Жанр: Любовные романы
Ты у меня одна
...— На крошечном островке, недалеко от Санта-Барбары. Этот остров — моя
собственность. — Пенни слегка поморщилась. — Холм, величиной с
наперсток, не больше. Дикий, необжитой. Но на нем есть домик, построенный
лет шестьдесят тому назад писателем, который очень любил уединенные места. В
Санта-Барбаре мы наймем вертолет, он доставит нас на остров. Ты останешься
там, а я вернусь назад и буду следить за тем, как развиваются события. С
островом нет никакой связи. Как только засекут и схватят Кемпа, я тотчас за
тобой прилечу.
— Никогда не знала, что ты владеешь островом.
— Бывает, что я хочу побыть одна, наедине с собой. Идея острова, клочка
земли, который будет принадлежать исключительно мне одной, меня привлекала с
детства. — Пенни пожала плечами. — Только мне! Чтобы не делить его
ни с кем, даже с друзьями. Чтобы это была моя, только моя заповедная земля.
Мое убежище.
— Почему же ты решила им поделиться? — негромко спросила Сэнди.
Интересно, о каких еще черточках характера Пенни она не знает? Ведь у нее и
сомнений не было, что жизнь подруги — открытая книга. Сейчас она бы уже не
стала это утверждать. Оказывается, подругу интересует не только карьера.
Пенни хранит свои мечты, прячет свои тайны, и у нее есть прошлое, которое
для нее много значит.
— Потому что теперь и тебе требуется убежище. Нет ничего лучше, чем
отсидеться там в такие минуты, когда надо спрятаться от кого-то или зализать
раны.
И в эту минуту Сэнди вспомнила про свою свежую рану, которая все это время
ныла, не переставая. Неужели то, что ей необходима помощь, так заметно? Она
с трудом выдавила из себя улыбку:
— И как называется это убежище?
— Просто остров. У меня не было ни малейшего желания придумывать ему
какое-нибудь название. Это не в моем духе. — Пенни двинулась в
спальню. — А теперь давай складывать вещички. Советую не забыть про
свитера и джинсы. Когда ветер задувает с моря, там бывает довольно
прохладно.
Сверху островок показался еще меньше, чем описывала его Пенни, и еще более
диким. Нагромождение скал, не считая маленькой бухточки с подветренной
стороны. И небольшой пирс в этой бухте выглядел как указательный палец,
возле которого бился белый от пены прибой.
— Не вижу никакого домика, — заметила Сэнди, вглядываясь в
иллюминатор медленно снижающегося вертолета.
Пенни кивнула:
— Он там, за холмом, среди сосен. Отсюда не видно. Думаю, он тебе
понравится. Четыре моих отпуска ушли на то, чтобы привести его в порядок и
довести до ума. Сама понимаешь, возить мебель с материка сюда не так-то
просто. — Она поморщилась. — Но самое худшее — это договариваться
с лодочниками или вертолетчиками. А однажды меня доконала сотрудница фирмы
по изготовлению окон, — у нее разыгралась морская болезнь, когда мы
добирались до острова.
— Могу себе представить, — пробормотала Сэнди, глядя на неукротимо
бьющиеся о скалы разъяренные волны. — Никогда прежде не видела такой
сильный прибой.
— Не сомневаюсь, — кивнула Пенни. — Здесь очень коварное
подводное течение. Поэтому от воды держись подальше, хорошо?
— Хорошо.
Вертолет опустился на каменистую площадку рядом с пирсом, и Сэнди с
любопытством огляделась.
— Да, теперь я смотрю на тебя под другим углом зрения.
— Я бесконечно люблю этот остров, — просто ответила Пенни. —
И нигде не отдыхаю душой так, как здесь. — Повернувшись к пилоту, она
попросила. — Подожди здесь, Ральф. Я вернусь сразу же — как только
помогу донести продукты до дома.
— Давайте я сам отнесу, — предложил пилот.
— Нет, спасибо, — быстро поблагодарила его Пенни. — Сумка
совсем нетяжелая, так что мы справимся сами. Подожди меня здесь.
— А мне так хотелось, чтобы ты осталась хотя бы на пару деньков, —
слегка огорчилась Сэнди и, подхватив свой рюкзак, открыла тяжелую дверь и
спрыгнула на землю. Холодный острый порыв ветра взметнул ее волосы, и Сэнди
поежилась. — Боюсь, мне будет немного не по себе здесь в полном
одиночестве.
