выгнувшись дугой и откинув голову
назад. Ее пальцы впились в его плечи.
Он потянул ее вниз, оказавшись еще глубже внутри нее.
— Я сделал тебе больно?
— Нет. — Она и впрямь не чувствовала боли. Только жаркий огонь и
огромное желание.
Гуннар приподнялся — так, чтобы ее ноги обвились вокруг его бедер.
— У тебя внутри так уютно. Мне так хорошо! — Грудь Гуннара
поднималась и опускалась в такт его частому дыханию. Он напрягся внутри нее
и засмеялся, когда по ее телу прокатилась новая судорога. — Тебе это
нравится?
— Да... — Ее мышцы конвульсивно сжались. Гуннар застонал.
— Сделай так еще раз!
— Нет... Пожалуйста...
Квинби наклонилась и уткнулась лицом в его плечо. Жесткая материя джинсов
терлась о ее мягкую кожу, и это возбуждало еще больше.
Она вся горела. Ее груди набухли и тяжело легли на его грудь.
— Я этого не вынесу. Двигайся же, Гуннар! Он потерся губами о ее висок.
— Это будет чудесно, любовь моя! — Он взялся руками за бедра
Квинби и начал двигать ее, медленно приподнимая, а затем резко насаживая на
себя, отчего во все концы ее тела летели электрические разряды. — Тебе
понравится то, что я буду делать.
Ей казалось, что их соединили какими-то проводами, и она в состоянии делать
только то, что он от нее хочет. Она закусила губу, стараясь не закричать от
наслаждения, что накатывало на нее волна за волной, подобно неутомимому
морскому прибою.
— Сейчас... Совсем скоро... — пробормотал он охрипшим голосом. — Я
больше не могу... Сейчас, Квинби.
— Я знаю... — то ли сказала, то ли подумала она.
Окружающий мир прекратил свое существование. Остались лишь один ритм, одно
движение, одна страсть. Сердце толчками гнало бурлящую кровь по ее венам, и
это напряжение было слишком сильным, чтобы продолжаться долго. Если это
продлится еще чуть-чуть, она взорвется.
— Сейчас!
Ритм их движения ускорился, превратившись в бешеную скачку, от которой у нее
перехватило дыхание, затем Гуннар глухо зарычал, вонзившись в нее глубже,
чем раньше. В следующую секунду ей показалось, что перед глазами лопнуло
огромное зеркало, осыпав ее мириадами ослепительных разноцветных осколков.
По телу раз за разом прокатывались конвульсии неведомого раньше наслаждения,
потом тело внезапно расслабилось, сделавшись будто шарик, наполненный водой.
Все вокруг поплыло, и Квинби закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание.
Она чувствовала, как Гуннар осторожно снял ее с себя и уложил на ковер,
которым была покрыта лестничная площадка, но была не в силах открыть веки.
Сквозь обволакивающую ее сознание пелену она слабо удивлялась, как у него
еще хватает сил, чтобы двигаться. Сама она была не в состоянии даже
пошевелить пальцем.
Наконец Квинби заставила себя открыть глаза.
— Что ты делаешь?
— Снимаю с тебя кроссовки.
Она с удивлением заметила, что Гуннар успел избавиться от всей одежды и
теперь красуется совершенно голым. Собрав в охапку ее и свои вещи, он
заявил:
— Ну вот, можем мы отправляться в постель?
— Можем? — Она изумленно воззрилась на мужчину. — Лично я и
шагу сделать не в состоянии.
— А я тебе помогу. — Переложив одежду в одну руку, он помог ей
подняться, с улыбкой окинув взглядом ее обнаженное тело. — Боже, до
чего же ты хороша! Но я с самого начала не сомневался, что ты — прекрасна.
Он обвил рукой ее талию и повлек Квинби вверх по лестнице.
— А я полагала, что ты считаешь меня
удобной
, — с притворно
невинным видом заметила Квинби.
