Жанр: Любовные романы
Бесценный дар
... это непонятно, Энн
Форрестер, то вам лучше упаковать свои чемоданы и вернуться в свою страну...
страну алчности!
— Вам не удастся избавиться от меня так легко, — возразила
она. — Превратить Данрэйвен в отель — не такая уж плохая идея. Я могу
придумать и похуже.
— И без всякого сомнения, вы это сделаете. Только больше не докучайте
мне своим очередным планом. Я уже заранее ненавижу его.
Он повернулся и пошел. На краю луга Рори оглянулся, чтобы посмотреть, не
идет ли Энн за ним. Убедившись, что она явно собирается остаться на месте,
он расправил плечи и пошел вниз, к пляжу.
По мере того, как исчезала его фигура, Энн дышалось все легче и легче. Идея
превратить Данрэйвен в отель была гениальным озарением. Она отвлекла их
внимание и вернула на исходные антагонистические позиции.
Энн позвала собак и пошла назад в замок. К тому времени, как она вернула
термос на кухню и поднялась в свою комнату, она успокоилась.
И это спокойствие тут же улетучилось, когда она увидела свежую охапку
вереска на своей постели.
8
На следующей неделе Рори был по понятным причинам молчалив, но Энн была
слишком занята другими делами, чтобы волноваться по этому поводу.
Почтальон в своем красном фургончике доставил теплое письмо от ее родителей,
но кроме него пришло еще три письма от ее американских знакомых — все с
просьбами о денежной помощи.
И все они называли себя друзьями. Те, кто на самом деле были ее друзьями,
слишком горды и самолюбивы, чтобы просить у нее денег. Особенно по таким
смешным причинам, как в этих письмах: нужна машина побольше, косметическое
лечение у дантиста, подвернулось верное дело —
раз в жизни бывает
. Что
такое есть в деньгах, удивилась она, что заставляет нормальных
здравомыслящих людей забывать о самоуважении?
Потом, после пары телефонных звонков и телеграммы, Энн решила, что она
должна что-то сделать. Она хотела помогать тем, кому это действительно
нужно, но помочь всем было просто невозможно. Ее родители и Данрэйвен стояли
на первом месте, а уж потом, если будет такая возможность, она попытается
помочь кое-кому. Но не всем подряд, и здесь ей могла понадобиться помощь.
После долгих размышлений она составила список того, что хотела сделать,
затем договорилась о встрече с Мак-Криммоном.
Прохладным облачным днем она спустилась к дороге, где была автобусная
остановка. Через час она входила в небольшую адвокатскую контору Мак-
Криммона.
Ее встретил сам Мак-Криммон, одетый, по обыкновению, в изящный твидовый
костюм.
— Как ваши дела, мисс Форрестер? — спросил он, придерживая перед
ней дверь.
— Прекрасно, мистер Мак-Криммон.
— Я очень рад! — Он кивнул худой темноволосой секретарше в
приемной. — Миссис Симс, не принесете ли вы нам чаю?
В кабинете он сел за свой стол.
— А теперь, мисс Форрестер, чем могу вам служить?
— Для начала называйте меня, пожалуйста, просто Энн, — с улыбкой
ответила она.
— Только если вы будете называть меня Алисдайр, — улыбнулся в
ответ адвокат.
— С радостью.
Миссис Симс вошла с чайным подносом, и разговор прекратился, пока она не
разлила чай в чашки и не предложила Энн крохотные бисквиты.
Мак-Криммон подождал, пока за ней закроется дверь в приемную.
— Я надеюсь, что ваш визит не связан с проблемами?
— И да, и нет. — Энн отпила глоток чая и отставила чашку. —
На днях я получила множество просьб о денежной помощи от моих знакомых из
Канзас-Сити. Некоторые — просто знакомые, но, к несчастью, даже кое-кто из
моих близких друзей, кажется, думает, что я им чем-то обязана теперь, когда
у меня есть деньги.
— А вы, вероятно, размышляете, как им отказать?
— Да! Я знаю, что не могу помочь им всем, и, говоря начистоту, меня
злит, что они, кажется, думают, будто имеют на это право.
— Да, деньги оказывают на людей странное влияние, Энн. Я много раз
сталкивался с этим в своей практике.
