Жанр: Любовные романы

В сладостном бреду

сторінка №11

видели рыцаря, подъехавшего к замку. Он остановился
почти на расстоянии летящей стрелы.
Вэр замер.
— Был ли у него крест на мантии?
Абдул покачал головой.
— Нет, но он правил огромной белой лошадью.
— Боже! — Вэр бегом бросился к воротам. — Он все еще там?
— Нет, но он кое-что оставил. Я послал Хассана и Имана притащить это в
замок.
— А если это ловушка?
— Мы сначала удостоверились, что он скрылся. И кроме того, мой господин, с ним никого не было.
— Я видел, как этот человек убил восьмерых бывалых солдат за время,
которое надо затратить, чтобы опустить подъемный мост.
Вэр ждал, пока Хассан и Иман пересекут ров. Tea обратила внимание, как
напряженно и скованно он держится. По той же причине, что и вчера в роще?
— Ваден? — спросила она.
Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от приближающихся всадников. Они что-то тащили за собой. Тело?
Она выступила вперед, когда они въехали во двор.
Это оказалось дерево. Молодое деревце шелковицы около семи футов в высоту.
По крайней мере, она лишь догадывалась, что это шелковица. Все его ветки
выломаны от самого ствола, корни грубо откромсаны. Беспощадное, планомерное
уничтожение.
Мороз пробежал у нее по коже, когда она подошла к Вэру и увидела такое
варварство.
— Он убил дерево, — прошептала она. — Почему он это сделал? И зачем принес его сюда?
Вэр сделал знак Абдулу.
— Избавьтесь от него. Я не желаю этого больше видеть. — И
развернувшись, зашагал обратно в замок.
Tea бросила последний взгляд на изуродованное дерево и побежала за Вэром.
Она внезапно вспомнила, что лицо у Вэра стало совершенно белым, а выражение
более мрачным, чем когда-либо прежде.
— Почему он это сделал? Такая бессмыслица.
— Вы не выйдете больше за эти ворота, — сказал он хрипло. —
Даже на стены крепости, до того, как стемнеет, ни шагу.
— Но как я могу покинуть замок? Вы не позволяете никому уйти без вашего
согласия.
— Откуда я знаю, что у вас на уме? Может, вы решите опять отправиться
за этими проклятыми листьями.
— Но я же говорила, что у меня достаточно... — Она остановилась, до нее
внезапно дошел смысл происшедшего. — Вы думаете, это предупреждение?
— Я знаю это.
Она попыталась прояснить для себя все.
— Но не против вас.
— Ваден не сомневается, что я знаю, что он собирается убить меня.
Не попытается, а собирается. Он говорил так, словно его смерть от руки
Вадена стала неизбежностью.
— Тогда кого... — Ее глаза широко раскрылись от внезапного
озарения. — Меня?
— Он видел, как вы остановили Абдула и других, когда те ломали ветки.
Он знает, что я пойму его намек.
Она недоверчиво покачала головой.
— Он хочет меня убить?
— Он считает, что должен. Ваден не убивает невинных.
Она вполне бы поверила, что человек, который так холодно и методично
расправился с деревом, способен на все.
— Вы оправдываете его?
— Я только объясняю. Ваден — справедливый человек. Он мог бы убить вас
вчера, но он хотел сначала предупредить о своих намерениях.
— Но почему? Я не сделала ему ничего плохого.
— Нет. Вы не сделали. Это моя вина. Я оказался тупицей и позволил
себе... Боже, сколько же еще! Неужели весь мир должен погибнуть, прежде чем
я... — Он повернулся и решительно направился к конюшне. — Идите внутрь
и оставайтесь там. Я собираюсь найти его.
Страх сжал ее сердце. Она вспомнила его слова, когда он объяснял Абдулу,
насколько опасен этот Ваден.
— Вы поедете один?
Он мрачно кивнул.
— Я не хочу, чтобы мои люди платили за мою глупость. Сомневаюсь,
позволит ли он мне увидеть себя. Он носится по этим горам, словно призрак.
— Он находился на третьей горе...
— Вы думаете, я дурак? Я пытался несколько раз выследить его за
последние два года. Но он всегда уходил прочь, прежде чем мы добирались до
его лагеря.
Словно призрак, сказал Вэр... Призрак смерти...
— Все это бессмысленно.

