Жанр: Любовные романы

В сладостном бреду

сторінка №10

а его за руку.
— Тогда почему вы...
— Не трогайте меня! — Он резко отдернул руку, словно она обожгла
его. Его взгляд полыхнул синим огнем, когда он посмотрел на нее. — Там
никого нет. Идите за деревьями. И поспешите.
Она отшатнулась от него и быстро пошла вниз по холму в сопровождении Абдула.
Прежде чем она дошла до рощи, еще пять солдат присоединились к ним.
Полдюжины вооруженных воинов, чтобы выкопать несколько саженцев? Она
взглянула вверх на холм.
Вэр отошел от лошади и стоял, повернувшись лицом к валунам. Что это? Вызов?
Дерзость? Пренебрежение опасностью? Он послал с ней эскорт, а сам стоял
открыто, словно насмехаясь над тем, кто прятался на холме.
Или отвлекал внимание на себя?
— Мой господин велел спешить, — напомнил ей Абдул.
Она колебалась. Интуиция подсказывала, что ей надо вернуться к Вэру, но если
бы была опасность нападения, разве он бы не приказал своим людям
возвращаться в замок? Возможно, у него просто внезапно изменилось
настроение. Однако если она вернется к нему без деревьев, то он пошлет ее за
ними снова. Самое верное решение — это найти шелковичные деревца и уехать
отсюда как можно быстрее.
— Тогда поспешим, — ответила она. — Идите за мной.
Ваден наблюдал, как четвертое дерево грузили на повозку.
Эта женщина распоряжалась их укладкой. Она заставила солдат Вэра лазать на
деревья, словно мартышек, смеялась вместе с ним и, протянув руку,
дотронулась до него.
И совсем не важно, что Вэр отстранился. К этому времени он уже почувствовал
присутствие Вадена, и это движение было не менее разоблачающим, чем все, что
до этого.
Вэр все еще стоял и смотрел в его сторону, оберегая женщину тем, что
предлагал себя в качестве цели. Это был отважный шаг, но Ваден не мог
сегодня убивать. Если бы он промахнулся, солдаты Вэра прочесали бы все
холмы, а Ваден не жаждал умереть.
Вэр вскочил на лошадь, наклонился и поднял Tea в седло. Его рука в броне
обхватила ее, прикрывая ей грудь и часть живота. Он пытался защитить Tea
своими доспехами.
Но у Вадена еще оставались ее янтарные глаза в качестве цели.
Вэр пересадил Tea в седле так, чтобы можно было прижать ее голову к своей
груди.
Умный Вэр. Он всегда славился тем, что великолепно умел обезопасить свои
фланги. Но в данном случае его стратегия не понадобилась. Если Ваден не мог
расправиться сегодня с Вэром, то по этой же причине не послал стрелу и в
женщину. Кроме того, подумал он с отвращением, он не Великий Магистр,
убивавший невинных без предупреждения.
Но эта женщина должна умереть. У Вадена нет выбора.
Вэр позволил ей приблизиться к себе слишком близко.

6



— Мне нечем дышать. — Tea изо всех сил пыталась приподнять голову
от груди Вэра. — Вы задушите меня.
— Сидите тихо.
— Тогда перестаньте обдирать мой нос о свои латы.
Вэр крепко держал ее своей железной рукавицей, подавляя малейшее движение.
— Еще немного.
Шевелясь, она еще сильнее поцарапала себе лицо. Тогда она перестала бороться
и затихла.
Они отъехали несколько миль от рощи, когда Вэр позволил ей сесть удобнее.
Она глубоко вдохнула свежий воздух и расправила смятое платье.
— Удивительно, как вы не заставили меня ехать всю дорогу до Дандрагона
в этой позе. Я не могла дышать.
Он не отвечал.
Она попыталась повернуться и посмотреть на него через плечо.
— Сидите спокойно.
Он говорил нетерпеливо, но в нем больше не чувствовалось напряжения.
Опасность миновала.
— Кто это?
— Я не говорил, что там кто-то прятался.
— Но он там был.
— Если бы мои люди находились в опасности, я бы им об этом сказал. Мне не нужна еще одна Джеда.
Она знала, что он говорил правду. Она сама видела, как он мучается от
чувства вины после той резни. И все-таки опасность была.
— Там на холмах кто-то следил за вами?
— Вы видели его?
Его... Значит, один. Как мог один человек вызвать в Вэре такую тревогу?
— Нет.