— Ты, похоже, до конца жизни не забудешь мне этого слова, —
скривился он. — Нет, любовь моя,
удобной
тебя вряд ли назовешь.
Только что ты довела меня почти до помешательства. Ты самая темпераментная
женщина, которую я когда-либо встречал, и мне не терпится снова
почувствовать себя сумасшедшим.
Они поднялись наверх, и Квинби посмотрела вниз — на лестничную площадку, на
которой они недавно находились. Ей не верилось, что все это произошло наяву,
а не во сне. Не верилось, что сейчас, среди бела дня, они стояли обнаженными
на лестнице, на которой только что занимались любовью исступленно и
отчаянно.
— По-моему, если кто-то из нас и сошел с ума, так это я, —
проговорила она. — Я еще никогда не вела себя так глупо. Скажи, а ты
всегда такой... нетерпеливый?
— Нет, — ответил Гуннар и до тех пор, пока они не подошли к двери
в ее комнату, не проронил ни слова. Лишь тогда, когда за ними закрылась
дверь, он снова заговорил:
— Просто я хотел тебя так, что у меня помутилось в голове. —
Гуннар бросил одежду на пол и повел Квинби к кровати. — И до сих пор не
прояснилось. — Он обнял ее и бросился на постель, увлекая ее за
собой. — Но есть еще одна причина, по которой я не хотел дожидаться,
пока мы доберемся до спальни.
— Какая же?
— Я боялся, — низким голосом ответил он. — Боялся, что ты
передумаешь раньше, чем я успею доказать тебе, как хорошо нам будет
вместе. — Его руки легко, словно ветерок, прикасались к ее телу, и
Квинби вновь ощутила уже знакомое горячее покалывание в коже, возвещавшее о
скором возбуждении. — Я знаю, что выгляжу в твоих глазах каким-то
ненормальным, чуть ли не уродом, но подумал, что если сумею удовлетворить
тебя, то...
Внезапно Квинби осознала, что он уже готов к новому раунду и теперь дело за
ней. Гуннар смотрел на нее сверху вниз, и в глазах его читалась
непоколебимая решимость.
— И мне удалось тебя удовлетворить. Я всегда буду способен сделать это,
и с каждым разом — все лучше и лучше.
Сказав это, Гуннар умолк и медленно вошел в нее.
Урод
... Квинби вспомнила, что он уже употреблял это слово применительно к
себе. Она должна убедить его в том, что не только не считает его уродом, а
наоборот...
Гуннар начал ритмично двигаться внутри нее, и Квинби забыла обо всем на
свете.
Лучи заходящего солнца проникали через толстые оконные стекла, и в комнате
царил приятный розоватый свет. Как красиво, сонно подумала Квинби. Это
мирное свечение лучше всего отвечало ее теперешнему состоянию.
— Ты любила его? — спросил Гуннар. Он говорил, прижавшись щекой к
ее плечу, и от этого его голос звучал приглушенно. — Я имею в виду
Лакруа.
Квинби покосилась на Гуннара, но не смогла увидеть его лица.
— Подходящее же время ты нашел для того, чтобы спросить об этом! Ты сам
не устаешь твердить мне, что я его не любила.
— А что скажешь ты?
Квинби помолчала, а затем произнесла:
— Нет. — И тут же осознала, что говорит чистую правду. Те чувства,
которые она испытывала по отношению к Раулю, не шли ни в какое сравнение с
тем, что она чувствовала теперь к Гуннару. — Все всегда считали меня
премудрой, — сказала она, тряхнув головой. — Но на самом деле,
когда я встретилась с Раулем, я была глупой девчонкой, только что
выбравшейся из провинциальной Миннесоты. Я не понимала, что, если мужчина
говорит женщине, что любит ее, это не всегда является правдой. У нас с
Раулем совершенно разные системы ценностей, казалось, я была им просто
околдована. Сейчас я не нахожу в этом ничего удивительного. В конце концов,
он граф, обаятельный человек и весьма привлекательный мужчина, а кроме
того...
