Жанр: Любовные романы
Гадкий утенок
... никаких сведений об этом выудить невозможно. Вот ты и разнюхай все
как следует. Я должен иметь об этой женщине исчерпывающую информацию.
Выясни, что она ела на завтрак в шестилетнем возрасте.
— Когда начать? — Риардон вскинул руки. — Все, понял. Сразу
же после ужина, да?
— Я могу поручить это кому-нибудь другому. Работенка муторная, и еще не
факт, что она даст нам выход на Гардо.
— Ничего, паб может какое-то время перебиться и без меня. Ладно,
займусь этим сам. Еще что-нибудь?
— Нужно приставить к ней телохранителя. Полагаю, Гардо может
расстроиться из-за того, что она осталась жива. — Николас
скривился. — Только выбери кого-нибудь попрезентабельней, иначе будут
проблемы с Джоэлом.
— Это легче сказать, чем сделать. Врачи — жуткие диктаторы на своей
территории. — Риардон немного поразмыслил и предложил: — Может, не
просто телохранителя, но еще и медбрата? Я могу позвонить в Чикаго Филу
Джонсону.
— Решай сам. Но завтра утром чтобы был на месте.
— А как же нынешняя ночь?
— Я посижу с ней сам.
— Но ты ведь не спал двое суток.
— Еще одни не посплю. Ошибок больше не будет.
Снова Танек.
На сей раз он выглядел как-то иначе, Нелл не сразу поняла, в чем дело.
На нем зеленый свитер. Смокинга нет, лицо усталое, но не напряженное, не то
что в прошлый раз.
Что ж, Нелл тоже устала. Так устала, что едва разомкнула веки. Какое
странное у нее состояние — будто плывет по воздуху...
Наверно, она умирает. Если смерть приходит таким вот образом — значит, это
совсем не страшно.
Должно быть, она застонала, потому что Танек встрепенулся и наклонился:
— С вами все в порядке. Вы будете жить. — Он чуть
покривился. — Ну, может, не совсем в порядке, но опасности нет. Вы в
больнице, мы доставили вас в Штаты. Есть переломы, однако это дело
поправимое.
Нелл испытала странное облегчение. Для этого человека, должно быть,
непоправимых ситуаций не бывает. Она почувствовала это с самой первой их
встречи.
— А теперь спите, — приказал он.
Но уснуть Нелл не могла. Ей чего-то не хватало. Перед падением в черную
бездну было что-то такое, что-то ужасное, о чем она непременно должна
спросить.
— Джилл...
Выражение его лица не изменилось, но сердце женщины сжалось от страха. Что-
то здесь не так!
— Спите.
Она быстро закрыла глаза и погрузилась в темноту, где можно было спрятаться
от кошмарной правды, которую она прочла в его глазах.
И темнота унесла ее прочь.
— Ты совсем не ешь суп, — заявила Таня, присаживаясь к
столу. — Он что, недостаточно хорош для тебя?
— Только не заводись, — буркнул Джоал Либер. — Просто я не
хочу есть.
— Ты работаешь с рассвета до позднего вечера. Секретарша говорит, что
обедать ты обычно не успеваешь. Значит, ты должен быть голоден, —
спокойно и рассудительно сказала Таня. — Напрашивается вывод: тебе не
по вкусу мой суп. Однако это маловероятно, поскольку ты к тарелке даже не
притронулся.
Джоэл взял ложку, зачерпнул супу, поднес ко рту.
— Восхитительно, — пробурчал он.
— Чтоб тарелка была пустой. Живо. У меня жаркое остывает.
Он отложил ложку.
— Перестань командовать в моем доме!
— Это еще почему? Дом — это единственное место, где тобой можно
покомандовать. Ты слишком много о себе понимаешь. — Она попробовала
суп. — В больнице ты можешь вести себя как тебе заблагорассудится — там
ты главный. Здесь же главная я.
— Еще бы, ведь ты у нас самая умная. Будь проклят тот день, когда ты у
меня поселилась.
Таня с достоинством улыбнулась:
— Все ты врешь. Ты счастлив, что я у тебя живу. Я тебя хорошо кормлю,
подставляю тебе материнское плечо, содержу твой дом в порядке. Если я уйду,
ты пропадешь.
