Жанр: Любовные романы
И тогда ты умрешь
... этого. Сердце его
разрывалось.
— Вы прожили вместе шестнадцать лет, — сказал он мягко. — Вы
были счастливы. Ему не в чем тебя упрекнуть.
— Я хотела ребенка! Он вчера потому и пришел домой, что знал про
благоприятное для зачатия время. Иначе он ночевал бы в Центре. — Она
подняла голову. — Ничего не понимаю. Ведь Эд — ученый. Ученых не
убивают. Убивают президентов, проповедников, гангстеров. Зачем они убили
Эда?
— Твои родные приедут?
— Я попросила сестру не приходить. Эд не любил ее. А мама уже вылетела
из Род-Айленда. — Марта резко выпрямилась. — Извини, тебе, должно
быть, тяжело со мной. Ты не знаешь, что говорить и что делать. Да я и сама
не знаю, что мне теперь делать...
— Не беспокойся обо мне.
— Дэвид, скажи... — Она запнулась, словно не решаясь задать
вопрос. — Эд в последнее время работал по твоему поручению?
— Да.
— И поэтому его убили?
— Да.
— Но он ведь твой друг, — прошептала Марта. — Зачем же ты...
— Это очень важно.
— Настолько важно, что ты готов был пожертвовать Эдом?
Ее слова словно хлестали Кальдака по щекам.
— Марта, я был уверен, что для Эда опасности нет. Но теперь я знаю, что
совершил ошибку.
— Я тоже. Какая ужасная ошибка...
— Нет, — решительно возразил Кальдак. — Ты ни в чем не
виновата. Он не был в претензии на тебя за то, что ты звала его на праздник.
— Да не в том дело! А ребенок? Что, если родится ребенок? — В
глазах Марты опять стояли слезы. — Боже, я не выдержу! Я умру! Что
будет, если родится ребенок, а Эда нет?..
Кальдак направлялся в аэропорт, когда зазвонил мобильный телефон.
— Как продвигается работа в Центре? — будничным тоном осведомился
Рамсей.
— Люди в шоке, но по-прежнему готовы работать. Руководство
исследованиями взял на себя Донован. К сожалению, часть документации
утрачена при взрыве.
— Насколько значительной может оказаться задержка?
— Не могу сказать. Но Донован, я думаю, толковый парень и грамотный
специалист.
Увы, ничего более обнадеживающего он не мог сообщить Рамсею. Теперь нужно
было приготовиться к схватке — Рамсей непременно воспользуется смертью Эда
Каца, чтобы нажать на Бесс.
Однако схватки не последовало. Рамсей переменил тему.
— Мне только что звонил из Шайенна человек, которому поручен розыск
Морриси. Неделю назад отель
Мажестик
затребовал гарантию на кредитную
карту Морриси. На сегодняшний день он все еще числится в списках
постояльцев.
Кальдак встрепенулся.
— Можешь полететь туда прямо из Атланты, — предложил
Рамсей. — Мне почему-то кажется, что ты не прочь сам заняться Морриси.
Не прочь — не то слово! Кальдак страстно желал повидать этого Морриси,
который, вполне возможно, приведет его прямиком к Эстебану. А люди Рамсея
способны его упустить.
Но как бросить Бесс?
— Рамсей, я не могу оставить Бесс. Лучше я вернусь в Новый Орлеан и
попрошу Йела слетать в Шайенн.
Рамсей помолчал, затем холодно сказал:
— Если передумаешь, дай мне знать.
— Я не передумаю, — ответил Кальдак и отключил связь.
Необычная сговорчивость Рамсея озадачила Кальдака. Как правило, он знал,
чего ожидать от Рамсея, но на сей раз Рамсей поставил его в тупик.
И это очень не нравилось Кальдаку.
— Что-то ты непрезентабельно выглядишь, — заметил Йел, когда
Кальдак переступил порог дома Бесс в Новом Орлеане. — Как дела?
— Хуже не придумаешь.
— Мои соболезнования, Кальдак. Черт возьми! Все, разумеется,
соболезнуют, только это не оживит Эда...
Кальдак бросил взгляд на дверь спальни.
— Где Бесс? У себя?
Йел покачал головой.
— Увы, нет. Когда я пришел, она уже закрылась в лаборатории.
— Да? Неужели она целый день работала?