— Довольно! — резко оборвал ее Гуннар. — Мне хотелось, чтобы
ты меня приободрила, а не перечисляла достоинства этого подонка.
— Приободрить? Тебя?! — изумленно переспросила Квинби.
— Я не так уж уверен в себе, как может показаться. Кроме того, я
ревнив, как черт, и тебе это известно.
— Нет, мне это не известно. — Квинби начала понимать, что
существует еще очень много граней в характере этого человека, о которых она
не имеет понятия. — Скорее можно было предположить, что обладание
талантами и способностями, недоступными для большинства обычных людей, а
также принадлежность к узкому кругу избранных должны вселять в человека
уверенность. С какой стати тебе переживать из-за такого, как Рауль?
— Потому, что он не... — Гуннар осекся, а затем приподнялся на локте и
мрачно посмотрел на Квинби. — Все, не желаю больше о нем говорить!
Извини, что завел этот разговор. Не хочу больше думать ни о ком, кроме нас с
тобой. — Он отвел взгляд. — Когда ты выйдешь за меня замуж?
Квинби окаменела.
— Что?
— Я знаю, ты еще не до конца уверена в том, что действительно любишь
меня, — немного обиженно, словно маленький мальчик, проговорил
Гуннар. — Но согласись, в постели нам потрясающе хорошо, и я могу
доставить тебе подлинное наслаждение. У меня много денег, и я в состоянии
купить тебе все, что ты пожелаешь. Тебе придется жить в нашем поселении
неподалеку от Марасефа, это чудесное место, ручаюсь, и тебе непременно
понравятся Элизабет и Джон.
— А почему нам придется жить в Марасефе? — невольно спросила
Квинби, чувствуя безотчетный страх. События развивались чересчур быстро.
— Там нам ничто не будет угрожать. Именно по этой причине мы переехали
в Седихан, когда Алекс Бен-Рашид предложил нам свою защиту и место, где мы
могли бы работать. Существуют группы лиц, и даже правительства целых стран,
которые хотели бы использовать нас в своих интересах. Должен сказать,
окажись мы в нечистоплотных руках, из нас получилось бы страшное
оружие. — Гуннар нахмурился. — Время от времени мне придется
покидать тебя, и я хочу быть уверен в том, что с тобой ничего не случится.
Квинби почувствовала легкий холодок страха, словно прикосновение ночного
ветра.
— Ах да, ведь ты же сказал мне, что
решаешь разнообразные проблемы по
мере их возникновения
. — Она оттолкнула Гуннара и села на постели, а
затем спустила ноги на пол и встала. — В таком случае ты действительно
подходишь для такой работы лучше, чем кто-либо еще. Не могу представить на
твоем месте другого, кто был бы так же ненормален.
— О чем ты говоришь? — спросил Гуннар, сузив глаза.
— Об опасности. — Квинби отрывисто роняла слова. — Ты не
можешь без нее обходиться. Ты сказал, что ваш распрекрасный
Кланад
обосновался в Седихане потому, что там безопаснее. Но только не для Гуннара
Нильсена. Он мотается по всему свету, рискуя своей шеей, лишь бы...
— Но это моя работа, Квинби.
— Ни черта подобного! — выкрикнула она, повернувшись к нему
спиной. — Всякую работу можно делать по-разному.
— Ложись в постель. Если ты сбежишь, мы не сумеем ни о чем
договориться.
— Я никуда не убегаю. — Она задержалась возле двери в ванную
комнату и посмотрела на Гуннара. — Я всего лишь намерена выполнять свою
работу. Эндрю и Стивена пора вытащить из этого чертова леса и накормить
ужином. Я приму душ, а затем схожу за ними.
— Ясам...
