Жанр: Любовные романы
Ты у меня одна
...оходке есть такое
непередаваемое ощущение полета и свободы. Мне никогда не удавалось вдосталь
наглядеться на тебя со стороны. — Рука Джордана скользнула за вырез.
Дыхание у нее перехватило — словно от удара током.
— Сколько времени прошло! — В голосе Джордана прозвучали нотки
боли, а ладонь начала гладить ее ягодицы — мягко и ритмично. — Иной раз
мне казалось, что я вот-вот сойду с ума оттого, что не могу войти в тебя и
почувствовать, как ты двигаешься подо мной.
Полузакрыв глаза, Сэнди невольно оперлась спиной о его плечо, — так
трудно ей было удержаться на ногах. До чего же ей хотелось, чтобы рука
Джордана начала ласкать ее пылающее лоно. Одно легкое движение — и она
получит желаемое. Джордан всегда знал, как доставить ей наслаждение. В том,
что касалось физической близости, Джордан, казалось, читал ее мысли. Именно
в такие минуты она ощущала единение с ним.
По правде говоря, физическая близость — это единственное, что их объединяло.
Эта мысль пронзила Сэнди такой болью, что мгновенно разрушила паутину
желания, в которую она опять попалась.
— Нет! — Она отдернулась от него, будто обожглась, и, едва
раскрылся лифт, выскочила из него, чтобы тут же броситься к спасительной
двери своей квартиры.
— Сэнди!.. — Джордан непостижимым образом уже стоял рядом.
Склонившись к ней, он проговорил прерывистым голосом: — Позволь мне войти...
Ты ведь хочешь меня. Ты хочешь того же, что и я. Нам обоим это нужно.
Она резко повернулась лицом к нему, глаза ее сверкали на побледневшем лице:
— Да, я хочу тебя. Но это неважно. Неужели ты не понимаешь? Мне нужен
муж, который может предложить мне нечто большее, чем ты. Мне нужно знать, о
чем он думает, что переживает. И я испытываю потребность в такой близости,
которая превращала бы меня и его в одно целое... — она почувствовала,
как слезы наворачиваются на глаза, и замолчала на полуслове. — Впрочем,
какое это имеет значение? Скорее всего тебе нет дела до того, что я имею в
виду.
Джордан ответил не сразу. Слегка запнувшись, он проговорил:
— Да. И я не уверен, что смогу дать то, чего ты ждешь.
— Вот почему, уезжая, я поклялась, что больше не попадусь в
капкан. — Она отвернулась. — Быть может, самое лучшее, что ты
можешь сделать, — забыть обо мне.
— Именно это я и не могу, — осевшим до хрипоты голосом ответил
Джордан. — Скажи, как мне убедить тебя в том, что это выше моих сил?
— Сможешь, черт возьми! — Сэнди вошла в квартиру и захлопнула за
собой дверь.
Стоило только отгородиться от Джордана, как она почувствовала такую
слабость, что ей пришлось прислониться к стене. Еще чуть-чуть, и она бы
уступила ему. Она все еще дрожала, охваченная той бурей чувств, которые
Джордан опять в ней вызвал. Но главное в другом: она встретилась с ним один
на один и смогла устоять, не поддаться искушению, — попыталась
приободрить себя Сэнди. А в следующий раз наверняка будет легче. Господи
Боже, как ей хотелось верить, что так оно и будет!
А Джордан отошел от двери и вернулся к лифту. Левая щека дернулась, когда он
нажал на кнопку. Через несколько минут он уже сидел за рулем своего
Мерседеса
, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Боль скоро пройдет,
и тогда он окажется в состоянии думать. Только бы дождаться этого момента!
Джордан опустил голову на руль, который сжимал так крепко, что побелели
костяшки пальцев. Постепенно ему удалось взять себя в руки и даже расцепить
окоченевшие пальцы. Вернулась и способность контролировать ход мыслей.
Теперь надо хорошенько осмыслить то, что сказала Сэнди, а уже потом начинать
строить планы. Для этого у него будет масса времени, поскольку он заявил
Марамбасу, что сегодня ночью его услуги не потребуются. Оставлять Сэнди без
охраны нельзя. И доверить ее охрану он не может никому.