— Я тоже.
Значит, он его услышал или почувствовал. Но он знал о его присутствии. Она
принялась спорить, но поняла, что он уклоняется от разговора.
Солнце еще не успело опуститься за горы, а они уже въезжали в ворота
Дандрагона.
Он придержал лошадь и ссадил Tea на землю.
— Идите к себе и отдохните.
Она покачала головой.
— Деревья необходимо посадить прямо сейчас. Они становятся очень
ломкими, когда их выкапываешь, и могут погибнуть.
Он понимающе кивнул.
— Они будут нас преследовать? — не унималась она.
Он натянул поводья и взглянул на нее.
— Я хочу знать, — сказала она запальчиво. — Вы поступаете
несправедливо. Это и моя жизнь тоже. Они придут? Это будет похоже на то, что
случилось в Джеде?
— Нет.
— Почему вы так уверены? Кто это был?
Сначала она подумала, что ее вопрос останется без ответа.
— Ваден.
Он направил лошадь в сторону конюшни.
Tea смотрела ему вслед, думая с сомнением, сможет ли она когда нибудь
добиться от него большего, чем это одно-единственное слово.
Но имя показалось ей смутно знакомым. Где она могла его слышать?
На крепостной стене, в ночь перед резней. Одинокий костер на склоне третьей
горы.
Ваден...
Еще не было посажено последнее дерево, но уже спустилась темнота.
Tea беспокоилась, приживутся ли они? Лужайка открыта солнцу и всем ветрам,
требовались немалое усердие и повседневный уход за ними, чтобы быть
уверенными, что корни выдержат. У нее затекла поясница; поднимаясь с земли,
она потерла ее.
— Теперь все? — Абдул повел факелом, оглядывая ряд посаженных
деревьев.
Она кивнула.
— Спасибо, Абдул.
— Теперь, когда они примутся, вы ведь больше не будете заставлять нас
лазать по деревьям и рвать листья? — спросил он с надеждой в голосе.
Она постаралась сдержать улыбку. Ей не хотелось огорчать его и говорить, что
их еще долгое время нельзя будет использовать.
— У нас теперь достаточно листьев.
Он вздохнул с облегчением.
— Это обдирание — не очень достойное занятие для воина.
Вэр говорил то же самое.
— И все же вы не возражали, когда лорд Вэр приказал вам рвать листья?
— Мой господин всегда знает, что делает. — Они вместе направились
в замок, освещая себе путь факелом. — Но я рад, что все позади.
— Мне жаль, что вы упали с дерева.
Он неожиданно усмехнулся.
— Мне тоже. Когда это случилось, мне было не до веселья, но зато это
позабавило остальных. Смех — это хорошо. Мы так нуждаемся в нем.
Она помолчала.
— Вы потеряли кого-нибудь в Джеде?
Улыбка сбежала с его лица.
— Моя семья давно умерла, но в эту страшную ночь там погибли друзья.
— Вы не вините за это лорда Вэра?
Он удивленно взглянул на нее.
— С какой стати? Такое случается на войне. Наша деревня голодала, а
наши молодые люди не имели будущего, когда он пришел в Дандрагон. Он
накормил бедняков и беспомощных, остальным дал возможность служить с честью.
— И теперь вы продолжаете служить ему?
Он кивнул, затем лицо его жалобно скривилось...
— Но я надеялся, что мне придется только сражаться за него, а не лазать
по деревьям.
Она улыбнулась.
— Пожалуй, он и сам об этом не думал...
— Мать послала меня за вами, — сказала Таша, стоя в дверях и
холодно глядя на Tea. — Она считает, что глупо оставаться на улице,
когда ночные демоны могут наслать на вас лихорадку.
Абдул улыбнулся девушке.
— Но ведь здесь я, чтобы защитить ее от ночных демонов, Таша. — Он
поклонился Tea. — Я должен идти на ужин. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. Спасибо, Абдул. — Tea приветливо кивнула. —
Больше никаких листьев. Я обещаю.
Он поклонился и направился вниз по тропинке, огибающей замок.