— Нет! — отрезала она так жестко, что Гуннар удивленно раскрыл
глаза. — Выполнение моих обязанностей доставляет мне удовольствие. Они
мне вовсе не в тягость. Мне ведь не приходится ходить по натянутому канату,
балансируя между жизнью и смертью. Впрочем, для того, чтобы наслаждаться
любимой работой, большинству людей этого не требуется.
— Ты злишься. Интересно, твой гнев искреннее чувство или всего лишь
защитная реакция потому, что ты не хочешь ответить на мой вопрос?
— Ты чертовски прав, я злюсь совершенно искренне. Только что я с трудом
выбралась из одного романа, от которого едва не поседела, а ты хочешь, чтобы
я, очертя голову, кинулась в новый, который сулит еще больше проблем и
разочарований! Вряд ли на свете нашлась бы хоть одна женщина, которую
обрадовала бы подобная перспектива.
— Но ведь ты, любовь моя, принадлежишь к числу тех женщин, которым
нравится принимать вызов судьбы.
— Но не до такой степени! — Квинби почувствовала внутри себя
пустоту. У нее начинала болеть голова. — Я не позволю тебе втянуть меня
в брачную аферу, Гуннар.
На его лице промелькнула тень разочарования, но в следующее мгновение он
заставил себя улыбнуться.
— Я и не рассчитывал, что мне удастся взять тебя наскоком, тем более на
ранней стадии нашей игры, но все же решил попытаться. Однако все будет
иначе, если ты позволишь мне каждую ночь
втягивать
тебя к себе в
постель. — Увидев выражение, появившееся на ее лице, он неуверенно
спросил:
— Что, и такой вариант не проходит?
— Мне необходимо подумать, а ты... — Она помолчала и, облизнув губы,
договорила:
— Я хочу сказать, что ты очень силен в сексуальном смысле, Гуннар. И я
боюсь попасть под влияние этой твоей сексуальности.
Мужчина хитро улыбнулся.
— Именно на это я и рассчитываю.
— О, Гуннар... — Квинби смотрела на него, и в ее душе боролись
нежность, злость и отчаяние. — Я всего лишь хочу быть разумной. Такое
решение чрезвычайно ответственно для нас обоих, и, принимая его, я не могу
руководствоваться одним только сексом. Ты ведь и сам не хотел бы этого,
верно?
— Да. Но я все равно заполучу тебя, а там будь что будет.
— А вот я не могу принимать такие решения с ходу. Я не привыкла
действовать, не взвесив все
за
и
против
. Это еще одно доказательство
того, насколько мы далеки друг от друга. Мы даже думаем по-разному.
— А мы и не должны думать одинаково, — сказал Гуннар и улыбнулся
так лучезарно, что на душе у Квинби потеплело. — Во-первых, так гораздо
интереснее, а во-вторых, это не имеет никакого значения, поскольку мы с
тобой валоны.
— Послушай, Гуннар, а вдруг...
— Я приму душ у себя, — сказал он, не дав ей закончить, а затем
соскочил с кровати и стал копаться в груде одежды, в беспорядке валявшейся
на полу. — Пока ты будешь ходить за ребятами, я займусь ужином. Как
насчет стейка и овощного салата?
— Хорошо. — Она смотрела на Гуннара и продолжала хмуриться. —
По-моему, ты до сих пор не воспринимаешь меня всерьез.
— Я сразу же воспринял тебя всерьез, — проговорил Гуннар,
повернувшись от двери и глядя на Квинби сияющими глазами. — А что
касается нашей с тобой женитьбы, то... я подожду. — Он открыл дверь и
договорил:
— Но не рассчитывай, что все получится по-твоему. Это не секс, тут дело
куда серьезнее.
Глава 8
— Эндрю, ты ничем не сможешь ему помочь, — мягко сказала
Квинби. — Кроме того, к нему никого не пускают. Поедем домой, я уложу
тебя спать.
Эндрю упрямо мотнул головой.
