Жанр: Любовные романы
Ты у меня одна
...ила на троих, тебе придется приналечь.
Надеюсь, ты здорово проголодался.
— Да нет, не очень, — Джордан опустился на стул и расстелил на
коленях салфетку. — Незачем было тебе браться за это дело. Я бы пришел
и все приготовил сам.
— Почему? — Она поставила перед ним полную тарелку. — Если бы
я по-прежнему продолжала ощущать себя пленницей, то, конечно, не ударила бы
палец о палец. Но все ведь изменилось. — Она обошла столик и поставила
свою тарелку на противоположном конце. И озорно улыбнулась. — Теперь —
ты мой пленник. И я приложу все силы, что скрасить твое заточение.
— Хм-м, интересно... — не глядя на нее, он взялся за вилку. —
Кстати, поломка радио и поездка Марча, — это не твоих ли рук дело?
— Не-а, — она начала есть. — Но я воспринимаю это как знак
свыше. Значит, справедливость восторжествовала.
— Ты заговорила как средневековый рыцарь.
— А почему бы и нет? Мне всегда казалось несправедливым, что женщинам
не дозволялось становиться рыцарями. И если тебе предстоит битва с драконом,
то почему я не могу тебе помочь? — Глядя на него, она проговорила: —
Хотя, если ты предпочитаешь, чтобы я была не оруженосцем, а Королевой Мая, я
согласна.
Джордан не отрывал взгляда от стола:
— Зато я не согласен.
— Знаю. И это будет первая голова дракона, — она
выпрямилась. — Но и остальные головы изрыгают из пасти огонь ничуть не
менее жаркий, чем этот. Они кого угодно могут испугать.
— Зато тебя, похоже, они не испугали.
— Потому что цель, к которой мне нужно дойти, — очень
важна. — Она помолчала. — Для меня — это ты.
— Еще два дня назад я не был таковым.
— Был, был, — она подняла руку, не давая ему продолжить. —
Наверное, тебе хочется понять, с чего это вдруг я так переменилась? Думаешь,
мне легко? У меня уже вошло в привычку возмущаться твоим диктатом. И когда я
осознала, что люблю тебя, то поняла: мне надо попытаться умерить свое
возмущение, чтобы мы могли вместе решить, как лучше всего построить наши
отношения. Не думала, что мне придется бороться еще и с тобой. — Она
поднялась из-за стола. — Но если придется, то я поборюсь. Положи вилку.
Ты все равно не ешь, а только делаешь вид.
— Что?
Она обошла стол, вынула вилку и нож из его рук и, скрестив, положила их на
тарелку:
— Судя по всему, ты не собираешься воздавать должное горячему. Придется
сразу перейти к десерту. — Она села к нему на колени и обвила шею
руками. — Расслабься. Не будь таким напряженным, — и положила
голову ему на грудь. — Ты застыл, как ледяная глыба.
— Что же в этом удивительного, — голос его утонул в ее
волосах. — Будь добра, слезь с моих колен.
— Нет, — она слышала, как гулко начало биться его сердце, и еще
крепче его обняла. — Мне здесь нравится. Обними меня.
— Нет.
— Хорошо, не буду настаивать. Конечно, было бы намного приятнее, если
бы ты тоже прижал меня к себе. Но и так сойдет. — Она расстегнула
пуговицы у ворота его рубашки и приложила губы к груди — в том месте, к
которому ей так нестерпимо хотелось прикоснуться сегодня утром. По телу
Джордана прошла дрожь. — Согласись, что это довольно приятно?
— Почти так же приятно, как если бы к тебе прижали раскаленную
сковородку.
Она негромко рассмеялась:
— Прежде ты никогда не сравнивал меня с чугунной сковородкой. И
оставался доволен, когда мы оказывались в постели. — Сэнди потерлась
щекой о его грудь. — Во всяком случае, ты уверял меня в этом.
— Сэнди... — казалось, еще немного — и у него сорвется
голос. — Мне не вынести этой пытки.
— Замечательно. Ну, как я тебя соблазняю?
Он молчал. Грудь вздымалась и опадала, словно он бежал в гору. Господи, до
чего же упрямый!
