Жанр: Любовные романы
И тогда ты умрешь
...таточно хорошо узнать Рамсея, чтобы
понять: ради спасения своей шкуры этот человек способен на что угодно.
Кальдак сунул Бесс в руки ее сумку.
— Спускаемся по пожарной лестнице. Бесс, я обещаю...
— Не надо ничего обещать. Мне твои обещания не нужны. — Она вышла
из палаты и внезапно остановилась. — Там двое! Это агенты Рамсея?
— Наверное. Думаю, им приказано захватить тебя силой. — Кальдак с
силой сжал ее локоть. — Бежим!
Бесс бросилась бежать к запасному выходу, Кальдак ринулся за ней.
Позади послышался топот ног, но они уже добежали до двери. Оставалось
спуститься по лестнице.
Третий этаж. Не успеть!
— мелькнуло в голове Бесс. Никогда в жизни ей не
приходилось бегать с такой скоростью. Она сама не могла понять, что придает
ей сил.
Как бы то ни было, первого этажа они достигли благополучно. Кальдак обогнал
ее и распахнул дверь.
— Налево и через холл!
Мраморный пол. Мраморные колонны. Киоск с сувенирами.
Впереди над дверью зажегся красный сигнал тревоги, завыла сирена. В холле
очень много народу, но все застыли в растерянности. Еще несколько секунд — и
Бесс уже на улице. Кальдак распахнул заднюю дверцу машины Йела, втолкнул
Бесс внутрь и уселся сам.
— Поехали!
Йел нажал на газ, и машина помчалась вперед, набирая скорость. Бесс
оглянулась. Агенты бежали за машиной, размахивая руками, но было ясно, что
преследование бесполезно. Им повезло: свою машину люди Рамсея, очевидно,
оставили у главного входа.
И все-таки Бесс еще не могла поверить в близость спасения. Агенты наверняка
записали номер машины; если Рамсей объявит розыск, их сразу поймают.
— Йел, срочно в аэропорт! — скомандовал Кальдак.
— И что дальше? — поинтересовался Йел.
— Решим в воздухе. — У тебя есть самолет? — удивленно
спросила Бесс.
— Рамсей уже давно закрепил за мной самолет. Я потому и сумел так
быстро добраться сюда. — Он невесело усмехнулся. — Смотри, Йел,
какой парадокс: мы победили Рамсея благодаря самолету, который он же нам
предоставил.
— Ну, положим, пока еще не победили, — заметил Йел. — А кроме
того, у нашего премьер-министра наверняка найдется для нас пара крепких
слов. Но выбора все равно нет.
— Послушайте, а ведь те агенты должны были караулить Джози на
этаже, — забеспокоилась Бесс. — Вдруг Эстебан узнает, что она
здесь?
— Не думаю, что его сейчас это особенно волнует, — возразил
Кальдак. — Эстебан очень занят. — Заметив, что Бесс готова
протестовать, он поднял руку:
— Понял, понял: вопрос первостепенной важности. И он будет решен.
— Каким образом?
— Пока не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю. Я обещаю тебе: Джози будет в безопасности.
Бесс уже говорила ему, что ей не нужны его обещания. Однако до сих пор
Кальдак свято держал свое слово, этого нельзя было не признать. В частности,
он вопреки всякой вероятности обеспечил Джози помощь врачей и спас девочке
жизнь...
Кальдак повернулся к ней, изучая выражение ее лица.
— Договорились?
Бесс отвернулась от него.
— Договорились. Джози нужна помощь. Пусть даже она исходит от тебя.
Подставил, гад!
Коди Джефферс, не веря своим глазам, таращился на стоящий за спиной продавца
телеэкран, на котором внезапно возникло его собственное лицо. Кулаки Коди
непроизвольно сжимались. Эстебан решил направить этих чертовых ищеек по его
следу, а сам хочет выйти сухим из воды! Снимок не совсем четкий, но узнать
Коди не составит труда.
— Что-нибудь еще? — равнодушно окликнул его продавец.
— Ничего, спасибо.
Коди забрал с прилавка пачку сигарет, засунул ее в нагрудный карман и
торопливо вышел из магазина. Может, продавец уже звонит в полицию? Коди
испуганно оглянулся, но, на его счастье, внимание невзрачного человечка за
прилавком было полностью поглощено следующим покупателем.
