Жанр: Любовные романы
Бесценный дар
...sh; Я хотела посмотреть, что там внутри, но экскурсии только по четвергам
во второй половине дня. Так что я пойду...
— Не нужно. — Рори открыл дверь. — Подождите минутку, и я все
вам покажу. Идемте.
Она пошла за ним следом в контору, размером не больше монашеской кельи. Он
бросил портфель на стол и потянулся за кипой писем, которые молча быстро
просмотрел. Большую часть он отправил в корзину, а оставшиеся конверты
сложил в портфель.
— Пойдемте со мной, — сказал он после этого. — Я представлю
вас рабочим и покажу, как делается усгебета — по-гэльски это значит
вода
жизни
.
На заводике работало всего шесть человек, и представление не заняло много
времени. Сама экскурсия была не намного дольше, потому что помещение было
небольшим.
Когда они проходили по сводчатым помещениям, их шаги громко отдавались на
деревянном настиле, проложенном, чтобы защитить посетителей от холода,
исходящего от каменного пола. Рори объяснял, как готовится солод, по
возможности упрощая.
— Основные ингредиенты виски — это вода, которую мы берем из
Данрэйвенского ручья, и ячменный солод. Все это делается по-прежнему
вручную. — Он указал на двух рабочих, которые плоскими ковшами ворошили
ячмень в большой емкости. — Зерно согревается во влажном воздухе, пока
крахмал не превращается в сахар. Потом его сушат на торфяном огне...
Энн не очень прислушивалась к его словам, потому что была взволнована его
присутствием. Было трудно идти рядом с ним по холодным отделениям винокурни,
опираясь на его руку, которую Рори подал ей, не вспоминая о том, как он
целовал ее. Энн было интересно, как сложились бы их отношения, если бы они
встретились при других обстоятельствах — не сведи их вместе Белла своим
странным завещанием.
— Перебродивший ячмень, — продолжал Рори, — смешивают с водой
из ручья и хорошенько перемешивают. Вы слушаете, Энн? — вдруг
усмехнулся он. — Может, вам не нравится запах?
Процесс ферментации порождал странные запахи, но не они смущали Энн. Его
присутствие не давало ей сосредоточиться на его рассказе.
— Я слушаю, — возразила она. — Но я все размышляю над теми
усовершенствованиями, которые вы хотите здесь сделать. Мне кажется, все и
так хорошо организовано.
— Но заводик очень мал. Я хотел бы расширить производство. Спрос на
данрэйвенское виски растет. И я хотел бы дать работу местным жителям.
Когда они вошли в помещение, заполненное огромными медными дистилляторами,
Рори сказал:
— То оборудование, которое у нас есть, устарело, но оно в превосходном
состоянии. Тем не менее нам нужно кое-что заменить.
— А в какую цену это обойдется, как вы думаете?
Рори решительно отмел этот вопрос:
— Давайте не будем заводить опять разговор о деньгах, Энн. — Он
посмотрел на нее. — Вы знаете, что было в последний раз.
Да, она это помнила очень хорошо. И хотя холодный и сумрачный интерьер
винокурни мало располагал к разговору о чувствах, она уловила провокацию в
его словах, что могло привести к новой стычке. Это была игра с огнем, и они
оба это знали.
Быстро пройдя мимо упаковочной, они вошли через низкую дверь в крохотную
комнатку с великолепным баром.
— Экскурсия окончена? — спросила Энн.
— Да. Вот здесь мы обычно предлагаем нашим гостям отведать нашей
продукции. Хотите выпить?
Энн протестующе подняла руки.
— Нет, спасибо. В этом нет необходимости.
Рори насмешливо фыркнул.
— А, для вас это слишком крепко?
Энн кивнула и показала на здания, видневшиеся за окном.
— А это что?
— Склады. Мы держим там виски в деревянных чанах. Оно выдерживается
десять, двенадцать, даже двадцать лет, прежде чем мы его продаем. Хотите
взглянуть?
— Не сегодня. У вас, наверное, есть дела, и мне пора отправляться
обратно в замок.
— Я отвезу вас, — предложил он. — Я заехал сюда, чтобы
забрать почту и отдать распоряжения. Я освобожусь через несколько минут.
