Жанр: Любовные романы
Живая мишень
.... Это естественно, поскольку Грэм и
жена Логана — близкие подруги.
— Когда дело касается Логана, — задумчиво проговорил Дэнли, —
то, что выглядит естественным, на самом деле обычно представляет собой лишь
верхушку айсберга. Боюсь, он что-то затевает. Может быть, Логан что-то
разнюхал?
Бетуорт покачал головой:
— Он может подозревать, но знать — нет. Никто ничего не знает. К тому
же через неделю все его подозрения уже не будут иметь никакого значения, так
что успокойся и продолжай делать свою работу. Я предупредил тебя только для
того, чтобы ты не узнал о его приезде от кого-нибудь другого и не
запаниковал.
— Я не паникую, я просто озабочен. Вечно ты меня недооцениваешь,
Джерри, а ведь это я установил контакт с
Матансой
. И оснований для
беспокойства у меня побольше, чем у тебя!
— Разумеется, Бен, разумеется. — Отпор, который он получил от
Дэнли, застал Бетуорта врасплох. — Я не имею ничего против.
Беспокойство — это хорошо, беспокойство не позволяет человеку расслабиться,
стать благодушным и беспечным. Кстати, кого ты планируешь отправить к
Кордобе для координации действий?
— Я думал поехать туда сам.
— Нет, ты будешь нужен мне на объекте Z-III. Кроме того, Бен, ты
слишком заметная фигура. Андреас может обратить внимание на твое отсутствие,
а нам это ни к чему.
— Тогда я пошлю Эла Лири. Он в курсе дела; кроме того, это он помог
урегулировать проблему между Моралесом и
Матансой
в Фэрфаксе.
— Но поскольку Моралес был ликвидирован, Лири вряд ли будет
пользоваться полным доверием, — заметил Бетуорт.
— Никто и не требует, чтобы они ему доверяли, — жестко сказал
Дэнли. — Мы даем Кордобе то, что нужно ему, а он даст нам то, чего
хотим мы. — Он немного помолчал. — В общем, если я тебе не нужен,
в среду я отбываю на Z-III.
При этих словах Бетуорт вдруг ощутил приятное волнение. Наконец-то его план
вступил в решающую фазу! Несколько лет он осторожно готовил почву,
интриговал, искал нужных людей, и вот теперь до желанной цели осталось всего
несколько шагов!
— Поезжай, — сказал он спокойно. — В случае каких-то
непредвиденных обстоятельств я с тобой свяжусь.
— Лучше бы обойтись без непредвиденных обстоятельств.
Эта фраза прозвучала почти как угроза, но Бетуорт подумал, что разберется с
Дэнли позднее. У него было достаточно средств, чтобы заставить этого типа
ходить на задних лапках. Сейчас же будет разумнее использовать вместо кнута
пряник.
— Я лично не жду никаких неприятностей, — сказал Бетуорт. —
Дело идет как по маслу — и все благодаря тебе. Удивительно, чего может
добиться один по-настоящему умный человек. — Он остановился перед
ступеньками Капитолия. — А теперь улыбнемся друг другу и попрощаемся
как можно небрежнее: на нас смотрят.
Взгляд Дэнли метнулся вверх, туда, где на верхних ступенях лестницы стояли
Карл Шепард и несколько конгрессменов.
— Что это Шепард так распустил хвост?
— Вербует Андреасу сторонников для голосования по законопроекту об
охране окружающей среды, — пояснил Бетуорт. — Но вряд ли у него
выйдет что-то путное. Старина Карл не так обаятелен, как наш уважаемый
президент.
— А я слышал, он очень много сделал для улучшения работы нового
Министерства охраны родины.
— Ну, это-то было проще простого. Сейчас все только и болтают что о
террористической угрозе и, соответственно, о том, как от нее уберечься.
Естественно, что все его предложения были поддержаны. Охрана окружающей
среды — совсем другое. Пожалуй, я — единственный человек, который может
обеспечить президенту перевес голосов в этом вопросе. Тем не менее сейчас я
пожму Шепарду руку и сделаю вид, будто мне очень льстит внимание, которое
могущественный вице-президент уделяет нашему — моему! — законопроекту.