— Он имел в виду именно это. — Вэр замер в дверях конюшни и
посмотрел на нее. — Я оставлю распоряжение Абдулу, что, в случае, если
я не вернусь, он должен будет спрятать вас в надежном месте. Тогда с ним не
спорьте, просто поезжайте. Вы поняли?
— Нет не поняла. Я вообще ничего не понимаю.
— Возвращайтесь в замок. — Он зашел в конюшню. — У меня нет
времени на объяснения.
Она последовала было за ним, но остановилась. Его нельзя переубедить, поняла
она с отчаянием. Он поедет и попытается убить этого человека, угрожавшего ей
смертью.
Это все какое-то сумасшествие. Он наверняка ошибается, но определенно
собирается рисковать своей жизнью, пытаясь предотвратить гибель ее, Tea.
Она медленно побрела к замку.
Почему женщины не ведут свою борьбу сами, вместо того чтобы поручать
мужчинам делать это вместо себя. Но это не ее битва. Она ничего не могла
поделать с Вэром из Дандрагона. По воле судьбы ворвалась она в его жизнь,
столкнувшись лицом к лицу со смертельной опасностью, о которой она даже не
подозревала. Это несправедливо.
Но она тоже к нему несправедлива. Он спас ее, послал за Селин. Если бы он не
беспокоился о пополнении ее запасов листьев шелковицы, ему не пришлось бы
сейчас уезжать из замка, рискуя своей жизнью, и искать этого сумасшедшего,
который собирался убить ее. Вэр такая же жертва злого рока, как и она.
Уже совсем стемнело, а Вэр все не возвращался.
Она взобралась на башню, где жили соколы, и стояла там, вглядываясь во тьму.
На склоне третьей горы не светился огонек костра.
Значило ли это, что Ваден скрывался от преследователя?
Холод сковал ее душу. Вэр мог погибнуть в эту ночь. Может быть, он уже был
мертв.
Она закрыла глаза, борясь с приступом дурноты. Это не должно было бы значить
для нее так много. Он был почти совсем чужой для нее человек и никогда не
искал ее дружбы. Правда и то, что он каждый раз отталкивал ее. Он грубый,
надменный, самонадеянный воин, которого интересовали только сражения да
золото, которое он получал за участие в них.
И все же он чем-то тронул ее душу. Ей захотелось стать для него более
близким человеком, защитить, помочь. Видит Бог, она не должна была позволить
этому случиться. Селин и ее новая жизнь — вот единственное, что для нее
важно сейчас. Она сказала Кадару, что она — эгоистка и ей необходимо всеми
силами защищать свои интересы.
Но теперь нет смысла сожалеть о том, чего нельзя изменить, подумала она
устало. Он каким-то образом проник сквозь ее защиту, и ей остается перестать
бороться с этим и принять. Ей придется найти для него место в своей душе.
Если уже не слишком поздно.
Была почти полночь, когда Tea услышала оклик часовых на мосту.
Она бросилась вниз по лестнице и подождала, пока Вэр проедет через ворота.
— Что вы здесь делаете? — Он спешился и перекинул поводья
подбежавшему мальчику-груму. — Сегодня холодная ночь. Вы что, не нашли
ничего лучшего, как шататься по двору в полночь?
Она была так рада видеть его невредимым, что даже не рассердилась на его
грубость. Она сказала легкомысленно:
— Я собиралась было заняться этими жуткими подсчетами, но без вас не
будет и Дандрагона, а у меня недоставало уверенности, что вы вернетесь.
Терпеть не могу терять время зря.
Он стянул с головы шлем и устало провел рукой по волосам.
— Я не смог найти его.
— Ну что ж, он ведь тоже вас не нашел. — Она повернулась к
лестнице. — Снимайте доспехи и приходите в зал. Я прикажу подать мясо и
хлеб.
Он нахмурился.
— А что, если я не хочу есть?
— Тем не менее, вы поедите. — Она бросила на него быстрый взгляд
через плечо. — Я знаю, вам доставляет удовольствие возражать мне и вы
попытаетесь все сделать наоборот, но вам же будет хуже, если вы откажетесь
есть, когда вы наверняка очень голодны. Вы ведь целый день не ели.
— Я не возражаю. Я только не люблю, когда мной командуют...
Она не дождалась конца фразы, пересекла холл и поспешила вниз в кухню.
Когда он вошел в зал, она стояла на коленях у камина и разводила огонь. Она
заметила его чисто вымытое лицо и влажные волосы, видимо, он успел
освежиться после того, как снял доспехи. Она кивнула.
— Садитесь и ешьте. Мясо остыло, но голод — самая лучшая
приправа. — Она помешала поленья и поднялась на ноги. — А вы ведь
голодны, правда?
— Да. — Он сел и взял кусок мяса. — И я не возражаю, —
хмуро добавил он.
— Конечно, возражаете. — Она села к столу и налила ему вина в
бокал. — Потому что вы упрямый, грубый и очень сердитый.