Коди уселся за руль и выехал со стоянки. Итак, этот проклятый террорист
нагло его подставил. Теперь он в розыске. Теперь на него охотится вся
страна. И он даже не узнал бы об этом вовремя, если бы у него не кончились
сигареты!
Неудивительно, что Эстебан приказал ему нигде не останавливаться. В машине-
то даже радиоприемника нет. Послали, как ягненка на бойню!
На бойню...
Коди почувствовал, что внутри у него все перевернулось. Что же теперь
делать, черт возьми?!
Домой, к маме! Мама — умница. Она спрячет, она поможет...
Нужно поскорее добраться до мамы.
17
Все находившиеся в ангаре пилоты и бортмеханики припали к экрану телевизора.
Бесс обратила внимание, что репортаж Эн-би-си состоял практически из тех же
кадров, что уже выходили в эфир на канале Си-эн-эн.
Кальдак обратился к человеку среднего роста в красной ветровке:
— Уолтер, нам пора. Горючего достаточно?
— Ага. — Пилот не повернул головы. — Вот гады, а? Вы слышали?
Еще шесть смертей. А у Центра по борьбе с инфекциями слишком мало лекарства.
Говорят, эти сволочи вывели какой-то искусственный вирус.
— Уолтер, нам нужно лететь, — повторил Кальдак.
Пилот нехотя кивнул.
— Бомбить их надо, мать вашу, — пробормотал он.
— Известно, кто это сделал?
— Не сообщают. Да наверняка Саддам Хусейн или другая такая же скотина!
Уничтожать надо было их к чертовой матери во время
Бури в пустыне
.
Одна фраза летчика привлекла внимание Бесс, и она спросила:
— Вы говорите, мало лекарства? А разве вообще есть какое-нибудь
противоядие?
— Вроде какая-то экспериментальная партия. Два часа назад в госпиталь
при Центре привезли ребенка и ввели ему сыворотку.
— Ребенок жив?
— Пока да. — Уолтер оторвал взгляд от экрана. — Поднимайтесь
на борт, мистер Кальдак. Сейчас вылетаем.
С этими словами он вышел из комнаты.
— Сыворотка... — пробормотала Бесс.
— Вряд ли это противоядие, — заметил Кальдак. — Думаю, они
просто ввели ребенку твою кровь из самой свежей порции.
— Как это?
— Клетки крови активируют и переводят в тканевую культуру, а затем
видоизменяют, вводя в них иммунные гены. Кстати, по такой же методике
ведутся эксперименты по созданию лекарства от СПИДа. Возможно, Доновану
удалось ускорить процесс.
— Так, значит, они добились успеха? Ведь ребенок жив!
Кальдак покачал головой.
— Боюсь, это чисто пропагандистский ход. Правительство не желает
признавать, что лекарства вовсе не существует. Нужен хотя бы один случай
исцеления.
— Как бы то ни было, Донован сотворил чудо. Ребенок жив!
Кальдак вдруг пристально посмотрел на Бесс.
— К чему ты клонишь?
Бесс не ответила, но было ясно, что она что-то задумала. Пока они
поднимались по трапу и занимали места в салоне, Кальдак изучающе поглядывал
на нее, а после того, как шасси самолета оторвались от земли, произнес
только одно слово:
— Говори!
— Попроси пилота взять курс на запад.
— Этого я и боялся, — вздохнул Кальдак. — Колинсвилл?
Бесс наклонила голову.
— Там бактериологи. И я должна быть в их распоряжении.
— Тебе известно, что в городе карантин?
— Меня, я думаю, они впустят.
— Ты что, хочешь немедленно оказаться в лапах Рамсея?
— Одного ребенка моя кровь спасла, — упрямо заявила Бесс. —
Возможно, я сумею помочь еще кому-то.
— Едва ли будут новые жертвы. После всех телерепортажей ни один
человек, если он в здравом уме, не станет вскрывать пакеты с деньгами.
— Но деньги каким-то образом оказались в руках этого ребенка.
— Послушай, — не сдавался Кальдак, — для инъекций нужна
совместимость групп крови. Да и сколько крови ты будешь в состоянии дать?
Бесс молчала.
— Бесс, Кальдак прав, — вмешался Йел.