На следующий день посыльный принес Сэнди прямо в здание
Уорлд рипорт
браслет из рубинов и бриллиантов. В черной бархатной коробочке не оказалось
никакой записки.
В два часа дня ей принесли соболиную шубку и розы. И опять без всякой записки или визитной карточки.
В четыре часа раздался звонок: владелец платной стоянки сообщил ей, что
ключи от нового
Ламборджини
, который является ее собственностью, находятся
у него в офисе. И он готов прислать их в любую минуту.
— Нет, не надо, — ответила Сэнди, сжимая телефонную трубку. —
К ключам приложена какая-нибудь записка?
Но и без того она уже знала ответ. Ничего. Медленно положив трубку, она молча смотрела перед собой.
— Джордан? — спросила Пенни.
— Скорее всего. Кому еще могло взбрести в голову прислать машину,
которая стоит бешеные деньги, и даже не написать записки? — Сэнди
недоуменно покачала головой. — Зачем все это он вытворяет?
— Тебе лучше знать, — пожала плечами Пенни. — Но так или
иначе, это надо прекратить. Мак терпеть не может, когда в издательстве
начинают заниматься чем-то другим, кроме работы.
— Согласна. И я постараюсь разобраться с этим как можно скорее. —
Сунув в сумочку футляр с браслетом и набросив на плечо шубку, она
кивнула. — До завтра, Пенни.
— Совсем не обязательно идти к нему самой. Можно воспользоваться
услугами посыльного.
— Браслет, соболиная шуба и
Ламборджини
? Не уверена, что такие
дорогие вещи можно доверить посыльному.
— Но Джордан ведь отправил все это с посыльным, — помимо воли в
карих глазах Пенни проскользнула тень беспокойства. — Он ведь не дурак.
И если хотел найти способ, как снова повидаться с тобой, то придумал бы что-
нибудь более оригинальное.
— Разумеется. Джордан любит неординарные поступки, — бросила
Сэнди, покидая комнату.
Через сорок пять минут она уже стояла у входной двери Джордана и нажимала на
кнопку.
— Зачем? — спросила она, как только Джордан открыл дверь. И,
пройдя в комнату, бросила футляр с браслетом, шубу и ключи на
кушетку. — Ты прекрасно знал, что я не возьму ничего.
— Я покинул тебя такую огорченную, что побоялся: а вдруг ты больше не
захочешь меня видеть? — Джордан закрыл дверь и прислонился к ней
спиной. — И таким образом решил убить сразу двух зайцев.
— Двух зайцев?
Он кивнул:
— Вынудить тебя прийти ко мне и начать новый этап ухаживания.
Она недоуменно смотрела на мужа:
— Ухаживания? Но мы с тобой разводимся.
Джордан покачал головой:
— В ближайшие сто лет — навряд ли, любовь моя. Ты превратишься в
седенькую старушку, которую будут возить в коляске, раньше, чем тебе удастся
освободиться от всех узлов, которые будут вязать один за другим мои
адвокаты.
— Джордан, пожалуйста, будь разумнее. Я не передумаю.
— Передумаешь, — он сжал губы. — И я приложу все силы, чтобы
ты поняла: в тех вопросах, которые имеют отношение к тебе, я не способен
проявлять благоразумие. — Джордан отступил на шаг от входной
двери. — Думаю, что смогу выполнить твое пожелание. Я стану твоим самым
лучшим другом. Обдумав все вчера ночью, я понял, чего тебе не хватало:
ухаживания. — Легкая улыбка пробежала по его губам. — Ты все
помнишь, ведь мы оказались в постели, сразу как повстречались. А через
неделю — поженились. И, к сожалению, проскочили такой важный этап в
отношениях, как ухаживание. Его-то тебе и не хватает.
— Джордан... — растерянно начала Сэнди. — Не слишком ли ты
поздно все затеял? Ничего не выйдет...
— Выйдет. — Голос его дрогнул от воодушевления. — Ты вбила
себе в голову, что между нами есть только сексуальное влечение. Что, кроме
этого, нас ничего не связывает. Конечно, меня тянуло к тебе, как магнитом. И
я, как наркоман, не мог прийти в себя и осознать, что происходит. Но это не
означает, что, кроме твоего, столь притягательного тела для меня ничего
более не существует. Я люблю тебя, черт возьми!