Он подозрительно посмотрел на нее.
— Что-то вы очень веселы.
— Я рада, что вы вернулись. Я кое-что обнаружила в ваше
отсутствие. — Она сделала печальное лицо. — Я поняла, что вы мне
очень симпатичны.
Не донеся куска мяса до рта, он с изумлением уставился на нее.
— Прошу прощения?
— Знаю, звучит очень странно, ведь вы очень неприятный человек. Меня
саму удивляет. Я решила, что у меня, должно быть, те же слабости в
характере, что и у Кадара. Или, может быть, плохой вкус. Так или иначе, но
симпатия поможет мне легче выдерживать ваше общество. У меня не много опыта,
но я слышала, что друзья могут сделать общение друг с другом очень приятным.
Он замер.
— Я не ваш друг.
— Нет, вы мой друг. Или будете им.
— У меня нет желания быть вашим другом.
— У вас нет выбора. Вы спасли мне жизнь, и вы отдаете мне Селин. Так
поступают только друзья.
— Так поступают те, кто действует в силу необходимости.
Он все усложнял. Но он и сам сложный. За эти часы в башне она решила для
себя, что не даст себя разубедить.
— Вы добрее, чем хотите казаться. — Она откинулась на спинку
кресла. — Заканчивайте есть. Я помолчу. Все эти разговоры о доброте и
дружбе должны расстраивать такого грубого человека, как вы. А я не хочу,
чтобы у вас было несварение желудка.
Он покончил с мясом и потянулся за яблоком.
— Я вовсе не груб. — Его зубы вонзились в сочный плод. — Вы
называете себя моим другом, а затем тут же оскорбляете меня.
— Я говорю правду. Я решила, что должна принять вашу грубость и
попытаюсь найти в вас качества, достойные восхищения. — Она улыбнулась
ему. — Вам не удастся сбить меня или отговорить. Я буду вашим другом,
Вэр из Дандрагона.
— Вы не будете... — Он откинул голову на спинку кресла и устало закрыл
глаза. — А впрочем, делайте, что хотите. Я полагаю, теперь это уже не
имеет значения. Слишком поздно.
Tea с удивлением уставилась на него. Она не ожидала такой быстрой
капитуляции. Пожалуй, его покладистость скорее всего не продлится долго, и
она решила воспользоваться ею.
— Если это не имеет значения, скажите, почему этот Ваден хочет убить
меня?
Его веки приподнялись, и она поразилась, увидев в его глазах бездну
одиночества и отчаяния.
— Вы смеялись вместе со мной. Вы дотронулись до меня.
— Что?
— Ваден теперь знает, что вы больше, чем женщина для моей постели. Он
боится, что я мог рассказать вам. — Он горько рассмеялся. —
Забавно, он вынуждает меня делать именно то, что они должны всячески
предотвратить.
Tea не находила это забавным. Она никогда не видела ни в чьих глазах столько
отчаяния.
— Так вы хотите стать моим другом? — Он поднес бокал к
губам. — Я не могу позволить себе эту роскошь. Все мои друзья мертвы.
Теперь вы измените свое решение.
Его признание вызвало у нее шок, но она быстро пришла в себя.
— Кадар ваш друг. А он жив.
— Пока. Если он не оставит меня, они уничтожат его.
— Но почему?
— Я сказал вам. У них нет выбора. Ваден ждет удобный момент вот уже два
года. Он знает, что Кадар — на моей стороне.
— Но это еще не повод для расправы. Разве он не мог сделать этого
раньше?
— Он может позволить себе подождать, пока Кадар со мной. Он не похож на
убийц Филиппа. Ваден прежде покончит со мной, а потом с остальными.
— Филипп?
— Мой друг, Филипп Гиродосский. Его родственника Жофрея тамплиеры
убили, но Филипп все равно помог мне, когда я бежал из Ордена. Два месяца мы
скитались в поисках безопасного места, где могли бы укрыться. Однажды ночью
он настоял на том, что пойдет искать еду. Они схватили его. Когда я его
нашел, он уже умирал. — Голос Вэра стал хриплым. — Они пытали его,
чтобы заставить сказать, где я скрываюсь. Он так страдал от боли, что едва
мог говорить. Он смог только прошептать: Я им ничего не сказал. Они не
смогли меня заставить... Боже, почему, Взр? Почему они это делают с нами?
—
Вэр долил вина в бокал. — Он погиб, став для меня слишком близким.
И поэтому никому не будет позволено приблизиться к нему, поняла она. Она
вспомнила кое-что из его отрывистых слов, сказанных в ночь резни в Джеде.