Это точно, подумал Джоэл, а вслух сказал:
— Ничего материнского в твоем плече нет. Плечи у Тани были широкие и
сильные — с такими только в атаку ходить. Что ж, к войне ей не привыкать.
Таня родилась и выросла в Сараеве, городе, который вот уже несколько лет
представлял собой ад кромешный. Четыре года назад восемнадцатилетнюю Таню,
всю израненную осколками и полуживую от голода, привезли в госпиталь. Глаза
у нее были, как у столетней старухи.
— Между прочим, я отлично управлялся здесь и без тебя, — заметил
Джоэл.
Таня презрительно фыркнула:
— То-то жена тебя бросила. Бедняжка Донна никогда не видела своего
мужа. У мужчины должна быть не только работа, но еще и семья. Слава Богу, в
твоей жизни появилась я. Я спасла тебя. — Она съела еще ложку
супа. — Между прочим, Донна тоже так считает. Она сказала, что я —
лучшее событие всей твоей жизни.
— Мне не нравится, что ты общаешься с моей бывшей женой, строите за моей спиной какие-то козни.
— Ничего мы не строим, а просто разговариваем. Разве это козни?
— Да.
— Я сижу целый день одна. Мне нужно практиковаться в английском, вот и
я практикуюсь по телефону, — объяснила Таня и с удовлетворением
добавила — Мой английский с каждым днем становится все лучше. Скоро я уже
смогу учиться в университете.
Джоэл напрягся:
— Ты этого хочешь?
— Не пугайся. Я все равно буду жить у тебя в доме. Мне здесь нравится.
— Я ничуть не испугался, — огрызнулся Джоэл. — Буду счастлив,
если ты отсюда уберешься. Поселилась у меня в доме, командует здесь,
хозяйничает!
— А что мне остается делать? — удивилась Таня. — Если бы не
я, ты тут заплесневел бы и прокис, как недозрелая маслина.
— Ас тобой я буду свежим и аппетитным, да?
— Да, — улыбнулась Таня. — Свежим ты будешь, а вот с
аппетитностью все несколько сложнее.
Какая у нее обаятельная улыбка, подумал Джоэл. Лицо угловатое, слишком
широкий рот, слишком глубоко посаженные глаза — одним словом, не красавица,
но до чего же потрясающая улыбка! Этой улыбкой ее одарил Господь, а Джоэл
всего лишь убрал с этого лица шрамы.
— Было бы куда лучше, если бы ты стал со мной спать, — спокойно
заметила Таня.
Джоэл опустил глаза и поспешно зачерпнул ложкой супу.
— Я уже говорил, что не занимаюсь сексом с подростками.
— Между прочим, мне двадцать два года.
— А мне почти сорок. Я для тебя слишком стар.
— Разница в возрасте — ерунда. Современные люди не обращают на это
внимания.
— А я обращаю.
— Я знаю, ты просто хочешь портить мне жизнь. Но не будем
спорить. — Она встала. — Ты сегодня расстроен, а потом будешь
говорить, что у тебя изжога из-за моего супа. Закончим ужин, кофе я подам в
библиотеку, и ты мне расскажешь, что там у тебя стряслось.
— Ничего у меня не стряслось.
— Облегчишь душу, и тебе станет легче. Ладно, я пошла за жарким. —
И с этими словами она удалилась на кухню.
— Пей свой кофе. — Таня опустилась в просторное кресло, подобрав
ноги. — Я положила туда немножко корицы, тебе понравится.
— Я не пью сладкий кофе.
— Корица — это не сахар. А потом, что ты понимаешь в кофе? Я уверена,
что со студенческих лет ты не пил ничего, кроме горькой черной бурды.
— Это не бурда, — возразил Джоэл. — К тому же ты все время
твердишь, что кофеин вреден.
— У себя в больнице ты все равно его употребляешь.
— Это тебе твои шпионы доносят? Что хочу, то и пью. — Он с
решительным видом отставил чашку в сторону. — И не хочу я сейчас
никакого кофе. Мне нужно вернуться в больницу, проверить одну пациентку.
— Это из-за нее ты такой нервный? Даже есть не стал.
— Ничего я не нервный.
— Зачем тогда возвращаться в госпиталь? Это что, ребенок?
— Нет, женщина.
Таня выжидательно молчала.
— Ее привез Николас, — неохотно пояснил Джоэл.