Квинби сложила руки на коленях, заставив себя отвести взгляд от маленькой
фигурки, скорчившейся на зеленом пластмассовом стуле. Он выглядел таким
несчастным, таким одиноким! Конечно, ему не следовало находиться здесь — в
этой стерильной комнате ожидания, но каждая попытка увести его натыкалась на
такое же, как сейчас, молчаливое и упрямое сопротивление.
Взгляд Квинби переместился к окну, и она равнодушно отметила про себя, что
дождь на улице прекратился, и предрассветное небо начало очищаться от туч.
Сколько часов они уже сидят здесь? Десять? Двенадцать? Ей казалось, что
целую вечность.
— Квинби!
Она подняла глаза и увидела рядом Гуннара с двумя стаканами апельсинового
сока в руках.
— Выпей. Тебе нужно подкрепиться.
— Ты говорил с врачом?
Он устало кивнул и понизил голос, чтобы его не услышал сидевший у окна
Эндрю.
— Они до сих пор не могут сказать ничего определенного. Исход может
оказаться любым. Марта оставила мне в комнате медперсонала сообщение, в
котором говорится, что Элизабет и Джон уже едут сюда из аэропорта. Через
полчаса они будут здесь.
— Их вызвал ты?
— Да, сразу же после того, как мы привезли Стивена в больницу. —
Он улыбнулся, но улыбка получилась жалкой. — Я знал, как отреагирует
Эндрю, и подумал, что нужно вызвать подмогу. У меня самого, судя по всему,
ни черта не получается.
— Ты сделал все, что мог, и попытался вывезти нас сразу же, как только
почувствовал опасность. Все произошло так быстро! Тебе не в чем себя винить.
— Да как же не в чем?! — В голосе Гуннара прозвучала злость на
самого себя. — Стивен умирает на больничной койке, а Эндрю снова чуть
ли не в ступоре. Весь этот план придумал я. Именно мне принадлежит идея
найти человека, который стал бы для Эндрю самым близким другом, и вот теперь
по моей вине он отдает Богу душу.
На его лице отразилась такая буря чувств, что Квинби захлестнула волна
сочувствия. Стивен и Эндрю были не единственными жертвами этой страшной
ночи.
— Гуннар! Бардо действовал очень быстро...
— Но я мог остановить его, — нетерпеливо перебил ее он. —
Если бы моя голова не была занята тем, как бы не позволить машине
перевернуться, я смог бы парализовать его раньше, чем он успел нажать на
курок. Какой толк обладать сверхъестественными способностями, если
оказываешься не в состоянии защитить тех, кого любишь!
— Не знаю, но с твоей стороны глупо винить в случившемся себя.
— Я был обязан остановить Бардо! Он все еще бродит где-то там.
— Ты же сам сказал мне, что полиция прочесывает окрестности в поисках
Бардо. Они наверняка найдут его и посадят за решетку. — Квинби хотелось
отвлечь Гуннара от мрачных мыслей. — А теперь прекрати заниматься
самобичеванием и давай подумаем, как помочь Эндрю. — Она глубоко
вздохнула. — У меня просто сердце разрывается. Не могу заставить его ни
поесть, ни отдохнуть.
— Дай-ка я попробую. — Он прошел через комнату и присел на
корточки перед стулом, где сидел Эндрю, протянув ему стакан с апельсиновым
соком. — Гляди, что я тебе принес.
Эндрю отвернулся в сторону.
— Не отказывайся. — Гуннар взял мальчика за руку и вложил стакан
ему в ладошки. — Я не заставляю тебя кушать, если тебе не хочется, но
сок поможет тебе выдержать еще несколько часов ожидания. Если ты решил
оставаться рядом со Стивеном, ты должен позаботиться и о себе.
Пальцы Эндрю сомкнулись на стеклянных стенках стакана.
— Он ведь не умрет? Правда, Гуннар? Гуннар замялся.