— Он не прав! Неужели вы считаете, что я должна спрятаться, спокойно
сидеть и смотреть телевизор, когда люди умирают? Я поеду туда, — твердо
произнесла она, обращаясь к Кальдаку. — Тебе придется подумать о том,
как избавить Джози от опасности, а меня — от изоляции.
— Ничего себе задачка!
— Ты передо мной в долгу, — отрезала Бесс. — Ты обязан
заплатить мне за Тенахо.
Очень долга он молча смотрел ей в глаза, затем поднялся и направился в
сторону кабины.
— Пойду скажу Уолтеру, куда лететь.
Когда Кальдак наконец покинул пилотскую кабину, самолет уже заходил на
посадку над Канзасом. Все это время он непрерывно говорил с кем-то по рации,
но Бесс не могла разобрать слов. — Чем ты занимался? — спросила
она, когда Кальдак опустился в кресло рядом с ней и пристегнул ремень.
— Посадка через пять минут. Ты тоже пристегнись. — Он откинулся
назад. — И подготовься к торжественной встрече.
— Кто меня будет встречать?
— Я связался с Центром по борьбе с инфекциями, с Си-би-эс, Си-эн-эн и
редакцией
Сент-Луис пост диспетч
. — Кальдак невесело
усмехнулся. — Журналисты будут рады приветствовать на канзасской земле
воскресшую мать Терезу.
Бесс насупилась.
— Что это все значит?
— Мать Тереза — это ты. Очень скоро ты станешь национальной героиней.
Смелая и добрая женщина рискнула прибыть в зараженную зону, чтобы помочь
страждущим.
— Лихо закручено, — прокомментировал Йел.
— Ты не только принесла себя в жертву. Ради спасения незнакомых тебе
людей ты оставила больного ребенка, которого недавно тоже спасла от смерти.
— Боже мой, что за мыльная опера?
Бесс все еще ничего не понимала.
— Это не мыльная опера. Это правда, чему станут свидетелями все зрители
крупнейших телекомпаний.
— Ты рассказал им про Эстебана? Кальдак кивнул.
— А еще я в красках расписал историю Тенахо, подлинной героиней которой
стала наша соотечественница.
— Никакая я не героиня, — проворчала Бесс.
— Отныне ты святая, — возразил Кальдак. — Тебя снимут рядом с
девочкой, которой спасла жизнь твоя кровь. Ежедневно вся страна будет воочию
наблюдать за тем, как ты сдаешь кровь во имя священной цели. Тебя будут
снимать вместе с больными, которых будут привозить в больницу. Ты пройдешь
по городу и докажешь, что есть сила, способная победить антракс. — Он
набрал воздуху в легкие и добавил:
— Ты будешь давать интервью и рассказывать про Тенахо, про Эмили и
Джози.
— Зачем? Я не хочу! — вырвалось у Бесс.
— Это необходимо. Доктор Кенвуд должен стать самым знаменитым хирургом
Америки благодаря тому, что он, прооперировал Джози. В газетах появятся
интервью со старшей медсестрой. Вокруг больницы, а значит, вокруг Джози
немедленно будет выставлена усиленная охрана, чтобы сдержать натиск
репортеров.
Только сейчас Бесс начала понимать замысел Кальдака.
— И чтобы уберечь Джози от Эстебана?
— Вот именно. На этот раз Рамсею придется постараться. Он не допустит,
чтобы что-нибудь случилось с любимицей всей Америки.
— А еще Америка будет наблюдать за каждым движением Рамсея, и у него не
будет возможности изолировать вас, — добавил Йел.
— Совершенно верно, — подтвердил Кальдак. — Как тебе мой
план?
Бесс уже видела, что этот план не только красив. Он реален.
— Не забудь вот о чем, — добавил Кальдак. — Тебе придется
сказать журналистам, что бактериологи из Центра по борьбе с инфекциями очень
близки к созданию эффективного лекарства, но пока опасаются заявлять об этом
в официальных бюллетенях.
— Это еще для чего?
— Пусть Эстебан понервничает. Он прекрасно понимает: его игра
проиграна, если лекарство появится со дня на день.
— Он может сыграть в нее еще раз, — возразила Бесс.
— Нет, новая попытка ему не удастся. Вся Америка предупреждена. Люди
напуганы и знают, откуда им грозит опасность.