— Чем больше я думаю об этом, тем упрямее становлюсь. Все сводится к
тому, чтобы принять решение. Когда меня начинают просить, это кажется
таким... ну, я не знаю... Я просто не люблю этого.
— Вы не можете винить себя за это.
— У меня есть некоторые идеи, которые я хотела бы обсудить с вами.
Кроме всего прочего, вы знаете, сколько я получу после уплаты всех налогов и
тому подобного. Я думаю, вы можете оказаться самым подходящим помощником в
этих делах.
— Истинно. Я могу дать вам информацию о вашем текущем финансовом
положении, равно как и о том, что вы унаследуете, если останетесь до дня
рождения Беллы.
— Я остаюсь, — объявила Энн. — Разумеется, я сознаю, что мы
не можем расходовать эти деньги, пока они не станут моими на самом деле, но
мы можем выработать план. И я могу начать свои проекты, используя то, что
осталось от тех ста тысяч, которые я уже получила. — Энн достала
свернутый лист из сумочки. — Я говорила с моей матерью по телефону пару
дней назад, и вот список их затрат на лечение и ремонт. Это немного. Я
предполагала, что будет больше. Но я включила в смету остальные расходы,
которые нам предстоят, так что это дает представление о нашем положении.
— Я свяжусь с вашим банком и узнаю, как обстоят дела, посчитаю все
необходимые налоги, и отсюда мы и начнем. — Мак-Криммон сделал
несколько пометок, затем посмотрел на Энн из-под густых бровей. — Вы
позволите, чтобы я составил письма с отказом тем, кто просит у вас денег? В
них я укажу, что у вас уже есть некоторые обязательства и что, как ваш
поверенный, я советую вам не тратиться ни на какие личные просьбы.
— Очень хорошо, — согласилась Энн. — Я всегда могу изменить
намерения, если узнаю, что кому-то действительно нужна помощь.
— Это верно. Ну так за что мы возьмемся сначала?
— Я хочу сделать небольшие усовершенствования на кухне в
Данрэйвене, — сказала Энн, сверившись со списком. — Фиви творит
там чудеса, но я заметила, что некоторые приспособления слишком стары. Я
хотела бы заменить их чем-нибудь более современным. Потом, я хотела бы
купить посудомоечную машину и микроволновую печь.
Мак-Криммон вскинул брови.
— Ей может не понравиться это, уверяю вас.
— Да, я знаю, что она может сначала воспротивиться, — признала
Энн. — Но я покажу ей, как этим пользоваться, и может быть, она очень
скоро начнет их использовать. Подумайте, от скольких забот избавит ее
посудомоечная машина.
— Это прекрасная мысль, Энн, и если кто-нибудь может подвигнуть Фиви
вступить в двадцать первый век, так это вы. — Он полистал телефонный
справочник. — Тогда позвольте мне позвонить нашему местному дилеру и
кое-что узнать.
Спустя некоторое время Мак-Криммон набрал номер. Положив после разговора
трубку, он быстро подвел итог.
— Это не такая уж большая сумма. Я не вижу, почему мы не можем купить
все это прямо сейчас.
Энн расцвела от удовольствия.
— Отлично. Так, следующее, что я хотела бы, — это выделить кое-что
для пожилого джентльмена, которого зовут Макриханиш. Я вчера встретилась с
ним на пляже и все не могу забыть о нем. Как печально, что он теряет зрение,
как мне показалось, из-за катаракты, причем такой, которую можно удалить.
Как вы думаете... я могу оплатить операцию и его лечение в какой-нибудь
глазной клинике?
Мак-Криммон замешкался с ответом.
— Я ничего об этом не знаю, Энн. Макриханиш — гордая душа, даже более
гордая, чем Фиви.
— Но это же такая потеря для него — медленно слепнуть просто потому,
что нет денег на лечение. Кроме того, мое наследство лучше тратить на такие
дела, чем на новые машины для бывших коллег и невероятные проекты их
быстрого обогащения. — Поймав озадаченный взгляд адвоката, она
пояснила: — Это две основные причины, по которым у меня просят денег.
Мак-Криммон вздохнул.
— Хорошо, я разузнаю о лечении и оплате, но боюсь, что вас ждет
разочарование.