— Вы заставили его помогать вам копаться в грязи, — отрывисто
сказала Таша. — Вам не следовало этого делать. Он очень уважаемый
человек, предводитель.
Tea улыбнулась.
— Он только что сказал мне, что я оскорбила его достоинство.
— Это не смешно. — Она повернулась и направилась во дворец. —
Не делайте этого больше.
Таша так ощетинилась, стремясь защитить друга, поняла Tea.
— Я не хотела унизить вашего друга, Таша.
— Шлюхи не могут позволить себе иметь друзей среди мужчин. —
Бесконечная боль, что слышалась в ее голосе, смягчила резкость ее тона.
Tea просто не знала, что сказать. Она не могла ответить Таше, что понимает
ее. Она очень мало знала о проститутках, да и о мужчинах, которые
употребляли их, а затем сами же осуждали и презирали их.
— А мне показалось, что Абдул относится к вам, как друг.
— Потому, что он очень добрый... и он жалеет меня. Я вижу это по его
глазам. — Ее тон внезапно изменился, в нем зазвучал гнев с нотками
отчаяния. — Мне не нужна его жалость. У меня такие таланты, что я
заставлю любого мужчину рыдать от наслаждения. А вы можете сказать о себе то
же?
— Нет.
— Конечно, нет. Моя мать сказала, что вы девственница. — Она
помолчала. — Вы собираетесь заняться любовью с Абдулом?
Tea от изумления лишилась дара речи.
— Собираетесь? — настаивала Таша.
Tea покачала головой.
Явное облегчение промелькнуло на лице Таши, но тон ее остался по-прежнему
вызывающим.
— Что ж, он достоин лучшего, чем неопытная женщина, не владеющая
искусством любви.
Таше было больно, и поэтому она старалась сама причинить боль, неважно кому
и как. Как должна чувствовать себя женщина, зная, что в глазах мужчины имеет
ценность только ее тело? Tea бы не смогла такое вынести. Она мягко сказала:
— Ты права, у меня нет твоего мастерства, и я не знаю этого
искусства. — Она помолчала и добавила: — Но и ты не владеешь моим
мастерством.
— Твои вышивки ничего не стоят, когда мужчина сгорает от вожделения.
— Но они приносят удовольствие и радость на сотни лет, а не только на
несколько мгновений. И я могу сама зарабатывать себе на хлеб и не зависеть
от мужчины.
Таша недоверчиво усмехнулась.
— Женщины всегда зависят от них. Им не позволят ничего иного.
— Нет, если только мы обладаем мастерством, в котором они
нуждаются. — Tea помолчала. — Мужчиной движет жажда золота и
власти, поэтому он всегда обратит внимание на требования женщины и станет ее
ценить, если она сможет обеспечить ему либо то, либо другое. Шелк может
стать золотом. Прекрасная вышивка — символом власти.
Таша задумалась.
— У вас странные мысли.
— Лорд Вэр сказал, что он заинтересован производить шелк для продажи.
Он пожелал, чтобы Жасмин обучилась выращивать шелк и ухаживать за
шелковичными червями и деревьями. — И добавила, словно невзначай: — Я
научу и вас.
— Меня? Ухаживать за червями? — Таша решительно покачала головой.
— Я могу научить вас вышивать, но после того, как вы освоите основные
приемы. Пройдут годы, прежде чем вы достигнете мастерства.
— Я не сказала бы, что хочу учиться этому. — Таша
помолчала. — Но матери, она уже не молода, это бы ей понравилось... — И
добавила после минутного молчания: — Она заслуживает, чтобы ее ценили.
— А вы нет?
Таша сердито взглянула на нее.
— Вы смущаете меня своими вопросами. Я не стану больше отвечать. —
Она намерилась уходить. — Моя мать просила передать, что она забрала
Гаруна к себе в комнату.
— Ей не следовало этого делать.
— Не спорьте с ней. Она нуждается в заботе о мальчике не меньше, чем он
в ней. Через несколько недель он достаточно поправится, чтобы переселиться в
солдатские казармы. — Она подошла к двери, ведущей на половину
слуг. — Абдул уверяет, что это ему не повредит. Если его не сведут с
ума копания в грязи, чтобы сажать ваши глупые деревья.
Tea покачала головой, направляясь через холл в Большой зал. Зачем она
предложила этой женщине свою помощь, хотя была уверена, что вызовет только
ее возмущение? Tea все больше втягивалась в жизнь и заботы здешних
обитателей, и она ничего не могла с этим поделать.
Но она не видела большого вреда в том, что попыталась предложить этим
женщинам то, чем владела сама. Они обе сильные и заслужили нечто лучшее, чем
ту долю, которая им досталась. Она не успеет научить их ничему, кроме самых
основ, прежде чем покинет замок, но, может быть, и этого будет достаточно.