— Ты уверен, Кальдак?
— Ни в чем я не уверен! Я просто строю предположения и молюсь о том,
чтобы они оправдались. Кстати, — усмехнулся он, — Эстебан едва ли
сунется в Колинсвилл, чтобы перерезать тебе горло. Даже у него на такое не
хватит наглости.
— Я и этого не стал бы утверждать наверняка, — серьезно заметил
Йел. — Эстебан неглуп и склонен к рискованным приемам.
— Что ж, в таком случае наша миссия по охране Бесс еще не
окончена. — Кальдак отстегнул привязной ремень. — Идем, Бесс.
Влезай в шкуру голливудской звезды.
— Признаться, меня не слишком привлекает эта роль, — заметила
Бесс.
— Зато ты теперь узнаешь, каково находиться перед объективом, —
рассмеялся Кальдак. — Пошли.
Репортеры кинулись к трапу, едва Бесс показалась на верхней ступеньке.
Кальдак спустился по трапу вслед за ней и услышал негромкий голос за своей
спиной:
— Сукин сын!
Обернувшись, он насмешливо улыбнулся.
— О, Рамсей, я думал, ты подъедешь попозже.
— Я уже летел сюда, когда мне позвонили из Центра инфекций и доложили о
том, что ты тут устроил, — прошипел Рамсей. — Ты за это ответишь,
Кальдак, попомни мое слово!
— Я же предупреждал тебя, что по-твоему не будет.
— Не надо было мне с самого начала тебя слушать. Из-за твоих капризов
произошел весь этот кошмар.
— Ах, вот как? Значит, Колинсвилл полностью на моей совести? —
Кальдак вовсе не был удивлен: Рамсей не любил считать себя в чем-нибудь
виноватым. — Нет, так не пойдет. Я — мелкая сошка, а руководил
операцией ты. И учти, если с ней, — Кальдак кивнул в сторону
Бесс, — что-нибудь случится, отвечать за это будешь тоже ты.
— Ты мне угрожаешь?
— А если и так? — Кальдак посмотрел Рамсею в глаза. — Ты
считаешь, что можешь все? Ты ошибаешься, Рамсей. Я ее тебе не отдам. И
Эстебана не отдам.
— Прости, но Эстебана ты пока не поймал. Он здорово умеет сжигать за
собой мосты. Через два часа после взрыва вертолета Хабина в Айове, недалеко
от Ватерлоо, взорвался дом фермера.
Кальдак помрачнел.
— Там делали купюры?
— Я почти уверен. Пепел уже отправлен на анализ.
— А это не опасно? — подал голос молчавший до сих пор Йел. —
В остатках краски должны были остаться живые бактерии. Вы не боитесь, что
ваши специалисты могут пострадать?
— Едва ли, — сказал Кальдак. — Высокая температура уничтожает
любые бактерии. Огонь справляется даже с вирусом эболы.
— Огонь там был очень хороший, — усмехнулся Рамсей. — От дома
ничего не осталось, как и от нескольких человек, которые в нем находились.
— Что-нибудь выяснилось насчет Коди Джефферса?
— Примерно три часа назад он звонил матери, но она швырнула трубку.
— Что он говорил? — быстро спросил Кальдак.
— Умолял выслушать его, но она оборвала разговор так быстро, что мы не
успели засечь, откуда Джефферс звонил. С тех пор Эстебан мог убрать и его.
— Когда истекает срок ультиматума?
— Послезавтра. — Рамсей исподлобья взглянул на Йела. — Ваш
премьер давит на нас, звонит президенту, требует, чтобы мы ни в коем случае
не платили Эстебану.
— Все правильно, — твердо сказал Йел. — Нет ничего хуже, чем
выполнять требования террористов.
— Будет хуже, если Эстебан разбросает свои денежки по Нью-Йорку!
— А он угрожает устроить то же самое в Нью-Йорке? — спросил
Кальдак.
— Именно так. Ответь-ка мне, что произойдет с фондовым рынком, если он
приведет угрозу в исполнение?
— Значит, нельзя допустить, чтобы Эстебан ушел со своими миллионами и с
антраксом. Нет никаких гарантий, что он не выставит новый ультиматум.
— Вот она, гарантия! — рявкнул Рамсей, указывая на Бесс. — А
ты, тварь, помог ей сбежать от меня!