— Думаю, что нет, — серьезно сказал Йел. — До меня здесь
побывал Рамсей.
Кальдак вздрогнул.
— Что он ей наговорил?
— Что бы ни наговорил, она расстроилась.
Кальдак сразу же вспомнил, как Бесс говорила, что в лаборатории она
чувствует себя защищенной. Значит, после разговора с Рамсеем ей
потребовалась защита.
Впрочем, этого следовало ожидать. Конечно же, Рамсей не упустил своего
шанса. Воистину беда не приходит одна.
— Мне уйти? — негромко спросил Йел.
— Оставайся. Я пойду к ней.
Кальдак вышел в коридор и остановился у двери лаборатории. Что бы ни
случилось, он должен посмотреть ей в глаза.
Он осторожно постучал в дверь.
— Бесс, впусти меня. Нам надо поговорить.
Дверь немедленно распахнулась, и на пороге возникла Бесс. Глаза ее метали
молнии. Не говоря ни слова, она размахнулась и изо всех сил ударила Кальдака
по щеке.
— Да уж, поговорить нам не мешает! Ты подонок, Кальдак.
— Бесс, выслушай меня. Я не хотел...
— Хотел, черт возьми! Подонок! — Теперь по щекам Бесс текли
слезы. — Ты все это сделал сознательно. Если бы не ты, ничего бы не
случилось. Эмили была бы жива. — Она еще раз хлестнула его по
щеке. — Неужели ты не мог не трогать нас?
— Прости, — сказал Кальдак. — Я не желал тебе зла. Я был
уверен, что ты не пострадаешь.
— Как ты мог быть в этом уверен? Ты послал меня в Тенахо и допустил,
чтобы Эмили поехала со мной. Это ты виноват в ее смерти, а я... Господи,
какая же я была идиотка!
Окончание фразы утонуло в рыданиях.
— Ты должна была поехать в эту командировку одна. Никто не предполагал,
что с тобой будет Эмили.
— Но мою к-командировку устроил ты! Рамсей объяснил мне, что ты вышел
на редактора журнала и заставил его отправить меня в Тенахо. Ты захотел,
чтобы я оказалась там в нужный момент.
Левая щека Кальдака непроизвольно дернулась.
— Это верно.
— Зачем я тебе понадобилась? И почему именно я?
— Разве Рамсей тебе не сказал?
— Он говорил только о том, как ловко ты обвел меня вокруг пальца.
Доказывал, что тебе нельзя доверять. Что ж, ему это удалось. Я окончательно
убедилась в том, что доверять нельзя никому. — Бесс подошла к Кальдаку
вплотную и тихо, но твердо потребовала:
— Объясни мне, Кальдак, для чего тебе понадобилось меня убивать.
— Я не собирался тебя убивать. Я знал, что у тебя есть все шансы выжить
в Тенахо.
— Ты не мог знать про иммунитет! Ведь... — Бесс внезапно умолкла и
изумленно взглянула на Кальдака. — Нет, ты знал. Боже, как ты мог
узнать?
— Данзар, — спокойно ответил Кальдак.
Это простое слово ошеломило Бесс. Она не могла произнести ни слова. Тогда
Кальдак заговорил вновь:
— В Данзаре ты получила совсем небольшую дозу антракса-мутанта, более
слабого, чем тот, который Эстебан использовал в Тенахо. — Кальдак
вздохнул и добавил:
— Однако его силы хватило на то, чтобы уничтожить все население
Данзара.
— Как? Ты хочешь сказать, что в Данзаре Эстебан тоже провел
эксперимент?
— Да. Данзар стал его первым полигоном. Он передал штамм антракса
партизанам, и те отправили его в Данзар с партией продуктов.
Бесс недоверчиво тряхнула головой.
— Не правда. Там была резня. Я видела трупы своими глазами.
— Так было задумано. Когда люди умерли, явились партизаны и
инсценировали кровавую бойню.
— Там действительно была бойня!
Кальдак только мрачно покачал головой, и это почему-то убедило Бесс лучше
всяких слов.
— И ты все знал? — ахнула она, наконец поверив, что Кальдак
говорит ей правду. — Ты знал про детей?
— Нет. В то время я работал с Хабином, а Эстебан в Данзаре действовал
один, без помощи арабов. Но впоследствии мне все стало известно.
— И ты ничего не предпринял?
