Жанр: Любовные романы
Гадкий утенок
...bsp;Нет.
— А как насчет ножа?
— Никак.
— Может быть, владеете приемами карате или тэк-вандо?
— Нет. — Она обернулась к нему, обожгла взглядом. — Вы что,
хотите, чтобы я чувствовала себя беспомощной и неполноценной? Я и так знаю,
что плохо подготовлена. Когда я защищалась от Марица, я швырнула в него
настольной лампой — другого оружия у меня не было. Никогда еще я не
чувствовала себя такой никчемной. Мы с ним боролись на балконе, и он без
малейшего труда перекинул меня через перила. Сейчас ему пришлось бы труднее.
С каждым днем я становлюсь все сильней. Если же одной силы недостаточно, я
научусь всем нужным приемам.
— Только не от меня, — мрачно заявил Танек.
— Значит, от кого-то другого.
— Я вовсе не хочу, чтобы вы превратились в какого-то коммандос. Я
говорил вам все это, желая показать: с Гардо вам не справиться.
— Спасибо, показали. Можете теперь ни о чем не беспокоиться. Больше я
вас просьбами утруждать не стану. — Она хотела идти дальше, но
задержалась еще на мгновение. — Только, пожалуй, одно. Вы знаете, где
похоронены моя дочь и муж?
— Да. Мать вашего мужа пожелала, чтобы их похоронили в родном городе
вашего мужа. Де-Мойн, штат Айова.
— И Джилл тоже?
— Да. А почему вас это удивляет?
— Эдна Калдер совершенно не интересовалась моей дочерью. Для моей
свекрови существовал только Ричард, он занимал ее сердце целиком.
— Вы для нее тоже не существовали?
— Ну уж обо мне и речи нет. Вы знаете, на каком кладбище... — Она
запнулась и, взяв себя в руки, продолжила: — Я хочу побывать на могилах. Вы
знаете, на каком они кладбище?
— Нет, но могу выяснить. Хотя сомневаюсь, что это такая уж хорошая
идея.
— Мне нет дела до вашего мнения! — свирепо воскликнула
Нелл. — Это мое личное дело. У меня не было возможности попрощаться со
своими близкими. Я должна сделать это сейчас, прежде чем займусь иными
делами.
Танек испытующе смотрел на нее.
— Ладно, поступим так. Идите, одевайтесь. Я закажу билеты на самолет, и
мы отправимся в путь. Скажите Джоэлу, что я доставлю вас и сдам Тане из рук
в руки завтра утром.
Нелл от неожиданности растерялась.
— Как, мы едем прямо сейчас?
— Де-Мойн совсем недалеко отсюда. Вы же сказали, что вам эта поездка
необходима?
— Но я вполне могу съездить одна. Вы не обязаны меня сопровождать.
— Это уж точно. — Танек отвернулся от нее. — Я сделаю
несколько телефонных звонков. Зайду за вами через час.
Мирные сады
.
Эта надпись красовалась на каменной арке, венчавшей кладбищенские ворота.
Почему-то на кладбищах всегда эти дурацкие арки, спросила себя Нелл, чтобы
не думать о другом. Должно быть, чтобы напомнить посетителям о небесах и
райских вратах.
— С вами все в порядке? — спросил Николас, сидевший за рулем взятого напрокат автомобиля.
— Да, — соврала она.
Нелл знала, что должна исполнить эту горестную обязанность, но надеялась,
что ей на помощь придет спасительное бесчувствие. Этого, увы, не произошло.
Все было, как в одном из ее ночных кошмаров: жуть, страх, безысходность.
У домика смотрителя Танек притормозил.
— Посидите в машине, я сейчас вернусь. Сейчас ему скажут, где находятся
могилы, где лежат Джилл и Ричард.
— Чуть дальше, за холмом, — сказал Танек, вернувшись.
Несколько минут спустя он yже подводил ее к камню с бронзовой табличкой.
— Это здесь.
Джилл Мередит Калдер.
Мы взлетели, мы взлетели прямо в небо ясное...
Танек крепко взял Нелл за локоть — и вовремя, ибо она пошатнулась.
— Здесь нет вашей дочери, черт подери! — сердито сказал он. —
Она живет в вашем сердце и вашей памяти, а не на этом кладбище.
