Жанр: Любовные романы
В сладостном бреду
...а его за руку.
— Тогда почему вы...
— Не трогайте меня! — Он резко отдернул руку, словно она обожгла
его. Его взгляд полыхнул синим огнем, когда он посмотрел на нее. — Там
никого нет. Идите за деревьями. И поспешите.
Она отшатнулась от него и быстро пошла вниз по холму в сопровождении Абдула.
Прежде чем она дошла до рощи, еще пять солдат присоединились к ним.
Полдюжины вооруженных воинов, чтобы выкопать несколько саженцев? Она
взглянула вверх на холм.
Вэр отошел от лошади и стоял, повернувшись лицом к валунам. Что это? Вызов?
Дерзость? Пренебрежение опасностью? Он послал с ней эскорт, а сам стоял
открыто, словно насмехаясь над тем, кто прятался на холме.
Или отвлекал внимание на себя?
— Мой господин велел спешить, — напомнил ей Абдул.
Она колебалась. Интуиция подсказывала, что ей надо вернуться к Вэру, но если
бы была опасность нападения, разве он бы не приказал своим людям
возвращаться в замок? Возможно, у него просто внезапно изменилось
настроение. Однако если она вернется к нему без деревьев, то он пошлет ее за
ними снова. Самое верное решение — это найти шелковичные деревца и уехать
отсюда как можно быстрее.
— Тогда поспешим, — ответила она. — Идите за мной.
Ваден наблюдал, как четвертое дерево грузили на повозку.
Эта женщина распоряжалась их укладкой. Она заставила солдат Вэра лазать на
деревья, словно мартышек, смеялась вместе с ним и, протянув руку,
дотронулась до него.
И совсем не важно, что Вэр отстранился. К этому времени он уже почувствовал
присутствие Вадена, и это движение было не менее разоблачающим, чем все, что
до этого.
Вэр все еще стоял и смотрел в его сторону, оберегая женщину тем, что
предлагал себя в качестве цели. Это был отважный шаг, но Ваден не мог
сегодня убивать. Если бы он промахнулся, солдаты Вэра прочесали бы все
холмы, а Ваден не жаждал умереть.
Вэр вскочил на лошадь, наклонился и поднял Tea в седло. Его рука в броне
обхватила ее, прикрывая ей грудь и часть живота. Он пытался защитить Tea
своими доспехами.
Но у Вадена еще оставались ее янтарные глаза в качестве цели.
Вэр пересадил Tea в седле так, чтобы можно было прижать ее голову к своей
груди.
Умный Вэр. Он всегда славился тем, что великолепно умел обезопасить свои
фланги. Но в данном случае его стратегия не понадобилась. Если Ваден не мог
расправиться сегодня с Вэром, то по этой же причине не послал стрелу и в
женщину. Кроме того, подумал он с отвращением, он не Великий Магистр,
убивавший невинных без предупреждения.
Но эта женщина должна умереть. У Вадена нет выбора.
Вэр позволил ей приблизиться к себе слишком близко.
6
— Мне нечем дышать. — Tea изо всех сил пыталась приподнять голову
от груди Вэра. — Вы задушите меня.
— Сидите тихо.
— Тогда перестаньте обдирать мой нос о свои латы.
Вэр крепко держал ее своей железной рукавицей, подавляя малейшее движение.
— Еще немного.
Шевелясь, она еще сильнее поцарапала себе лицо. Тогда она перестала бороться
и затихла.
Они отъехали несколько миль от рощи, когда Вэр позволил ей сесть удобнее.
Она глубоко вдохнула свежий воздух и расправила смятое платье.
— Удивительно, как вы не заставили меня ехать всю дорогу до Дандрагона
в этой позе. Я не могла дышать.
Он не отвечал.
Она попыталась повернуться и посмотреть на него через плечо.
— Сидите спокойно.
Он говорил нетерпеливо, но в нем больше не чувствовалось напряжения.
Опасность миновала.
— Кто это?
— Я не говорил, что там кто-то прятался.
— Но он там был.
— Если бы мои люди находились в опасности, я бы им об этом сказал. Мне не нужна еще одна Джеда.
Она знала, что он говорил правду. Она сама видела, как он мучается от
чувства вины после той резни. И все-таки опасность была.