— В доме есть радио, — Пенни тоже спрыгнула и подошла к багажному
отделению, где лежала сумка с покупками. — И масса книг. Эти несколько
дней помогут тебе полностью расслабиться и забыть обо всем на свете. А
заодно пройдешь своеобразный тест на выживание.
— Вот это — вряд ли, — проговорила Сэнди, сгибаясь под тяжестью
своей сумки и шагая следом за Пенни по едва заметной тропинке. — Здесь
слишком пустынно. Я без людей не могу.
— Я знаю, что тебе нужны люди, — Пенни, оглянувшись, посмотрела на
нее не без сочувствия. — Ты всегда предпочитала беседу
наблюдению. — И добавила серьезно: — Впрочем, не думаю, что здесь ты
будешь одна.
— Значит, ты не ошибалась, — ответила на предыдущую фразу
Сэнди. — Меньше всего на свете меня манило уединение или одиночество. У
меня нет времени на то, что... — она вдруг замолчала и зашагала
быстрее. — Так когда же мы придем?
— Осталось еще немного, — Пенни секунду помедлила, любуясь алыми
лучами солнца, которые пробивались сквозь ветви сосен. — Вон за той
горкой, — теперь она смотрела прямо перед собой. — Надеюсь, ты все
же переменила свое отношение к Джордану.
Сэнди сразу нахмурилась:
— Извини, но я не хочу говорить на эту тему.
— Мне бы тоже не хотелось, но все же придется, — негромко
продолжила Пенни. — Поскольку сама я полностью переменила свое мнение о
нем. Я считаю, ему можно верить.
Сэнди смотрела на подругу, широко раскрыв глаза:
— Тогда ты — просто дурочка. Господи, Пенни, вот уж никогда не думала,
что и ты попадешь под его чары. Интересно, что он тебе такого наговорил?
— Ничего особенного, — все так же спокойно продолжила
подруга. — Вернее, почти ничего нового. Но я поверила каждому
сказанному им слову. Он очень страдает, Сэнди.
— Вот и хорошо. Что заслужил, то и получил, — Сэнди с трудом
сглотнула застрявший в горле комок. — Он обманул меня. Просто-напросто
обхитрил и соблазнил.
— Соблазнил? — задумчиво повторила Пенни. — Господи, из каких
сундуков с нафталином ты это выкопала? Прямо как библейский пророк, который
уверял, что Сатана соблазнил Еву в райском саду. — Она усмехнулась и
произнесла речитативом, как бы цитируя:
Этот змей посмел искусить сию
чистую деву!
Выходит, тебе видятся ваши отношения с Джорданом именно в
таком свете?
— Нет, конечно, не передергивай! — Сэнди с трудом перевела
дыхание. — Впрочем, что толку сейчас это обсуждать? Ты была права, а я
совершила ошибку. Вулкан взорвался, все залило горячей лавой и засыпало
пеплом. Мне остается только собрать осколки своей жизни и попытаться склеить
нечто более или менее цельное. Так что сейчас не самое подходящее время
оправдывать его. Адвокаты ему не нужны.
— Я никого не собираюсь оправдывать. И тем более выступать в роли
адвоката. Джордан сам способен принять наиболее верное решение. — Пенни
помолчала. — Как и я. Просто мне бы хотелось объяснить тебе,
почему... — она замолчала, подыскивая наиболее подходящее слово.
— Почему ты помогла ему разрушить план, задуманный лейтенантом Блейзом?
— Нет, об этом мы с ним почти не говорили, — Пенни снова
помедлила. — Меня беспокоит то, что я бросаю тебя. — Остановившись
на вершине холма, она подождала, когда Сэнди догонит ее, и вновь повторила:
— Ему я верю.
— Уже слыхали. И сошлись на том, что у нас с тобой разные представления
на этот счет.
— Он дал мне слово, — Пенни оглядела небольшую долину внизу. Но
прежде чем Сэнди успела проследить за ней взглядом, Пенни быстро поставила
на землю сумку с продуктами. — У меня не было особого выбора...
— О чем ты говоришь? Ты не бредишь?