— Я знаю. — Нелл судорожно сглотнула. — Отпустите. Я не упаду
в обморок.
Она распрямила плечи, подошла к соседнему памятнику, куда более
внушительному.
Ричард Эндрю Калдер, любимый сын Эдны Калдер.
Никакого упоминания о Нелл или Джилл. После смерти Ричард принадлежит только
своей матери. Правда, он и при жизни принадлежал только ей. Уж во всяком
случае, не своей жене.
Прощай, Ричард.
— Много цветов, — заметил Николас. Действительно, вся могила
Ричарда была покрыта цветами. Множество букетов у надгробия отца, ни единого
цветка у надгробия дочери.
Будь ты проклята, Эдна, подумала Нелл.
Николас покосился на нее:
— Не очень-то любящая бабушка.
— Она Джилл не бабушка, — отрезала Нелл, не желая, чтобы старую
стерву называли этим словом. — Джилл не была дочерью Ричарда.
Она побрела по кладбищенской дорожке.
Прощай, Джилл. Мне так горько, что тебя хоронила она, а не я. Прости меня за
все. Господи, как тяжело...
— Я хочу, чтобы ей на могилу каждую неделю клали свежие цветы, —
сдавленным голосом сказала она. — Много цветов. Вы можете это устроить?
— Хорошо.
— Я осталась без денег. Мне нужно будет связаться с адвокатами Моей
матери, и тогда я с вами расплачусь...
— Заткнитесь, — прикрикнул на нее Танек. — Я же сказал, что
сделаю.
Его грубость почему-то подействовала на нее лучше, чем любые утешения. С
Танеком можно не притворяться. Этот человек не признает условностей.
— Я хочу уехать отсюда, — сказала она. — Сегодня вечером есть
обратный рейс?
— Я уже заказал два места.
— Но ведь мы собирались возвращаться завтра утром.
— Я знал, что вы не захотите здесь задерживаться. Прощание с
покойниками дело тухлое. Я давно с этим завязал. Не нужно вам было сюда
приезжать.
— Нет, тут вы ошибаетесь. Я должна была это сделать.
Сердитые морщины на его лбу разгладились.
— Ну как знаете, — устало сказал он, открывая дверцу
автомобиля. — Вам видней.
Они прилетели в Миннеаполис после полуночи. В аэропорту их встретил мужчина,
которого Нелл видела впервые.
— Джейми Риардон, Нелл Калдер, — коротко представил их друг другу
Николас. — Спасибо, Джейми, что приехал.
— Пожалуйста, — ответил Риардон, не сводя глаз с Нелл. — Ну и
красотка, — присвистнул он.
Его грубоватая физиономия и ирландский говор пришлись ей по вкусу.
— Красотка, но не натуральная, — улыбнулась Нелл. —
Произведение искусства доктора Джоэла Либера.
— Это детали, — откликнулся Джейми. — Если бы вы заглянули в
мой паб, парни стали бы сочинять стихи в вашу честь.
— Стихи? Я думала, что поэзия — мертвое искусство.
— Только не для ирландцев. Дайте нам капельку вдохновения, и мы
немедленно сочиним поэму. — Риардон обратился к Танеку: — Наш дружок
звонил из Лондона. Кажется, у него кое-что для нас есть. Хочет, чтобы ты сам
с ним связался.
— Позвоню. — Они вышли на автомобильную стоянку. — Только
сначала отвезу Нелл к Джоэлу Либеру.
— Не сегодня, — ответила она. — Слишком поздно. К тому же они
ждут меня только завтра. Я проведу ночь в отеле.
— Хорошо, — кивнул Танек. — Снимем для вас номер в нашей
гостинице, если вы не возражаете.
— Мне все равно.
Что там такое происходит в Лондоне? Надо бы выяснить. Но Нелл валилась с ног
от усталости, к тому же Танек наверняка ей не ответил бы. Вот и долгожданная
бесчувственность. Жаль только, пришла слишком поздно.
— Ваша гостиница меня вполне устроит. Спасибо.
Джейми галантно распахнул перед ней дверцу.
— У вас усталый вид. Через час уже будете спать в постельке.
— Да, я устала, — с усилием улыбнулась она. — Спасибо, мистер
Риардон, что встретили нас в столь поздний час.
