Жанр: Любовные романы
Ты у меня одна
...h; Ей и в самом деле было
жарко. Джордан стоял так близко, что она чувствовала терпкий запах его
лосьона для бритья. Верхняя пуговица джинсовой рубашки расстегнулась, и она
увидела темные завитки волос на груди. Ей так захотелось до них дотронуться,
погладить, но Сэнди усилием воли заставила себя отвести взгляд, пытаясь
вспомнить, о чем же она только что говорила? — Марч сказал — врач
пообещал вам, что через сутки я приду в себя. Так оно и оказалось. Мне
больше незачем валяться в постели.
Джордан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но она приложила палец к
губам, заставляя его замолчать.
— И я шла вовсе не затем, чтобы прорываться к рулю катера. Чтобы мы с
тобой не тратили зря время, хочешь, я сразу скажу, зачем пришла?
Джордан молчал. Сэнди поймала себя на том, что палец, который она приложила
к его губам, дрожит. Плоть ее откликнулась на это легчайшее прикосновение
так, как если бы он ее поцеловал. Отдернув руку, она неуверенно засмеялась:
— Тебе удалось связаться с Пенни?
— Это тебе сказал Марч? — Он смотрел куда-то в сторону. — Еще
нет, но на телефонной станции мне пообещали, что постараются связаться как
можно быстрее. Не волнуйся. Либо я, либо Марч постоянно выходим с ними на
связь по радио. Так что тебе не стоит подавать сигналы бедствия.
— А разве я говорила, что пришла затем, чтобы взывать о помощи к кому-
то? Вполне достаточно того, что ты свяжешься с Пенни. Думаю, она сумеет
доказать, на чьей стороне была правда. — Сунув руки в карманы, Сэнди
закончила: — Ну так как? Собираешься ты дослушать: зачем я пришла?
— Весь внимание. — Джордан стоял, не глядя на нее. —
Выкладывай, что ты собиралась сказать, и ступай поскорее домой, где все же
теплее.
— Говорю тебе... — она замолчала, внезапно догадавшись, каких слов
он ждет. Отчего стоял, застыв, будто в ожидании страшного удара, который
неминуемо должен был обрушиться на него. И ее пронзила нежность... —
Что я не собираюсь уезжать с острова, Джордан.
У него слегка расслабились плечи.
— Что ты еще задумала?
— В самом деле. Посмотри на меня, пожалуйста.
Он повернулся. Взгляд его скользнул по лицу Сэнди:
— Это не игрушки, Сэнди. Как только ты будешь в безопасности, я не
стану ни на секунду задерживать тебя здесь, поэтому прошу, не надо...
— Тс-с, — она взяла его лицо в свои ладони. — Даже если ты
будешь выгонять меня, у тебя ничего не получится. Я остаюсь, неужели я так
неясно выразилась?
— Да, — его лицо будто окаменело. — Боюсь, что я тебя не
совсем понимаю.
— Тогда постараюсь объяснить доходчивее. — Сэнди с трудом перевела
дыхание. Не следовало бы ей прикасаться к нему. Волна жара снова окатила ее,
словно она стояла рядом с доменной печью. До чего же ей хотелось забыть про
все слова и просто кинуться к нему в объятия. Если, конечно, он еще по-
прежнему готов прижать ее к себе. Господи, а если нет? Его лицо оставалось
застывшим. И еще Марч добавил масла в огонь, намекнув на какое-то
происшествие, случившееся давно. — Мне хочется, чтобы мы с тобой
попробовали начать все сначала. У меня было время как следует подумать, и
я... — она замолчала. До чего трудно. Намного труднее, чем ей
представлялось.
Джордан наконец шевельнулся, словно статуя, начавшая оживать. Слова Сэнди
явно произвели на него ошеломляющее действие.
— И почему же?
— Мне кажется, что из нас могла бы получиться хорошая супружеская пара.
Он криво усмехнулся:
— От кого-то я недавно слышал те же самые слова?
— Видишь ли, до последнего момента я не понимала очень многих
вещей, — прошептала Сэнди. — В том, что касалось нас двоих. Мне
еще многое предстоит понять, но, кажется, я уже вышла на более или менее
освещенную дорогу — вижу свет в конце тоннеля.