— Нет? Но надеюсь, у меня все же что-то получится, если я буду и дальше
продолжать в том же духе. — И она коснулась кончиком языка сосков на
его груди.
Сердце его словно остановилось, чтобы через мгновение забиться еще сильнее.
Джордан сделал невольное движение, как будто собирался обнять ее, но
сдержался, и руки его снова повисли вдоль тела.
Сэнди вздохнула, медленно выпрямилась и застегнула на нем рубашку.
— Похоже, что мне и в самом деле не удастся тебя соблазнить. Придется
временно отступить. Не могу же я действовать против твоего желания. И
навязывать тебе свою волю, как это делала раньше.
— Ты мне ничего не навязывала, я уже говорил.
— А мне кажется, что навязывала. Тебе стоит пересмотреть свои взгляды
относительно того, кто, кого и как может использовать. — Она снова
прижалась к нему. — Лучше вместо этого научимся просто отдавать. И мне
хочется так много дать тебе, Джордан. Любви, доверия, детей... — и в
этот момент она почувствовала, как его неподвижное, словно одеревеневшее
тело оживает, становится теплее. — Тебе не кажется странным, что мы ни
разу с тобой не говорили о детях? Хотелось бы тебе иметь сына?
— Может быть, — он так осторожно и нежно, с такой заботливостью
обнял ее за плечи, словно малейшее неосторожное движение могло причинить ей
вред. — Почему-то я об этом не задумывался. На первом месте у меня
всегда была ты. Наверное, мне даже больше хочется иметь дочь. Похожую на
тебя.
— Это, конечно, тешит мое женское самолюбие, но в то же время и
удивляет. Я считала, что большинство мужчин мечтает о сыне, наследнике —
своем продолжении и отражении.
— Наверное, потому, что большинству мужчин нравится свое собственное
отражение в зеркале. В отличие от меня. Мне доставит радость видеть твое
отражение. — Его ладонь с несвойственной ему неуклюжестью коснулась
завитка ее волос.
У нее снова перехватило дыхание от нежности к Джордану:
— Думаю, что нам для равновесия нужны два наших отражения. Твое и мое.
А теперь следующий вопрос: когда? В следующем году?
— Когда сама захочешь, мне все равно, — с отсутствующим видом
проговорил Джордан, продолжая играть прядками ее волос. — Когда бы ты
ни... — Он замолчал, словно спохватился, и снова мука исказила черты
его лица. — Не могу, Сэнди. Это невозможно... — Подняв ее, Джордан
встал со стула и поставил жену на пол. — Я хочу уйти.
— Остров совсем крошечный. И я пойду за тобой. Ты сжег за собой все
мосты, когда отправил Марча на катере, — она попыталась
улыбнуться. — Так что тебе от меня не ускользнуть.
— Марч вернется завтра утром.
— Но он встал на мою сторону. И готова поспорить на что угодно:
постарается сделать все возможное, чтобы мы почти не замечали его
присутствия.
— Сэнди, — со страдальческим выражением лица ответил
Джордан. — Перестань, умоляю тебя, не рви меня на части.
— Тогда сдавайся, — прошептала она. — Пожалуйста. Мы и без
того наломали дров. Не надо громоздить ошибку на ошибке. Хватит.
— Это ты делаешь ошибку, а не я, — сдавленным голосом возразил
Джордан. — Потому что не понимаешь, что тебе на пользу, а что нет.
— Вот это мы с тобой и выясним, — она помолчала. Одно я знаю
точно: мы не сможем принять правильное решение, если будем убегать друг от
друга. Мало тебе моего печального опыта?
— Ну как ты не понимаешь? Ты едва не погибла из-за меня! Хоть я и не
хотел, но все равно так получилось, — он резко развернулся и вышел из
кухни. И через секунду Сэнди услышала, как дверь за ним захлопнулась.
С трудом переведя дыхание, она начала убирать со стола.
Разведка боем
,
можно сказать, прошла не так уж плохо. Джордан не отличается гибкостью и не
может сразу уступить. Ему ведь приходится сражаться не только с ней, но и с
самим собой. И вряд ли он выдержит долгую осаду. А что, если он устоит?