Проблеск надежды вспыхнул в ее душе:
— Мне трудно в это поверить.
Джордан непроизвольно шагнул к ней, но, увидев, что она так же непроизвольно
отступила, замер на месте:
— Прости, желание дотронуться до тебя иной раз бывает непреодолимым, и
я не успеваю вовремя сдержаться. — Но, — с нажимом проговорил
Джордан, — в этом, в сущности, нет ничего дурного. Наша близость всегда
была прекрасной. — Он глубоко вздохнул. — Итак, процесс ухаживания
начался. Хочешь, я опишу тебе, как все будет дальше?
Сэнди медленно и неуверенно кивнула.
— Никакой сексуальной близости.
Глаза ее широко распахнулись.
— Да, я так решил, не удивляйся, — его губы изогнулись в лукавой
улыбке. — И смею заверить тебя, что коли уж вынужден был принять такое
чрезвычайное решение, то переверну все вверх дном, лишь бы все было как
надо. Может, загвоздка именно в сексуальной стороне дела? По-твоему, это
единственное, чего я хочу от тебя, и что использую это для того, чтобы
управлять тобой, так ведь?
Она снова кивнула.
— Тогда я не трону тебя даже пальцем и больше не буду принимать за тебя
никаких решений. Мы будем встречаться, болтать... но не более того. Ты
согласна?
— А если я скажу
нет
?
Лукавство, тенью проскользнувшее по его лицу, проявилось отчетливей:
— В таком случае через каждый час в редакцию
Уорлд рипорт
будут
приходить все новые подарки на твое имя. А я буду слоняться рядом, как
бездомный щенок, — голос его стал бархатисто-шелковым, — и буду
стараться соблазнить тебя, как только подвернется более или менее удобный
момент.
— Понятно, — взгляд женщины испытующе пробежал по его лицу. —
Но это не ловушка? Ты в самом деле собираешься выполнять то, что обещаешь?
Джордан вскинул брови:
— Господи, ты же знаешь: я никогда не нарушал своего обещания или
данного слова.
— В среде деловых партнеров, действительно, твое слово значит все. Но я
не уверена, что это же самое относится...
— В любую секунду ты вольна прекратить мой
эксперимент
. Надеюсь, эти
условия тебя вполне устраивают?
Наверное, я совершаю большую глупость, подумала Сэнди. Джордан для нее
всегда был загадкой. Он предупреждал, что пойдет на все ради того, чтобы
вернуть ее. И не исключено, что это очередная уловка, чтобы добиться своего,
вынудить ее разоружиться, расслабиться, чтобы потом застать врасплох. Надо
сразу отказаться, иначе потом несдобровать.
— Пожалуйста, — проговорил он тихо.
И сердце ее непроизвольно дрогнуло от жалости к нему. Джордан, каким она его
знала и каким помнила, всегда был властным, самоуверенным. За все то время,
что они были вместе, он никогда ни о чем не попросил ее. Может, и вправду
еще не все потеряно и можно надеяться на перемену? Боже, как же ей хотелось
поверить ему. Без Джордана, без его умения взбудоражить и вскружить ей
голову жизнь Сэнди стала такой одинокой, такой скучной...
— Поверь мне. Больше я никогда не стану пытаться управлять тобой,
диктовать что-либо или навязывать...
Поверить ему? Их связывала только физическая страсть, а не духовная
близость, построенная на доверии. Однако если окажется, что та картина,
которую он нарисовал перед ней, написана в реалистичной манере, то по
сравнению с этим поблекнут все самые смелые мечты. Это будет истинное
счастье. Полное и гармоничное, доселе неслыханное и невиданное.
— Ответь, Сэнди.
— Я верю тебе. Пока, — медленно проговорила она и замолчала, какое-
то время раздумывая. — И если ты собираешься ухаживать за мной, то
пусть это идет так, как у всех нормальных людей. Пусть твои детективы
оставят меня в покое. И ты не должен кружиться надо мной, как коршун.