Джордан отступил на шаг, и ее руки соскользнули с его лица.
— Нет, — ответил он с усилием. — Ты не понимаешь, что
говоришь. Тебя вдруг начала грызть совесть, поскольку ты уже перестала
видеть в себе мученицу, и теперь вдруг стукнуло в голову, что на самом деле
мученик это я, что меня следует пожалеть и дать шанс начать все сначала.
— Почему это вдруг ты стал мучеником? Ничего подобного, —
терпеливо попыталась внушить ему Сэнди. — Просто в какой-то момент я
поняла, что ты упрямый болван. И пойми, Джордан, для того, чтобы я решилась
согласиться снова жить вместе только из сострадания... Мне даже трудно
представить, каким должен быть комплекс вины, чтобы я могла пойти на такой
шаг.
— Здесь не только комплекс вины. Физически тебя все еще тянет ко мне,
поэтому горькую пилюлю оказалось не так трудно подсластить.
Конечно, она могла бы и сама догадаться, что Джордан сразу поймет, что с ней
творится.
— Да, нам обоим будет легче подсластить пилюлю, правда? — Джордан
продолжал хранить молчание. И Сэнди вдруг почувствовала, как к сердцу
подкрадывается страх. — Или я слишком самоуверена? Может, ты вовсе не
испытываешь ко мне влечения?
Щека его предательски дернулась.
— Неужели не видно? — хрипло проговорил он. — Меня тянет к
тебе. Все время. Это как смертельная лихорадка.
— И я больна той же болезнью. И меня изнуряет тот же, что и тебя,
жар, — негромко призналась Сэнди, шагнув к нему. — Но между нами
есть нечто большее, чем просто физическое влечение. Однажды ты попытался
объяснить мне это, но, охваченные страстью, мы не смогли договорить до
конца. И я сама не смогла тогда разглядеть, что кроется за нашей
потребностью близости.
— А теперь ты считаешь, что знаешь?
Она придвинулась еще на полшага:
— Не думаю... что я знаю. Но прошлой ночью я отчетливо поняла:
совершенно неважно, какие сложности придется пережить, если мы будем рядом.
Гораздо страшнее мне оказаться одной, без тебя. — Вымученная улыбка
появилась на ее губах. — Как странно, что мне надо было как следует
стукнуться головой, чтобы все стало на свои места и чтобы я поняла, что
происходит.
Он побледнел:
— Ну и шуточки у тебя. А ведь ты могла погибнуть по моей вине.
— Глупости, — нахмурилась Сэнди. — При чем здесь ты? Я сама поскользнулась на камне.
Джордан отвернулся:
— Иди в дом. — Он дошел до причала и поднялся на катер. —
Марч накормил тебя завтраком?
— Завтраком? — Она даже вздрогнула, как от удара. — Если мне
захочется есть, я способна сама приготовить еду. Мне было необходимо
поговорить с тобой. Какого черта ты уходишь?
— Мы уже поговорили, — коротко ответил Джордан. — И вряд ли к
сказанному можно добавить что-то еще.
— Нет уж, Джордан! — голос ее дрожал. — Нельзя уходить, не
сказав ничего в ответ. И я жду.
Он замер, но так и не повернулся в ее сторону.
— Я уже ответил.
Какая боль! Сердце будто стянули узлом. Сэнди не представляла, что может
быть так больно.
— Нет?
— Нет.
Ей с трудом удалось сглотнуть комок в горле:
— Почему?
— Говорю тебе, что я больше не имею права рисковать... — Джордан
замолчал. — Ступай домой и попроси, чтобы Марч тебя накормил, — и
скрылся в каюте.
Но ведь Джордан не сказал, что больше не любит ее. Он говорил также о том,
что испытывает к ней влечение, — Сэнди ухватилась за спасительную
мысль, как за соломинку. Единственное, что он сказал, так это, что больше не
имеет права рисковать. Рисковать чем? — думала она и даже непроизвольно
шагнула вперед, но одернула себя. Бесполезно сейчас идти к Джордану и
пытаться переубедить его. Она должна осмыслить его слова, понять, что
скрывается за ними, и выбрать способ пробить его защиту от нее. Она должна
найти такое средство, пока их отношения окончательно не зашли в тупик.