— Зовите меня Джейми. И не благодарите — я всегда встречаю Николаса. Он
не любит такси. Никогда не знаешь, настоящее оно или нет.
Нелл зябко поежилась. Каково это — жить в мире, где каждый человек может
оказаться врагом?
— Понятно, — вздохнула она.
— Ничего вам не понятно, — буркнул Николас. — Вы даже не
представляете себе, что это такое.
Эти слова были произнесены с едва сдерживаемой злобой, так что Нелл даже
растерялась. Она почувствовала, что в своем нынешнем состоянии не способна
препираться с Танеком, а потому откинулась на спинку сиденья и закрыла
глаза.
— Извините, но я бы хотела немного помолчать, — сказала она.
— У вас чудесные манеры, — съязвил Танек. — Гардо тоже
отличается изысканной вежливостью. Сначала проведет с вами галантную беседу,
а потом прикажет Марицу перерезать вам горло.
— Ник, ты же видишь, что она устала, — вмешался Джейми. — Дай
ей немного отдохнуть.
— Не дам, — коротко ответил Николас.
Нелл подумала, что не позволит ему взять над собой верх, и с усилием открыла
слипающиеся веки.
— Не стесняйтесь, говорите все, что считаете нужным.
Танек посмотрел на нее долгим взглядом, потом отвернулся, процедив:
— Позже.
Танек снял ей номер на том же этаже, где располагался
люкс
,
зарезервированный Риардоном. Прощаясь с Нелл, Джейми сказал:
— Желаю вам спокойной ночи. К сожалению, мне вряд ли удастся поспать —
буду сочинять поэму, которую завтра утром положу к вашим ногам.
— Все-то он врет, — махнул рукой Николас. — Через десять
минут уже захрапит.
— Черствый, бездушный человек, — вздохнул Джейми, скрываясь за
дверью
люкса
. — Вот что происходит, когда живешь среди овец и прочих
грубых животных.
— Спокойной ночи, Джейми, — с улыбкой сказала ему вслед Нелл.
Николас первым вошел в ее номер, включил свет, отрегулировал термостат.
— Вы сегодня обедали? — спросил он.
— Нет.
Танек позвонил в бюро обслуживания.
— Принесите, пожалуйста, овощной суп, молоко и фрукты. — Оглянулся
на Нелл. — Что-нибудь еще?
— Я не хочу есть.
— Больше ничего, — сказал Танек и, насмешливо улыбаясь, положил
трубку. — Поесть вам все-таки придется. Кто не ест, теряет силы, а для
вас теперь сила — религия и культ, не так ли?
— Хорошо, я поем. Может быть, вы наконец уйдете?
— После того, как уйдет официант.
Нелл вяло улыбнулась:
— Который может оказаться вовсе не официантом?
Танек не ответил.
Нелл осмотрелась по сторонам. Большой, просторный номер. Серый палас,
элегантный диван, парчовые занавески, за ними — стеклянная дверь, ведущая на
балкон.
Балкон!
Она услышала, как Танек вполголоса чертыхнулся.
— Я забыл, что у всех номеров, расположенных с этой стороны, балконы.
Хотите, поменяем номер?
Нелл почувствовала, что после такого тяжелого дня еще одно испытание — это
уже чересчур. Больше всего ей сейчас хотелось разрыдаться и спрятаться под
кровать, подальше от балконной двери. Но прятаться больше нельзя. С этим
покончено.
— Это еще почему? — с невозмутимым видом поинтересовалась она и
направилась прямо к застекленной двери. — Она открывается?
— Да.
— Очень хорошо. Во многих гостиницах балконы выполняют чисто
декоративную функцию. Должно быть, администрация предпочитает оставлять
балконные двери закрытыми, чтобы избежать несчастных случаев, но Ричарда это
всегда выводило из себя. — Нелл говорила скороговоркой, чтобы заглушить
страх. — Ричард всегда любил балконы. Говорил, что ощущение высоты его
возбуждает.
— Должно быть, он воображал себя диктатором вроде Муссолини,
выступающим с балкона перед восторженной толпой.
— Не слишком деликатное замечание с вашей стороны.
— А я вообще не деликатный. Отойдите вы от этой двери, черт бы вас
побрал!