Выступать в роли роковой соблазнительницы ей еще не приходилось. И Сэнди с
трудом представляла себе, как долго она сумеет играть новую для нее роль.
Поставив тарелки в раковину, она замерла. А что тут, в конце концов,
трудного? — попыталась убедить она саму себя. До тех пор, пока Джордан
еще любит ее, она все выдержит. Глядя, как дрожат пальцы рук, Сэнди
встряхнула головой, отгоняя сомнения, — лучшей поддержки, чем любовь
Джордана, не придумаешь. Так чего же ей бояться? Что ее страшит?
Уютно подобрав под себя ноги, Сэнди сидела на диване и читала последний
роман Даниэлы Стил, когда несколько часов спустя дверь распахнулась и вошел
Джордан. Она непринужденно ему улыбнулась:
— Такое впечатление, что тебя занесло в дом ветром. Холодно на улице?
Джордан настороженно смотрел на нее:
— Немного.
— Но ты гулял довольно долго. Пойди прими горячий душ.
— Непременно, — он помедлил. — Я иду спать.
Сэнди с невинным видом подняла голову от книги:
— Как хорошо! И я иду с тобой.
— Нет, ночевать мы будем каждый в своей комнате, — заметил Джордан
ожесточенно.
Она с серьезным видом кивнула, а Джордан стал подниматься вверх по лестнице.
— Сегодня, — негромко добавила Сэнди.
Он остановился, но не повернулся:
— Не понял?
— Временное отступление. Тактический ход, — пояснила она. —
Мне кажется, что я должна дать тебе передышку. Чтобы ты мог набраться сил.
Так что не беспокойся и не жди нападения. На сегодня оно отменяется.
— Замечательно, — безжизненным тоном проговорил Джордан, продолжая
подниматься.
— Но передышка только до завтрашнего утра, — Сэнди перелистнула
страничку. — Так что — спокойной ночи.
Она по-прежнему сидела, глядя в книгу, словно не слышала, как он негромко
выругался сквозь стиснутые зубы. А секунду спустя дверь за ним захлопнулась.
Сэнди усмехнулась. Хорошо, что у Пенни такой крепкий дом, с такими прочными
дверями и косяками. Этим стенам пришлось немало выдержать с тех пор, как в
убежище
появились гости.
— Боюсь, что новости тебе не понравятся, — заговорил Марч, едва
ступив на причал, обращаясь к поджидавшему его Джордану. — Чертовски не
понравятся.
— Ты не смог исправить рацию?
— Рация в полном порядке. И мы связались с квартирой Пенни. Просто
Пенни не отвечает.
Джордан сразу насторожился:
— Ты уверен?
Марч кивнул:
— Мы с Жанин — инспектором телефонной компании — звонили всю ночь, не
отрывая от стула зада. — Едва заметная улыбка заиграла в уголках его
губ. — Кстати, до чего ж у нее красивый зад. Как жаль, что времени было
так мало, и я не...
— Тут что-то не так, — перебил его Джордан, не дав договорить
Марчу о том, чем закончились бы его ухаживания. — Пенни сама назначила
нам время, и она не из тех людей, которые могли бы упорхнуть куда-нибудь,
никого об этом не предупредив.
— И я пришел к такому же выводу. Поэтому попросил Жанин связаться с
управляющим домом. Чтобы он поднялся на ее этаж и посмотрел, не оставила ли
она какой записки. Но на звонок никто не ответил.
— Черт!
— Я сказал то же самое. Разумеется, после этого я позвонил в
Уорлд
рипорт
. Они ответили: Пенни сказала им о том, что будет работать у себя
дома. Их последний разговор состоялся вчера, в час дня. После этого они ее
нигде не могли найти.
— Где же ее черти носят?
— Что толку гадать? — успокаивая его, ответил Марч. — Со
временем все выяснится. Я попросил Марию лично проверить все, и...
— Что еще за Мария?
— Мария Гарсия — первоклассный детектив, которая работает в полицейском
управлении Санта-Барбары. Неужели я не упомянул о том, что встречался с ней?