— Что я должен ответить? — Кальдак метнул на Бесс свирепый
взгляд. — Ну да, я ничего не предпринял. Как и после Накоа. У меня не
было улик. Правда, после данзарских событий мы решили, что у нас имеется
шанс остановить цепь массовых убийств. Нам тогда было ясно, что единственно
действенный способ борьбы с Эстебаном — создать мощное противоядие. Когда ты
лежала в больнице в Сараево, я предложил произвести анализ твоей крови, и
оказалось, что твой организм вырабатывает антитела, уничтожающие антракс. Во
всяком случае, ту его разновидность, которую Эстебан использовал в Данзаре.
— Так ты побывал в Сараево? В больнице?
— Я считал необходимым лично убедиться в том, что ошибки нет.
— И ты был там все время?
— Да.
— Но наш водитель тоже выжил.
— Мы проверили и его кровь. Антител не обнаружено. Наверное, ты
получила свою дозу, когда ходила по всему приюту. Ты была нашей единственной
надеждой.
— Если вы знали, что у меня иммунитет, то почему не почесались раньше?
Почему не стали сразу же брать у меня кровь? Вы могли хотя бы попытаться
спасти Тенахо!
— Я выяснил, что Эстебан счел данзарский эксперимент неудачным и велел
своим микробиологам продолжать работу над мутациями. Нам не было известно,
какие свойства приобретет антракс после Данзара, следовательно, мы не могли
заранее приступить к созданию лекарства.
— И поэтому ты заманил меня в Тенахо?
— Мне опять-таки требовались убедительные доказательства того, что ты
обладаешь иммунитетом.
— А если бы выяснилось, что не обладаю? Моей жизни, разумеется, не
жалко?
— Жалко, Бесс. Но жалость не могла меня остановить.
— О, это я теперь знаю: ведь ты убил Эмили.
— Предполагалось, что ты поедешь одна. Появление твоей сестры стало для
нас полной неожиданностью.
— И ты ее убил!
— Хорошо, я ее убил. Беру вину на себя.
— Ты убил ее, а потом солгал мне и уложил меня в постель. И я тебе
позволила! Боже, я тебе позволила все...
— Я не
уложил тебя в постель
. Я любил тебя. Бесс, поверь...
Он тронул ее за плечо, но она брезгливо отстранилась.
— Не прикасайся ко мне! Теперь мне ясно, почему все это время ты был
так заботлив. Ты знал, что виноват. Господи, как же мне хочется перерезать
тебе глотку!
— Желающих много, становись в очередь, — невесело усмехнулся
Кальдак.
— Убирайся из моего дома, мразь!
— Де Сальмо только этого и дожидается, — напомнил Кальдак.
— Плевать!
— А мне не плевать. — Он помолчал. — Теперь ты позволишь
Рамсею увезти тебя?
— Никуда он меня не увезет! Я не верю ему, как и тебе. Вон отсюда! Мне
противно тебя видеть!
Голос ее дрожал от гнева.
— Бесс, именно это и нужно Де Сальмо. И Эстебану.
— Вон!
Бесс захлопнула дверь лаборатории, и Кальдак устало прислонился к стене. Что
ж, этого следовало ожидать. Он всегда понимал, что рано или поздно Бесс обо
всем узнает. Но он не представлял себе, насколько тяжелым окажется
объяснение.
— Ну что, взрыв? — спросил Йел, когда Кальдак вошел в
гостиную. — Рамсей открыл твои карты?
— Она все знает, — вздохнул Кальдак. — И выгоняет
меня. — Он достал из шкафа свой чемодан и раскрыл его. — А это
означает, что тебе придется побыть здесь. Ее ни в коем случае нельзя
оставлять одну.
Йел положил руку ему на плечо.
— Кальдак, я не обещал тебе, что смогу остаться в Орлеане надолго.
Кальдак отбросил его руку и принялся укладывать вещи.
— Ты хочешь, чтобы ее убили?
— Но Рамсей может...
— Ничего он не может! Рамсей организовал охрану Эда Каца — и в
результате Эд Кац мертв. Или ты полагаешь, что Бесс повезет больше?
— А ты чем займешься?
— Разве у меня есть варианты? — Кальдак закрыл чемодан и затянул
ремни. — Я займусь Морриси. Рамсей в конце концов все-таки нашел его.
Свяжись с Рамреем и скажи ему, что я вылетел в Шайенн.