Его охватило невероятное чувство облегчения:
— Хорошо. Ты не пожалеешь о том, что согласилась на мои условия.
Сэнди твердо посмотрела ему в лицо:
— Но если я пожалею, — это будет наша последняя встреча, —
без обиняков закончила она. — Начинать все с самого начала у меня уже
больше не будет ни сил, ни желания. Я не мазохистка, Джордан.
— Насчет этого можешь не волноваться, — по-мальчишески озорно
проговорил он. — У нас получится. Предоставь событиям идти своим ходом
и ни о чем не беспокойся.
Она вздохнула:
— Значит, опять все без моего участия! А я хочу, чтобы мы вместе
принимали решения и вместе обсуждали, как все получается. Именно это и есть
дружеские связи, а не очередная форма рабства — пусть и в золотой клетке.
— Прости, — он растерянно заморгал. — Это...
— Это привычка, — закончила она за него. И вдруг поймала себя на
том, что улыбается. — Тебе придется очень долго отвыкать от таких
привычек.
— Ничего, в конце концов я справлюсь. — Он посерьезнел. — С
твоей помощью. Ты же знаешь, Сэнди, прежде я никогда не обращался к тебе за
помощью. Надеюсь, ты не откажешь мне сейчас?
Молчание, которое неожиданно затянулось, было наполнено такими богатыми
оттенками чувств и настроений, которых прежде она никогда не замечала. И
Сэнди вдруг поймала себя на том, что смотрит на Джордана, не в силах
оторвать от него глаз. Всем своим видом он просил ее о том, что невозможно
было выразить словами, что лежало за пределами обыденных понятий и
выражений. О том, что было запрятано глубоко внутри. И только когда пришло
осознание этого, Сэнди наконец смогла отвести взгляд и слабо улыбнулась:
— Хорошо, но и ты должен пойти мне навстречу. Если ты и дальше будешь
присылать мне в редакцию подарки, Мак окончательно выйдет из себя. Больше
никаких подарков, хорошо?
— Ладно, никаких подарков. — Джордан печально посмотрел на
соболиную шубку, что так и осталась лежать на кресле. — Но, в сущности,
наш уговор не означает, что ты не можешь принять...
— Нет, — отрезала Сэнди, даже не дав ему закончить фразу.
— Жаль. Впрочем, все это можно оставить до того времени, пока
ты... — он замолчал и робко улыбнулся, заметив воинственное выражение,
промелькнувшее у нее на лице. — Знаю, знаю. Можешь не говорить, я и сам
догадался. Это нажим. Я опять оказываю на тебя давление и тороплю события.
Это въелось в меня, черт бы побрал мой характер!
— Да, — суховато отметила Сэнди, — за год нашей совместной
жизни я успела заметить эти качества.
— Но с этой минуты все пойдет по-другому. Клянусь. — Джордан
повернулся к двери и распахнул ее настежь. — Я заеду за тобой в семь
часов. Хочу тебе кое-что показать.
Не без удивления Сэнди отметила, что Джордан совсем ее обезоружил:
— Вообще-то принято спрашивать: доставит ли ваше общество даме
удовольствие или нет? — с едва уловимой улыбкой на губах проговорила
она. — Не забудь, что это тоже входит в ритуал ухаживания, Джордан.
Он тоже улыбнулся:
— Не окажешь ли ты мне честь, согласившись поужинать вместе сегодня
вечером?
— Буду рада, — ответила Сэнди уже в дверях, где она остановилась
на миг, и посмотрела на него. — Форма одежды — парадная или обычная?
— Джинсы, кроссовки и ветровка. До вечера!
Сэнди чувствовала на себе его взгляд, пока шла через холл к лифту, и
раздумывала о том, почему приняла это сомнительное предложение. Все опять
повторяется: она попала под обаяние Джордана и не может вырваться из
сковывающих ее пут так, как если бы и не покидала его.
Возле лифта она замедлила шаг и обернулась. Джордан по-прежнему стоял в
дверях и смотрел с таким видом, словно знал, какие чувства ее терзают.
Конечно, знал, черт бы его побрал!
Мгновение спустя он улыбнулся. И в его улыбке было столько любви, участия и
понимания, что ее тревога тотчас испарилась.