— Нет, — сухо ответил Джордан. — Должно быть, мысли у тебя
были заняты совсем другим. — Его не удивило, что брат столько успел
сделать за это время. Добродушная улыбка и вальяжные манеры могли обмануть
кого угодно, но только не его. Джордан знал, что брат обладает очень острым
умом. — И что Мария намеревается предпринять?
— Связалась с полицейским управлением Сан-Франциско и попросила их
открыть квартиру Пенни, чтобы найти хоть какой-то намек на то, куда она
могла уйти. Мария передаст мне по радио, как только получит сообщение из
полиции. Ты доволен?
Джордан покачал головой:
— Дай тебе волю, так ты навербуешь тьму сторонников со всего мира.
— Зачем же мне весь мир? — возразил таким же полушутливым тоном
Марч. — Я отдаю предпочтение только прекрасной его половине. И меньше
всего хочу командовать. — Легкая улыбка промелькнула у него на
губах. — Представь себе армию, состоящую из одних женщин. С ними будет
столько хлопот, что для управления всем миром не хватит времени.
Джордан усмехнулся в ответ и почувствовал, как напряжение немного
разрядилось. Его брат всегда действовал на него умиротворяюще, с самого
детства, когда они были еще подростками. Ясность и спокойствие, исходившие
от Марча, передавались и ему.
— Что ж, будем ждать. Мария предупредила, когда приблизительно выйдет
на связь?
— Нет. Ты хочешь, чтобы я остался в каюте и дождался с ней связи?
Джордан, помедлив, качнул головой:
— Нет, на катере останусь я. А ты ступай в дом и составь компанию
Сэнди. Постарайся не тревожить ее раньше времени. Она начнет волноваться из-
за Пенни.
— Сомневаюсь, что ей так уж хочется проводить время со мной. Джордан,
тебе пора расстаться со своим комплексом вины. И тебе хотелось сделать это с
первой минуты, как ты встретил Сэнди. Так сделай же наконец.
Джордан прошел по пирсу к сходням.
— Если Сэнди будет держаться подальше от меня, она будет в большей
безопасности.
— Но ведь она так не думает?
— Нет, зато я так считаю.
Не пытаясь настаивать на своем, Марч спустился по сходням к пирсу:
— Когда мне прийти, чтобы тебя сменить?
— Не надо приходить. Здесь есть одеяла и матрас. Высплюсь, если
захочется, в каюте.
— Но зачем? — удивился Марч. — Какая в этом необходимость?
Джордан обернулся и посмотрел на брата:
— Что-то мне вся эта история не по душе. Здесь только одна площадка для
вертолета и один причал для катера. Поэтому с них нельзя спускать глаз
двадцать четыре часа в сутки.
— Но почему нельзя дежурить по очереди? Я приду к заходу солнца и сменю
тебя...
— Нет. Я все должен сделать сам, — он попытался смягчить резкие
нотки, прозвучавшие в голосе. — А ты побудь рядом с Сэнди.
— Но захочет ли Сэнди быть со мной? — спросил Марч, глядя на
брата.
Джордан ничего не ответил. Марч пожал плечами и зашагал по тропе, ведущей на
вершину холма.
Ветер был холодным и резким. Катер плясал на волнах, и палуба качалась под
ногами Сэнди, когда она двинулась к каюте. Она дрожала от холода. После
обеда температура понизилась.
— Это ты? — услышала она голос Джордана.
Сноп света, направленный прямо в глаза, заставил ее зажмуриться:
— Ты не мог бы отвести фонарь в сторону? Так и ослепнуть недолго.
Джордан пробормотал что-то неразборчивое и выключил фонарь:
— Ступай в дом. Здесь холодно.
— Марч сказал, что у тебя тут есть одеяла, — миролюбиво заметила
Сэнди, шагая к каюте. — И если прижаться друг к другу, то сразу станет
теплее. Вот увидишь. Ты съел ужин, который я прислала с Марчем?
— Да. — Джордан нахмурился. — Сэнди, это чистое безумие!
— Согласна с тобой целиком и полностью. Но что мне еще остается делать?
Если Магомет отказывается идти к горе, то гора идет к Магомету... — она
передернула плечами. — Надеюсь, у тебя еще осталось немного горячего
кофе в термосе. Он нам пригодится позже.