— Николас? — Таня напряженно выпрямилась.
— Так я и знал, что тебя это заинтригует, — кисло пробормотал
Джоэл. — Но это, в сущности, неважно. И не вздумай убеждать меня
взяться за это дело. Мало ли что Николасу в голову взбредет! Кости лица
сильно повреждены, я не смогу его восстановить. Пусть лучше ею занимается
Сзмплин.
— А я тебя ни в чем и не убеждаю, — резонно заметила Таня. —
Мой долг перед Николасом — мое личное дело. Так что это за женщина?
— Ее зовут Нелл Калдер. Она пострадала во время покушения на
Кавинского.
— Какое отношение она имеет к Николасу?
— Можешь не ревновать. Он ее почти не знает.
— С чего ты взял, что я ревную?
Ее удивление выглядело так искренне, что Джоэл невольно вздохнул с
облегчением. С деланной небрежностью пожав плечами, он сказал:
— Я же знаю, что вы с Николасом — сердечные друзья.
— Во-первых, он спас мне жизнь, а во-вторых, он привез меня к
тебе. — Таня задумчиво смотрела Джоэлу в глаза. — Но нас связывает
только дружба, больше ничего.
— Николас никогда ничего не делает просто так.
— Зачем ты так говоришь о нем? Ведь я же знаю, он тебе нравится.
Да, нравится. Но Джоэл чертовски ревновал к нему Таню. Внезапно он вспомнил
знаменитую сцену из фильма
Касабланка
, где Ингрид Бергман смотрит
влюбленными глазами не на скучного и благородного Пола Хенрида, а на
сомнительного красавчика Хамфри Богарта. Пускай Хенрид — герой
Сопротивления, но женщины во все времена предпочитали не героев, а
импозантных злодеев. Они куда как интереснее.
— Ты его не понимаешь, — сказала Таня. — Он не такой жесткий,
каким кажется. И вообще, он теперь по другую сторону.
— В каком смысле?
— Жизнь круто обошлась с ним. Бывает, человека кидает то так, то этак,
исполосует всего шрамами, и кажется, что ради выживания не остановишься ни
перед чем. А потом вдруг все меняется... — Она смотрела на чашку. —
Внезапно снова становишься нормальным человеком.
Джоэл понял, что она говорит не только о Танеке. Таня прошла через ад, но
теперь и она оказалась
по другую сторону
. Ему хотелось дотронуться до нее,
утешить, сказать, что он дорожит ею больше всего на свете.
Вместо этого Либер взял чашку и отпил кофе.
— Очень вкусно, — соврал он.
Ну ты и молодец, сказал он себе. Николас спас ей жизнь, а ты сказал ей
паршивый комплимент в адрес сваренного ею кофе.
Таня весело улыбнулась:
— А я тебе говорила!
— Да, ты все время талдычишь одно и то же. Это действует мне на нервы.
— Так почему Николас хочет, чтобы ты помог этой женщине?
Он пожал плечами:
— Кажется, он считает, что виноват в случившемся. А отдуваться за него
должен я. Нет уж, на это я не куплюсь.
— Не уверена. Тебе жалко эту женщину, я вижу.
— Я не смогу вернуть ей прежнее лицо.
— Ну так сделай другое. Ты ведь сможешь ей сделать новое лицо?
— По-моему, ты обещала, что не будешь меня убеждать.
— И не подумаю. Решай сам. Но я вижу, что решение ты уже принял. В
твоих силах сделать эту работу интересной. — Таня лукаво
улыбнулась. — Почему бы тебе не сотворить собственную Галатею?
— Я не сказочник, — категорично заявил Джоэл. — Я хирург.
— Без сказок нельзя. А тебе они нужны больше, чем кому-либо
другому. — Таня отобрала у него чашку. — Я вижу, что на самом деле
мой кофе тебе не понравился.
— Да, то есть... — смешался он. — Вообще-то не очень.
— Но ты все-таки выпил его — ради меня. — Таня чмокнула его в лоб. — За это спасибо.
Она унесла поднос.
Без нее библиотека вдруг как-то потускнела.
Она сказала, что долг перед Николасом ее личное дело.
Это неправда.
Танек сделал своим должником его, Джоэла. Благодаря Николасу в его жизни
появилась Таня. За этот долг ему никогда не расплатиться, даже если этот
ублюдок будет каждый день привозить ему по новой пациентке.