— Я сама поговорю с Макриханишем. Может быть, он мне не откажет.
Адвокат сделал еще несколько заметок, затем вопросительно посмотрел на Энн.
— О'кей, — сказала она. — Последнее. Думаю, вы поймете, что
это самое трудное. Я хочу дать Рори денег на расширение винокурни.
— Ссуда?
— Нет, просто подарок. Это не должна быть большая сумма — столько,
сколько хватит на некоторые усовершенствования, которые он хочет сделать. Я
хочу, чтобы Рори увидел, что эта дурацкая легенда лжет. Я хочу, чтобы он мог
сделать то, что хочет.
— Он никогда не возьмет деньги.
— Попробуем, — подвела итог Энн. — Скажите ему, что я
рискнула дать их ему. Я хочу, чтобы он понял, что может получить деньги и не
быть проклятым. Я уверена, что Мак-Дональд думает, будто, если он получит
деньги, непременно случится несчастье.
Мак-Криммон наклонился вперед в своем кресле и погрозил ей пальцем.
— Вы не должны относиться так легкомысленно к нашей шотландской
склонности к суевериям.
— Может быть, — призналась она со смехом. — Но меня озадачило
больше всего то, что он согласен взять ссуду в банке, а у меня отказывается.
Какая разница? Деньги есть деньги.
— С первого взгляда, возможно, и так, — вздохнул Мак-
Криммон. — Но тут есть еще кое-что. Послушайте, Энн, уже за полдень. Вы
позволите мне пригласить вас на ленч в
Герб Аргайла
, чтобы мы могли
продолжить наш разговор?
— Это было бы прекрасно. Я собиралась перехватить сандвич в бистро на
пристани, но я с радостью принимаю ваше приглашение.
Отель
Герб Аргайла
был неподалеку от конторы Мак-Криммона, так что они
вдвоем прогулялись пешком, и адвокат показывал ей город.
Они заняли столик в общем зале, однако в тихом уголке. Сделав заказ, Мак-
Криммон вернулся к разговору о Рори Мак-Дональде.
— Вы знаете, Энн, Рори живет бок о бок с данрэйвенской легендой с малых
лет. Это часть его наследия, и вы не должны слишком уж сердиться на него за
то, что он верит ей. Рок сделал свое дело в жизни его отца и деда. У Рори
нет причины думать, что с ним будет по-иному.
— Но он не должен жить всю жизнь в страхе перед бедностью и несчастьем,
нависшими над ним, — это ужасно.
— Может, и так, но это в природе людей Кинтайра. Мы здесь — странная
смесь кельтской и северной крови. Мы любим жизнь, но такое сочетание может
иногда сделать человека мрачным. Или, в крайнем случае, привести к
мистической разновидности фатализма. Просто принимайте Рори таким, каков он
есть.
Энн была рада паузе, возникшей, когда принесли их заказ. Она не хотела
соглашаться с выводами адвоката и стояла на своем:
— Однако даже со всем своим фатализмом Рори хочет улучшить свое
положение. Так что вы можете вынудить его принять небольшой денежный
подарок. Если это сработает, может быть, он в конце концов согласится
принять хоть часть денег Беллы. Я только хочу показать, что, если у него
появятся деньги, конец света не настанет.
— Если бы дело касалось только денег, Рори мог бы продать два Камня
Данрэйвена. В Эдинбурге есть музей, который давно ему это предлагает.
Энн замерла с вилкой в руке.
— Так Рори мог продать эти камни?
— Да. Хотя одного из них и не хватает, оставшиеся два имеют
историческую ценность. Музей хочет включить их в свою экспозицию.
Энн перевела дыхание.
— Я так понимаю, что он мог продать их и получить достаточно средств,
чтобы расплатиться со всеми долгами?
Мак-Криммон кивнул.
— И ему хватило бы еще и на усовершенствования, которые он хочет
сделать?
— Вполне вероятно.
— Так почему он не продаст эти игрушки?
Мак-Криммон покачал головой.
— Энн, вы, вероятно, не можете понять, что означает для Рори продажа
камней. Для него это будет последним ударом. Он чувствует, что поскольку
Всемогущий потрудился поместить эти камни в Данрэйвене, они должны
оставаться там.