— Там на холмах кто-то следил за вами?
— Вы видели его?
Его... Значит, один. Как мог один человек вызвать в Вэре такую тревогу?
— Нет.
— Я тоже.
Значит, он его услышал или почувствовал. Но он знал о его присутствии. Она
принялась спорить, но поняла, что он уклоняется от разговора.
Солнце еще не успело опуститься за горы, а они уже въезжали в ворота
Дандрагона.
Он придержал лошадь и ссадил Tea на землю.
— Идите к себе и отдохните.
Она покачала головой.
— Деревья необходимо посадить прямо сейчас. Они становятся очень
ломкими, когда их выкапываешь, и могут погибнуть.
Он понимающе кивнул.
— Они будут нас преследовать? — не унималась она.
Он натянул поводья и взглянул на нее.
— Я хочу знать, — сказала она запальчиво. — Вы поступаете
несправедливо. Это и моя жизнь тоже. Они придут? Это будет похоже на то, что
случилось в Джеде?
— Нет.
— Почему вы так уверены? Кто это был?
Сначала она подумала, что ее вопрос останется без ответа.
— Ваден.
Он направил лошадь в сторону конюшни.
Tea смотрела ему вслед, думая с сомнением, сможет ли она когда нибудь
добиться от него большего, чем это одно-единственное слово.
Но имя показалось ей смутно знакомым. Где она могла его слышать?
На крепостной стене, в ночь перед резней. Одинокий костер на склоне третьей
горы.
Ваден...
Еще не было посажено последнее дерево, но уже спустилась темнота.
Tea беспокоилась, приживутся ли они? Лужайка открыта солнцу и всем ветрам,
требовались немалое усердие и повседневный уход за ними, чтобы быть
уверенными, что корни выдержат. У нее затекла поясница; поднимаясь с земли,
она потерла ее.
— Теперь все? — Абдул повел факелом, оглядывая ряд посаженных
деревьев.
Она кивнула.
— Спасибо, Абдул.
— Теперь, когда они примутся, вы ведь больше не будете заставлять нас
лазать по деревьям и рвать листья? — спросил он с надеждой в голосе.
Она постаралась сдержать улыбку. Ей не хотелось огорчать его и говорить, что
их еще долгое время нельзя будет использовать.
— У нас теперь достаточно листьев.
Он вздохнул с облегчением.
— Это обдирание — не очень достойное занятие для воина.
Вэр говорил то же самое.
— И все же вы не возражали, когда лорд Вэр приказал вам рвать листья?
— Мой господин всегда знает, что делает. — Они вместе направились
в замок, освещая себе путь факелом. — Но я рад, что все позади.
— Мне жаль, что вы упали с дерева.
Он неожиданно усмехнулся.
— Мне тоже. Когда это случилось, мне было не до веселья, но зато это
позабавило остальных. Смех — это хорошо. Мы так нуждаемся в нем.
Она помолчала.
— Вы потеряли кого-нибудь в Джеде?
Улыбка сбежала с его лица.
— Моя семья давно умерла, но в эту страшную ночь там погибли друзья.
— Вы не вините за это лорда Вэра?
Он удивленно взглянул на нее.
— С какой стати? Такое случается на войне. Наша деревня голодала, а
наши молодые люди не имели будущего, когда он пришел в Дандрагон. Он
накормил бедняков и беспомощных, остальным дал возможность служить с честью.
— И теперь вы продолжаете служить ему?
Он кивнул, затем лицо его жалобно скривилось...
— Но я надеялся, что мне придется только сражаться за него, а не лазать
по деревьям.
Она улыбнулась.
— Пожалуй, он и сам об этом не думал...
— Мать послала меня за вами, — сказала Таша, стоя в дверях и
холодно глядя на Tea. — Она считает, что глупо оставаться на улице,
когда ночные демоны могут наслать на вас лихорадку.
Абдул улыбнулся девушке.
— Но ведь здесь я, чтобы защитить ее от ночных демонов, Таша. — Он
поклонился Tea. — Я должен идти на ужин. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Спасибо, Абдул. — Tea приветливо кивнула. —
Больше никаких листьев. Я обещаю.
Он поклонился и направился вниз по тропинке, огибающей замок.