— Черт бы вас всех побрал. Ладно, будем думать про Галатею.
— Что ты здесь делаешь? — возмущенно поинтересовался Джоэл, входя
в палату.
— То же самое я хотел бы спросить у тебя, — огрызнулся Николас.
— Я здесь работаю.
— В одиннадцать часов вечера?
Джоэл взглянул на график температуры.
— Она просыпалась?
— На минуту. Ей казалось, что она умирает. И еще она спрашивала про
дочь.
— Она не знает, что ее муж и дочь погибли?
— Пока нет. По-моему, у нее и без того забот хватает.
— Даже слишком. Ей предстоит сложная операция, а потом психологический
шок. — Либер поморщился. — Ты же намерен усложнить мою задачу
тяжелой душевной травмой. Боюсь, она такой нагрузки не вынесет. Что она
собой представляет?
— Она не из железа.
Танек вспомнил, какой была Нелл Калдер рядом с дочерью.
— Мягкая, беззащитная. Безумно любила дочь. В этом заключался весь
смысл ее жизни.
— Очень славно. — Джоэл устало провел рукой по вьющимся каштановым
волосам. — А другие родственники у нее есть?
— Родители умерли.
— Профессия?
— Никакой.
— Совсем хреново.
— Она три года училась в художественном училище, потом перевелась на
педагогический факультет в Гринбрайарский университет. Там же познакомилась
со своим будущим мужем, Ричардом Калдером. Он учился в аспирантуре на
экономическом. Жених, судя по всему, был завидный: талантливый, красивый,
честолюбивый. Нелл бросила университет, вышла за него замуж, а в следующем
году у них родилась дочь.
— Почему она перестала заниматься искусством?
Николас покачал головой.
— Пока не знаю. Мне еще предстоит это выяснить.
— Да, задача не из легких.
— Но ты берешься?
— Берусь, однако ты об этом еще пожалеешь.
Операция, которую я сделал Тане, по сравнению с этим случаем — детская игра.
Придется тебе раскошелиться. Я тут как раз обустраиваю свою новую виллу на
берегу озера...
Николас страдальчески поморщился:
— Ну, это уж чересчур!
— Женщина догадывается, что с ее родными дело неладно. Тянуть больше
нельзя. Ты должен сам сообщить ей, что она осталась на свете совсем одна.
— Почему же именно я?
— Не хочу, чтобы мой облик ассоциировался у нее с травматической
вестью. Я должен олицетворять для нее надежду и новую жизнь. Сообщи ей о
случившемся и исчезни. Вряд ли она захочет когда-либо увидеть тебя вновь.
— Что, старая игра в доброго и злого следователя?
Джоэл удивленно приподнял брови:
— Не знаю. Я хуже, чем ты, разбираюсь в полицейских процедурах. Но,
думаю, главную идею ты уловил. — Настроение у Джоэла явно
повысилось. — Сверхчеловек должен быть в белой мантии. Завтра я снижу
ей дозу транквилизатора, так что ты сможешь с ней поговорить.
— Большое спасибо.
Джоэл посерьезнел:
— Будь с ней помягче. Ведь это для нее страшный удар.
Хорошего же он обо мне мнения, подумал Николас и резким тоном сказал:
— Форма изложения тут роли не играет. Я могу быть сладкоречив, как
Иисус Христос, но легче ей от этого не станет.
— Я сразу же дам ей успокоительное.
— И страдания как рукой снимет?
— В этом и состоит призвание врача. Недаром же я выбрал себе такую
профессию. Уродство и болезнь — источник боли. А я помогаю человеку от боли
избавиться. — Джоэл направился к двери. — Разумеется, нельзя
забывать и о барышах. — Он коварно улыбнулся, кинув на Николаса взгляд
через плечо. — Лечение обойдется тебе недешево. Уж я тебя обчищу как
следует, можешь не сомневаться.
Весело насвистывая, хирург зашагал по коридору.
— Немедленно иди спать, — приказала Таня, появившись в дверях
библиотеки.
— Да-да, сейчас, — рассеянно ответил Джоэл. Он разглядывал
набросок лица на бумаге. Пред тем, как ввести данные в компьютер, Либер
всегда делал эскиз карандашом.