Нелл распахнула створки, и в лицо ей дунул холодный резкий ветер. Это не
Медас, сказала она себе. Балкон совсем другой — маленький, функциональный.
Да и пейзаж не похож — ни скал, ни моря. Она вплотную подошла к перилам и
посмотрела вниз, на уличные фонари и поток автомобилей, похожих на вереницу
светлячков.
Две минуты. Она должна продержаться здесь две минуты, а потом можно будет
уйти.
Что это? Музыкальная шкатулка?
Мы упали, мы упали...
— Достаточно, — рявкнул Николас и за руку втащил ее обратно в
комнату. Захлопнул дверь, задвинул засов.
Нелл несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы не дрогнул голос.
— Что это вы на меня так накинулись? — насмешливо спросила
она. — Боитесь, я прыгну вниз?
— Нет, просто я вижу, что вы решили устроить себе экзамен. Хотите
показать, какая вы сильная. По-моему, для одного дня вы перенесли уже
достаточно. Лучше уж сунуть руку в пламя. Проще и эффективней.
Нелл через силу улыбнулась:
— Пламени близко не оказалось.
— Очень остроумно.
— Вы ошибаетесь, — сказала Нелл, скрестив руки на груди, чтобы не
было видно, как дрожат пальцы. — Никакого экзамена я себе не
устраивала. Вы ничего не понимаете.
— Ну так объясните.
— Мне было страшно. Я никогда не отличалась храбростью. Но я больше не
могу позволить себе бояться. Единственный способ преодолеть страх — идти
навстречу тому, чего боишься.
— Поэтому вы и отправились на кладбище?
— Нет, это другое...
Прости, Джилл. Прости меня, детка.
Ее охватила паника. Было такое ощущение, что сейчас она распадется на куски.
Быстро отвернувшись, Нелл скороговоркой произнесла:
— Я хочу, чтобы вы ушли. Несчастный официант ничего мне не сделает. И
на балкон я больше выходить не буду — обещаю.
Танек положил ей руки на плечи.
Нелл замерла.
Развернув ее лицом к себе, Николас сказал:
— Никуда я не уйду.
Она не смотрела ему в глаза.
— Прошу вас, — прошептала Нелл.
— Не обращайте на менявнимания. — Он притянул ее к себе. —
Расслабьтесь. Мое присутствие не имеет значения. Просто я нахожусь рядом,
ничего особенного.
Нелл стояла, словно окоченев, и мысленно повторяла:
Мы взлетели, мы
взлетели...
Медленно, безвольно ее голова наклонилась, уткнулась ему в грудь. Танек
обнял ее, но каким-то отстраненным, безличным жестом. Он просто находится
рядом, ничего особенного. Живой человек. Его прикосновение утешает.
Они долго простояли без движения. Потом Нелл взяла себя в руки, сделала шаг
назад.
— Я не собиралась докучать вам своими переживаниями. Простите меня.
Танек улыбнулся:
— Снова изысканные манеры. Они очаровали меня с первой же встречи. Это вас мама так воспитала?
— Нет, она была преподавателем математики, и у нее на меня вечно не
хватало времени. Меня воспитала бабушка.
— Она умерла, когда вам было тринадцать лет, да? Нелл удивленно
взглянула на него, потом вспомнила про досье.
— У вас хорошая память. Должно быть, вы собрали обо мне исчерпывающие
сведения.
— В досье ничего не сказано о том, что Джилл — не дочь Калдера.
Нелл напряглась, однако тут же сказала себе: это уже не имеет значения.
Джилл больше нет. Родителей тоже. Почему бы не рассказать правду? Он и так
знает о ней очень многое.
— Конечно, в вашем досье этого нет. Мои родители предприняли все меры
предосторожности. Сначала они хотели, чтобы я сделала аборт, а когда я
отказалась, устроили мой брак.
— Кто же отец ребенка?
— Его звали Билл Вазински, он учился вместе со мной в художественной
школе.
— Вы его любили? Любила или нет?
— Тогда мне казалось, что да. Во всяком случае, мне нравилось
заниматься с ним любовью. — Нелл покачала головой. — Наверно, не
любила. Просто нам обоим нравилась жизнь, нравился секс, нравились наши
картины. Мы были уверены, что станем великими мастерами. Я впервые вырвалась
из-под опеки родителей и опьянела от ощущения свободы.