Повернувшись, она пошла вдоль берега до тропинки, которая вела к вершине
холма.
Дверь с таким грохотом распахнулась и ударилась о стену, что Марч от
неожиданности выронил журнал и с удивлением посмотрел на застывшую на пороге
Сэнди. Потом, сложив губы трубочкой, слегка присвистнул, видя ее смятение, и
коротко спросил:
— Что-то случилось?
— Да, черт возьми, случилось! — она захлопнула дверь — с таким же
ожесточением, с каким и распахнула ее, после чего прошла к креслу и рухнула
в него. — А чего еще можно было ждать от упрямых и тупых мужчин? Но я
уже сыта по горло. Хватит! И если ты не расскажешь то, что мне просто
необходимо знать, я тебя задушу, — учти! И это еще будет легкая смерть!
— Напугала! — вскинув брови, проговорил Марч, наклонился, поднял
упавший журнал и положил его на столик, стоявший рядом с креслом. —
Похоже, что Джордан оказался чрезвычайно несговорчивым.
— Он такой же тупой осел, как и ты. И даже не захотел со мной
разговаривать. — Слезы вдруг навернулись у нее на глаза, и ей стоило
огромного труда не разрыдаться. — Марч, мне очень тяжело. Может быть, я
и заслужила это, но мне так больно...
— Нет, не обвиняй себя, — проговорил Марч мягко. — Ни ты, ни
он не заслужили тех мучений, которые оба переживаете.
— Тебе придется рассказать мне обо всем, — сказала Сэнди. — Что произошло в Бандоре?
— Но я дал ему обещание, что никогда... — он замолчал, когда
увидел выражение, появившееся на ее лице. — Не надо так на меня
смотреть. У меня ощущение, что я обидел коалу. Ну ладно, — вдруг сдался
Марч. — В конце концов, я всегда смогу сослаться на то, что ты вытянула
из меня признание под пытками. Ведь ты пригрозила, что задушишь меня?
Сэнди встрепенулась и подалась вперед:
— Пойми, Марч, мне необходимо понять, что терзает его.
— Мне тоже так кажется, — негромко заметил он. — Так с чего
начать?
— Ты обмолвился, что его что-то пугает... Чего он боится?
— Смерти, — просто ответил Марч. — Нет, не своей. Мне
кажется, он боится, что ты можешь погибнуть по его вине.
Сэнди смотрела на него, потрясенная до глубины души:
— Но это безумие. Он что? Сумасшедший? Пока мы жили вместе, Джордан
разве что ватой меня не оборачивал. Именно это и вынудило меня уйти из дома.
Я и шагу не могла сделать... — она замолчала, озаренная
пониманием. — Вот, значит, почему он так надо мной трясся?
Марч кивнул:
— Устроил мягкую теплую норку, где ничто не могло угрожать тебе. Чтобы
ты, не дай Бог, не отошла туда, где он не в состоянии уберечь тебя от
опасности. Шлейф его прошлых переживаний.
— Связанных с Бандорой?
Помедлив, Марч снова кивнул. Он постарался преодолеть внутреннее
сопротивление и окончательно решился выложить все до конца:
— Да, с Бандорой. Что ты знаешь про нее?
— Не много. Просто Джордан сказал, что он и отец очень любили это
место.
— Ферма принадлежала отцу, и он передал Джордану такую же любовь к ней,
какую испытывал сам. — Взгляд его уперся в полоски ковра под
ногами. — Необжитой район... дикая природа, куда почти никто не
заглядывал. Ни единой души на много километров вокруг. Такое место можно
либо полюбить навсегда, либо возненавидеть до глубины души. Так вот Джордан
и его отец привязались всей душой. А мать Джордана Бандору не
выносила. — Он пожал плечами. — Вряд ли найдется человек, который
осудил бы ее за это. Городская девушка, родом из Аделаиды, оказалась в
совершенно чужих местах. И вынуждена была проводить много времени в полном
одиночестве, пока отец Джордана занимался организацией туристских маршрутов.