— Все правильно, любовь моя! — негромко проговорил он. — Ты
приняла верное решение, — и медленно закрыл дверь.
Странно, но она почему-то и в самом деле успокоилась. И, нажимая на кнопку
лифта, подумала: в конце концов, нет ничего непоправимого в том, что она
согласилась принять условия Джордана. Пусть попробует доказать на деле,
насколько она заблуждалась на его счет.
Куда же он собирается повести ее сегодня вечером? Почему-то ей
представлялось, что Джордан пригласит в какой-нибудь роскошный ресторан, где
будет играть тихая интимная музыка, где будут гореть свечи и так далее. А
вместо этого — джинсы, кроссовки и ветровка. Интересно...
Сэнди в недоумении смотрела на массивный стальной скелет небоскреба, который
вздымался перед ней на фоне заходящего солнца:
— Это ты и хотел показать мне?
Джордан кивнул и протянул ей ярко-желтую каску:
— Надень. Мы поднимемся с тобой на самые верхние этажи. Оттуда
открывается потрясающий вид. — Надев свою каску, он протянул руку,
помогая перепрыгнуть грязный участок улицы. — Строительство закончится
только через четыре месяца, но зато ты сейчас сможешь увидеть, как это все
делается.
— Новый отель?
Джордан покачал головой:
— Это будет штаб-квартира — Международный центр
Бандора
. Хочу
перевести всю администрацию из Сиднея в Сан-Франциско.
Она посмотрела на него с удивлением:
— Почему?
— Тебе здесь нравится больше, — просто ответил он, помогая ей
снова преодолеть завалы грязи и отводя в сторону от движущегося
будьдозера. — Наверное, оттого, что ты чувствуешь себя в большей
безопасности у себя на родине. — Он чуть крепче сжал ее руку. — А
мне хочется, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной. И еще
мне представляется, что у тебя могут возникнуть профессиональные проблемы,
если придется принуждать себя осваиваться в чужой стране.
— Ты переводишь сюда свою штаб-квартиру из-за меня? — прошептала
она. — А что, если нам не...
— Наступит день, когда у нас снова будет семья. И этот день не за
горами. — Он подвел ее к кабине лифта и нажал на кнопку. Лифт
стремительно понес их вверх. — Вот, кстати, как должен работать лифт.
Может быть, ты дашь согласие — я тотчас пришлю бригаду рабочих, которые
переоборудуют твой допотопный лифт в современное чудо техники?
— А мне он нравится. В нем есть свой характер.
Теплая улыбка озарила его лицо:
— Помнится, ты про свой побитый
Фольксваген
тоже говорила, что у него
есть свой характер.
Сэнди сразу внутренне напряглась. Слова Джордана разбередили старую рану:
— Он очень мне нравился. И ты не имел права заменять его на новый.
— Да, наверное, — вздохнул он. — Но я так боялся, что эта
развалина остановится где-нибудь в самом неподходящем месте, и ты попадешь в
аварию. Все не мог отделаться от преследовавших меня по ночам кошмаров, как
тебя везут в больницу, а то и в морг.
— В самом деле? — поразилась Сэнди. — Почему же ты ничего не
сказал мне о том, что тебя это беспокоило? Меня всегда можно убедить, если
привести разумные доводы. А я-то думала, тебя возмущает сама мысль о том,
что твоя жена разъезжает в драндулете, который похож на смятую консервную
банку.
— Мне казалось, ты и сама все понимаешь... — Джордан замолчал,
глядя прямо перед собой. — Дело в том, что говорить о тех вещах,
которые чрезвычайно важны для меня, невероятно трудно. Такое впечатление,
что какие-то ящички внутри захлопываются сами собой, и оттуда уже невозможно
ничего вытащить. — Лифт остановился. И Джордан шагнул прямо на
строительные леса. — Будь поосторожнее, хотя балки прочные и лежат
плотно, но ты все же держись за перила покрепче. — Обняв ее за плечи,
Джордан подвел Сэнди к самому краю. Но пальцы его невольно сжали плечо так,
что ей стало больно. — Садись.