Пенни указала подбородком на тропинку, которая вела вниз:
— И я выбрала вот это.
— Нет, — прошептала Сэнди, — ты не могла так поступить.
Перепрыгивая через камни, к ним шел Джордан. Лучи заходящего солнца отливали
в его темных волосах. И вновь она почувствовала — скорее всего из-за его
походки, манеры держаться, — что от него никуда не деться, не скрыться.
Сэнди отвернулась от Джордана, чтобы увидеть лицо подруги, но та уже быстрым
шагом уходила от нее прочь.
— Пенни! — воскликнула Сэнди.
Та остановилась, обернулась и отрезала:
— Тебе нужен кто-то рядом, кто мог бы помочь. А Джордан сумеет сделать
то, что нужно.
— Боже, Пенни, каким образом ему удалось убедить тебя пойти на такое?
— Он сказал, что готов ради тебя умереть, — просто отозвалась
Пенни. — И, по-моему, это не просто слова. — И она пустилась чуть
ли не бегом по тропинке в ту сторону, где стоял вертолет.
Ошеломленная и оглушенная, Сэнди застыла на вершине холма, глядя ей вслед.
Верная и заботливая подруга и в самом деле решила оставить ее наедине с
Джорданом.
— Пенни, подожди! — Бросив рюкзак, она тоже устремилась
вниз. — Ты же не посмеешь оставить меня здесь.
Но Пенни, успевшая значительно ее опередить, уже запрыгнула в кабину,
захлопнула дверцу и что-то скомандовала пилоту. Машина тотчас поднялась в
воздух, разметая в стороны мелкие камешки и песок.
— Пенни, черт тебя побери, немедленно возвращайся! — Сэнди вдруг
почувствовала, как жалко прозвучали ее слова, сколько в них растерянности и
страха.
Вертолет развернулся, и Сэнди увидела, что Пенни, послав ей воздушный
поцелуй, помахала на прощание рукой.
Небольшая фигурка застыла на тропинке, провожая подругу гневным взглядом.
А вертолет все уменьшался и уменьшался в размерах.
— Она не вернется. Поэтому сейчас самое разумное — пойти в дом. Здесь,
у берега, пронизывающий ветер.
Голос Джордана был негромким, спокойным, доброжелательным, но она все равно
вздрогнула, как от звука выстрела, и, повернувшись к нему, раздельно
спросила:
— Каким образом тебе удалось все это подстроить?
— Ты хочешь спросить, каким образом мне удалось доказать твоей подруге,
что я предельно откровенен и честен? — Улыбка его была полна
горечи. — Я тебе как-то говорил, что Пенни умеет признавать ошибки и
отказываться от заблуждений. К тому же больше всего на свете ей хочется
уберечь тебя от опасности, и поэтому она доверяется тому, кто способен
помочь ей в этом. Только и всего. Поверь, я не старался обвести ее вокруг
пальца. Не пытался выглядеть лучше, чем есть.
— А тебе и стараться не надо. У тебя все получается само собой. Это
твоя вторая натура.
Джордан сжал губы:
— Нисколько не сомневался, что ты мне не поверишь.
— Рада, что и ты понимаешь это, — Сэнди сжала пальцы так, что ее
ногти впились в ладони.
Джордан прямо встретил ее взгляд:
— А чего другого ты ждала? У меня не было никаких иллюзий насчет того,
что ты подумаешь обо мне, и о том, что я готов пойти на все.
— В таком случае свяжись с Пенни и попроси, чтобы она вернулась и
забрала меня. Я не останусь здесь.
Он покачал головой:
— Здесь нет связи с материком.
Пенни говорила об этом, вспомнила Сэнди.
— Безумие какое-то! Я не собираюсь оставаться здесь наедине с тобой,
Джордан!
— А мы не останемся один на один. Завтра Марч наймет катер и прибудет
сюда вместе с запасом продуктов.
— Марч? Неужели он тоже участвует в этой безумной затее?
— Может быть, Марч похож на меня намного больше, чем тебе это кажется.
Он и сам понимает, что к чему. — Сунув руки в карманы грубой куртки,
Джордан замолчал. — Или ты считаешь, что и его я обвел вокруг пальца?
Не пытайся представить меня эдаким исчадием ада.