Она почти все постигла самостоятельно, а не из опыта других. Возможно, так
же будет с Ташей и Жасмин.
Вряд ли Таша позволит себя учить. Кажется, она настроена против всего света,
кроме своей матери.
И Абдула.
Ну, что ж, Tea нечего беспокоиться о них сегодня. Она должна хоть немного
поесть, смыть с себя грязь и лечь спать.
— Будет ли Вэр так же крепко спать сегодня?
Она отогнала от себя эту непрошеную мысль. Она и так слишком много времени
сегодня думала о нем, беспокоясь, все ли с ним в порядке. Да, надо признать,
что он как-то незаметно проник в ее жизнь. Нет, не то, проник — это не про
него. Вэр мог лишь вломиться, подобно катящемуся с горы огромному камню,
сметающему все на своем пути.
Или вроде тех валунов на холмах — валунов, что скрыли опасность, о которой
Вэр отказался говорить.
Пусть скрывает свою тайну. Каждое откровение все теснее привязывает ее к
нему, а она не хочет быть к нему ближе, чем это необходимо для выполнения
обещания, данного Кадару. Вэр вызывает в ней слишком много эмоций,
непонятных, тревожащих. Быть может, свое обещание она выполнит, если поможет
Вэру заняться торговлей и производством шелка?
Нет, подумала она с сожалением, Кадар просил ее коротать с ним время. И как,
интересно, он это себе представлял? В ней росло раздражение. Ей что,
помогать ему обучать войско или разделять его общество, когда он пьянствует
до умопомрачения?
На следующее утро она увидела Вэра в Большом зале. Он сидел за столом. Перед
ним лежала раскрытая огромная книга для записей, в руке он держал перо.
— Я пришла сыграть с вами партию в шахматы, — воинственным тоном
заявила она.
Вэр нахмурился.
— Я не хочу.
— Мне тоже не очень-то интересно; — сказала она сердито. — Я
нахожу это занятие глупым — один пытается подставить ножку другому. Но Кадар
уверил меня, что вам нравятся шахматы, поэтому я и пришла.
— Это очень умная игра. — Он помолчал и добавил: — Но она для мужчин-
воинов, не для женщин. Они не имеют склонности к стратегии. Кадару не стоило
обучать вас.
— Ах вот как? — В ее голосе прозвучала зловещая
вкрадчивость. — Не стоит думать, что я не могу в нее играть только
потому, что я назвала ее глупой.
— У меня нет времени проверить это. — Он вновь уткнулся в записи.
Уходите. Я должен подсчитать эти цифры, а от работы с числами у меня всегда
портится настроение.
— В Дандрагоне нет управляющего?
— Большинство французов охотно пользуются моей временной защитой от
сарацинов, — заметил он саркастически, — но они опасаются
тамплиеров. Ну разве не странно?
— А что деревенские?
— Больше времени уйдет на их обучение. — Он окунул перо в
чернильницу. — А я просто ненавижу... — Он оборвал себя и медленно
поднял голову. — Вообще-то, обычно это делал Кадар для меня.
— В самом деле? — осторожно отозвалась она.
— Но его сейчас нет.
Она уже знала, что за этим последует.
— Я тоже ненавижу подсчеты.
— Но Кадар сказал, что вы научились этому в доме Николаса. — Он
помолчал. — Мне кажется, было бы вполне логично, если бы сейчас вы
выполнили для него эту работу.
— Для него?
— Но ведь именно он просил вас об услуге?
— Я сыграю с вами в шахматы, но не стану делать эти подсчеты.
Он откинулся на спинку кресла.
— Возможно, вы считаете для вас это сложным? Верно, женские мозги не
приспособлены...
— Я не так глупа и на эту удочку не попадусь. Я не собираюсь выполнять
за вас вашу работу.
Он вздохнул.
— Но попытаться-то стоило. Тогда уходите и оставьте меня заниматься
подсчетами.
Она было пошла, но, сделав несколько шагов, остановилась. Как она может
составить ему компанию, если не будет рядом с ним?
— Давайте, я посмотрю, — сказала она с явной неохотой.
Он немедленно положил перед ней книгу записей.
Она взглянула на страницу, перевернула ее.
— Боже милостивый! Какие каракули! Я даже не смогу прочитать их.
— Я только что начал работать. У Кадара плохой почерк.