Тогда Джордан был маленьким, и отец казался ему настоящим героем, а Бандора
— самым чудесным местом на свете. Нельзя сказать, что он не любил мать. Он
воспринимал ее как данность.
Сэнди передернула плечами:
— Как, должно быть, нелегко приходилось ей. Даже словом перемолвиться
не с кем. Какой же одинокой, наверное, она себя чувствовала?
— Да, одинокой и несчастной, — Марч помолчал. — Страшно
несчастной. Но это вина не Джордана, а отца.
— Конечно, не его. Ведь он был еще ребенком.
— А вот Джордан считает иначе. И ему кажется, что он, несмотря на то
что был мальчиком, обязан был понять, насколько одинокой чувствует себя
мать. Заметить, как ей тоскливо, и придумать что-то. И как-то признался мне,
что если бы дал себе труд приглядеться к ней, к тому, как она вдруг
задумывается, как сидит, глядя перед собой, — то непременно догадался
бы, какие чувства ее одолевают. И понял бы, что надо сделать, как помочь.
Как спасти.
Сэнди сжала подлокотник кресла:
— Спасти?
Марч посмотрел ей прямо в глаза:
— За три дня до того, как Джордан с отцом должны были вернуться, она
села в джип и уехала в неизвестном направлении. Поисковая партия наткнулась
на нее мертвую в джипе семь дней спустя. Она не взяла с собой ни капли воды
и умерла от обезвоживания.
— Боже! — прошептала Сэнди. — Так это трагическая
случайность?
Марч отрицательно покачал головой:
— Нет. Она оставила прощальную записку.
В то время Джордану только-только исполнилось двенадцать лет, — вдруг
осознала Сэнди, и тут же представила, что должен был переживать подросток:
отчаяние, чувство вины, которые не могли не оставить след в его характере на
всю оставшуюся жизнь.
— Какой кошмар!
Марч кивнул:
— Джордан был просто вне себя от отчаяния, когда тело матери все же
удалось найти. Смерть от обезвоживания — не из легких.
— И отец взял его с собой? — переспросила Сэнди почти с ужасом.
— Он не мог оставаться дома, когда вся округа отправилась на поиски его
матери. — Марч сжал губы. — Когда Джордан увидел умершую мать, он
убежал и целую неделю пропадал неизвестно где. Никто не знает, где он был
все это время и что делал. Но именно тогда он повредил левый глаз и врач не
смог спасти его — в противном случае мог пострадать правый глаз.
— И все это пришлось пережить мальчику! — воскликнула Сэнди, и
слезы снова навернулись ей на глаза. — Какое право взрослые имели брать
его с собой? Ведь это его мать, ему нельзя было ее видеть в таком состоянии!
Неужели никому не пришло в голову остановить их?
— Ничто не могло заставить отца Джордана переменить принятое решение.
Это был несгибаемый человек, — покачал головой Марч. — И у него
было свое представление о воспитании сына. Ему казалось, что тот должен
пройти через это. И, конечно, ему и в голову не приходило, что мальчик
воспримет смерть матери иначе, чем он сам — смерть жены.
— А как воспринял смерть жены отец Джордана?
— Нашел наиболее подходящее объяснение: что у жены случился нервный
срыв. Что она вообще была человеком неуравновешенным. И через год женился на
моей матери. — Марч снова сжал губы. — При этом у матери оказалось
достаточно денег, чтобы превратить Бандору в туристическую базу. Так сбылась
его мечта.
— Восхитительно!
— Но любовь Джордана погасла, как костер под дождем. Оставаться в
Бандоре он не мог. Нас обоих отправили учиться в Мельбурн. После смерти отца
мать вернулась в Марасеф, а Джордан продал Бандору. Тогда мы купили наш
первый отель в Сиднее. Так возникла фирма
Бандора
. А четыре года спустя
Джордан купил отель у залива. — Марч откинулся на спинку кресла. —
Вот и все. Это поможет тебе, малышка?
— Да, — в ее глазах все еще блестели слезы. — Но насколько
мне было бы легче, если бы кто-нибудь рассказал мне об этом, когда мы в
первый раз встретились с Джорданом. Скольких ошибок мне бы удалось
избежать. — И чувство собственника, в котором она обвиняла Джордана,
его боязнь оставить ее без присмотра, стремление обеспечить полную
безопасность — все теперь предстало в ином свете. Она поднялась. — Что
же, лучше поздно, чем никогда. Спасибо, Марч.