— Позже? Тебе незачем тут оставаться. И почему, кстати, ты не надела
куртку?
— Боялась, что она помешает выполнить то, что я задумала, — Сэнди
улыбнулась, остановившись напротив него. — Я же предупреждала: тебе не
удастся от меня улизнуть, — и, стянув с себя свитер, бросила его на
палубу. — Начинается второй акт соблазнения.
Она стояла обнаженной до пояса, и ее налитые груди освещала луна.
Джордану стоило только посмотреть на нее, как он почувствовал себя так,
будто в паху взорвалась граната:
— Господи, Сэнди, немедленно надень свитер. Ты окоченеешь.
— Ты прав, я уже вся покрылась мурашками.
Взгляд Джордана никак не мог оторваться от ее восхительно-красивой формы
груди.
— Но если ты обнимешь меня, я, быть может, немного согреюсь. — Она
шагнула к нему еще ближе и взяла обе его ладони в свои руки. Руки его были
холодные и жесткие. Приложить эти ледышки к своему и без того оледеневшему
на ветру телу? Сэнди чуть не вздрогнула. Тем не менее решительно подняла и
приложила его ладони к груди. — Согрей меня.
Словно загипнотизированный, Джордан слегка сжал и погладил ее грудь... И
холод мгновенно отступил. Жар, который начал расплываться по телу, был как
расплавленный воск. Губы ее приоткрылись, чтобы вдохнуть побольше воздуха.
— Вот так, — пробормотала она. — Помоги мне...
— Черт! — Джордан отдернул руки, словно обжегся. — Твое
безумие начинает заражать и меня... Еще минута, и я бы повалил тебя на
мокрую ледяную палубу.
Наклонившись, он схватил свитер, а потом потянул Сэнди за собой в каюту.
Впрочем, это место меньше всего напоминало каюту. Здесь едва можно было
поместиться только одному. Зато они были по крайней мере недосягаемы для
пронизывающего ветра и холодных брызг. Джордан расправил свитер на одеяле,
что лежало рядом, и накинул его на обнаженные плечи Сэнди, а потом,
склонившись над сумкой, вынул оттуда термос.
— Садись, тебе надо выпить хотя бы глоток кофе.
— Предпочитаю глоток любви.
Джордан замер, но рука его дрогнула, когда он наливал ей кофе в небольшой
пластиковый стаканчик. Протянув его жене, Джордан сердито бросил:
— Выпей.
— Джордан... — Сэнди сделала глоток. Кофе был крепкий и
горячий. — Как жаль, что из меня не получается роковая
соблазнительница. Будь у меня хоть на гран больше способностей, мы бы сейчас
с тобой катались по палубе...
— Соблазнительница из тебя получилась хоть куда! — сухо возразил
он ей. — Меня спасло только то, что так похолодало.
— Это ты пытаешься утешить меня, — она отпила еще глоток
кофе. — По-моему, мы прежде не пробовали заниматься любовью на катере.
— И вряд ли когда-нибудь попробуем.
Сэнди присела на надувной матрас, скрестив ноги и накинув на индейский манер
одеяло на одно плечо:
— Неужто тебе не нравится эта идея? А мне кажется, что ритм прибоя —
весьма эротичен. Вот бы попробовать соединить одни колебания с
другими... — она улыбнулась. — По-моему, все же стоит попробовать.
— Сэнди, прекрати! — еще более сердитым тоном оборвал ее Джордан и
сел напротив. — Допивай кофе и уходи.
— Не могу. Мне ведь следует тебя искушать, ты не забыл?
— Искушать? — вдруг вскинулся Джордан. — А, кстати, что ты
там говорила насчет искушения... Когда упала?
— Разве я такое говорила? Что-то не могу припомнить. Наверное, я была
не в себе и плела Бог знает что.
— Ты спросила: почему я искушал тебя. И я почувствовал себя так, словно
ты выстрелила мне прямо в сердце.
Сэнди пережила почти то же самое, так как и у нее сжалось сердце от жалости
к нему:
— Я совершенно ничего не соображала тогда. И за те свои слова не
отвечаю.
— Нет, ты была права. Я действительно искушал тебя.