— Не
сейчас
, а немедленно.
Таня решительно направилась к столу. На ней не было ничего, кроме старой
майки, когда-то принадлежавшей Джоэлу. Почему это женщины смотрятся так
сексуально в мужской одежде?
— Уже глубокая ночь, — сказала Таня. — Если не выспишься, не
сможешь завтра оперировать.
— Следующая операция у меня только вечером. — Джоэл устало покачал
головой. — А перед этим я должен втолковать Нелл Калдер, что ей
придется несколько месяцев пролежать в постели без движения. Представляешь,
как она обрадуется? У нее будет масса времени, чтобы подумать и о муже, и о
ребенке.
Таня разглядывала рисунок:
— Это ее будущее лицо?
— Да. Вот проверяю пропорции. Смотрю, получится ли. Должен же я ей что-
то показать. У этой женщины, кроме нового лица, ничего в жизни теперь не
будет.
— Ничего, ты сумеешь сделать чудо. — Таня положила ему руку на
плечо. — Ведь я знаю, Джоэл Либер, что у тебя золотые руки.
Он снова склонился над рисунком, буркнув:
— Шла бы ты спать. Не мешай работать.
— Я даю тебе два часа. — Таня отошла от стола. — Потом
вернусь и уведу тебя отсюда.
Джоэл проводил ее взглядом. Таня никогда не болталась по дому без дела — она
всегда твердо знала, куда идет и зачем.
— Красивые у меня ноги, правда? — обернулась она с улыбкой. —
Это очень кстати. Донна сказала, что ты в женщинах больше всего ценишь ноги.
— Вовсе нет. Я это выдумал, чтобы ее утешить. У Донны грудь, как у
мальчика.
Таня укоризненно покачала головой:
— Опять врешь.
Она вышла из библиотеки, а Джоэл, сделав над собой усилие, вновь углубился в
работу. Через два часа Таня вернется. К тому времени он должен отсюда
убраться. Эта улыбка, эти длинные ноги — слишком большое искушение. Зачем ей
стареющий работоголик, уже испортивший жизнь одной женщине?
Не думай о Тане. Думай о Галатее.
На сей раз Нелл увидела перед собой не Танека, а другого мужчину.
Молодое лицо, широкие скулы, сломанный нос, голубые глаза, коротко
подстриженные светлые волосы.
— Привет, я Фил Джонсон.
— Кто?
— Буду вашей сиделкой.
Он похож не на сиделку, а на футболиста, подумала Нелл.
Белый халат чуть не лопался на широченных плечах.
— Вам лучше? Врач снизил дозу обезболивающего, так что сознание должно
проясниться.
Нелл поняла, что мысль ее и в самом деле работает ясно. Слишком ясно. Сердце
сжалось от страха.
— Не обращайте внимания на бинты, — ласково улыбнулся
Джонсон. — С вами все будет хорошо. Травмы не такие уж серьезные, а
вашим лицом занимается лучший в мире хирург. К доктору Либеру пациенты
съезжаются со всего света.
Неужели он думает, что она беспокоится из-за себя?
— Где моя дочь?
Молодой человек помрачнел.
— Тут мистер Танек ждет. Он велел позвать его, когда вы придете в себя.
Нелл вспомнила, какое лицо было у Танека, когда она спросила его про Джилл.
Сердце колотилось так сильно, словно хотело выскочить из груди. В палату
вошел Танек.
— Как вы себя чувствуете?
— Мне страшно.
Почему у нее вырвались именно эти слова?
— Где моя дочь?
Танек сел на стул рядом с кроватью.
— Вы помните, что произошло?
Нож, боль, Джилл на пороге спальни, звяканье музыкальной шкатулки, падение.
Нелл почувствовала, что ее бьет дрожь.
— Где моя дочь?!
Танек крепко взял ее за руку.
— Она погибла в ту самую ночь.
Нелл дернулась. Джилл? Погибла?
— Вы лжете! Разве у кого-нибудь поднялась бы рука на Джилл? —
Слова вырывались бессвязно. — Вы же ее видели. Вы разговаривали с ней!
Никто бы не смог ее обидеть!
— Она мертва, — грубо сказал Танек. — К сожалению, это
правда.
Нет, Нелл не верила. Где Ричард? Он скажет ей правду.