— Я никогда не обманывал тебя и не хочу делать это сейчас. Мы пока не
знаем, чем все обернется. Пуля не пробила его висок, а лишь скользнула по
нему, но удар все равно оказался очень сильным. Поэтому сейчас Стивен
находится в коме. Врачи считают, что его состояние, и без того тяжелое,
усугубило сильное потрясение.
— Кома. Это значит, что он уснул и больше не проснется, —
тоненьким голоском проговорил Эндрю. — Это как смерть.
Гуннар отрицательно мотнул головой.
— Он может очнуться в любую минуту. Мы просто не знаем, когда именно
это произойдет. Некоторые люди, оказавшиеся в коме, приходят в сознание
очень быстро, другим для этого требуется больше времени.
— Но ведь чем дольше он находится без сознания, тем... — Эндрю
встретился взглядом с Гунна-ром и в этот момент походил скорее на взрослого,
чем на ребенка. — Это опасно, правда?
— Да, — мягко ответил Гуннар, — опасно. Для выздоровления
очень важна воля к жизни, а когда человек находится в коме, у него нет сил
сражаться за себя.
— Но Стивен хочет, очень хочет жить, — задумчиво нахмурившись,
проговорил Эндрю. — Он так радовался, что мы едем в Седихан, так хотел
увидеть свою звезду.
— Значит, возможно, он вспомнит об этом и очнется, — сказал
Гуннар. — По крайней мере, будем на это надеяться.
— Мы должны не просто надеяться, а предпринять что-то еще. — Эндрю
поднес стакан к губам и сделал глоток. — Мне нужно подумать над этим.
— Обязательно, — согласился Гуннар, ласково положив руку на плечо
мальчика. — Допей сок, а затем позволь Квинби отвести тебя в кафетерий
на первом этаже. Чтобы думать, нужна ясная голова, а для этого тебе
необходимо подкрепиться. На пустой желудок плохо думается.
— Что? — мысли мальчика были по-прежнему заняты Стивеном, и он не
без труда вернулся к реальности. — Ах да, конечно...
Квинби облегченно вздохнула. Она боялась, что правдивые слова Гуннара
нанесут мальчику еще одну травму, но он воспринял их на удивление стойко.
Гуннар подошел к ней. Выражение его лица вновь стало напряженным.
— Тебе тоже не мешает позавтракать.
— Обязательно. А ты сам?
— Не знаю. Я не...
— Что с ним? — послышался задыхающийся голос, и, обернувшись, они
увидели на пороге высокую, лет тридцати, женщину с каштановыми волосами.
— Элизабет! — Гуннар торопливо подошел к женщине и поцеловал ее в щеку. — А где Джон?
— Он задержался, чтобы поговорить с врачом. Я же хотела поскорее
увидеть Эндрю. — Все это она проговорила на ходу, направляясь к окну,
возле которого сидел ее сын. — Привет, малыш! Ну что, несладко вам
пришлось этой ночью?
— Мама? — изумленно посмотрел на нее мальчик. Затем его лицо
осветилось ослепительной улыбкой, он соскочил со стула, побежал навстречу
матери и прижался к ней. — Я не знал, что ты должна приехать.
— А как же иначе! Где же мне еще быть, как не здесь? — Элизабет
взяла из его руки стакан с соком и поставила на стол. — Ты в порядке?
Эндрю кивнул, крепко обнимая мать.
— Но Стивен ранен, мама.
— Я знаю. Мы сделаем все, чтобы его вылечить. — Элизабет еще раз
прижала к себе мальчика и отпустила его. — Папа сейчас как раз говорит
с врачом.
— Квинби собиралась отвести Эндрю в кафетерий, чтобы он
позавтракал, — сказал Гуннар. — Похоже, тебе тоже не помешает
чашка кофе.
— Прекрати нянчиться со мной, Гуннар. — Элизабет
поморщилась. — Я знаю, что выгляжу как привидение, потому что не могу
спать в самолете. Здравствуйте, Квинби, — проговорила она,
поворачиваясь к ней. — Полагаю, вы уже догадались,
...Закладка в соц.сетях