Этого можно было не говорить, — подумал Кальдак. — Рамсей отлично
понимает, что Бесс теперь не подпустит к себе Кальдака на пушечный выстрел
.
Ему внезапно захотелось свернуть мерзавцу шею. Какого черта ему понадобилось
портить все дело?!
— Надеюсь, что хоть что-нибудь получится, — сказал он
вслух. — Так ты останешься? Йел, береги ее. Она нам нужна. Она для
нас... бесценна.
— По-видимому, бесценна во всех смыслах. — Йел улыбнулся. —
Хорошо, я о ней позабочусь.
Господи, как больно! Мучительно больно...
Бесс сидела прямо на полу в углу лаборатории, уткнув подбородок в колени.
Как она могла довериться Кальдаку?! Он же не скрывал, что его не интересует
никто, кроме Эстебана. Кальдак даже говорил ей, что ему не следует доверять.
А она не послушалась. И позволила ему использовать ее так же, как и всех
остальных. Он отправил ее в Тенахо, и из-за этого погибла Эмили.
Бесс казалось, что душа ее превратилась в сплошную кровавую рану. Да, ей
хватило ума не лгать себе, будто Кальдак действительно что-то для нее
значит. Так что же она, как раненый зверь, забилась в темный угол и воет от
боли?
Это просто первый шок, он скоро пройдет. Она еще чуть-чуть посидит и придет
в себя. Все будет хорошо.
Только еще чуть-чуть.
Марко Де Сальмо ликовал. Кальдак уехал, и ему представилась прекрасная
возможность. Охранники на улице — не проблема, с ними расправиться легко.
Эстебан остался доволен проявленной в Атланте расторопностью. А здесь ему
мешал только Кальдак, которого теперь нет.
У Марко развязаны руки. Вероятно, ненадолго, но можно надеяться, что времени
хватит.
Целых два часа Йел бессмысленно пялился в экран телевизора. Передавали
баскетбол.
Наконец Бесс вошла в комнату, и Йел мгновенно выключил телевизор.
— Поужинать не желаете? — спросил он. — Уже десятый час. Вы
весь день ничего не ели. Бесс покачала головой.
— Я слишком устала. Пойду спать.
— Ничего удивительного... Бесс подняла голову.
— Так вы все знали?
— Почти все. А остальное мне рассказал Рамсей, когда я появился в
Орлеане.
Бесс вздохнула.
— Все знали... Все, кроме меня. От меня скрывали. Это низость, Йел. Я
этого никогда не прощу.
— Это сейчас вы так думаете, — мягко возразил Йел и, увидев, что
Бесс готова взорваться, предостерегающе поднял руку. — Нет, я не
пытаюсь вас убедить, что Кальдак действовал безупречно...
— Да уж, лучше не пытайтесь.
— Я только хочу сказать, что у каждого из нас свои задачи. Вам сейчас
видится все в черном цвете, но уверяю вас, Кальдак не такой уж дурной
человек. Ваша жизнь ему небезразлична.
— И потому он отправил меня в Тенахо?
Йел махнул рукой.
— Ладно, не будем об этом. Я понимаю, сейчас не время для подобных
разговоров. — Он встал. — Пойду попрошу одного из наших агентов
съездить ко мне на квартиру и привезти кое-какие вещи. А я пока подежурю за
него. Скоро вернусь.
— Зачем вам ночевать здесь? Уверяю вас, со мной ничего не случится.
— Я пообещал Кальдаку, что не оставлю вас. К тому же дома мне слишком
одиноко. Так не хватает жены и ребенка... — Он посмотрел ей в глаза. —
А завтра вы потащите меня по улицам?
— Обязательно.
— Может быть, я смогу отговорить вас?
— Никоим образом.
— Значит, мои опасения сбываются, — вздохнул Йел.
Внезапно Бесс вспомнила, что сегодня еще не сдавала кровь.
— Йел, вы возьмете у меня кровь? Кальдак говорил, что очередная порция
должна поступать в Атланту каждое утро.
— Простите, Бесс, я плохой медик — еще кольну куда-нибудь не туда... —
Он помолчал. — Да и едва ли им сейчас это нужно. Наверняка у них там
работа застопорилась из-за смерти Каца.
— Но без свежих образцов эксперименты вообще невозможны. Чем скорее у
них будет материал, тем лучше.