— Я хочу видеть мужа. Где Ричард?
Танек покачал головой:
— Мне очень жаль...
Нелл смотрела на него непонимающим взглядом.
— Что вы такое говорите? Где Ричард? Почему его здесь нет?
— В ту ночь на дворец было совершено нападение. Ваш муж и еще три
человека убиты. Кавинскии ранен.
К черту Кавинского!
Джилл! Ричард. Джилл...
О господи, Джилл...
В палате как-то вдруг стало очень темно.
Мы взлетели, мы взлетели прямо в небо ясное...
Кто это поет? Джилл? Но ведь она мертва. И Ричард тоже. Нелл осталась совсем
одна.
Мы упали, мы упали...
Упасть. Упасть в темноту. Может быть, там отыщется Джилл.
— Джоэл! — заорал Николас. — Иди же сюда! Она потеряла
сознание, черт бы вас всех побрал!
В палату, хмурясь, вошел Либер.
— Что ты с ней сделал?
— Ничего. Просто сказал, что ее жизнь кончена. Сам не понимаю, чего это
она так расстроилась?
— Представляю. Ты такой нежный, деликатный. — Джоэл быстро нащупал
пульс пациентки. — Ладно, что сделано, то сделано. Вроде жива...
— Но ведь она потеряла сознание! Сделай же что-нибудь.
— Пусть сама очнется. А ты можешь идти. Вряд ли она захочет на тебя
смотреть после такой беседы.
— Все, как ты говорил. — Николас смотрел на забинтованное лицо
женщины. — Ладно. Я тоже больше не хочу ее видеть. Она твоя, Джоэл.
— Тогда отпусти ее руку и катись отсюда.
Надо же, Танек даже не заметил, что держит Нелл за руку.
— Я буду поддерживать с тобой связь, — сказал он,
поднимаясь. — Информируй меня о положении дел.
— А ты избавь меня от Кэблера. Утром он опять звонил.
— Что ты ему сказал?
— Ничего. Я с ним не разговаривал. Чего ради, по-твоему, я содержу
секретаршу?
Джоэл уселся на стул.
— Но я не хочу, чтобы Кэблер приставал к ней с расспросами, —
сказал он. — Это усугубит травму.
Николас стал думать о Кэблере. Да уж, вовсе ни к чему, чтобы он появился
здесь. Да и о Гардо нельзя забывать. Фил Джонсон — это еще не гарантия.
— Мог бы ты перевезти ее в свою клинику, в Вудсдейл?
— На период реабилитации?
— Нет, прямо сейчас. У тебя ведь там есть операционная?
— Я не так-то часто ею пользуюсь.
Либер оперировал в Вудсдейле лишь в тех случаях, когда имел дело с главой
государства или кинозвездой, желавшими полной приватности и анонимности.
Вудсдейлская клиника комфортабельностью напоминала дорогой отель, а
уединенностью — исповедальню.
— Там Кэблеру будет труднее до нее добраться. Система безопасности в
Вудсдейле выше всяких похвал.
— Тебе видней. Специалистов нанимал ты. — Джоэл задумчиво наморщил
лоб. — Но это неудобно. До Вудсдейла больше ста миль.
— Еще неудобней будет, если придется объясняться с Джо Кэблером.
Хирург вздохнул:
— Думаю, объясняться все равно придется.
— А может быть, и нет. Все зависит от того, сколько у него других дел.
Может быть, Нелл Калдер не так уж ему и нужна. Как быстро можешь ты ее
перевезти?
— По-моему, я еще не дал своего согласия... Хотя, наверно, ты прав.
Допустим, сегодня во второй половине дня.
— Медбрат, которого я для нее нанял, тоже поедет в Вудсдейл. —
Танек немного подумал и поправился: — Нет, он приедет завтра.
— Этот парень работает на тебя? Он совсем молодой.
Николас ничего на это не ответил, лишь пояснил: — У него прекрасная
профессиональная подготовка и превосходные рекомендации.
— Если они не фальшивые...
Танек ухмыльнулся:
— Хорошие рекомендации чаще всего оказываются подделками. Твоим
медсестрам Фил, по-моему, нравится. Да и тебе, я уверен, он тоже придется по
душе.
— Не сомневаюсь, что он симпатичнее, чем твой
...Закладка в соц.сетях