Затем я пройду дальше и растворюсь в толпе таких же простых, скромных
конгрессменов, как я.
— Не растворишься, — буркнул Дэнли и, повернувшись, зашагал к
автомобильной стоянке.
Дэнли был прав. Поднимаясь по лестнице, Бетуорт думал о своей восходящей
звезде, которая очень скоро засияет ослепительным светом на политическом
небосклоне Америки, а может, и всего мира. И будь он проклят, если позволит
этой звезде погаснуть!
11
— Нашла! — Алекс с торжеством швырнула распечатки на стол перед
Морганом и добавила: — Мне кажется, это именно то, что мы ищем.
— Ну, по крайней мере, хоть что-то определенное. — Морган быстро
просмотрел бумаги. — Лонтана?
— Профессор Филипп Лонтана, бразильский ученый-океанограф. Он писал о
гибели Большого Барьерного рифа, разыскивал затопленные города, изучал
рельеф морского дна. Но больше всего времени и сил Лонтана отдал изучению
океанических термальных каналов!
— И что это нам дает? — осведомился Морган.
— Два года назад профессор Лонтана опубликовал в
Наутилусе
одну
любопытную статью. Это очень узкоспециализированное издание — именно поэтому
мне потребовалось так много времени, чтобы ее разыскать. В своей статье
Лонтана советует использовать для строительства тепловых электростанций
искусственные термальные каналы, которые он предлагает контролировать с
помощью самых современных импульсно-звуковых технологий. Правда, прокладка
каждого такого канала требует весьма сложных расчетов, однако Лонтана был
уверен, что находится на правильном пути. В статье он, в частности,
утверждает, что уже работает над созданием опытной установки. — Алекс
покачала головой. — Судя по тону статьи, Лонтана был в восторге от
открывшихся ему перспектив. Его установка, работающая на неисчерпаемом
источнике энергии, является прототипом устройств, способных полностью
изменить образ жизни всего человечества! Так, во всяком случае, написано в
его статье.
— Новый образ жизни — или новый способ убивать себе подобных... —
пробормотал Морган. — А профессор, случайно, не пишет об использовании
своего принципа в качестве оружия?
— Он упомянул об этом, но буквально в двух-трех строках. Лонтана вообще
не останавливался на издержках своей системы — он сразу перешел к ее
преимуществам. И в принципе я с ним согласна: тепло земного ядра — это
могучий источник бесплатной энергии, которая действительно способна
преобразить всю планету. А проблемами пусть занимается ООН — это, кстати,
тоже слова профессора.
— Почему ООН, а не бразильское правительство? — удивился Морган.
— Судя по всему, профессор недолюбливает правительство своей родной
страны. Однажды оно ему крепко насолило, и он, как видно, не забыл обиды.
— А в чем там было дело? — насторожился Морган.
— В самом начале карьеры Лонтане посчастливилось обнаружить затонувший
испанский галеон. Однако половину полагающегося по закону вознаграждения ему
пришлось отдать государству, так как судно затонуло в территориальных водах
Бразилии. В других его статьях я обнаружила довольно едкие рассуждения о
размерах вознаграждения за научные открытия,
двухсотмильной зоне
и правах
личности. В целом мне показалось, что профессор Лонтана — довольно
эксцентричный тип.
— Или просто псих.
— Если он и сумасшедший, то гениальный сумасшедший. Однако научное
сообщество, судя по всему, не приняло его разработки всерьез. Я обнаружила
несколько откликов на эту статью, подписанную другими океанографами. Они в
один голос утверждают, что теорию Лонтаны невозможно осуществить на
практике, поскольку земное ядро находится в шести тысячах километров под
поверхностью.
— Что-нибудь еще было?
Алекс отрицательно покачала головой:
— Нет, не было. Но разве не логично предположить, что после того, как
коллеги-ученые фактически высмеяли его открытие, профессор предложил его кому-
нибудь другому?