— Вы заставили его помогать вам копаться в грязи, — отрывисто
сказала Таша. — Вам не следовало этого делать. Он очень уважаемый
человек, предводитель.
Tea улыбнулась.
— Он только что сказал мне, что я оскорбила его достоинство.
— Это не смешно. — Она повернулась и направилась во дворец. —
Не делайте этого больше.
Таша так ощетинилась, стремясь защитить друга, поняла Tea.
— Я не хотела унизить вашего друга, Таша.
— Шлюхи не могут позволить себе иметь друзей среди мужчин. —
Бесконечная боль, что слышалась в ее голосе, смягчила резкость ее тона.
Tea просто не знала, что сказать. Она не могла ответить Таше, что понимает
ее. Она очень мало знала о проститутках, да и о мужчинах, которые
употребляли их, а затем сами же осуждали и презирали их.
— А мне показалось, что Абдул относится к вам, как друг.
— Потому, что он очень добрый... и он жалеет меня. Я вижу это по его
глазам. — Ее тон внезапно изменился, в нем зазвучал гнев с нотками
отчаяния. — Мне не нужна его жалость. У меня такие таланты, что я
заставлю любого мужчину рыдать от наслаждения. А вы можете сказать о себе то
же?
— Нет.
— Конечно, нет. Моя мать сказала, что вы девственница. — Она
помолчала. — Вы собираетесь заняться любовью с Абдулом?
Tea от изумления лишилась дара речи.
— Собираетесь? — настаивала Таша.
Tea покачала головой.
Явное облегчение промелькнуло на лице Таши, но тон ее остался по-прежнему
вызывающим.
— Что ж, он достоин лучшего, чем неопытная женщина, не владеющая
искусством любви.
Таше было больно, и поэтому она старалась сама причинить боль, неважно кому
и как. Как должна чувствовать себя женщина, зная, что в глазах мужчины имеет
ценность только ее тело? Tea бы не смогла такое вынести. Она мягко сказала:
— Ты права, у меня нет твоего мастерства, и я не знаю этого
искусства. — Она помолчала и добавила: — Но и ты не владеешь моим
мастерством.
— Твои вышивки ничего не стоят, когда мужчина сгорает от вожделения.
— Но они приносят удовольствие и радость на сотни лет, а не только на
несколько мгновений. И я могу сама зарабатывать себе на хлеб и не зависеть
от мужчины.
Таша недоверчиво усмехнулась.
— Женщины всегда зависят от них. Им не позволят ничего иного.
— Нет, если только мы обладаем мастерством, в котором они
нуждаются. — Tea помолчала. — Мужчиной движет жажда золота и
власти, поэтому он всегда обратит внимание на требования женщины и станет ее
ценить, если она сможет обеспечить ему либо то, либо другое. Шелк может
стать золотом. Прекрасная вышивка — символом власти.
Таша задумалась.
— У вас странные мысли.
— Лорд Вэр сказал, что он заинтересован производить шелк для продажи.
Он пожелал, чтобы Жасмин обучилась выращивать шелк и ухаживать за
шелковичными червями и деревьями. — И добавила, словно невзначай: — Я
научу и вас.
— Меня? Ухаживать за червями? — Таша решительно покачала головой.
— Я могу научить вас вышивать, но после того, как вы освоите основные
приемы. Пройдут годы, прежде чем вы достигнете мастерства.
— Я не сказала бы, что хочу учиться этому. — Таша
помолчала. — Но матери, она уже не молода, это бы ей понравилось... — И
добавила после минутного молчания: — Она заслуживает, чтобы ее ценили.
— А вы нет?
Таша сердито взглянула на нее.
— Вы смущаете меня своими вопросами. Я не стану больше отвечать. —
Она намерилась уходить. — Моя мать просила передать, что она забрала
Гаруна к себе в комнату.
— Ей не следовало этого делать.
— Не спорьте с ней. Она нуждается в заботе о мальчике не меньше, чем он
в ней. Через несколько недель он достаточно поправится, чтобы переселиться в
солдатские казармы. — Она подошла к двери, ведущей на половину
слуг. — Абдул уверяет, что это ему не повредит. Если его не сведут с
ума копания в грязи, чтобы сажать ваши глупые деревья.