Возвращение в Данрэйвен было напряженным, если не сказать больше. В
лендровере
им пришлось быть еще ближе друг к другу, чем на прогулке по
винокурне. Энн безнадежно пыталась поддерживать разговор, но большую часть
дороги они проделали в молчании.
Фиви встретила их сообщением, что обед уже почти готов, так что они пошли
наверх, каждый к себе. Энн чувствовала, что он идет сзади. Когда они
достигли третьего этажа, она обернулась и заговорила:
— Рори, нам нужно...
— Энн, это безумие...
Они разом умолкли и уставились друг на друга.
— Что вы хотели сказать? — наконец решилась Энн.
— Это наше положение совершенно нелепо. — Рори сжал руки. —
Как долго можем мы выдержать, ходя вокруг на цыпочках — и даже не решаясь на
прямой разговор. Всю последнюю неделю я крадусь по собственному дому как
вор, чтобы избежать встречи с вами.
— Я знаю. А хуже всего бывает за обедом.
— Вы можете быть уверены, что Фиви заметила — что-то не так. —
Рори мрачно улыбнулся. — Послушайте, Энн, мы не можем так продолжать.
— Да, я тоже так думаю. Мы оба признаем, что между нами нет никаких
отношений, несмотря на пожелания Беллы.
— И никто из нас не одинок до такой степени, как она думала. Мы можем
найти себе компанию где угодно, если захотим.
— Разумеется. Все, что нас связывает — владение замком. За исключением
этого, мы абсолютно несовместимы.
— Абсолютно.
— Так в чем проблема? — удивилась Энн. — Почему мы не можем
быть каждый сам по себе? Быть вежливыми и... и относиться друг к другу
нормально. Боже, это слово уже заездили!
— Хорошо, — сказал Рори. — Но другого слова, которое не
обозначало бы ни дружбу, ни романтическое увлечение, нет.
— Вы правы. Тем не менее, если мы собираемся жить вместе... —
Раздосадованная тем, что она выбрала неудачное слово, Энн оборвала
фразу. — Если мы будем рядом все время, нам надо решить этот вопрос. Мы
должны воспринимать все проще.
— Я могу думать только об одном.
— О чем же?
— Мне ненавистно в этом признаться, но последнее время у меня в мыслях
только одно... желание целовать вас. Похоже, это потому, что мы поклялись
отказывать себе в этом удовольствии.
— Вы так думаете? — тихо спросила Энн.
— Да. И я уверен, что на этот раз мы покончим со всей этой ерундой.
Просто поцелуемся и забудем. Что скажете?
— Вы думаете, что мы думаем об этом только потому, что пытаемся этого
избежать?
— Да.
— В этом есть доля истины, полагаю. — Она неуверенно
улыбнулась. — Ну тогда я попробую?
Без долгих разговоров Рори подошел к ней ближе и положил руки ей на плечи.
Его пальцы онемели, когда их губы встретились, и Энн подумала — испытывает
ли он то же, что и она?
От него пахло так же восхитительно, как обычно, — одеколоном, свежим
ветром и солнцем. Его губы были такими горячими и жаждущими, что она с
радостью подчинялась каждому их требованию. Она слышала только биение
собственного сердца и в смятении осознала, что эксперимент не показал
ничего, кроме того, насколько ей приятно целоваться с высоким сильным
мужчиной, нежно обнимающим ее.
Энн потянулась, собираясь слабеющими руками обнять его за шею, и тут Рори
прервал поцелуй и, судорожно вздохнув, отступил на шаг.
— Проклятие, — пробормотал он. — Я не думал, что мы добьемся
подобного эффекта.
Энн вынуждена была согласиться, но все же не удержалась от того, чтобы снова
обнять его, и он целовал ее снова и снова.
Пятью минутами позже Рори поднял голову.
— Какой чертовщиной мы занимаемся? — изумленно спросил он.
— Не знаю, — еле шевеля губами, отозвалась Энн. — Не имею ни
малейшего понятия.
Медленно возвращаясь к реальности, она подумала, что теперь самое время
сбежать. Она проскользнула в свою комнату, закрыла за собой дверь и
прислонилась к ней. Первое, что она увидела, была охапка свежего вереска,
лежавшая прямо на пороге. Вскрикнув, Энн сгребла ее и подняла.