— Я почему-то считал, что ты займешься Эстебаном и прекратишь
преследовать бедную женщину, — бросил Кальдак и стал протискиваться
туда, где стояла Бесс. — На сегодня, думаю, достаточно, — сказал
он, обращаясь к репортерам. Объективы камер немедленно нацелились на
него. — Мисс Грейди устала, а ей еще предстоит посетить лабораторию и
сдать кровь. Она с радостью ответит на ваши вопросы завтра утром.
— Кто вы такой? — спросил его один из журналистов.
— Я сопровождаю мисс Грейди. Поскольку все мы понимаем значимость
поступка мисс Грейди, заместитель директора ЦРУ господин Рамсей поручил мне
всемерно способствовать успешному выполнению ее миссии. Я верно говорю,
господин Рамсей?
Рамсей метнул на Кальдака убийственный взгляд, после чего выдавил кислую
улыбку.
— Да, конечно. Президент заявил, что берет под свой личный контроль
безопасность мисс Грейди.
— Итак, мисс Грейди сейчас поедет в лабораторию Центра по борьбе с
инфекциями, — сказал репортерам Кальдак и невозмутимо добавил:
— Господин Рамсей только что сообщил мне, что собирается обеспечить
усиленную охрану больницы Хопкинса. Он сам расскажет вам о причинах
необходимости такого шага.
Репортеры немедленно обступили Рамсея, и Кальдаку почти не пришлось
прикладывать усилий, чтобы увести Бесс в здание терминала. Там Йел
представил ее высокому человеку с проседью в густых волосах.
— Познакомьтесь, это Мел Донован из Центра по борьбе с инфекциями.
После гибели Каца он возглавил исследовательскую бригаду.
— Мы уже встречались, — сказал Кальдак и протянул Доновану руку.
— Очень рад с вами познакомиться, мисс Грейди. — Донован пожал
руку Бесс. — Жаль, что пришлось увидеться при столь печальных
обстоятельствах. Мы оборудовали лабораторию в гостинице рядом с больницей.
Для вас заказаны номера.
— Еще кто-нибудь умер? — спросила Бесс.
— Около часа назад умер один мужчина, — ответил Донован. —
Идемте к машине. Мисс Грейди, вы знаете, что нам пришлось перелить вашу
кровь ребенку?
— Да, я потому и решила прилететь сюда. Значит, опоздала, раз человек
умер. А я так надеялась... Ладно, я уже здесь и сделаю все, что смогу. Может
быть, моя кровь понадобится кому-то еще. Скажите, есть надежда получить
противоядие?
Донован пожал плечами.
— Мы пытаемся восстановить полученные Эдом результаты, но это непросто:
ведь записи погибли при взрыве. Поверьте, лаборатория работает круглые сутки
с того самого дня, как к нам впервые попал образец антракса. Увы, мы не
успели предотвратить несчастье. Вся страна надеется на нас, а мы пока не
можем сказать ничего утешительного.
Они подошли к седану, стоявшему рядом с полицейским автомобилем с сиреной на
крыше. До-нован сел за руль, Йел занял место рядом с ним, а Бесс и Кальдак
поместились сзади.
— Нам с Йелом нужны машины и удостоверения Центра, чтобы мы могли
выезжать из зоны карантина, — сказал Кальдак, когда седан тронулся.
— В нашем распоряжении весь автопарк мэрии, — отозвался
Донован. — Удостоверения вы получите, как только мы приедем в
гостиницу. Только по городу опасно передвигаться без сопровождения полиции.
Бесс оглянулась и увидела, что полицейский автомобиль следует за их седаном.
Эта сука опять смеется над ним! Смеется и лжет.
Эстебан смотрел по телевизору репортаж из Колинсвилла и упивался зрелищем
хаоса и ужаса, думая о пятидесяти миллионах долларов, когда на экране
внезапно возникло улыбающееся лицо Бесс Грейди.
В том, что она нагло лжет, Эстебан не сомневался. Никакого лекарства Центр в
обозримом будущем не создаст. Об этом позаботился Де Саль-мо, убрав Каца.
Но что, если люди ей поверят? Если под давлением Израиля президент откажется
платить? Да, эти поганые евреи могут спутать все его карты.
Эстебан медленно наливался яростью.