Сэнди вдруг гибко скользнула на пол и встала перед ним на колени:
— Да перестань же себя казнить. Понятия не имею, что я тогда несла и в
связи с чем. Надеюсь, ты и сам видишь разницу между любовью, соблазнением и
искушением. — Она нежно провела указательным пальцем по его
щеке. — Ты всегда будешь меня искушать, Джордан. Всегда. Даже когда мне
удастся высветить все темные закоулки твоей души и когда я буду знать тебя
всего, как свои пять пальцев, — ты все равно будешь притягивать меня к
себе, зачаровывать. Неужели ты думаешь, что, если бы я не поняла этого до
конца, я бы решилась сбросить свою старую кожу? — Она
поморщилась. — Мое эго не позволило бы это. Я же эгоистка.
Джордан покачал головой:
— В тебе совсем нет эгоизма.
Но Сэнди, засмеявшись, закрыла ему рот ладонью:
— Наверное, мне тоже имеет смысл оставить некоторые темные пятна в
своей душе для большей загадочности. Но если хочешь знать: я умею быть
эгоисткой. А еще — страшной ревнивицей. — Она отвела руку от его
губ. — И не надейся, что я буду смотреть сквозь пальцы на твои шашни с
другими женщинами.
— Для меня другие женщины перестали существовать, — севшим от
волнения голосом прохрипел Джордан. — Словно их у меня никогда и не
было. С ними был только секс. А с тобой... — он замолчал и еще плотнее
закутал ее одеялом. — Допивай побыстрее кофе и беги домой, там теплее.
— Пока ты будешь здесь, я не тронусь с места. — Закинув голову,
она сделала последний глоток и поставила стаканчик в сумку. — Подумай
над моим предложением. Представь, как нам будет тепло в моей постели.
Джордан покачал головой.
— Значит, в твоей?
Он опять отрицательно качнул головой.
Сэнди вздохнула:
— Хорошо. Тогда нам остается только палуба. Какой же ты несговорчивый,
Джордан. — Вытянувшись на матрасе, она попыталась устроиться
поудобнее. — Подойди же и согрей меня.
— Возвращайся в дом.
Приподнявшись на локте, Сэнди посмотрела ему в глаза:
— Нет, так не пойдет. — В голосе ее прозвучали стальные
нотки. — Больше никогда в жизни мы не ляжем спать порознь. Твоя постель
— будет моей постелью.
— Тебе придется одной спать на больничной койке, если будешь продолжать
в том же духе. Простудишься, подхватишь воспаление легких — тем дело и
кончится, — устало ответил Джордан. Но Сэнди не шевельнулась, и ему
ничего не оставалось, как, бормоча сквозь зубы проклятия, двинуться к ней и
лечь рядом. Накрывшись сначала одним, затем вторым одеялом, Джордан
надеялся, что сможет удержать хотя бы частичку своего тепла. — Сэнди,
ты не права. Ты совершаешь глупость.
В ответ она только теснее прижалась к нему:
— Нет, я тысячу раз права. Чувствуешь, как... нам хорошо? И я почти
рада, что ты не позволил мне соблазнить тебя.
Джордан напрягся, как деревянная колонна:
— Да?
— Угу... Так даже уютнее. Не могу вспомнить, лежали ли мы когда-нибудь
вот так: просто прижавшись друг к другу, и при этом не занимались любовью?
Наверное, мне вообще не стоит пытаться тебя соблазнять. Просто сначала я
решила применить то же оружие, которым пользовался ты. Вот и схватилась за
него. Неудивительно, что тебя это возмутило.
— Возмутило — не то слово.
— Неважно. В любом случае я ошиблась в выборе оружия. А теперь мы
просто полежим, обнявшись, и будем разговаривать. — Она помолчала,
выжидая. — Почему же ты не говоришь со мной?
— У меня ни единой мысли в голове не осталось. Я не знаю, о чем
говорить. — Удивительно, как ему вообще удалось сложить слова в
предложение, подумал про себя Джордан, когда ее грудь прижимается к его
груди. Наверное, и в самом деле надо попытаться отвлечься, вспомнить что-то,
чтобы только забыть о ее мягком гибком теле. &m
...Закладка в соц.сетях