— Например, мистеру Бетуорту — одному из самых заметных защитников
окружающей среды в нынешнем составе конгресса... — Морган немного
подумал. — Что ж, не исключено, что именно Бетуорт отправил Лонтану на
фабрику в Фэрфакс и дал ему возможность экспериментировать. И, похоже,
профессор добился кое-каких успехов.
Алекс нахмурилась:
— Но Пауэрc сказал, что он погиб и что из-за этого все пошло кувырком.
— Не совсем так. Он сказал, что они его
потеряли
. Это не значит, что
профессор погиб, — он мог просто разочароваться в своем работодателе
или поссориться с ним, собрать пожитки и уехать. Бетуорт, со своей стороны,
мог решить, что Лонтана выполнил свою функцию, и дать ему отставку, хотя в
этом последнем случае он бы, скорее всего, постарался избавиться от
свидетеля. Как бы там ни было, слабенький шанс у нас есть... — Он достал из
кармана сотовый телефон и набрал номер Гэлена. — Посмотрим, что скажет
нам наш специалист по информации.
— Но ведь это же просто догадки... — растерянно проговорила
Алекс. — Я вовсе не утверждаю, что...
— Конечно, это только догадки, но уж больно они похожи на истину.
Морган кивнул и вышел на крыльцо. Когда Гэлен ответил, он вкратце пересказал
ему все, что удалось отыскать Алекс в компьютерных сетях, и спросил, не
удалось ли найти что-нибудь о Лонтане.
— Кое-что, — ответил Гэлен. — Хотя, к своему стыду, должен
признать, что статью в
Наутилусе
я пропустил. Филипп Лонтана уже давно не
живет в Бразилии. Он — гражданин Соединенных Штатов, а его лаборатория
находится где-то на Багамских островах. Мы попытались связаться с ним, но
ответа не получили. В настоящее время его разыскивает мой человек в Нассау.
— Лонтана может быть убит, — вставил Морган. — Когда Пауэрc
сказал, что они его потеряли, он мог иметь в виду, что от него просто
избавились.
— Все-таки ты законченный пессимист, Морган! — хмыкнул
Гэлен. — Я лично так не думаю. Скорее всего, профессор просто
расплевался с Пауэрсом или с кем-то, кто его нанял. В научном мире Лонтана
пользовался репутацией чудака, но, судя по некоторым отзывам, он был
человеком честным.
— А ты — законченный оптимист, Гэлен, — отрезал Морган. —
Придется, видно, вернуть тебя с небес на землю. Я хотел бы, чтобы ты
выяснил, где сейчас находится мой лучший друг Эл Лири и — по возможности —
что он замышляет.
— Эл Лири?.. А-а, твой куратор из ЦРУ! Что конкретно ты хотел бы
узнать?
— Я хотел бы узнать все, буквально все, включая номер его спутникового
телефона.
— Зачем это тебе?
— Видишь ли, Пауэрc рассказал мне совсем не так много, как я надеялся.
— А ты уверен, что Лири захочет с тобой говорить?
— Он захочет. Я еще не забыл, как он подставил меня после Фэрфакса. Ему
придется говорить!
— Учитывая, что он лучше, чем кто бы то ни было, осведомлен о твоих
способностях, я в этом не сомневаюсь. Что мне следует о нем знать, прежде
чем я начну собирать информацию?
— Он умен, честолюбив, получил прекрасное образование, и главное — он
гомик. Однако Лири это скрывает, считая — и вполне справедливо, — что в
ЦРУ
голубых
не жалуют, несмотря на всю эту новомодную болтовню о
политкорректности.
— Лири опасен?
— Смертельно опасен, особенно если загнать его в угол.
— Смертельно опасный, умный и честолюбивый гомосексуалист? Хм... Ладно,
я все это учту. Ну а как прошла ваша встреча с Логаном?
— Как и следовало ожидать. По крайней мере, твой друг не просиживает
задницу, а действует, что не может не вселять оптимизма, учитывая его
широкие возможности и политический вес. А разве он до сих пор тебе не
звонил?
— Нет, только в самый первый день. Логан сказал, что попытался навести
справки в Вашингтоне, но столкнулся с самым настоящим заговором молчания.