— Извините мою американскую практичность, — сказала Энн. — Но
мне кажется, что Рори сам себя загоняет в угол. Он не хотел принять деньги
от Беллы иначе, как на своих собственных условиях, он не хочет продать
камни, он не хочет даже думать о том, чтобы взять ссуду у меня. Я думаю, он
хочет потерпеть поражение.
Мак-Криммон фыркнул.
— Возможно, я понимаю точку зрения Рори немного лучше, чем вы, Энн. Я
имею в виду то, что я кинтайрец. Он очень не хотел рисковать деньгами Беллы,
и он считает камни достоянием Мак-Дональдов, а не только своим. А что
касается вашей помощи, так он просто слишком горд, чтобы взять деньги у... у
женщины, за которой ухаживает. В нашем старомодном мирке мы склонны считать,
что именно мужчина должен обеспечивать свою избранницу.
Энн чуть не подавилась.
— Боже мой, вот еще одно, что мы должны прояснить — ложное убеждение,
что между мной и Рори существуют какие-то романтические отношения.
— А их нет? — Мак-Криммон расправил свои усы. — Но Фиви
казалась такой уверенной в этом, когда позвонила мне.
— Это все ошибка, уверяю вас. — Энн вертела тяжелую серебряную
вилку, лежавшую у нее под рукой. — Я знаю, что Белла надеялась
сосватать нас, Алисдайр, и я думаю, что именно поэтому Фиви так быстро
сделала свои выводы. На самом деле между нами ничего нет. Рори уверил меня,
что он не хочет снова вступать в брак, и на самом деле, будучи в Шотландии
иностранкой, я не могу быть уверена, что когда-нибудь поселюсь здесь
постоянно.
— Понимаю. Это очень плохо. Я надеялся, что молодой Рори будет
удачливее, чем... чем были другие.
— Вы, наверное, имеете в виду Беллу? В этом последнем письме она
поведала мне о своей несчастной любви. Это должно было сильно повлиять на те
условия, которыми она обставила свое завещание.
Мак-Криммон ничего не сказал, занятый выбором десерта.
— Вы знали человека, которого любила Белла? — наконец спросила Энн
после того, как ее собеседник остановил свой выбор на пироге с крыжовником,
но так и продолжал хранить молчание.
— Да, я хорошо его знал. — Он слегка улыбнулся. — Лучше, чем
кто-либо другой.
— Значит, он был вашим другом? — И вдруг она поняла его
молчание. — Ох, Алисдайр, это были вы, да? Это вы хотели жениться на
Белле?
— Я. — Мак-Криммон помрачнел. — Я сделал худшую ошибку в
своей жизни, когда смирился с планом Беллы уехать отсюда и посмотреть мир. Я
не должен был отпускать ее. Я думал, что она переживет несколько приключений
и вернется назад, чтобы осесть дома. Моя ошибка сделала нас обоих
несчастными.
— Простите меня...
— Нет, я должен был последовать своему первому побуждению, а не быть
таким вежливым и чертовски правильным. — Он наклонился вперед и
заговорил с чувством: — Вот почему я, как и Белла, прошу вас не отказываться
так легко от чувств к Рори. Долги, гражданство и мелкие различия могут
сработать. Все, что угодно, может оказаться лучше, чем жить в одиночестве,
становясь все старше и озлобленнее.
— Но вы не старый и не озлобленный, — возразила Энн.
Мак-Криммон усмехнулся.
— Может, и нет. Но мы с Беллой помирились только в последние годы. Мы
нашли... хм, компромисс, как я могу с удовлетворением заметить. Нам
посчастливилось.
— И все-таки вы так и не поженились, — размышляла Энн за клубникой
со сливками. — Я не понимаю...
— Это все проклятая кинтайрская натура, о которой я вам говорил, —
объяснил Алисдайр. — Я был слишком горд, чтобы жениться на женщине,
которая богаче меня. Так что мы жили каждый своим домом, и, без сомнения,
это был лучший выход. Разумеется, если бы я был молод и мог начать все
сначала... — Он умолк и разглядывал Энн с серьезным выражением. —
Не делайте той же ошибки, что и я, Энн Форрестер.