— И что, этот Вазински не захотел взять на себя ответственность?
— Он не знал о ребенке. Я сама во всем виновата. Сказала ему, что
принимаю противозачаточные пилюли. Его отец был шахтером из Западной
Виргинии. Билл жил на стипендию. С какой стати я должна была портить жизнь
ему и себе? Как только выяснилось, что я беременна, я уехала к родителям.
— Проще всего было бы сделать аборт.
— Я не захотела. Думала, закончу колледж, найду работу. — Нелл с
горечью добавила: — Родители были иного мнения. Они хотели избежать позора.
Как же — мать-одиночка, со стыда сгореть.
— И это в наши-то дни?
— Мои родители считали себя людьми современными, однако свято верили в
самодисциплину. Сначала семья, потом дети. Жить нужно цивилизованно, по
плану. Вернувшись из колледжа беременной, я нарушила их жизненные правила.
Альтернатива была такая: или аборт, или замужество.
— Насколько я помню, Джилл родилась через год после вашего возвращения.
— Через семь месяцев. Я же говорю, мои родители времени даром не
теряли. За Ричарда я вышла через два месяца после возвращения под
родительский кров. Ричард работал ассистентом у моего отца, он знал, что я
беременна. — Нелл устало улыбнулась. — Впрочем, я не делала из
этого секрета. Дома каждый день были скандалы. Родители не привыкли видеть
меня такой. И тут подвернулся Ричард. Компромисс, который устроил всех: я
могла родить ребенка, а родителям не пришлось бы возиться с матерью-
одиночкой. Мы поженились и уехали.
— А что Ричард получил взамен?
— Ничего, — сердито взглянула Нелл на Танека. — Он был вовсе
не такой бессердечный карьерист, каким вы его воображаете. Я оказалась в
отчаянной ситуации, и Ричард пришел мне на помощь. Взамен он получил дочь,
рожденную не от него, и жену, доставившую ему впоследствии немало хлопот. По
своему происхождению я вполне годилась в жены будущему банкиру. Только вот
характер подкачал.
— А мне показалось во время нашей первой встречи, что вы прекрасно
справляетесь со своими обязанностями.
— Чушь собачья, — отмахнулась от него Нелл. — Даже слепой
увидел бы, что я болезненно застенчива и неуклюжа. Неужто вы не помните?
— Я помню лишь, что вы произвели на меня впечатление очень милой и
симпатичной женщины, — улыбнулся Танек. — И еще у вас была
поистине удивительная улыбка.
Нелл уставилась на него, не зная, что на это сказать.
В дверь постучали, и раздался голос:
— Ваш ужин.
Танек сам открыл дверь.
Вошла официантка, пожилая латиноамериканка. Она поставила поднос на стол,
жизнерадостно улыбнулась и подождала, пока Нелл подпишет счет.
— Не такая уж она опасная, — сухо заметила Нелл, когда официантка
вышла.
— На первый взгляд это определить трудно, — заметил
Николас. — Закройте за мной дверь, никого не пускайте, кроме нас с
Джейми. Я зайду за вами в девять утра.
И он вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Его неожиданное исчезновение
удивило Нелл не меньше, чем все его сегодняшнее поведение.
— Поверните ключ, — раздался голос Николаса из коридора.
Нелл раздраженно подошла к двери и заперла ее.
— Так-то лучше.
Нелл не слышала звука удаляющихся шагов, но чутье подсказало ей, что Танека
за дверью уже нет. Наконец-то я от него избавилась, подумала она. Зачем
только он сегодня за мной увязался?
Лучше было бы пройти это испытание одной.
Нелл вовсе не собиралась с ним откровенничать. Прояви он сочувствие или
жалость, она немедленно замкнулась бы в себе. Но Танек вел себя так
ненавязчиво и бесстрастно. Он был как подушка, в которую можно выплакаться.
Вряд ли ему понравилось бы сравнение с подушкой, подумала Нелл. Может быть,
и к лучшему, что она наконец дала волю чувствам. Словно шагнула из глубокой
тени на солнечный свет. Стыда она не испытывала — лишь ощущение свободы.