Tea покачала головой, направляясь через холл в Большой зал. Зачем она
предложила этой женщине свою помощь, хотя была уверена, что вызовет только
ее возмущение? Tea все больше втягивалась в жизнь и заботы здешних
обитателей, и она ничего не могла с этим поделать.
Но она не видела большого вреда в том, что попыталась предложить этим
женщинам то, чем владела сама. Они обе сильные и заслужили нечто лучшее, чем
ту долю, которая им досталась. Она не успеет научить их ничему, кроме самых
основ, прежде чем покинет замок, но, может быть, и этого будет достаточно.
Она почти все постигла самостоятельно, а не из опыта других. Возможно, так
же будет с Ташей и Жасмин.
Вряд ли Таша позволит себя учить. Кажется, она настроена против всего света,
кроме своей матери.
И Абдула.
Ну, что ж, Tea нечего беспокоиться о них сегодня. Она должна хоть немного
поесть, смыть с себя грязь и лечь спать.
— Будет ли Вэр так же крепко спать сегодня?
Она отогнала от себя эту непрошеную мысль. Она и так слишком много времени
сегодня думала о нем, беспокоясь, все ли с ним в порядке. Да, надо признать,
что он как-то незаметно проник в ее жизнь. Нет, не то,
проник
— это не про
него. Вэр мог лишь вломиться, подобно катящемуся с горы огромному камню,
сметающему все на своем пути.
Или вроде тех валунов на холмах — валунов, что скрыли опасность, о которой
Вэр отказался говорить.
Пусть скрывает свою тайну. Каждое откровение все теснее привязывает ее к
нему, а она не хочет быть к нему ближе, чем это необходимо для выполнения
обещания, данного Кадару. Вэр вызывает в ней слишком много эмоций,
непонятных, тревожащих. Быть может, свое обещание она выполнит, если поможет
Вэру заняться торговлей и производством шелка?
Нет, подумала она с сожалением, Кадар просил ее коротать с ним время. И как,
интересно, он это себе представлял? В ней росло раздражение. Ей что,
помогать ему обучать войско или разделять его общество, когда он пьянствует
до умопомрачения?
На следующее утро она увидела Вэра в Большом зале. Он сидел за столом. Перед
ним лежала раскрытая огромная книга для записей, в руке он держал перо.
— Я пришла сыграть с вами партию в шахматы, — воинственным тоном
заявила она.
Вэр нахмурился.
— Я не хочу.
— Мне тоже не очень-то интересно; — сказала она сердито. — Я
нахожу это занятие глупым — один пытается подставить ножку другому. Но Кадар
уверил меня, что вам нравятся шахматы, поэтому я и пришла.
— Это очень умная игра. — Он помолчал и добавил: — Но она для мужчин-
воинов, не для женщин. Они не имеют склонности к стратегии. Кадару не стоило
обучать вас.
— Ах вот как? — В ее голосе прозвучала зловещая
вкрадчивость. — Не стоит думать, что я не могу в нее играть только
потому, что я назвала ее глупой.
— У меня нет времени проверить это. — Он вновь уткнулся в записи.
Уходите. Я должен подсчитать эти цифры, а от работы с числами у меня всегда
портится настроение.
— В Дандрагоне нет управляющего?
— Большинство французов охотно пользуются моей временной защитой от
сарацинов, — заметил он саркастически, — но они опасаются
тамплиеров. Ну разве не странно?
— А что деревенские?
— Больше времени уйдет на их обучение. — Он окунул перо в
чернильницу. — А я просто ненавижу... — Он оборвал себя и медленно
поднял голову. — Вообще-то, обычно это делал Кадар для меня.
— В самом деле? — осторожно отозвалась она.
— Но его сейчас нет.
Она уже знала, что за этим последует.
— Я тоже ненавижу подсчеты.
— Но Кадар сказал, что вы научились этому в доме Николаса. — Он
помолчал. — Мне кажется, было бы вполне логично, если бы сейчас вы
выполнили для него эту работу.
— Для него?
— Но ведь именно он просил вас об услуге?
— Я сыграю с вами в шахматы, но не стану делать эти подсчеты.
Он откинулся на спинку кресла.
— Возможно, вы считаете для вас это сложным? Верно, женские мозги не
приспособлены...