Энн начала было протестовать, но умолкла. Никто, кажется, не понимал, что у
нее нет романтических намерений по отношению к Рори Мак-Дональду. Пусть
наслаждаются своими фантазиями. Никто не может заставить их влюбиться и
пожениться — ни парочка сентиментальных пожилых дам, ни здравомыслящий
поверенный в делах с его горькими воспоминаниями о былой любви. И уж
конечно, не хитроумное привидение с его вереском.
Энн вернулась в Данрэйвен автобусом, проходившим через деревню. Рори никогда
не возьмет ее на обещанную прогулку, так что она решила совершить ее сама.
Кроме того, она искала возможности поговорить со старым Макриханишем и
убедить принять ее помощь.
В деревне была одна главная улица, которая изгибалась вдоль берега. Дома
были аккуратные, беленые и опрятные, с цветами на подоконниках. К
немногочисленным заведениям здесь относились почта, одновременно служившая
магазином, маленький банк, который был открыт один день в неделю, зеленная
лавка и, ближе к гавани, небольшой паб. Энн прошлась по этой улице,
осваиваясь с деревней, затем зашла на почту, чтобы узнать адрес Макриханиша.
Хозяйка, она же почтальонша, стояла на стремянке возле полок с банками
чечевичного супа. Завидев Энн, она вытерла руки о фартук и спустилась вниз.
— Вы, должно быть, мисс Форрестер, — сказала она, подавая
руку. — А я Мора Крэйг. Рада вас видеть.
— Спасибо. Я тоже. Вы, должно быть, одна из немногих жителей деревни,
кого я не видела на танцах.
— Мой муж приболел, так что мы не попали на танцы. Но на следующих
обязательно будем. Так чем могу вам помочь?
— А вы не можете показать мне, где живет Макриханиш?
— Он живет внизу, на Хай-стрит, вместе с дочерью, Бетти Мак-Леод. Это
маленький домик с голубыми ставнями.
— Спасибо. — Энн огляделась, удивленная беспорядком в этом
заведении. Здесь соседствовали рулоны ткани, садовые инструменты, консервы,
конфеты и сигареты. Одна пыльная полка была занята бутылками данрэйвенского
виски и недорогими сувенирами. Энн почувствовала, что в ответ на любезность
хозяйки должна что-нибудь купить, и взяла небольшое овальное блюдо с
изображением замка, коробочку печенья и пачку открыток с видами замка и его
окрестностей. Тайком она перевернула одну и увидела, что фотография
датирована 1958 годом. Не подлежало сомнению, что эта открытка так и лежала
здесь с тех пор!
— Я черкну пару строк, пока я здесь, — сказала Энн.
Пока она складывала в сумку покупки, хозяйка заняла свое место за стойкой,
которая официально служила почтой. Энн указала выбранные открытки и полезла
в сумочку за мелочью. По счастью, она быстро освоилась с британскими
деньгами.
Как только открытки были проштемпелеваны и брошены в ящик, Энн поблагодарила
хозяйку и снова вышла на главную улицу Данрэйвена.
На ее стук открыла Бетти Мак-Леод и, явно зная, кто перед ней, пригласила
войти.
— Тут к тебе пришла леди, папа, — сказала она старику, сидевшему у
огня с трубкой в руке. — Это мисс Форрестер из замка.
— Добрый вам день, — сказал Макриханиш, вставая и пожимая Энн
руку. — Вам понравилась макрель, которую я тогда для вас оставил?
— Да, конечно, — отозвалась Энн, усаживаясь по приглашению Бетти
на софу. — Я первый раз в жизни попробовала макрель.
— Здесь у нас ее немногие любят, но если ее запечь, получается очень
вкусно.
— Да, Фиви, должно быть, лучший повар в Шотландии, так что было очень
вкусно.
— Что вас привело к нам, мисс Форрестер? — спросила Бетти, явно
уверенная, что это не просто так. — Что-нибудь не так?
— Все в порядке, — улыбнулась Энн. — Просто... ну, я хочу кое-
что предложить вашему отцу.
Брови женщины удивленно поднялись.
— Вы должны знать, что леди Белла оставила мне большое наследство. И я
тут же получила от друзей из Штатов множество просьб о деньгах, по разным
причинам. — Энн откашлялась и продолжала: — Это не значит, что я решила
тратить деньги, просто я хочу расходовать их наилучшим способом. — Она
наклонилась и взялась за ручку кресла Макриханиша. — Вот почему я
хотела поговорить с вами.