Нелл остановилась возле стола. Есть она не хотела, но это не имело никакого
значения. Раз нужно, значит, нужно. Потом — душ и спать. После такого
утомительного дня можно надеяться, что ночь пройдет без сновидений.
Она решительно села за стол лицом к балкону и принялась есть.
7.
— Я нашел то, что вы хотели, — сказал по телефону Найджел
Симпсон. — Я знаю, чем было вызвано нападение.
— Чем? — спросил Николас.
— Приезжайте, и я все вам расскажу. — Симпсон помолчал. — И
не забудьте двести тысяч долларов. Наличными.
— Так дело не пойдет, — отрезал Николас.
— Мне нужно оторваться. По-моему, за мной следят, — нервно
зачастил Найджел. — Это вы во всем виноваты. Вы заставили меня
рисковать. Я работал с Кэблером больше года, и все было чисто. Из-за вас я
должен все бросить и пуститься в бега.
— Мой гонорар за ваши услуги — молчание.
— Да говорю же вам, мне нужны деньги!
— Джейми сообщил мне, что у вас счет в швейцарском банке, куда
поступают деньги от Кэблера. По-моему, этой суммы вполне достаточно, чтобы
начать новую жизнь в каком-нибудь тропическом раю.
Симпсон замолчал и уже другим тоном сказал:
— Ладно. Сто тысяч, и я передам вам бухгалтерские книги, которые веду
для Гардо.
— Что мне проку от ваших книг? Вы сами говорили, что в них нет ничего
криминального.
— Если их сопоставить с книгами, которые ведет Пардо... Тогда картина
станет ясной.
— Кто такой Пардо?
— Франсуа Пардо, проживает на Рю-де-Жермен, дом 412. Это мой парижский
коллега. — Найджел заискивающе добавил: — Видите, как честно я с вами
сотрудничаю. Дал такую информацию — и ничего не попросил взамен.
— Неизвестно еще, принесут ли мне бухгалтерские книги какой-нибудь
прок. Я вовсе не собираюсь сажать Гардо за решетку.
— А Кэблер собирается. Я мог бы обратиться к нему.
— Не пытайтесь стравить меня с Кэблером. Сами знаете, от него вы денег
быстро не получите. Бюрократическая процедура и все такое. Особенно если
речь идет о подмазке таких размеров.
— Так вы хотите бухгалтерские книги или нет?
— Хочу. Взамен даю пятьдесят тысяч, фальшивый паспорт, удостоверение
личности и безопасный выезд из Англии. И без торговли.
— Этого мало! Я надеялся...
— Если вы сами займетесь поиском документов, Гардо об этом пронюхает и
раздавит вас как букашку.
Симпсон замолчал.
— Как быстро вы можете это организовать?
— Джейми понадобятся сутки, чтобы подготовить бумаги. Я вылетаю завтра
утром, к вечеру буду у вас.
— Только ко мне не заходите. Меня не должны с вами видеть. Оставьте
деньги и документы в ящике для пожертвований в церкви святого Антония.
Послезавтра, в десять утра.
— А как же книги и информация? Я, конечно, сторонник благотворительных
пожертвований, но не до такой степени.
— В ящике будет лежать ключ от автоматической камеры хранения на
станции Бат. Вы должны мне верить.
— От Лондона до Бата час езды.
— Ближе автоматических камер хранения нет. В Лондоне их все позакрывали
после террористических актов. Боевики из Ирландской республиканской армии
оставляли там бомбы.
— Ловко же вы устроились.
— Между прочим, это я рискую, а не вы! — взвизгнул Симпсон. — А если за мной слежка?
— Слежку я вам гарантирую. С того самого момента, как вы заберете
деньги из ящика, за вами будут следить мои люди. До того момента, пока я не
позвоню Риардону из Бата и не сообщу, что с камерой хранения все в порядке.
После этого он пришлет за вами человека, который переправит вас за
границу. — И Танек повесил трубку.
— Бухгалтерские книги? — спросил Джейми, сидевший в кресле.
— Симпсон до чертиков перепуган. Предлагает продать бухгалтерские книги
Гардо, а также информацию о Медасе. Взамен хочет получить кругленькую сумму
наличными и гарантию безопасности.
— За
...Закладка в соц.сетях