Люди просто не хотят говорить. Конечно, это может быть связано с недавними
нападениями на посольство в Кито и Мехико-Сити — после них большинство
политиков испытывает... гм-м... скажем, известное напряжение. Но Логан
уверен — дело в чем-то другом. Он сказал, что он как будто бьется головой в
глухую стену.
— Черт!
— Ну вот, опять ты видишь все только в черном свете. А между тем дела
обстоят вовсе не так плохо. Насколько мне известно, Логан терпеть не может
глухие стены. Подобные вещи действуют на него, как красная тряпка на быка, и
если он встречает глухую стену, можно не сомневаться — очень скоро в ней
появится преизрядная дыра. Логан обещал мне позвонить, как только что-нибудь
узнает, и я тебе сразу же об этом сообщу. — Гэлен сделал небольшую
паузу. — Значит, говоришь, термальные каналы?.. Это плохая новость,
Морган. С такими вещами шутить не рекомендуется.
— Не так плохи термальные каналы, как то, что некие силы пытаются
получить доступ к энергии ядра Земли. Одному богу известно, что вся эта
компания собиралась делать с раскаленной магмой... Кстати, как там Элейн?
— Странные у тебя ассоциации: расплавленная магма и Элейн. — Гэлен
усмехнулся. — По-твоему, между ними много общего?
— Так, некоторое сходство... Я, собственно, просто хотел узнать, можно
ли на тебя рассчитывать, если ты нам срочно понадобишься.
— А почему бы тебе не спросить об этом у самой Элейн?
— Я серьезно, Гэлен. Возможно, мне придется привезти Алекс к тебе. К
Логану она не поедет, потому что этот тип немедленно запрет ее в своей
неприступной крепости, и она это знает.
На сей раз Гэлен замолчал надолго.
— Я не хотел бы подвергать опасности Элейн и ребенка, Морган, —
сказал он наконец.
— И все-таки спроси у нее, ладно? Элейн хорошо знает, как чувствует
себя человек, на которого идет загонная охота.
Гэлен еще немного помолчал, потом спросил:
— Ты думаешь, к нам Алекс поедет?
— Сейчас, скорее всего, нет. Но может настать такое время, когда я буду
представлять для нее куда большую опасность, чем Юргенс и Бетуорт, вместе
взятые. Ей просто нельзя будет оставаться со мной.
— Хорошо, — нехотя промолвил Гэлен, — я спрошу Элейн. Но
запомни, Морган: я ничего не обещаю!
Он дал отбой, и Морган выключил аппарат почти с облегчением. Несмотря на
последние слова Гэлена, он почти наверняка знал: его старый друг сделает
все, что только будет в его силах. Другое дело Элейн. Она всегда была
упряма, неуступчива, злопамятна, а с недавних пор считала своим долгом
защищать мужа от недобросовестных друзей.
Что ж, — решил он, — поживем — увидим
.
— В последние годы Лонтана жил в Нассау, — сказал Морган,
вернувшись в дом. — Гэлен отправил туда человека, чтобы найти его.
— Это хорошо. — Алекс бросила взгляд на экран компьютера. —
Тогда я, пожалуй, загляну еще на один сайт и...
— Нет, — твердо сказал Морган. — Ты и так сделала достаточно
много. Я считаю, что тебе пора отдохнуть.
— Вряд ли из этого что-нибудь выйдет, — вздохнула Алекс. — Я
слишком взвинчена, чтобы отдыхать.
— Как знаешь. — Морган пожал плечами. — В таком случае я,
пожалуй, попрошу тебя сделать одну вещь. Ты смогла бы быстро проявить пленку
и напечатать фотографию человека, который выбежал из дома Пауэрса?
— Но ведь ты, кажется, сказал, что знаешь, кто это был! —
удивилась Алекс.
— Да, знаю, но я хочу быть уверен на сто процентов. Ну, так как?
Алекс кивнула.
— Я сделаю это. Только, пожалуйста, достань бачки и приготовь растворы,
а я пока выпью кофе.
— Честно говоря, узнать этого типа по такому снимку довольно
трудно, — сказала Алекс, вытирая руки полотенцем. — Ракурс
удачный, но у него все лицо залито кровью.