— Да мы не нуждаемся, правда, Бетти?
Бетти выглядела очень смущенной.
— Вы ведь не предлагаете нам деньги?
— Рори сказал мне, что ваш отец был лучшим каменщиком, прежде чем у
него начались проблемы со зрением. Я хочу предложить вашему отцу курс
лечения и сделать, если надо, операцию. Расходы я возьму на себя. — Энн
глубоко вздохнула. Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали
покровительственно, но это оказалось труднее, чем она думала.
— Уж не думаете ли вы, юная леди, что мы нищие? — Старый Мак
прикусил трубку, и Энн подумала, что он вполне может ее сломать.
— Н-нет, конечно же, нет, — она обращалась к Бетти. — Я не
хотела оскорбить вас. Я только хочу помочь.
— Тогда, девонька, почему бы вам не взять ваше наследство и не
потратить в другом месте? — сказал старик. — Мне не нужна
благотворительность, и я не буду ничем обязан чужакам.
С этими словами он поднялся со своего кресла и ушел в другую комнату. Энн
смотрела ему вслед. Мак-Криммон предупреждал ее, что старый шотландец очень
горд...
— Прошу прощения, мисс, — сказала Бетти, — но мой отец...
— Гордый человек, — вздохнула Энн. — Я знаю... Меня
предупреждали, что так все и будет.
Она встала.
— Поверьте, я не хотела оскорбить его.
— Я в этом уверена, дорогая. Вы просто не знаете, как мы здесь живем.
Это точно
, — иронически подумала Энн. Вслух она сказала:
— Прошу вас, поговорите с ним. Он может прислушаться к вам, особенно
если вы убедите его, что он сумеет восстановить зрение.
Когда Энн направилась к входной двери, Бетти пошла проводить ее.
— Я посмотрю, что можно сделать, но вы не должны расстраиваться, если
он еще раз откажется.
— Я хочу, чтобы вы знали, что я не просто играю в леди Щедрость.
И все же, возвращаясь, она пыталась посмотреть на все с другой точки зрения.
Когда ее отец был болен и ему срочно была нужна операция, они с матерью
гордились тем, что хотя и не сразу, но все же оплатили счета. Как бы она
себя чувствовала, если бы к ним в дом явилась хорошо одетая незнакомка и
предложила деньги без всяких условий? Приходилось признать, что в самой этой
идее было что-то неприятное, может быть, душок благотворительности.
Вероятно, она подошла к Макриханишу не с той стороны. Нужно обдумать
ситуацию и найти способ, как убедить его принять ее помощь.
Может, заказать ему работу в Данрэйвене. Что-нибудь заманчивое, вроде
восстановления стены или починки камина, — что-нибудь, что он может
сделать только после лечения.
Энн улыбнулась. Тут была еще одна возможность. Прекрасный способ убить сразу
двух зайцев.
Прежде чем возвращаться в замок, она решила завернуть к винокурне. Энн
хотела посмотреть сама, что там необходимо модернизировать и починить.
Винокурня была расположена на окраине деревни и отделена от нее лугом.
Грунтовая дорога пересекала луг и кончалась у узорных железных ворот, на
которых красовалась вывеска
Данрэйвенская винокурня
. Двор был огорожен
каменными стенами, цветниками и кустарником, вымощенная камнем дорожка вела
к дверям главного здания. Снаружи стены винокурни были свежепобелены,
оконные рамы и ставни выкрашены в черный цвет. Из дымохода поднимались клубы
дыма, наполнявшего воздух отнюдь не неприятным запахом перебродившего зерна
и горящего торфа.
На некотором расстоянии от центрального здания находились длинные низкие
склады, а чуть подальше — пирамида деревянных ящиков, на каждом из которых
была надпись
Данрэйвен
.
Энн изучала надписи, когда услышала скрип гравия и, обернувшись, увидела,
что во двор сворачивает старый
лендровер
Рори. Сам Рори выбрался из машины
и подошел к ней.
— Что привело вас на винокурню, Энн? — поинтересовался он.
&mda
...Закладка в соц.сетях