И Пенни говорила ей то же, — вспомнила Сэнди слова подруги насчет Евы и
змея-искусителя.
— Это крайности. Такого рода сравнения возникают сами собой, когда кто-
то использует доверие другого. Когда зазвонил телефон, и ты поднял трубку, я
сразу поняла, что между нами все кончено.
— Знаю. Вот почему я отправился прямиком к твоей лучшей подруге —
Пенни. Тебя необходимо было выдернуть из мышеловки, и поскольку я сам, в
одиночку, уже не мог этого сделать, то решил просить помощи у любого. —
Он горько усмехнулся. — Что послужит лишним доказательством твоих
худших подозрений относительно меня. Но сейчас твоя оценка не имеет никакого
значения. Самое главное: ты находишься в безопасности. И я не собираюсь
ничего менять. — Он повернулся. — А сейчас я иду в дом, пора
готовить ужин. Приходи, когда почувствуешь, что немного отошла.
Быстрым ровным шагом он добрался до вершины холма. И Сэнди, чувствуя, как в
груди бушует ураган, смотрела ему вслед.
— Не думай, что тебе все так легко сойдет с рук и что все
закончилось! — крикнула она ему вдогонку, преодолевая шум ветра и
волн. — Ты еще, наверное, плохо меня знаешь, если думаешь, что подобное
сойдет с рук! Тебе больше не удастся вертеть мною, как захочется.
Задержавшись на подходе к вершине, Джордан обернулся и посмотрел на нее. И
во взгляде его читалась только усталость:
— Господи Боже, неужели ты считаешь, что Пенни решилась оставить нас
наедине, не заручившись предварительно моим честным словом, что я не буду
посягать на тебя? Могу дать и тебе такую же клятву, если ты, конечно, готова
мне поверить.
— Я больше никогда не поверю тебе.
Черты его лица сразу словно окаменели.
— Это, в сущности, не имеет значения. — Помолчав, он добавил: —
Нет, черт побери! Конечно же, это имеет значение. Но я это переживу. Я
переживу все, что угодно, лишь бы ты осталась цела. И ты не уедешь с этого
острова, пока Кемпа не выловят и тебе ничто не будет угрожать. А пока ты
будешь здесь, я буду ходить за тобой, как тень.
— Черта с два!
Джордан кивнул:
— Тут я любому черту дам сто очков вперед. — Он отвернулся и
продолжил подъем вверх. Сильные ноги легко несли его вперед. На какой-то миг
стройная фигура вырисовалась четким силуэтом на фоне алого неба, а потом он
исчез из виду.
Ощущая себя, как никогда, одинокой, Сэнди осталась на берегу. Дул холодный и
пронизывающий ветер. А волны с яростью бились о скалы. Она повернулась к
морю. В ее душе клокотала не менее дикая и неукротимая ярость, чем эти
волны. Хорошо, что Пенни нет рядом, подумала про себя Сэнди, иначе
неизвестно, что она бы ей наговорила. Не исключено, что налетела бы на
подругу с кулаками. Как только это пришло Пенни в голову? И она, и Джордан
обращаются с ней, как с куклой. Как они смеют?
Но она не безвольная марионетка. И непременно постарается придумать что-
нибудь. Ее ошибка заключалась только в одном: она доверяла им обоим, а они
не заслуживают доверия. Джордан уверял, что теперь, когда ему уже нечего
терять, руки его свободны. Но она не ощущала себя такой же свободной, как
он. Опустошенность, холод и одиночество охватили ее снова. Придется
научиться быть такой же жесткой, как они — Пенни и Джордан. Она постоит
здесь еще, пока бушующее море, столь отвечающее ее настроению, не придаст ей
силы: и тогда пойдет в дом. Пусть Джордан ждет.
Дом, крытый красной черепицей, был еще довольно далеко, но до нее уже
доносился запах жареного лука, перца и пряностей. А когда она вошла на
кухню, этот аромат заполнил все пространство. Джордан оторвал взгляд от
дымящейся сковородки, стоявшей на плите, и посмотрел на нее:
— Я отнес твой рюкзак в спальню нашей хозяйки, — проговорил он как
можно более деловитым тоном. — Она не больше, чем две других, но при
ней есть свой душ. Ужин будет готов через пятнадцать минут.