Она просмотрела предыдущие страницы.
— У Кадара также плохо и с подсчетами. — Она взглянула на
него. — Держу пари, у вас почерк не лучше.
Он невинно посмотрел на нее.
— Но как вы сможете в этом убедиться, не занявшись подсчетами? —
Он поднялся. — Ну, я пойду, мне надо поговорить с Абдулом.
Словно мальчишка, который стремится удрать с занятий и поиграть с приятелем.
И при этом — оставить ее наедине с этим цифровым кошмаром.
— Думаю, вы никуда не пойдете. — Она обошла стол и села в его
кресло, указывая ему на другое в нескольких шагах от себя. — Сядьте
там.
— У меня есть дела.
— Вы будете сидеть здесь и разбирать для меня эту жуткую мазню, которую
я не в состоянии прочесть. Я попытаюсь выправить расчеты, но вы составите
мне компанию. — Она ласково улыбнулась: — Как я обещала Кадару.
Он нахмурился.
— Я должен сидеть здесь и ничего не делать?
— Или самому производить расчеты.
Он снова неохотно сел.
— Мне не нравится болтаться без дела.
— Каждый должен делать то, что должен. Подумайте о чем-нибудь. Я всегда
так коротала время, когда была ребенком и мне приходилось с утра до ночи
просиживать над пяльцами. — Она открыла первую страницу и сердито
нахмурилась. Похоже, что это занятие продлится до приезда Кадара.
— И о чем вы тогда думали?
Она с недоумением посмотрела на него, не сразу вспомнив, о чем она только
что говорила.
— О многом. Временами я представляла себе рисунок, который однажды
создам. Совсем маленькой я мечтала пойти на базар. Моя мама часто
рассказывала о нем. Это звучало как волшебная сказка о месте, где всюду
яркие глиняные блюда, чудесные ювелирные украшения, необыкновенные сладости.
— А еще воры, шлюхи и вонь протухшей рыбы...
— Ну и пусть. — Она взяла перо со стола. — Это, наверное,
захватывающее зрелище. Я скоро и сама это все увижу. Наверное, сразу, как
приеду в Дамаск. Хотя я буду очень занята первое время.
— Вы бы скоро разочаровались. Там не на что смотреть.
В его низком тоне прозвучала еле уловимая сердитая нотка, и она подняла на
него глаза. Его лицо было непроницаемым. Возможно, она ошиблась.
— Вы говорите так, потому что все не раз видели.
— Я говорю потому, что это правда.
И снова у нее осталось впечатление подавленного гнева. Она взглянула на
расчеты.
— Тогда давайте поговорим о чем-нибудь приятном для вас. О вашей
родине? — Она попыталась вспомнить ее название. — Шотландия,
кажется? Это красивая, богатая страна?
— Нет, это суровая, дикая горная страна. Там дуют холодные ветры и
часто бывают бури. Дикая земля и дикие люди. — И он с горечью добавил:
— Ее жители — варвары вроде меня.
Ожидал ли он, что она будет с ним спорить?
— Тогда неудивительно, что вы покинули ее.
— Я бы остался там навсегда, если бы мне предоставился выбор.
— Почему?
— Это поймет только другой такой же варвар. — Он смотрел на
гобелен, висящий на стене за ее спиной, но она сомневалась, видел ли он его
в этот момент. — Сколько себя помню, мы вели войну с Мак-Киллинами.
Дуглас Мак-Киллин взял над нами верх и захватил наш замок. Моего отца ранили
в бою, и мы бежали в горы. Я хотел вернуться и сражаться, но перед смертью
отец взял с меня клятву покинуть Шотландию.
— Странно, что вы ее дали.
— Я понимал, почему это было для него важно. Я остался последним в
роду. Если бы я погиб, то даже память о нашей семье навсегда исчезла бы с
лица земли.
— И тогда вы приехали сюда?
Он покачал головой.
— Мне пришлось бежать в Англию. У меня осталась только лошадь и оружие.
Я стал свободным рыцарем. Ездил с турнира на турнир, выигрывая призы и
зарабатывая известность. В это время Великий Магистр набирал рыцарей для
своего Ордена. Я был очень молод, и меня ослепили его слова. Все знали, что
только лучшие воины могли вступить в Орден. Быть рыцарем-тамплиером означало
быть самым уважаемым и почитаемым среди всех рыцарей.
— Но при этом вы становились монахом, лишая себя всех мирских
удовольствий.
Он улыбнулся.
— Это с лихвой вознаграждалось. Я очень многое получил для себя за те
три года, что пробыл членом Ордена.