Йел кивнул.
— Наверное, вы правы. Ладно, я позвоню Рамсею, и он пришлет человека,
который умеет держать в руках шприц.
— Спасибо.
— Вам спасибо. Это вы оказываете нам огромную любезность.
— Это не любезность, — горячо возразила Бесс. — Эстебан убил
Эда Каца, чтобы выиграть время, но черта с два он получит дополнительную
отсрочку по моей вине! Пусть Рамсей поторопится. Образец должен быть в
Центре самое позднее к полудню. — Слушаюсь, мэм.
Йел прищелкнул каблуками, отдавая честь.
— Простите, Йел, можно воспользоваться вашим мобильным телефоном? Я
хотела бы узнать, как там Джози, а домашний телефон наверняка
прослушивается.
— Конечно, пожалуйста, — Йел протянул ей аппарат. — Мне
приятно хоть чем-нибудь компенсировать выпитую у вас кровь.
Итак, надо принять душ, позвонить в больницу, а потом постараться заснуть.
Господи, да кого она обманывает? Себя? Да, она в самом деле устала, но
уснуть ни за что не сможет. Нервы ее после разговора с Кальдаком натянуты
как струны.
А следовательно, не стоит тратить время впустую.
Бесс прошла в лабораторию и забрала все фотографии, сделанные за последние
дни. Кальдак не сумел опознать посланного Эстебаном человека. А вдруг ей
повезет? Вдруг она сумеет разглядеть на снимках... что-нибудь любопытное?
Двадцать минут спустя Бесс отложила пачку фотографий на ночной столик. Какой
смысл вглядываться в незнакомые лица? И без того все плывет перед глазами.
Черт возьми, даже некоторые снимки получились нечеткими. Наверное...
Кстати, с чего это снимки вышли такими? Как будто бы ничто ей не мешало,
когда она наводила резкость.
Бесс бегло просмотрела снимки еще раз. Смазаны были только четыре кадра, и
на каждом из них — клоун. Высокий человек с зелеными волосами и белым лицом.
Четырежды он отворачивался от объектива как раз тогда, когда щелкал затвор!
Совпадение? Или он не хотел, чтобы его лицо попало в кадр? Но зачем ему было
прятаться?
Бесс опрометью бросилась в лабораторию, схватила увеличительное стекло и
принялась рассматривать лицо клоуна.
Через несколько минут раздался звонок в дверь. Бесс побежала открывать.
— Я нашла Де Сальмо! — выпалила она и протянула Йелу
фотографии. — По-моему, я знаю, как он выглядит.
Йел поставил чемоданчик на пол и взял снимки.
— Неужели клоун?
— Мы видели его каждый день. Самый первый снимок вышел качественным, а
затем он явно отворачивался от нас. Почему? Ведь такие снимки — прекрасная
реклама.
— Логично. — Йел улыбнулся. — Стоит сообщить Рамсею.
Он прошел в комнату и набрал номер.
Итак, кое-что уже известно. Если Бесс права, ей теперь не придется
шарахаться от каждого прохожего. Хотя... Даже если Де Сальмо арестуют,
Эстебан пришлет кого-нибудь другого.
А может быть, он приедет сам. Тогда мышеловка захлопнется.
Йел постучался в спальню Бесс.
— Я поговорил с Рамсеем. Теперь нам остается только ждать новостей.
Расскажите мне теперь про Джози. Как она?
Джози! Господи, она даже забыла позвонить в больницу.
Ей повезло. Доктор Кенвуд сам подошел к телефону.
— Мисс Грейди? Вы меня застали случайно, — услышала она усталый
голос. — Я уже собрался уходить.
— Как Джози?
— Ей намного лучше. Операция назначена на завтра.
Сердце Бесс заколотилось сильнее.
— Когда?
— В восемь утра. Вы приедете?
Боже, как ей хотелось быть рядом!
— Если не сможете приехать, ничего страшного. Мы обеспечим ей
прекрасный уход.
В этом Бесс не сомневалась. Но ведь девочке, наверное, так тоскливо и
одиноко среди чужих людей! Да и сама она сойдет с ума от беспокойства.
— Когда будет известно... — Бесс проглотила слюну. — Когда вы
сможете сказать, как прошла операция?
— Скорее всего уже к вечеру. Позвоните примерно в это время. Сможете?
— Конечно.