— Никого из деревни вы не приблизили к себе, и, тем не менее, они тоже
все мертвы.
— Уверен, Великого Магистра сокрушило, что я постоянно ускользаю из его
рук, и он отдал приказ устроить эту бойню, чтобы продемонстрировать мне свою
силу. — Он горько усмехнулся. — Магистр знал, что эти жители ему
не опасны. Я стал очень осторожен после смерти Филиппа. Они умерли только
потому, что я еще жив.
— Откуда столько ненависти? — прошептала она. — Зачем?
Какое-то время он молчал.
— Все дело в тайнах... Жофрей, любопытствуя, настоял, чтобы мы с ним
вместе спустились в пещеры под Храмом. Мы увидели там то, что не
предназначалось для наших глаз.
— Что?
Он покачал головой.
— Я сказал вам достаточно. Вы узнали так много только потому, что
имеете право знать, почему вам угрожали. Если я не расскажу ничего больше,
это может вас уберечь от смерти.
— Но это не спасло вашего друга Филиппа.
— Нет, и вы бы не миновали рук Великого Магистра. Но Ваден — другое
дело. Если вы сможете убедить его, что вам ничего не известно... — Он устало
пожал плечами. — Не знаю. Может, он и позволит вам уйти после того, как
я...
Умру... Он не произнес этого, но смысл его слов не мог быть яснее. Та же
неизбежность смерти ясно звучала и в его прежних высказываниях.
— Прекратите, — сказала она резко. — Вы говорите так, словно
уже мертвы.
— Было бы глупо не осознавать этого. Меня пытаются убить самые лучшие
воины в христианском мире, — запальчиво произнес он. — Но им не
удастся так легко со мной разделаться. Человек должен оставить после себя
какой-нибудь след на земле, и я вырежу этот след как можно глубже.
Она содрогнулась.
— Мечом? Это шрам.
— Пусть будет так. — Он улыбнулся с безрассудным отчаянием. —
Это единственная память, которую мне позволено о себе оставить. Лучше шрам,
чем ничего. — Он встретил ее взгляд и насмешливо спросил: — Ну, как вы
настроены теперь? Все еще хотите быть моим другом? Желаете присоединиться к
Филиппу и тем бедолагам из Джеды?
Он думал, она скажет — нет. Да помогут ей небеса, она бы хотела сказать нет
и бежать без оглядки из этого Дандрагона и от этого человека, считавшего
себя обреченным. Жизнь и свобода только что поманили ее.
— Я не хочу умирать.
— Еще бы.
— Подождите. Выслушайте меня. Мне не нравится все это, но вы заслужили
мою дружбу на деле, и у меня нет выбора. — Она сердито взглянула на
него. — Но я не собираюсь сдаваться, как вы. Мне еще очень многое надо
сделать в жизни. Я не позволю убить себя и Селин. Поэтому вам лучше найти
способ, как спасти нас всех. Вы меня слышите?
Он моргнул, а затем медленная улыбка осветила его лицо.
— О да, я слышу вас.
— И вы можете прекратить вести себя как неотесанный мужлан с дурным
характером. Мне и так, по-видимому, придется многое перенести, чтобы еще
терпеть...
— Грубость, — закончил он за нее.
Она кивнула.
— Именно. И я ожидаю увидеть вас завтра утром в этом зале, чтобы вы
разделили мое общество, пока я буду заниматься этими расчетами. — Она
поднялась. — А теперь я собираюсь идти спать в свою постель. И советую
вам сделать то же.
— Пойти к вам в вашу постель?
— Нет, и не говорите мне слов, которые смущают меня. Я могу отвести вам
место в моей жизни, но это будут отношения дружбы и уважения, и ничего
больше. Вы хорошо знаете сами, что я имею в виду.
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. — Оглянувшись от двери, она
увидела, что на его губах играет странная улыбка.
Он добавил:
— Я посижу здесь еще какое-то время и подумаю над вашим предложением о
дружбе.
— Здесь не о чем раздумывать. Мне кажется, я высказалась совершенно
ясно.
Выходя из зала, она услышала, как он пробормотал:
— Ну нет, Tea, здесь есть о чем поразмыслить.