— Я не так глупа и на эту удочку не попадусь. Я не собираюсь выполнять
за вас вашу работу.
Он вздохнул.
— Но попытаться-то стоило. Тогда уходите и оставьте меня заниматься
подсчетами.
Она было пошла, но, сделав несколько шагов, остановилась. Как она может
составить ему компанию, если не будет рядом с ним?
— Давайте, я посмотрю, — сказала она с явной неохотой.
Он немедленно положил перед ней книгу записей.
Она взглянула на страницу, перевернула ее.
— Боже милостивый! Какие каракули! Я даже не смогу прочитать их.
— Я только что начал работать. У Кадара плохой почерк.
Она просмотрела предыдущие страницы.
— У Кадара также плохо и с подсчетами. — Она взглянула на
него. — Держу пари, у вас почерк не лучше.
Он невинно посмотрел на нее.
— Но как вы сможете в этом убедиться, не занявшись подсчетами? —
Он поднялся. — Ну, я пойду, мне надо поговорить с Абдулом.
Словно мальчишка, который стремится удрать с занятий и поиграть с приятелем.
И при этом — оставить ее наедине с этим цифровым кошмаром.
— Думаю, вы никуда не пойдете. — Она обошла стол и села в его
кресло, указывая ему на другое в нескольких шагах от себя. — Сядьте
там.
— У меня есть дела.
— Вы будете сидеть здесь и разбирать для меня эту жуткую мазню, которую
я не в состоянии прочесть. Я попытаюсь выправить расчеты, но вы составите
мне компанию. — Она ласково улыбнулась: — Как я обещала Кадару.
Он нахмурился.
— Я должен сидеть здесь и ничего не делать?
— Или самому производить расчеты.
Он снова неохотно сел.
— Мне не нравится болтаться без дела.
— Каждый должен делать то, что должен. Подумайте о чем-нибудь. Я всегда
так коротала время, когда была ребенком и мне приходилось с утра до ночи
просиживать над пяльцами. — Она открыла первую страницу и сердито
нахмурилась. Похоже, что это занятие продлится до приезда Кадара.
— И о чем вы тогда думали?
Она с недоумением посмотрела на него, не сразу вспомнив, о чем она только
что говорила.
— О многом. Временами я представляла себе рисунок, который однажды
создам. Совсем маленькой я мечтала пойти на базар. Моя мама часто
рассказывала о нем. Это звучало как волшебная сказка о месте, где всюду
яркие глиняные блюда, чудесные ювелирные украшения, необыкновенные сладости.
— А еще воры, шлюхи и вонь протухшей рыбы...
— Ну и пусть. — Она взяла перо со стола. — Это, наверное,
захватывающее зрелище. Я скоро и сама это все увижу. Наверное, сразу, как
приеду в Дамаск. Хотя я буду очень занята первое время.
— Вы бы скоро разочаровались. Там не на что смотреть.
В его низком тоне прозвучала еле уловимая сердитая нотка, и она подняла на
него глаза. Его лицо было непроницаемым. Возможно, она ошиблась.
— Вы говорите так, потому что все не раз видели.
— Я говорю потому, что это правда.
И снова у нее осталось впечатление подавленного гнева. Она взглянула на
расчеты.
— Тогда давайте поговорим о чем-нибудь приятном для вас. О вашей
родине? — Она попыталась вспомнить ее название. — Шотландия,
кажется? Это красивая, богатая страна?
— Нет, это суровая, дикая горная страна. Там дуют холодные ветры и
часто бывают бури. Дикая земля и дикие люди. — И он с горечью добавил:
— Ее жители — варвары вроде меня.
Ожидал ли он, что она будет с ним спорить?
— Тогда неудивительно, что вы покинули ее.
— Я бы остался там навсегда, если бы мне предоставился выбор.
— Почему?
— Это поймет только другой такой же варвар. — Он смотрел на
гобелен, висящий на стене за ее спиной, но она сомневалась, видел ли он его
в этот момент. — Сколько себя помню, мы вели войну с Мак-Киллинами.
Дуглас Мак-Киллин взял над нами верх и захватил наш замок. Моего отца ранили
в бою, и мы бежали в горы. Я хотел вернуться и сражаться, но перед смертью
отец взял с меня клятву покинуть Шотландию.