Он поднялся, щелкнул каблуками и склонил голову:
— Был рад тебе помочь. Но помни: ты вытянула этот рассказ из меня только после страшных угроз.
— Помню, помню. Ты бы мог оказать мне еще одну услугу?
На лице его промелькнуло недоумение:
— Пойди к пирсу и попроси Джордана прийти сюда, в дом. Мне хочется как
можно скорее поговорить с ним. — Она скривила губы. — Джордан ясно
показал, что не хочет продолжать разговор.
— Ему нелегко было принять такое решение.
— И он напрасно его выбрал, — проговорила Сэнди, поворачиваясь к
лестнице, что вела наверх. — Я сделаю, что угодно, лишь бы все
прояснилось как можно быстрее. Но если он и дальше будет упрямиться, то ему
несдобровать!
Марч сначала не понял и застыл на месте, потом понимающая улыбка заиграла на
его губах:
— Готов поспорить на что угодно, что ты своего добьешься. — И,
весело насвистывая, направился к входной двери.
Дверь распахнулась почти сразу же вслед за торопливым стуком, и Джордан
шагнул в ее комнату:
— Марч сказал, что ты почувствовала себя хуже. Я же говорил, черт
возьми, что ты слишком рано поднялась с постели. Может, вызвать врача?
— Нет, я чувствую себя прекрасно, — Сэнди повернулась от окна
лицом к нему. — Просто мне захотелось увидеть тебя.
Он остановился прямо посреди комнаты:
— Похоже, Марч сумел обвести меня вокруг пальца. И, надо сказать, ему
удалось испугать меня до чертиков!
— Он не виноват. Это я попросила его. И велела без тебя не
возвращаться. — Она улыбнулась. — Небольшое волнение из-за моего
здоровья не идет ни в какое сравнение с тем, что тебе придется пережить,
когда начнется серьезное сражение.
Джордан нахмурился:
— Что-то я не могу взять в толк, о чем ты говоришь?
— Сейчас поймешь, — серьезно продолжила Сэнди. — Итак. Давай
с самого начала: Джордан Бандор, согласен ли ты предпринять еще одну попытку
сохранить наши супружеские узы?
На его щеках заиграли желваки. Губы сжались:
— Не могу.
— И тем не менее тебе придется признаться в том, что можешь и должен
совершить такой шаг. — Улыбка осветила ее лицо. — Правда, мне
странно, что ты вдруг отступился от своего. Скажи — ответ на твой вопрос
значит для меня больше всего на свете — ты меня любишь?
Джордан хранил молчание. Но лицо его исказила мука.
— Да?
— Да, — с трудом выдавил он из себя. — Да, я люблю тебя.
— Хорошо. — Только теперь Сэнди смогла перевести дух. — Тогда
все становится намного проще.
— Ничего подобного. Не забывай, что по моей вине ты чуть не
погибла, — хрипло выговорил Джордан. — И ты не оказалась бы в
опасности, если бы мое несносное поведение не вынудило тебя бежать. Снова
рисковать тобой — нет уж, это выше моих сил!
— Как ты все усложняешь и запутываешь! — Любящая улыбка появилась
на ее лице. — Никогда не думала, что в каких-то вопросах ты,
оказывается, совершенно не в состоянии мыслить здраво. Наступило время
немного проветрить твои мозги и разорвать паутину, которую ты сплел и в
которой сам запутался.
Джордан по-прежнему стоял в напряженной позе.
— Джордан, — негромко проговорила Сэнди. — Не надо путать
меня со своей матерью.
Он застыл.
— У Марча слишком длинный язык...
— Ты должен был сам рассказать мне обо всем.
Он не смотрел на нее.
— А что я должен был рассказать тебе? Что я убил свою мать?
— Ты здесь ни при чем. Она покончила жизнь самоубийством.
— Нет, — ответил Джордан, словно не слышал, что она
говорила. — Я должен был понять, каково ей. Должен был увидеть...