Морган осторожно взял в руки еще мокрый отпечаток.
— Я знаю, кто это. Никаких сомнений быть не может.
— Рунн? — Алекс, прищурившись, внимательно посмотрела ему в лицо.
Морган кивнул:
— Да, это Рунн. Впрочем, ты права: кроме меня, никто не сможет с
уверенностью сказать, он это или не он. Но тебе, мне кажется, следует знать
это лицо.
Морган достал карандаш, блокнот для эскизов и минут десять работал над
наброском.
— Вот он — Рунн, — сказал он наконец, протягивая ей вырванный из
альбома лист.
Алекс взглянула на бумагу. На ней был изображен довольно привлекательный
молодой мужчина с пристальным взглядом немного раскосых темных глаз,
пухлыми, чувственными губами и чуть приплюснутым носом. Его даже можно было
бы назвать красивым, если бы не лежащая на лице печать глубокой душевной
муки.
— Как быстро ты его нарисовал... — пробормотала Алекс, не зная, что еще
сказать.
— Я мог бы нарисовать его даже во сне, — просто ответил
Морган. — Я часто его рисую. Можно сказать, что до недавнего времени
Рунн был моим любимым персонажем. Пока не появилась ты, — уточнил он с
улыбкой.
— У него раскосые глаза... Он что, индеец?
— Рунн наполовину кореец, наполовину американец.
— Он выглядит так, словно его... словно у него большое горе.
— Так и есть. — Морган забрал у нее набросок. — Впрочем,
сейчас он наверняка выглядит по-другому. Судя по твоей фотографии, Пауэре
ранил его в нижнюю часть лица, скорее всего — в щеку. Значит, надо
нарисовать несколько швов... — Он взял у нее набросок и добавил необходимые
подробности. — Примерно так. И вот что, Алекс: если увидишь кого-то,
кто хотя бы отдаленно напомнит тебе этого человека, — беги так, словно
за тобой черти гонятся.
— Ах вот, оказывается, чем ты был занят все это время!
Морган очень серьезно кивнул.
— Ты его... боишься?
— Да.
Несколько мгновений Алекс недоверчиво рассматривала его лицо.
— Ты не врешь?
— Рунн охотится за мной уже довольно давно. С какой стати я бы стал
прятаться, если бы его не боялся?
— Это ты скажи мне — с какой стати! — Алекс вздохнула. —
Впрочем, ты, конечно, не скажешь. Ведь это означало бы сократить
дистанцию. — Она подошла к керосиновой плитке в углу. — К
сожалению, здесь только растворимый кофе. Сделать тебе чашечку?
— Две, и побольше. Растворимый кофе нужно пить большими чашками.
Некоторое время Морган молча следил, как она движется по кухонному закутку,
потом внезапно сказал:
— А ведь ему только двадцать два года. Алекс пожала плечами.
— Я слышала, что гремучие змеи смертельно опасны с самого рождения, а
это — самые ядовитые и злобные пресмыкающиеся во всей Северной
Америке. — Она протянула ему самую большую кружку, какая только нашлась
в буфете. — Я своими глазами видела, как Рунн обошелся с женой Пауэрса,
и мне непонятно, почему ты его жалеешь.
— Я его вовсе не жалею. Это можно назвать скорее эмпатией,
сопереживанием. Когда я смотрю на него, я вижу себя. И я знаю, что он
сделает дальше, потому что я на его месте поступил бы точно так же. —
Морган невидящим взглядом уставился на чашку с кофе, которую держал в
руке. — Его полное имя — Рунн Шин Той, и он — незаконный сын
американской проститутки и северокорейского генерала Кай Хон Шина.
Алекс вздрогнула.
— Того самого, которого тебя послали убить?
— Того самого, которого я убил, — поправил Морган и поднес чашку к
губам. — Это задание не вызывало у меня никаких сомнений, никаких
колебаний. Как все северокорейцы, Кай Хон Шин был ярым антиамериканцем.