7



Когда на следующее утро Tea спустилась в Большой зал, Вэра там не оказалось.

Тем не менее расчетные книги лежали стопкой на длинном столе.
Она мрачно поджала губы и отправилась на его поиски. Вэра она обнаружила во
дворе замка как раз в тот момент, когда он садился на лошадь. Двор
заполонили вооруженные всадники.
— Я же сказала вам, что мне понадобится ваша помощь для подсчетов. Куда
вы собрались?
— Никуда. — Он взглянул на нее довольно равнодушно. — Разве
бы я осмелился бросить вас, раз вы приказали составить вам компанию.
— Я не... Ну, возможно, я приказала, но вы ведь уже проявляли однажды
свое горячее стремление оставить меня наедине с этим цифрами. — Она
немного успокоилась, когда заметила, что он не надел доспехов. Вэр никогда
бы без них не покинул Дандрагон. — Что вы собираетесь делать?
— Обучать своих людей. Такие занятия я провожу трижды в неделю, с тех
пор как обосновался в Дандрагоне. Я присоединюсь к вам в зале, когда
закончу.
Она вспомнила, что видела эти учения в первые дни своего приезда в замок.
— Мне бы хотелось посмотреть.
Он пожал плечами.
— Делайте все, что вам угодно. Но не мешайтесь под ногами.
Она присела на ступени и обхватила колени руками.
Лучники упражнялись в стрельбе из лука в специально отведенном для них конце
двора. Сам Вэр большую часть времени посвятил всадникам, разъезжающим по
двору с копьями наперевес. После он направился к воинам Абдула. А потом ей
уже казалось, что он успевал везде, всем распоряжаясь, объясняя, наблюдая,
поощряя одних, порицая других.
— Вы видите, как он великолепен? — Tea оглянулась, Гаруна стоял на
верхней ступени. Мальчик спустился и сел рядом с ней, его взгляд с
восхищением следил за Вэром. — Он подобен солнцу.
Tea не нашла, что это определение так уж ему подходит.
— Мне кажется, он скорее мерцает, чем сияет. — Подобно мечу в
лунном свете, поднятому и готовому опуститься на голову в любой
момент. — И почему ты не в постели? — Она коснулась повязки на его
голове. — Еще болит?
— Нет, — ответил он, нетерпеливо махнув рукой в сторону
солдат. — Я должен быть с ними. Лорд Вэр сказал, что я теперь воин, а
они не валяются в кровати.
Но он еще совсем ребенок, с грустью подумала Tea. И он слишком мал для этого
ослепляющего блеска военной доблести.
— Может, через несколько дней?
— Я уже сейчас здоров, — сказал он с заминкой. — Я не хочу
вас обидеть, вы очень добрая, но так здорово опять заняться настоящим делом.
Конечно, он прав. И она, и Жасмин совершенно забыли, что лечит не только
время, лучший лекарь, а также занятие по душе.
— Ты, я вижу, в добром здравии. — Вэр направил свою лошадь к
Гаруну, пристально глядя на него. — Что ты здесь делаешь, сидя и болтая
с женщиной?
Гарун вспыхнул и вскочил на ноги.
— Я не хотел... Жасмин сказала, что рана... я сожалею, мой господин.
— Если ты и вправду сожалеешь, то ступай в конюшню и доложи Абдулу. Он
научит тебя тому, что должен знать мой оруженосец.
— Да, мой господин, я не... — он замолчал, и его глаза стали совсем
круглыми, до него дошел смысл слов Вэра. — Ваш оруженосец?
— Ты слышал меня. Я устал от бесконечной череды солдат, ухаживающих за
моим оружием, и поэтому предлагаю это тебе. Ты, может быть, еще молод, но
Абдул говорит, что ты быстро все постигаешь. — Его взгляд встретился с
глазами мальчика. — Он прав?
— Я очень быстро научусь, мой господин. Вот увидите... — И он повторил
шепотом: — Ваш оруженосец! Неужели это правда... я буду прямо как оруженосец
у франков?
— Ты должен быть лучше их. Как и все мои солдаты. Он соскочил с лошади
и бросил поводья мальчику. — Отведи лошадь в конюшню. Абдул покажет,
как за ней ухаживать.
Гарун радостно схватил поводья.
— Легче, — остановил его Вэр. — Конь хорошо обучен. Тебе
незачем тащить его силой.
Tea наблюдала, как мальчик ведет огромного коня по двору. В каждой линии его
худенького, подвижного тела читалась гордость и горячее стремление все
сделать как можно лучше; она невольно вспомнила самую первую встречу с
Гаруном, тогда он зажигал факелы.
— По-видимому, вы не одобряете этого, — сказал Вэр, — но вы
не можете всегда его нянчить. Ему лучше сейчас заняться делом.
Она не стала возражать, уточняя, что несколько дней — это еще не всегда.
— Я согласна.
Он поднял брови.
— В самом деле?