— Странно, что вы ее дали.
— Я понимал, почему это было для него важно. Я остался последним в
роду. Если бы я погиб, то даже память о нашей семье навсегда исчезла бы с
лица земли.
— И тогда вы приехали сюда?
Он покачал головой.
— Мне пришлось бежать в Англию. У меня осталась только лошадь и оружие.
Я стал свободным рыцарем. Ездил с турнира на турнир, выигрывая призы и
зарабатывая известность. В это время Великий Магистр набирал рыцарей для
своего Ордена. Я был очень молод, и меня ослепили его слова. Все знали, что
только лучшие воины могли вступить в Орден. Быть рыцарем-тамплиером означало
быть самым уважаемым и почитаемым среди всех рыцарей.
— Но при этом вы становились монахом, лишая себя всех мирских
удовольствий.
Он улыбнулся.
— Это с лихвой вознаграждалось. Я очень многое получил для себя за те
три года, что пробыл членом Ордена.
— Чем?
Он пожал плечами.
— Многим. Прекрасной едой — мы питались очень хорошо, что поддерживало
тело в прекрасной форме. Чистым жилищем. Знаниями. Я пришел туда
безграмотным парнем, став тамплиером, я получил возможность учиться.
Ее взгляд задержался на его лице.
— Но это не все.
— Нет. — Он помолчал. — Братство. У меня никого не осталось,
а там у меня появились братья.
Она почти пожалела, что спросила его об этом. Ей вдруг представился другой,
более ранимый Вэр. Жесткий, молодой, одинокий воин, так нуждающийся в
семейных узах и принесший огромную жертву, чтобы получить эту семью. Теперь
он еще более одинок, чем прежде. Она вдруг почувствовала, как в ней растет
желание защитить его.
— Братья не убивают братьев.
Выражение его лица стало еще более замкнутым.
— Могу поспорить. Вспомните Каина и Авеля. — Он помолчал. —
Если вы собираетесь и дальше задавать свои вопросы, то мы просидим над этими
цифрами до самой ночи.
Было ясно, что он спрятался за своей грубоватой, резкой броней и больше не
собирается откровенничать. Что ж. Она и так слишком глубоко проникла за эту
оболочку, пытаясь разобраться в тайне, которую являл собой Вэр из
Дандрагона. Но чем больше она узнавала, тем больше ей хотелось знать.
— Если бы вы потрудились выучить сложение чисел, когда находились среди
своих братьев-монахов, мы бы сейчас не мучились над этой проблемой. Я не
слишком склонна вам верить, когда вы говорите, что получили знания в Ордене.
— О нет, это правда. — Он горько улыбнулся. — Только знания в
Храме выходили за пределы простых цифр и выведения каракуль.
Она слышала о мистических тайнах и обрядах, творимых рыцарями-тамплиерами в
своем Храме.
— Цифры эти не простые, когда речь идет о золоте, стекающемся
отовсюду. — Она нахмурилась. — Стоимость факелов и свечей слишком
высока. Я не могу разобрать эту строчку. Что это за число на...
— Простите меня, мой господин. Но там кое-что, на что вам необходимо
взглянуть, — произнес появившийся в дверях Абдул.
— Сейчас. — Вэр почти выпрыгнул из своего кресла и поспешил к
двери.
Он удрал, оставив ее разбираться с цифрами. Она оттолкнула книгу и встала.
— Я тоже пойду. Мне просто необходимо прогуляться. — Она
многозначительно взглянула на Вэра. — Этот день может быть очень
длинным... для нас обоих.
Он нахмурился.
— Мне бы страшно не хотелось прерывать вас. Вы только что начали.
— Мой господин, возможно... — Абдул остановился и выпалил: — Мне
думается, леди Tea не следует видеть это. Она может расстроиться.
— Что там такое? — спросила испуганно Tea. — Что случилось?
— Тебе не надо было говорить ей, что ей незачем на это смотреть, —
пробормотал Вэр, выходя из зала.
Tea, пытаясь не отстать, почти побежала за мужчинами, когда они пересекали
двор своими широкими шагами.
— Что произошло, Абдул?
— Только что мы у
...Закладка в соц.сетях