— Черт возьми, Белла! — вполголоса сказала она. — Прекратите
это! Вы не можете подбрасывать мне вереск каждый раз, как я целую Рори. Это
начинает бесить меня. И кроме того, если вы обратили на это внимание, то
должны знать, что между нами ничего нет!
Она обошла комнату, подозрительно разглядывая все темные углы.
— Вы слышите меня, Белла? Я хочу, чтобы вы прекратили это дурацкое
сватовство!
Комната внезапно наполнилась сладким благоуханием вереска. Нахмурившись, Энн
посмотрела на цветы, которые держала в руках. Пробормотав что-то под нос,
она бросила их на пол и пошла переодеваться к обеду.
И упорно твердила себе, что тихий веселый смех, который она слышала, ей
только померещился.
9
— Мы приглашены на свадьбу, — сказал Рори, намазывая тост
маслом. — Маргарет, сестра Иэна Мак-Ферсона, выходит замуж.
— Очень интересно, — пробормотала Энн, мрачно разглядывая стакан
апельсинового сока.
После случившегося три дня назад они были подчеркнуто вежливы друг с другом,
но ситуация была напряженной, если не сказать хуже.
Энн было трудно говорить с Рори, делая вид, что между ними ничего не
произошло, и она пыталась не думать о нем. Она не собиралась заводить с ним
близкие отношения, но и не могла быть холодно-вежливой. Почему бы ей просто
не предоставить всему идти своим чередом? Они могли не рассчитывать на
длительные отношения, но ничто не мешало им пережить минуты наслаждения и
сохранить о них приятные воспоминания. Что-то, что можно будет вспомнить
потом, когда она вернется в родной Канзас-Сити...
И она тут же поняла, что начинает уступать сентиментальной половине своей
натуры.
Во всем виновата эта страна, — подумала Энн, посыпая солью яйцо,
которое она вовсе не собиралась есть. — Эта страна с ее суевериями и
мистическими легендами
.
— Она будет традиционной, — продолжал Рори ровным голосом.
Энн очнулась от своих мыслей.
— Что?
— Свадьба.
— А, ну да... конечно же, свадьба. — Она слабо улыбнулась. —
А в чем разница между традиционной свадьбой и обычной?
— Ну...
Тут в комнату вплыла Фиви и поставила на стол вазу с фруктами.
— Там огромный грузовик на дворе и везде кишат люди!
Рори отшвырнул свою салфетку и вскочил.
— Грузовик? О чем ты?
Энн выглядела озадаченной.
— Какой грузовик? — спросила она, вставая и тоже направляясь к
окну, чтобы посмотреть.
— Вот этот, — ответил Рори, указывая на большой фургон. — Я
пойду узнать, в чем дело. Здесь явно какая-то ошибка.
Энн знала, что никакой ошибки нет, но мысль о том, что настал решающий
момент, заставила ее глубоко вздохнуть. Расправив плечи, она пошла за ним.
В воротах Рори отказался даже взглянуть на документы, объявив, что произошла
ошибка.
— Рори, — сказала Энн, стоя на ступеньках. — Нет никакой
ошибки. Это я заказала.
— Вы? — Он нахмурился. — Но зачем вам... — он заглянул в
накладную, — кухонные принадлежности и холодильник?
— Это для Фиви.
— Для меня? — поразилась домоправительница. — Вы говорите,
для меня?
— Да. — Энн старательно не глядела на Рори. — Вы так хорошо
готовите, что я надумала хоть немного отблагодарить вас. Это сэкономит вам
немало времени и усилий.
— Но, дочка... — Фиви обеспокоенно взглянула на человека, которого
считала хозяином. — У нас на кухне есть все необходимое...
— Но многие вещи уже устаревшие и неудобные.
— Для нас они достаточно хороши. — Рори скрестил руки на груди и
выглядел внушительно, как никогда. Его поза привела Энн в полное смущение.
— Вам легко говорить, — упрекнула она. — Это же не вы
готовите и моете посуду. — Она повернулась к растерявшимся
рабочим. — Вы можете занести все по этой лестнице. Кухня внизу, по
коридору направо.