— Думаешь, я смирилась с вашим решением? Ни черта подобного.
— О чем нетрудно догадаться по твоему виду.
— Но и торчать снаружи всю ночь не собираюсь.
— Весьма благоразумно.
— И надеюсь отсюда выбраться.
Джордан помешал ложкой овощную смесь:
— Когда это будет безопасно для тебя.
— Незачем со мной обращаться, как с идиоткой, которая не способна
отвечать за свои поступки. Вы считаете, что я податлива, как воск, и из меня
можно...
— Ты не податлива, — он продолжал смотреть на сковороду, — а
доверчива. Я тебе уже как-то говорил об этом. И даже в тот момент, когда ты
была уверена, что я предал тебя, ты все равно мне верила. И ты всегда будешь
верить людям, Сэнди.
— Нет, — отрезала она. — Урок не прошел даром. И теперь я
буду такой же циничной и жесткой, как вы, — ты и Пенни.
— Не сможешь, — он посмотрел на нее грустно и серьезно. — Ты
пытаешься убедить в этом саму себя. Ты хотела бы изменить свою натуру. Но из
этого ничего не выйдет. Ты мягкая, любящая и одновременно очень сильная.
Настолько сильная, что не позволишь таким людям, как я, тебя изменить.
— Не уверена, что мне и дальше хочется оставаться любящей и мягкой.
— И все равно ты останешься такой, какая есть. У меня нет никаких
сомнений на этот счет, — Джордан передвинул сковородку на соседнюю
горелку. — Я сделал жаркое из мяса и овощей. Если хочешь, поставлю
тарелки на поднос и принесу ужин тебе наверх, поскольку прекрасно понимаю,
что тебе не хочется меня видеть.
— Не стоит утруждаться. Не настолько я слаба, чтобы не смогла выдержать
твое присутствие, — отрезала Сэнди. — Сейчас приму душ,
переоденусь и спущусь вниз.
— Но ты же догадываешься, почему я предложил тебе поужинать одной?
Сэнди резко повернулась, держась одной рукой за перила, взгляд ее был полон
возмущения.
И Джордан с лукавой улыбкой, которая вдруг заиграла в уголках губ, закончил:
— Да не будь ты такой воинственной. Речь идет совсем о другом. О луке.
Я ведь без ума от любого блюда, где есть много лука, и готов съесть, сколько
угодно. А в этом мало приятного для тех, кто сидит за столом.
Глава 7
— Никогда прежде не видела тебя таким, — Сэнди отодвинула тарелку
и окинула Джордана, сидящего по другую сторону стола, изучающим
взглядом. — Что это? Очередное представление?
Джордан отрицательно качнул головой:
— Да нет. Занавес опущен. Представление окончено. — Он
поднялся. — Ты уже поела? Сейчас приготовлю кофе.
Сэнди смотрела на Джордана, стоявшего в другом конце кухни, задумчиво
нахмурив брови. В нем, несомненно, произошла какая-то перемена. Спокойствие,
всегда присущее ему, оставалось неизменным, так же, как и ощущение силы,
которая от него исходила. Что же изменилось? Вот что, догадалась Сэнди:
исчезло внутреннее напряжение, которое прежде было в каждом его движении, в
каждом жесте:
— Ты стал каким-то... раскрепощенным.
Он подошел к столу с кофейником в руке.
— В самом деле? — налив ей дымящегося кофе в чашку, Джордан
продолжил: — Впрочем, в последнее время ты видела меня в состоянии
безысходного отчаяния. С той минуты, как мы встретились у Дэвлина, оно не
оставляло меня ни на секунду.
— Безысходность и отчаяние? — повторила она следом за
Джорданом. — Слов, более неподходящих для тебя, трудно подобрать.
— А еще труднее жить с этим. — Налив кофе себе в чашку, он снова
поставил кофейник на стол и откинулся на спинку стула, вытянув перед собой
ноги. — Тебе не доводилось переживать минуты безысходного отчаяния, так
ведь?
Его слова заставили Сэнди ненадолго задуматься:
— Нет, похоже, что нет.
Конечно, у нее были моменты, когда она чувствовала себя несчастной,
покинутой, но острого ощущения безысходности все же не доводилось
переживать.