— Ты не мог отвечать за случившееся. Это не твоя вина, — перебила
его Сэнди. — Взрослый человек обязан сам отвечать за свои поступки. У
нее была возможность оставить мужа и завести новую семью. Такую, о которой
она мечтала.
— Как попыталась ты? — горько проговорил Джордан. — А я
рванул за тобой и чуть не погубил при этом...
— Джордан! — Она смотрела на него с нежностью и отчаянием, которые
боролись в ней. — Я счастлива, что ты бросился следом за мной. И мне
было бы невыносимо жить, если бы ты этого не сделал.
Он двинулся к двери:
— Сердце у тебя всегда было мягким. Но жалость толкает тебя на путь,
где ты забываешь о собственной безопасности.
Теперь в голосе Сэнди звучало только отчаяние:
— А у тебя какое сердце? Не слишком ли ты безжалостен? Ведь я люблю
тебя.
Его пальцы сжали дверную ручку:
— Прежде ты говорила иначе.
— И была не права.
— Нет, именно тогда была права, — Джордан дернул дверь на
себя. — Ты не можешь любить меня.
— Я не позволю тебе убежать, — заявила Сэнди. — Ты хотел,
чтобы я приехала на этот остров. И вот я остаюсь здесь. — Она
помолчала. — С тобой, Джордан. И если ты уедешь, я тоже поеду с тобой.
Теперь будет так. Мы будем... вместе.
— Ты даже не понимаешь, чего сейчас требуешь от меня.
— Увидишь. Как-то ты обмолвился насчет того, что я очень сильная
личность. Но ты еще не видел, какой я могу быть.
— Сэнди... — мотнув головой, Джордан вышел.
Легкая улыбка блуждала на губах Сэнди, когда она повернулась и пошла в
ванную.
Это было только начало.
Глава 9
Глядя на свое отражение в зеркале шкафа, Сэнди скорчила рожицу. Когда она
начала собирать вещи по команде Пенни, то старалась брать только то, что
действительно может пригодиться. И этот грубый свитер — прямой, как
мешок, — конечно, оказался весьма кстати. Теплый и удобный. Но он не
украшал ее. С другой стороны, изумрудный цвет очень шел к ее волосам,
подчеркивая цвет глаз. Отпор, который Джордан дал ей утром, доказывал,
насколько надо быть во всем предусмотрительной. Отвернувшись от зеркала, она
шагнула к двери.
Холл и гостиная были пусты, когда Сэнди спускалась по лестнице. Но она не
дошла до последней ступеньки, когда в дом вошел Джордан. Настороженно глядя
на нее, он помедлил, а потом, собираясь повернуть в сторону кухни, сказал:
— Пойду приготовлю ужин.
— Ужин уже готов. Я потушила мясо, пока вы там возились с
Марчем. — И она прошла следом за ним в гостиную. — А куда, кстати,
он подевался?
— Не работает рация, и он отправился на катере в Санта-Барбару, узнать,
что случилось, — Джордан отворил дверь, пропуская ее первой в
кухню. — Нам так и не удалось связаться с Пенни. Он вернется либо
поздно ночью, либо завтра утром.
— Интересно, что же случилось? — проговорила Сэнди, раскладывая
мясо в керамические тарелки.
— Мы так и не поняли. Но связаться с Пенни не удалось. Она должна была
быть на месте и ответить нам. Ведь мы четко договорились, что она останется
дома поработать и никуда не уйдет. — Джордан помолчал. — Она
верный и хороший друг.
— Да. Хотя теперь, после поездки сюда, я, кажется, начала понимать ее
немножко лучше, чем прежде. — Положив еду в тарелки, Сэнди
повернулась. — Ей следовало бы... — она вдруг запнулась, встретив
взгляд Джордана. И тут же все, что приготовилась сказать, вылетело из
головы. Он хотел близости с ней. И это читалось и в том, как были изогнуты
его губы, и по вспыхнувшему в глазах желанию. Пальцы ее начали дрожать, и
Сэнди изо всех сил вцепилась в тарелки, чтобы не уронить их. Заставив себя
улыбнуться, она прошла к небольшому овальному столику красного
дерева. — Поскольку я готов
...Закладка в соц.сетях