Кивнув, главный из рабочих начал распоряжаться.
— Да погодите же, — взревел Рори. — Нам не нужны ваши
новомодные печи и мойки.
— Действуйте, — приказала Энн рабочим. — Разгружайте. Рори, я
хочу поговорить с вами наедине.
Он был близок к тому, чтобы броситься к ящикам и затолкать их обратно в
фургон, но в конце концов отошел вместе с ней в сторону.
— Вы много на себя берете, Энн Форрестер, — проворчал он.
— Да, я знаю. Но иногда это единственный способ одолеть ваше
упрямство. — Прежде чем он возмутился, она подняла руку: — Ладно, я не
хочу задевать вас снова. Но давайте рассуждать здраво. Мы оба знаем, как
тяжело приходится Фиви каждый день, а со временем она не становится моложе.
Если я хочу ей помочь, почему бы мне не сделать этого? Вы не можете
отказаться от этих приспособлений просто из-за своей гордыни! Разве не так?
Он сердито смотрел на нее, воинственно уперев руки в бедра.
— Вы опасная женщина, знаете ли. Вы обращаете против мужчины его же
чувство собственного достоинства.
— Я только заставляю вас посмотреть правде в глаза. Послушайте, Рори,
давайте оставим решение за Фиви, о'кей? Если ей понравятся эти новшества, мы
их оставим. Если нет — вернем назад.
— Ну хорошо. Но что нам делать со старой печью и холодильником? Они
вполне хороши.
— Они были хороши лет двадцать назад, — возразила Энн, направляясь
к лестнице. — Если вы не можете заставить себя расстаться с ними,
почему бы не отдать их сельской общине или еще куда-нибудь? Они там найдут
им применение или отдадут кому.
— Да, я полагаю, мы можем так сделать.
Когда они вошли в кухню, то увидели Фиви, с восторгом разглядывающую новый
холодильник. Он был вдвое больше старого, который рабочие подняли на
тележку, собираясь увезти.
— Чудо, а не холодильник, — восклицала Фиви. — Посмотрите,
какой красивый и просторный!
Энн метнула на Рори триумфальный взгляд, но он только сжал челюсти и обратил
внимание на другой угол, где устанавливали новую посудомоечную машину.
— Вы точно не собираетесь совать сюда фамильный фарфор? — спросил
он.
Фиви вслух хихикнула.
— За кого вы меня держите — за полную дурочку? Конечно, я не стану
совать туда фарфор! Но мы ведь фарфор не часто используем? А для всего
остального она подойдет. Энн была удивлена, что Фиви защищает современные
кухонные приспособления. Домоправительница даже глазом не моргнула, когда
внесли микроволновую печь и установили ее на столе.
— Фиви, я благодарна вам за то, что вы так хорошо приняли это, —
призналась Энн. — Когда я говорила с Алисдайром, он предупредил меня,
что вы можете отказаться от всех этих штук.
Черные глаза Фиви сузились, и она тряхнула головой.
— Это говорит о том, что мужчины ничего не смыслят в домашнем
хозяйстве. Я гнула спину над этой печью двадцать лет...
— Почему же вы ничего не говорили? — воскликнул совершенно
ошеломленный Рори.
— Если когда здесь заводился лишний пенни, он должен был пойти на
ферму. Я неплохо управлялась, сынок, но теперь есть кое-кто, кто хочет
потратить на меня немного наличных, и я не стану отказываться от обновок. Я
еще не рехнулась!
Энн позволила себе удовольствие усмехнуться — специально для Рори. Он слегка
пожал плечами, словно не мог найти подходящие слова. Взгляд его зеленых глаз
говорил Энн, что он считает себя преданным своей домоправительницей.
Наверное, его грыз червячок вины, что он за столько лет не догадался
облегчить труд Фиви на кухне.
Когда грузовик уехал и Фиви удовлетворила свое любопытство, осмотрев все
новинки, Энн предложила помочь ей приготовить обед, чтобы показать, как
пользоваться ими.
— Скажите, — предложила она, — почему бы мне не приготовить
жареных цыплят, а вы бы мне немного помогли?
— Жареные цыплята? — задумалась Фиви. — Это как у вас в
Америке.