— Чем?
Он пожал плечами.
— Многим. Прекрасной едой — мы питались очень хорошо, что поддерживало
тело в прекрасной форме. Чистым жилищем. Знаниями. Я пришел туда
безграмотным парнем, став тамплиером, я получил возможность учиться.
Ее взгляд задержался на его лице.
— Но это не все.
— Нет. — Он помолчал. — Братство. У меня никого не осталось,
а там у меня появились братья.
Она почти пожалела, что спросила его об этом. Ей вдруг представился другой,
более ранимый Вэр. Жесткий, молодой, одинокий воин, так нуждающийся в
семейных узах и принесший огромную жертву, чтобы получить эту семью. Теперь
он еще более одинок, чем прежде. Она вдруг почувствовала, как в ней растет
желание защитить его.
— Братья не убивают братьев.
Выражение его лица стало еще более замкнутым.
— Могу поспорить. Вспомните Каина и Авеля. — Он помолчал. —
Если вы собираетесь и дальше задавать свои вопросы, то мы просидим над этими
цифрами до самой ночи.
Было ясно, что он спрятался за своей грубоватой, резкой броней и больше не
собирается откровенничать. Что ж. Она и так слишком глубоко проникла за эту
оболочку, пытаясь разобраться в тайне, которую являл собой Вэр из
Дандрагона. Но чем больше она узнавала, тем больше ей хотелось знать.
— Если бы вы потрудились выучить сложение чисел, когда находились среди
своих братьев-монахов, мы бы сейчас не мучились над этой проблемой. Я не
слишком склонна вам верить, когда вы говорите, что получили знания в Ордене.
— О нет, это правда. — Он горько улыбнулся. — Только знания в
Храме выходили за пределы простых цифр и выведения каракуль.
Она слышала о мистических тайнах и обрядах, творимых рыцарями-тамплиерами в
своем Храме.
— Цифры эти не простые, когда речь идет о золоте, стекающемся
отовсюду. — Она нахмурилась. — Стоимость факелов и свечей слишком
высока. Я не могу разобрать эту строчку. Что это за число на...
— Простите меня, мой господин. Но там кое-что, на что вам необходимо
взглянуть, — произнес появившийся в дверях Абдул.
— Сейчас. — Вэр почти выпрыгнул из своего кресла и поспешил к
двери.
Он удрал, оставив ее разбираться с цифрами. Она оттолкнула книгу и встала.
— Я тоже пойду. Мне просто необходимо прогуляться. — Она
многозначительно взглянула на Вэра. — Этот день может быть очень
длинным... для нас обоих.
Он нахмурился.
— Мне бы страшно не хотелось прерывать вас. Вы только что начали.
— Мой господин, возможно... — Абдул остановился и выпалил: — Мне
думается, леди Tea не следует видеть это. Она может расстроиться.
— Что там такое? — спросила испуганно Tea. — Что случилось?
— Тебе не надо было говорить ей, что ей незачем на это смотреть, —
пробормотал Вэр, выходя из зала.
Tea, пытаясь не отстать, почти побежала за мужчинами, когда они пересекали
двор своими широкими шагами.
— Что произошло, Абдул?
— Только что мы у

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.