— Когда умерла моя мать, мне пришлось много работать, и пяльцы не
давали мне опустить руки. Почему у вас до сих пор не было оруженосца? —
Но еще до его ответа, она поняла причину. Оруженосец всегда рядом с
хозяином, а Вэр никому не позволял приблизиться к себе. — Для него это
не опасно?
— От Великого Магистра никто не может быть в безопасности, но, по
крайней мере, он будет рядом и я смогу присматривать за ним. — Он
поднялся по ступеням. — Идемте, пора заняться расчетами. Сегодня вы
целый день проленились!
— Я? Но я не ваш оруженосец, я просто оказываю вам услугу. И не желаю,
чтобы вы так отзывались обо мне... — Она остановилась на середине фразы,
поняв, что он улыбается. В этой еле заметной улыбке скользило только
веселье.
— Я пошутил, — сказал он. — У вас есть чувство юмора?
Ну вот, с больной головы на здоровую, подумала она.
— Предупреждайте меня в следующий раз, когда соберетесь пошутить. Это
так редко, что я вряд я ли смогу догадаться.
— Вы ведь смеялись со мной в шелковичной роще.
Но то совсем другое дело. Там они просто посмеялись над забавной ситуацией,
а здесь затронуты чувства. В этой улыбке промелькнул молодой Вэр, и она
совсем смутилась.
— Чем невольно приговорила себя к смерти. Это вряд ли может кого-нибудь
воодушевить на... — Увидев, как погасла его улыбка, она ощутила, что
потеряла что-то очень важное. Повинуясь внезапному порыву, шагнула вперед и,
дотронувшись до его руки, повторила его собственные слова:
— Я пошутила. У вас есть чувство юмора?
Его лицо вновь осветилось улыбкой, на этот раз более нежной. И от этого ее
сердце наполнилось такой радостью и гордостью, словно она за один день
вышила необыкновенной красоты гобелен.
— Мои извинения, — сказал он. — Мне уже напомнили, что это
случается так редко.
Она опустила руку.
— Это верно. — И прошла впереди него в замок. — Давайте
посмотрим, сколько юмора мы сможем извлечь из этих подсчетов.
— Почему вы трете глаза? — спросил Вэр.
— Я почти ослепла, пытаясь разобрать эти каракули. — Она подняла
голову. — Ваши четверки выглядят как семерки.
— Вы любуетесь ими уже шесть дней. За такое время вы могли бы научиться
их различать. — Он наклонился и взглянул на цифры, кото

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.