— Точно — если мы отыщем в здешней зеленной лавке все необходимое.
— Лучше поехать в Кэмпбелтаун... — Фиви уже снимала свой фартук.
— Я вас отвезу, — вызвался Рори, поразившийся своему предложению
еще больше, чем они.
Ужин имел успех. Фиви и Энн приготовили цыплят с картофелем, подливкой,
горохом и луком, а на десерт испекли лимонный пирог. Рори с удовольствием
наблюдал за их возней, и настроение у него поднялось.
— Кажется, я был не прав насчет новшеств на кухне, — сказал
он. — Несомненно, вы сильно облегчили жизнь Фиви. Это очень любезно с
вашей стороны, Энн.
Энн задержалась, собирая десертные тарелки, чтобы отнести их на кухню. Рори
Мак-Дональд на самом деле сказал кое-что приятное для нее, без малейшего
признака сарказма или насмешки. Это ее порадовало.
Несколькими минутами позже, когда она показывала Фиви, как загружать мойку,
Энн приняла еще одно решение. Эта мысль преследовала ее с того дня, как она
увидела заброшенные рыбацкие домики. Все, что надо было сделать, —
позвонить Мак-Криммону, а он знает, с кем поговорить об этом деле. Рори
воспринял перемены на кухне так хорошо, что она осмелела: вспыльчивый
шотландский лэрд определенно смягчился.
Рори подошел поближе к зеркалу, чтобы поправить свой черный галстук-бабочку.
Обнаружив на своем лице глуповатую улыбку, Рори приложил все усилия, чтобы
вернуть привычное угрюмое выражение. Однако его настроение было столь
непредсказуемым, что он начал чувствовать себя большой куклой, которую
дергают за веревочки. То он был подавлен и расстроен, то неожиданно шутил и
веселился. И чаще всего это было связано с Энн.
Он повторял себе, что им лучше оставаться порознь, но все же часто сердце
восставало против голоса рассудка. Это бывало с ним тогда, когда их взаимное
расположение заходило слишком далеко. Он был вынужден признать, что ему
нравится, когда она спорит с ним — глаза блестят, подбородок вздернут. Ему
нравилась Энн в ярости, отстаивающая свои права и права других. Видит Бог,
ему действительно было приятно мериться с ней силой духа! Их жаркие споры
заставили его снова почувствовать себя нормальным человеком, проявлять
интерес еще к чему-то, кроме жалости к себе и мрачных дум о будущем
Данрэйвена. А когда он целовал ее, оживали его чувства, которые, как он
думал, давно умерли. И еще он испытывал ощущение, что их отношения с Энн
ярче и эмоциональнее, чем были у них с Элизой. И, насколько он успел узнать
Энн, конца этим американским горкам не предвиделось.
Несмотря на свои причуды, Энн была заботлива. Ее подарок Фиви ясно показывал
это. Рори не мог представить себе более подходящего использования ее денег,
которое оправдывало бы ожидания Беллы. Энн честно хотела помочь, облегчить
жизнь пожилой женщины, которая изо всех сил трудилась на семейство Мак-
Дональдов.
И если верить слухам, ходившим по деревне, она сделала еще более
великодушное предложение Макриханишу. Разумеется, она получила отказ,
поскольку старик был слишком горд и упрям. Как бы то ни было, сам факт, что
она предложила ему помощь, выказывал натуру неэгоистическую.
Но он понимал это и сам. С того самого первого вечера, когда она приехала в
Данрэйвен, Рори почувствовал, что она не охотница за наследством. Насколько
он знал, Белла была человеком, который не предпринимал необдуманных
действий. Его двоюродная бабушка была не из тех, кто рискует своим
состоянием или будущим своего столь любимого семейного гнезда, отдавая это в
случайные и безответственные руки. Единственное, что было
неприемлемым, — это ее твердое решение их поженить. Оно шло от всего
сердца. И если быть честным, наступали минуты, когда Рори не хотел ничего
иного, как исполнить это ее желание. Энн была женщиной с горячим нравом, что
его и злило, и пленяло. В ней не было ничего от холодной сдержанности,
которую постоянно выказывала Элиза. Его бывшая жена была спокойной,
осмотрительной, пекущейся только о своих интересах. Энн оказалась совсем не
такой. Порывистая, импульсивная, полная жизни — нельзя было найти ничего
хуже, чем влюбиться в такую женщину.