— Заткнись, сука! Ведь ты врешь! Немедленно заткнись.
Он уже выпустил черного джинна из бутылки, и спасения нет. Эти кретины еще
надеются, что смерч их минует. Нет, победа в этой игре достанется ему,
Эстебану, и смирные овечки будут плясать под его дудку!
Необходимо отнять у них всякую надежду.
На карантинном блокпосту седан остановили солдаты Национальной гвардии.
Доновану пришлось предъявить удостоверение сотрудника Центра, и только тогда
машину пропустили в город.
Бесс повидала немало вооруженных до зубов солдат в странах
третьего мира
,
но военный блокпост на въезде в добропорядочный американский город казался
чудовищным нонсенсом. Волна насилия, поднятая Эстебаном, докатилась до
Соединенных Штатов.
— Когда окажетесь в гостинице, получше заприте двери, —
предупредил пассажиров Доно-ван. — В районе больницы беспорядки.
— Почему же не вмешивается Национальная гвардия? — удивилась Бесс.
— Военные заняты установлением карантина. К тому же никому не хочется
применять силу, — объяснил Донован. — Жители города уже и так
пострадали. Мэр призвал всех не выходить на улицу ночью, но едва ли его
послушаются.
Бесс уже видела последствия беспорядков. Витрины магазинов разбиты, люди
тащат домой телевизоры и музыкальные центры. Кое-где горят костры.
— Ты хочешь, чтобы я обманывала этих несчастных? — шепотом
обратилась она к Кальдаку.
— Ты ведь, кажется, согласилась. Или уже передумала? — вполголоса
отозвался Кальдак.
— Нет, ты прав. — Бесс вздохнула. — Игра стоит свеч... Мистер
Донован, остановитесь! — внезапно крикнула она.
— Зачем?
— Остановитесь!
Донован затормозил, Бесс распахнула дверцу и выскочила из машины.
Древняя старуха шарит в разбитой витрине ювелирного магазина, не обращая
внимания на вой сигнализации.
Фокус.
Снимок.
Мальчик в перепачканной одежде тащит куда-то щенка спаниеля. Фокус. Снимок.
Рядом с Бесс вырос Кальдак.
— Немедленно садись в машину! Донована из-за тебя хватит удар.
— Одну минуту.
Что-то привлекло ее внимание в темном переулке, уходящем вправо. Яркие языки
пламени и две неясные фигуры около них. Непонятно, мужчины это или женщины.
Как у языческого жертвенника, они стоят возле пылающего ржавого бака.
— Что они делают? — пробормотала Бесс и сделала несколько шагов в
их сторону. — Боже правый, они жгут деньги!
Фокус.
Снимок.
Что ты почувствуешь, если увидишь, как кто-то уничтожает деньги? —
вспомнила она слова Кальдака. — Неужели ты останешься равнодушной?
Кальдак произнес эти слова вечность назад. Тогда невозможно было вообразить
такое.
И вот это происходит. Происходит невообразимое.
Значит, надо снимать. Надо показывать чудовищ миру.
Фокус.
Снимок.
Бесс опустила фотоаппарат.
— Ты думаешь, это деньги Эстебана?
— Во всяком случае, так думают они. Но сейчас очень трудно в чем-либо
разобраться. Не ходи туда, Бесс. Они способны и тебя бросить в огонь. Надо
выбираться отсюда. Мы привлекаем внимание.
Но Бесс не слушала его.
Ее внимание было целиком поглощено тем кошмаром, что разворачивался перед ее
глазами.
— А ведь ты предупреждал меня, — прошептала она. — Но я тебе
не поверила.
— Тебя в этом трудно упрекнуть, — ответил Кальдак. — Я не
всегда был образцом искренности. И все-таки, когда мог, я говорил тебе
правду.
— Когда тебе это было удобно!
— Удобно? — Кальдак нахмурился. — Должен сказать, с тех пор,
как мы с тобой знакомы, я ни разу не подумал об удобствах. Может быть, тебе
уже все равно, но я обещаю отныне говорить только правду.
— Слишком поздно.
— Нет, не слишком! — взорвался Кальдак. — Потому что ты... —
Он осекся. — Прости. Сейчас не время. Считай, что я ничего не говорил.
Хорошо, она постарается забыть, постарает
...Закладка в соц.сетях