Кроме того, он был причастен к массовым нарушениям прав человека в этой
стране, а главное — он фактически руководил лагерем подготовки террористов в
горах к северу от Пхеньяна. Рунн тоже прошел через этот лагерь. Он попал
туда в четырнадцатилетнем возрасте и обучался разным смертоносным наукам
наравне со взрослыми мужчинами, пока ему не исполнилось девятнадцать. До
четырнадцати он жил в Токио с матерью. Заниматься проституцией ей запретили
под страхом смерти, поскольку Рунн как-никак был сыном генерала.
Правительство Северной Кореи даже выплачивало ей полный пансион, однако
детства у Рунна фактически не было. Матери он был абсолютно не нужен, к
своему бывшему любовнику-генералу она тоже возвращаться не собиралась. Со
временем она пристрастилась к наркотикам и в конце концов умерла от
передозировки, и тогда отец решил взять сына к себе.
Рунн поехал к нему с радостью. Надо сказать, что визиты отца в Токио были
для него единственным светом в окошке. Несмотря на юный возраст, он начал
заниматься с рвением, переходящим в фанатизм, и к девятнадцати годам стал
лучшим учеником в лагере. А лучших учеников... — тут Морган сардонически
улыбнулся, — ...необходимо использовать. В девятнадцать лет Кай Хон Шин
решил снова отправить сына в Токио, в американский университет, чтобы он
лучше познакомился с нашими бело-красно-синими звездно-полосатыми обычаями,
традициями и языком. Следующим шагом должна была стать переброска в США.
— Корейцы собирались использовать его для... террористических операций?
— Безусловно. Рунн Шин Той был превосходным солдатом. Он был по уши
напичкан коммунистической идеологией, отменно владел ножом и винтовкой и
умел обращаться со взрывчаткой. К шестнадцати годам Рунн уже имел на своем
счету четыре успешные ликвидации.
— Откуда ты все это знаешь? — тихо спросила Алекс.
— Когда меня послали убрать Кай Хон Шина, я не сумел к нему подобраться
— его слишком хорошо охраняли. Мне пришлось искать обходные пути. Тогда я
поехал в Токио и поступил на тот же факультет, где обучался Рунн.
— Что же вы там изучали?
— Изобразительное искусство.
— Изобразительное... искусство?!
Морган пожал плечами:
— Рунн был настоящим фанатиком живописи. Его отец собрал одну из самых
известных в Юго-Восточной Азии коллекций картин и предметов искусства, а
Рунн стремился подражать отцу буквально во всем. Честно говоря, художником
он был посредственным, но, разумеется, считал себя почти гением.
Удивительно, как легко можно подружиться с человеком, если говорить ему
только приятное.
— Но твои работы ему, наверное, тоже нравились?
— Я и не утверждал, что наша дружба основывалась только на его
самолюбии. — Морган снова пожал плечами. — Кроме того, он был
молод, горяч и напоминал меня самого в те годы, когда я только поступил на
службу в армию. Да, черт побери, Рунн мне просто... нравился!
— Но ты его использовал? Морган кивнул.
— Однажды я узнал, что Рунн собирается в Северную Корею, чтобы
навестить отца. Они собирались вместе поохотиться, и Рунн был вне себя от
возбуждения. Генерал Кай Хон Шин организовывал у себя весьма необычные
охотничьи экспедиции.
— Необычные?
— Дичью в них служили политические заключенные. Разумеется, только
мелкая сошка — люди, о которых мировая общественность ничего не слышала и
которых никогда не стали бы искать международные правозащитные организации.
— Это ужасно! — Алекс почувствовала, как к горлу подступила
тошнота.
— Я выведал у Рунна, где и когда они должны встретиться, потом поехал
туда и... сделал свой выстрел. Больше я Рунна никогда не видел.
— Боже мой!
— Это была моя работа, — хрипло сказал Морган. — Я обязан был
найти верный способ подобраться к человеку, которого мне приказали
ликвидировать.
— Но Рунна ты не тронул...
— Убивать его мне никто не приказывал. Алекс покачала головой.
— Мне кажется, это не главная причина.
— Ты думаешь, я чувствовал себя виноватым п
...Закладка в соц.сетях