Влюбиться? Рори снова посмотрел на свое отражение в зеркале. Что с ним
случилось такое, что он предается подобным размышлениям? Слишком много было
работы и беспокойства, слишком уж увлекся ностальгическими мечтами Беллы и
наивными размышлениями Энн. Вот откуда это все.
Спустя пятнадцать минут, когда он в Большом зале разговаривал с Фиви, вошла
Энн. Она медленно повернулась кругом, ожидая их мнения о платье, которое
выбрала, собираясь на свадьбу. Белое вечернее платье очень ей шло. Высокий
воротничок и длинные узкие рукава выглядели довольно строго, но пышная юбка
до лодыжек делала ее обезоруживающе женственной.
— Как вам нравится? — спросила она. — Я, правда, не знаю, что
делать с этим.
В руке она держала шаль, выдержанную в цветовой гамме клана Мак-Дональдов.
— Вы выглядите чудесно, — воскликнула Фиви. — А с шалью идите
сюда, я вам покажу.
Энн подошла и подала Фиви шаль, которая по своим размерам скорее напоминала
плед. Фиви обернула ее под левой рукой Энн, затем перебросила через правое
плечо, чтобы более длинный конец остался свисать за спиной, а более короткий
— впереди.
— Сюда нужно брошь, — сказала Фиви, придерживая шаль рукой. —
Рори, как ты думаешь, можно...
— Подождите, — сказал он, — здесь есть кое-что подходящее.
Рори пересек комнату и взял с каминной полки музыкальную шкатулку Беллы,
открыл ее и достал серебряную булавку.
— Вы можете надеть брошь-на-счастье Мак-Дональдов.
— О нет, я не могу, — тихо сказала Энн. — Это ваш талисман. Я
могу случайно обронить ее.
— Вы не потеряете ее. Кроме того, как родственница и наследница Беллы,
вы имеете полное право носить эту вещь.
Рори подал брошь Фиви, но та покачала головой и с улыбкой отступила на шаг.
— Сделай это сам, сынок. Я плохо вижу в слабом свете.
— Со светом здесь все в порядке, — не удержался Рори. Но все же
подошел к Энн и поправил на ней шаль.
Пока он закалывал края ткани, Энн стояла совершенно неподвижно. Она
чувствовала тепло его руки через тонкую ткань платья, и даже это
прикосновение заставило ее сердце биться чаще. Она опустила глаза, глядя на
украшение, которое теперь сияло на сине-зеленой шотландке. Брошь-на-счастье
представляла собой два серебряных сердечка, переплетенных и увенчанных
короной. В центре сиял большой густо-лиловый аметист. Рори отступил на шаг,
и Энн осторожно потрогала брошь.
— Красивая, — тихо сказала она. Подняла голову и поразилась,
увидев, что Рори все еще так близко от нее. Их взгляды встретились, и словно
искра проскочила между ними. У Энн пересохли губы, а сердце лихорадочно
забилось. Пытаясь преодолеть напряженность этого момента, Энн сказала
первое, что пришло ей в голову: — Я полагаю, что с этой брошью связана какая-
то легенда?
По губам Рори скользнула улыбка.
— Уж будьте уверены. Хотите послушать?
— Да. — Голос Энн был тихим и отчего-то дрогнул.
— В прежние времена лавки, которые располагались вдоль эдинбургской Ройял-
Майл по торговым дням назывались
удачливыми
. В некоторых продавали такие
броши, и мужчины покупали их для своих возлюбленных. А потом прикалывали на
первое одеяльце ребенка, чтобы уберечь от злых духов.
Его взгляд смущал Энн. Ее сердце дрогнуло, когда она разгадала его мысли.
Его голос был негромким и почти интимным, и вид у него был такой, как будто
он вот-вот ее поцелует. И если она могла верить выражению его лица, несмотря
на все свои клятвенные заверения, Рори Мак-Дональд питал к ней глубокие и
сильные чувства.
Внезапно она вспомнила о Фиви, глядящей на них с возрастающим интересом. Энн
знала
...Закладка в соц.сетях