Она села и свесила вниз ноги. Легкий чистый ветерок наполнял легкие
свежестью. А глазам открывалась необыкновенная панорама океанского
побережья.
— Ты прав. Какой потрясающий вид! И я представляю, что ты чувствуешь,
когда оказываешься здесь, наверху.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил он, устраиваясь рядом и по-
прежнему крепко обнимая ее за плечи. — Сядь чуть-чуть поглубже. Ты села
слишком близко к краю.
Сэнди слегка подвинулась назад.
— Да я и сама толком не знаю. Это не просто выразить словами. Но, глядя
на громады небоскребов, чувствуешь себя такой маленькой, такой уязвимой. А
еще... понимаешь, что все они возводились в свое время именно таким образом,
как этот. Балки, конструкции и... пространство... — она беспомощно
пожала плечами. — Ты ведь догадываешься, о чем я говорю?
— Что за этими фасадами скрывается грубый остов? — выражение его
лица было таким мягким, когда Джордан посмотрел на Сэнди. — И мы в чем-
то такие же?
Сэнди кивнула:
— Верно. А при этом еще и ощущение надежности, и стойкость, которым
можно и позавидовать.
— Может быть, кому-то — да. Но только не тебе. Ты сама очень сильный
человек.
— Я? Ты считаешь меня сильной личностью? — Сэнди смотрела на него
во все глаза. — Почему ты так решил? У меня даже не было возможности
продемонстрировать силу воли.
— Я всегда знал, что ты очень сильная, — Джордан смотрел на
раскинувшийся внизу город. — Это и пугало меня больше всего.
— Пугало тебя? Ды ты шутишь.
Джордан отрицательно покачал головой:
— Удержать возле себя слабого нетрудно. Но удержать сильного волевого
человека — задача не из легких. И я понимал, что должен проявить массу
изобретательности, чтобы всегда владеть ситуацией. — Джордан повернулся
и посмотрел ей в глаза. — И я старался. Я тратил столько энергии, чтобы
понять тебя!
Ошеломленная Сэнди смотрела на него с полным недоумением:
— Зачем?
— Потому что не хотел тебя потерять, — усмехнулся он. — И все
равно потерял. И это означает, что я вел себя не так уж умно, как мне
казалось.
— А почему ты решил признаться в этом сейчас? Почему решил рассказать?
— По той же самой причине, по какой хотел тебя контролировать. Все, что
я делаю, упирается именно в это. Я понял, что потеряю тебя, — если не
буду предельно откровенным. — Он указал на залив. — Я купил
участок земли на той стороне, в Сосалито. И когда ты будешь готова выбрать
архитектора для строительства нашего дома, мы с тобой туда съездим.
Она покачала головой:
— Сначала этот офис, теперь дом. Не слишком ли ты спешишь?
— Я ждал почти полтора года. Так что, на мой взгляд, ползу медленнее
улитки. — Джордан поднялся. — Пора идти вниз. В сумерках ходить по
недостроенному небоскребу — рискованное дело. — Притянув Сэнди к себе,
Джордан сжимал ее руку как тисками все то время, пока они добирались до
шахты лифта.
Дверцы распахнулись, и они вошли внутрь. И тут Сэнди почувствовала дрожь в
руках Джордана. Вскинув глаза, она увидела, что он бледен как полотно:
— Джордан, что случилось? Что с тобой?
Он улыбнулся:
— Ничего особенного. Просто у меня сердце зашлось от страха, ведь ты
стояла на такой высоте, на зыбких строительных лесах.
— Тогда зачем же ты привел меня сюда?
Кабина лифта слегка вздрогнула и остановилась. Они снова оказались у
основания небоскреба. Джордан взял ее под руку и повел вперед:
— Маленькая проверка.
— Кого? Меня?
— Нет, что ты! Только меня самого. Полтора года назад я бы ни за что не
поднялся на верхотуру. — До выхода со строительной площадки оставалось
уже совсем немного. — Но я все же сумел преодолеть себя. И это значит
очень многое, как мне представляется.
— Что-то я не совсем понимаю...
Теперь они уже шли по тротуару. И в этот момент Джордан остановился,
повернул ее лицом к себе
...Закладка в соц.сетях