— Никогда бы не подумала, что ты хоть на короткий миг ощущал такое. Мне
казалось, что ты настолько хладнокровен и так хорошо владеешь своими
эмоциями, что не допустишь этого. Ты не только владеешь собой... — Губы
ее сжались. — Но умеешь управлять тем, что происходит вокруг. Всем и
вся.
Джордан поднес к губам чашку с кофе:
— Для меня, безусловно, очень важно знать, что я могу владеть собой.
Только благодаря этому мне удалось сохранить свой мир, не дать ему
расколоться на тысячи осколков. Я не мог позволить себе подобную роскошь.
— Ты говоришь так, словно дело касается исключительно прошлого. Но ты
ведь и сейчас пытаешься держать меня под своим колпаком. То, что вы обманом
привезли меня на этот остров и не хотите выпустить... Как это называется?
— Попытка ухватиться за соломинку и не дать себе сойти с ума, — он
снова поднес чашку к губам. — А ты как это назовешь?
— Самонадеянность и наглость. — Она поднялась из-за стола. —
Я больше не хочу кофе. И мне пора идти спать. Завтра, когда приедет Марч, я
отсюда уеду. Если он сам не захочет отвезти меня, то, уверена, на его катере
будет радиопередатчик, и он не посмеет мне отказать воспользоваться им. Но я
думаю, что он все же не такой диктатор. И не будет...
— Если он попытается пойти у тебя на поводу, то я тотчас вышвырну его
отсюда. Не думаю, что ты захочешь стать свидетельницей еще одного
отвратительного поступка и поставить его в неловкое положение.
— Считаешь, что это очень забавно, да? А я вот так не думаю.
— Забавно? Что же тут забавного? Я не привык играть роль злодея. —
Джордан медленно поднялся из-за стола. — Но ситуация представляется мне
в особом свете. Ты ведь всегда хотела увидеть, как я сметаю последние
преграды. Как я позволяю себе выйти из берегов. И поскольку сейчас все уже
не имеет никакого значения, — ты увидишь, каким я могу быть. Так что в
этом есть и доля юмора.
— Никогда не испытывала симпатии к черному юмору.
— Догадываюсь. Это не в твоем духе. Слишком черно и грубо. И я тоже не
в твоем духе: слишком темен и груб. И всегда знал об этом. — Поставив
чашку на блюдце, он едва заметно улыбнулся. — А вот ты — нет. Мне
кажется, темная сторона моей души тебя даже странным образом заинтриговала.
Тебе вдруг захотелось осветить все закоулки. Ты воспринимала это как вызов
своей ясной натуре.
— Нет, — возразила Сэнди, потрясенная его словами. — Ничего
подобного! Я полюбила... я увлеклась тобой.
— Да ну! А если подумать как следует? Вспомни, как все произошло? Все
люди, с которыми тебе приходилось сталкиваться в жизни, любили тебя. Ты мне
сама сказала, что до самой смерти родителей сохраняла с ними замечательные
отношения. И у тебя всегда было полно добрых друзей. Эмоционально ты всегда
была раскованной... — он помолчал. И когда заговорил снова, слова его
звучали жестче. — Свободной и раскованной. А потом в твоей жизни
появился я. Полная противоположность всем, кто до того возникал на твоем
пути. Я был другой. И ты почувствовала, что от меня нельзя ждать таких же
чистеньких отношений, к которым привыкла. Буря чувств, охватившая меня,
захлестнула и тебя тоже. Поток потащил тебя за собой. А еще ты невольно мной
восхищалась. Потому что внутренне настроилась пережить иной опыт — и ты
получила, что ждала. Тебе хотелось помериться с кем-то силами, и ты нашла
такого человека. Так что, когда начинаешь обвинять меня в том, что я сделал
тебя своей жертвой, — вспомни эти слова.
Неужели в его словах есть хоть доля правды? — неуверенно подумала
Сэнди. Да, конечно, ей всегда нравилось угадывать, что находится под внешним
покровом, добираться до самой сути, и, конечно, Джордан возбуждал ее
любопытство своей загадочностью и недоступностью. И, не отдавая себе в том
отчета, она приняла брошенный вызов. Что, в сущности, не менее безжалостно,
чем собственнические инстинкты, в которых она обвиняла Джордана.
— Ты хочешь с
...Закладка в соц.сетях