Она может только звонить. И молиться. С того дня, как Джози попала в
больницу, Бесс постоянно молилась за нее. Когда же наконец она возьмет свою
малышку на руки?
Внезапно Бесс поняла, что не в состоянии больше сидеть здесь и ждать.
— Завтра утром я буду у вас, доктор Кенвуд, — решительно заявила
она.
В трубке послышался короткий смешок.
— Хотите присмотреть за мной?
— Естественно! Спасибо вам и до завтра, доктор Кенвуд.
Она отключила связь и тут же почувствовала, что Йел смотрит на нее.
— Как она?
— Лучше. Завтра операция.
— Это я понял. И еще я понял, что вы собираетесь лететь туда.
— Вы правильно поняли. Я здесь просто не выдержу. Во время операции я должна быть рядом с ней.
Йел некоторое время молчал, пристально глядя на нее.
— Что ж, я, пожалуй, пренебрегу своими обязанностями и не стану с вами
спорить, — наконецмягко произнес он. — Наверное, на вашем месте я
поступил бы так же.
— Я знаю, Рамсей постарается мне помешать. А вы поможете? —
спросила Бесс с надеждой.
— Собирайте вещи, — вместо ответа распорядился Йел и добавил,
бросив взгляд на свой чемоданчик:
— Я-то всегда готов в дорогу. Пока вы будете собираться, я обдумаю план
бегства. Наверное, я все-таки сумасшедший. Как вам кажется?
— Мне кажется, что вы очень хороший человек.
Йел улыбнулся.
— Ну, это само собой разумеется.
Отель был занесен снегом, но с первого взгляда становилось ясно, что здание
старое и запущенное. Интерьеры отеля также не радовали глаз. За обшарпанной
конторкой сидел прыщавый парнишка в клетчатой рубашке и перелистывал какой-
то журнал.
— Мне нужен Джон Морриси, — объявил Кальдак, приблизившись. —
В каком он номере? Парень даже не поднял головы.
— Звоните ему сами. Мы не имеем права давать информацию.
— В каком он номере?
— Я же сказал... — Юный портье наконец взглянул на посетителя и тут же
осекся, когда Кальдак предъявил свое удостоверение. — О-о, ЦРУ! Морриси
в двести тридцать четвертом.
— У него бывают посетители?
— Только Коди.
— Кто такой Коди?
— Коди Джефферс.
— Ты знаешь этого Коди Джефферса?
— Конечно. Он тут, в отеле, живет. Коди отличный парень.
— А другие к Морриси не приходили? Например, слегка седоватый
горбоносый мужчина?
Мальчишка замотал головой.
— Я такого не видел. Но, знаете, я работаю в ночную смену. Я и Морриси
уже два дня не видел.
— Но он не выехал?
— Нет.
— Давно Морриси здесь живет?
— Две недели. — Парнишка насупился. — Послушайте, вы не
насчет Коди? Он ничего плохого не делал, уверяю вас. Коди, конечно,
попивает, но он сам мне говорил, что ни один хороший жокей не станет
употреблять наркотики.
— Жокей?
— Да, он на автодроме работает. — Парень ткнул большим пальцем
правой руки куда-то в сторону. — Это в двух кварталах отсюда. Там его
имя на афишах. Маленькими буквами, правда, но Коди говорит, он на хорошем
счету у организаторов и скоро станет звездой.
Интересно, какого дьявола Эстебану нужно от этого Коди Джффферса?
Кальдак подошел к лифту, но остановился, обернулся и властным, не терпящим
возражений тоном приказал портье:
— Не вздумай звонить Морриси и предупреждать его, что я иду!
Через две минуты он стоял возле двести тридцать четвертого номера и
размышлял. На ручке двери — табличка:
Просьба не беспокоить
. Не исключено,
что птичка уже улетела из клетки. Тот недоросток сказал, что не видел
Морриси два дня.
Кальдак постучал и, не дождавшись ответа, осторожно повернул ручку. Заперто.
Он постучал еще раз и неожиданно почувствовал, что дверь какая-то странно
холодная. Тогда Кальдак взломал замок. Окно номера было распахнуто настежь,
и снег толстым слоем лежал на ковре. А вытянувшийся на кровати мертвец
судорожно сжимал в кулаке бумажные доллары.
Не повезло.
Кальдак вышел из ном
...Закладка в соц.сетях
